До того, как всё изменится
Инна доступно объяснила, что была вовсе даже не невесть где, а в определенном месте.
Макс тут же обозвал это определенное место определенным словом. Наорал еще и за то, что она поперлась туда со взбалмошной Женькой, и пообещал позвонить самой Женьке, чтобы, наверное, наорать и на нее.
Правда, потом успокоился, вскипятил чайник, заставил Инну завернуться в одеяло и теперь расхаживал по комнате.
— Как ты вообще могла туда поехать?! Да еще и с этой дурой!
— Женька — не дура, — тихо произнесла девушка. — Просто так получилось!
— Получилось у нее! — Макс опустился рядом с ней. — Не хватало еще, чтобы ты заболела!
— Я не заболею. Он меня вылечил, — веско подняла палец вверх она.
— Кто «он»?
— Я же тебе говорила. Ивор.
— Ага. Волшебник? Да?
— Я не знаю. Но он похож на волшебника.
Макс закатил глаза.
— Думать, как я понял, ты вообще не хочешь. И правда, зачем себя так утруждать?
— Макс, я же... Да ну тебя!
Инна отвернулась.
— Ты мне не веришь...
— Нет, конечно! Я уже вырос из того возраста, когда верят во всякие чудеса, магов и волшебников. А вот ты, похоже, еще нет.
Он сложил руки на груди.
— Пойми, не бывает никаких колдунов и никакого волшебства! Это все — шарлатаны, которые вешают лапшу тем, кто верит в сказки!
— Это не сказка! — воскликнула девушка. — Ивор существует!
— Согласен, существует, — кивнул парень. — Но он — не волшебник.
Инна встала и вышла на кухню.
Максу ничего не оставалось, как отправиться следом.
Кухня тонула в хмуром полумраке. Подоконник был холодный. Инна облокотилась на него и посмотрела на ладонь. Камень в руке был тёплым, будто всё это время его держали в кулаке, а не в кармане.
Парень приблизился, заглянул через плечо. В руке Инны, играя неяркими отсветами, переливался тот самый камень. Макс вдруг почувствовал, как от камня тянет лёгким холодком. Или показалось.
— Что это, Инн?
— Да так, красивая безделушка, — она зажала камень в кулаке. — Мне Ивор подарил. Думаешь, это может быть ценным?
— Вряд ли, — пожал плечами Макс. — Он бы сам его тогда продал.
— А мне кажется, этот камень для него что-то значит, — Инна снова подставила ладонь к свету.
— Ладно, Инн, что это мы все о стариках да о стариках? — он приобнял девушку за плечи. — Вот ты, например, что сегодня вечером делаешь?
Инна перевела взгляд на окно. Дождь всё не кончался. Где-то внизу, во дворе, ветер гонял мокрые листья. Завтра понедельник. Опять пары, опять Артём, опять всё по кругу. А камень всё лежал в ладони. Тёплый, чужой, будто ждал чего-то.
— Я? — губы девушки дрогнули в едва различимой улыбке. — Домой к родителям поеду.
— Вот, блин, так всегда.
Инна отстранилась от подоконника.
— Останься. Чаю попьём. Дождь вон какой.
Макс уже хотел согласиться. И вдруг замер.
За окном на миг вместо города мелькнули горы. Лес. И замок за темной чередой деревьев. Чёрный, с острыми шпилями, как теперь говорят — готический. Макс хлопнул глазами — всё снова стало прежним. Только на полу, поперёк кухни, лежала чужая тень. Высокая. Тонкая. Неподвижная. Пахло морем: солью, йодом, холодной водой.
— Макс? Ты чего? — не поняла Инна.
Парень встряхнул головой.
— Не... Поеду. Мне домой надо.
Он накинул куртку, сунул ноги в кроссовки. В прихожей обернулся.
— Ты это... звони, если что.
И вышел.
Инна осталась одна.
Камень в кармане стал холодным.
Глава 5. Ксимар.
Ксимар добирался до Ристара четыре дня. Четыре дня мокрых лесов, пустых трактов и холодных ночёвок под открытым небом. От одежды несло потом и дымом чужих костров. Кобыла шла ровно, не спешила, и Ксимар не торопил её — силы были на исходе. Четыре дня без охраны, без заводной лошади, без припасов. Деньги закончились быстро. Признав в маге чужака, цены с него драли аховые.
Четыре дня волшебник размышлял, как подступиться к графу Ристара. Можно было честно представиться торговцем, но товар у него реквизировали. Осталась только старая подорожная, да и та — в столицу.
— А если, — вслух прикинул Ксимар, — пойти на хитрость... И не придется лгать.
Он достиг предместий города поздно вечером. Выбрал укромное тихое место, отпустил кобылу, затаился за кустами и стал ждать.
Когда на старой колокольне Ристара пробило полночь, маг вышел из укрытия и, сильно припадая на левую ногу, поковылял к воротам города.
Стража на стене заметила приближающегося. Окликнула. Маг вздрогнул, задрал вверх голову, пытаясь разглядеть кричащих, и вдруг повалился на бок.
Мост откинулся. Из узкого коридора выбежали двое с оружием наперевес.
Ксимар лежал, на пожухшей сырой траве, судорожно и неглубоко дышал, изредка подергивал ногой.
— Кто ты такой?
Один из стражников приблизился, легонько ткнул странного пришельца носком сапога.
Волшебник не отвечал.
— У него одежда богатая. Только рваная, — заметил второй. — И замызган он. Видно, откуда-то издалека шел. И побит.
— Эй, ты! — первый нагнулся, потормошил волшебника. — На тебя напали? Кто ты и откуда? Куда ехал?
Ксимар застонал, разлепил глаза, шарахнулся.
— Да не бойся ты, — страж удержал его за плечо. — Расскажи лучше, что произошло.
Маг дрожащей рукой вытащил из запазухи мятую подорожную, протянул охране.
— Хм... Кристалл, — первый сунул бумагу под нос напарнику. — Ты держал путь в столицу?
Волшебник закивал.
— Зовут Ксимар Донал. Маг. Торговец, — прочел боец. — Если ты торговец, то где же товар? Ограбили тебя что ли?
— Напали на дороге. Обозы с товаром, лошадей с поклажей — все украли! — заголосил вдруг маг. — Слуг перебили! И меня отдубасили и — веревкой к дереву и на съедение волкам.
Торговец вытянул вперёд натертые тюремными оковами запястья.
— Насилу выбрался! Верёвку перетер о сук — и бежать, — продолжал самозабвенно врать Ксимар. — По лесу незнамо сколько дней скитался. Учуял дым, вышел сюда. Раз дым, значит, город рядом. Сил не осталось! Исполните последнюю просьбу: глоток бы воды!
Маг снова повалился на бок. Затих.
Стражник снял с пояса флягу, напоил несчастного.
— Жаловаться буду! — утерев губы, заявил торговец. — Что за жизнь пошла? Кругом ворье, мошенники и...
Он обернулся, не зная кто еще «и», но стражник пришел ему на выручку:
— Пройдемте, уважаемый Ксимар. Сейчас - в гостиницу. А утром доложим графу. Он примет по первому разряду. И до столицы выделит охрану. Мы попавшим в беду помогаем.
— Помогаем, — поддакнул второй. — И примем, и отправим. И выделим!
Ксимар поднялся, опираясь на плечо стражника, прихрамывая сильнее обычного.
Гостиница, куда его проводили, благоухала кислым пивом и жареным луком. В общем зале царил полумрк. На столах чадили тусклые масляные светильники, по стенам метались тени. На дальней скамье храпел пьяный, уронив голову на грудь. Хозяин, разбуженный среди ночи, ворчал, но, узнав, что постоялец — жертва разбойников, сменил гнев на милость и даже выставил тарелку холодной похлёбки.
Маг ел, а сам прикидывал: утром его поведут к графу. Это хорошо. Это даже лучше, чем он рассчитывал. Не надо искать встречи. Оставалось только придумать, как перевести разговор с разбойников на Айанну.
Утром Ксимар привёл себя в порядок, насколько позволяли обстоятельства. Вытряс солому из бороды, пригладил волосы, затянул пояс потуже.
Раны, нанесённые тюремщиками, поджили — магия ускорила заживление, — но выглядел он всё ещё потрёпанным. Тем лучше. Вызывать сочувствие — половина успеха.
Стражник явился, когда колокола отбили десять.
— Граф ждёт. Идите за мной.
Замок Ристара оказался не таким суровым, каким виделся с дороги. Внутренний двор мостили булыжником, конюх таскал воду, кухарка гоняла кур. Обычная жизнь. Никакого пафоса. Ксимар отметил это с уважением: граф не кичился положением.
Рэйвена он нашёл в рабочем кабинете. Там было сумрачно и неуютно. Стрельчатые окна выходили на серый двор, за стеклом моросил дождь. На столе горела одинокая свеча. Не для света, а по привычке. Камин не топился, хотя в комнате ощущалась прохлада.
Граф стоял у стола, просматривая какие-то бумаги. При появлении гостя поднял голову.
Ксимар поклонился ниже, чем следовало бы торговцу перед графом, но он играл роль благодарного просителя.
— Ваше Сиятельство, — начал он, — я не смею злоупотреблять Вашим временем…
— Уже злоупотребляете, — перебил Рэйвен, но без злости. — Мне доложили. На Вас напали на тракте. Вы маг. Торговец. Направлялись в Кристалл. Я верно излагаю?
— Верно, Ваше Сиятельство. Я обязан Вам жизнью. Если бы не Ваши стражи…
— Мои стражи делают свою работу. — Рэйвен опустился в кресло, жестом указал на стул напротив. — Присядьте. Расскажите, кто напал. Где. Сколько их было. Мне нужны детали, чтобы выслать патруль.
Ксимар сел. Помолчал, изображая, что собирается с мыслями. Свеча на столе дрогнула. Из окна потянуло холодом. Ксимар сложил руки на коленях, почувствовал, как по спине, под рубахой, стекает капля пота. Он слишком долго ждал этого разговора.
Маг лихорадочно искал подход. Граф был молод, но не глуп. Взгляд цепкий, усталый. Такого не проведёшь сказкой про разбойников. Выслушает, кивнёт и отправит восвояси. Нужно нечто, что зацепит его лично.
— Ваше Сиятельство, — торговец заговорил медленнее, тише, — я солгал Вашим стражам.
Рэйвен поднял бровь.
— На меня не нападали. По крайней мере, не на тракте. — Ксимар вытянул руки, показывая запястья. — Вот эти следы — из тюрьмы. Тюрьмы Кристалл-Дворца. Я был арестован за неуплату пошлины. Мой товар конфисковали. Меня отпустили, но без денег и без лошади. Я добирался сюда пешком. Вот и вся правда.
Граф молчал. Ксимар продолжил:
— Я не хотел, чтобы Ваши стражи знали, что я преступник. Они были так добры ко мне… Мне стало стыдно.
— Вы рисковали, — произнёс наконец Рэйвен. — Если бы я проверил Ваш рассказ и узнал правду, Вы бы снова оказались в тюрьме. На этот раз — в моей.
— Именно поэтому я говорю Вам правду сейчас.
В воздухе повисла пауза. Граф смотрел на мага не враждебно, а изучающе. Что-то в этом странном торговце вызывало любопытство.
— Зачем Вы здесь? — спросил он прямо. — В Ристаре. Не в Кристалле, а здесь?
Ксимар выдохнул. Вот он — момент.
— Я искал встречи с Вами, Ваше Сиятельство.
— Со мной?
— Да. Мне нужно рассказать Вам кое-что. Это касается… одной девушки. Её звали Айанна.
В комнате что-то изменилось. Воздух стал плотнее. Рэйвен не шевельнулся, не изменился в лице, но пальцы, лежавшие на подлокотнике, медленно сжались.
— Вы её знали? — голос графа прозвучал глухо.
— Нет. Но я знаю о ней. Я много путешествовал, Ваше Сиятельство. Был в таких местах, о которых здесь не слышали. — Ксимар говорил осторожно, взвешивая каждое слово. — Я встречал магов, которые умеют то, что запрещено в Бриа.
— При чём здесь умения магов? — резко спросил Рэйвен.
— При том, что душа — это не просто слово. Душа не исчезает. Она уходит. Иногда, в другой мир.
Ксимар видел, как дрогнула жилка на виске графа. Он попал.
— Я не понимаю, о чём Вы, — произнёс Рэйвен, но голос его изменился. Стал напряжённым.
— Понимаете, Ваше Сиятельство. Вы потеряли её год назад. Я слышал эту историю. И я слышал и другое.
Маг подался вперёд, понизил голос: — Есть мир, отделённый от нашего. Старый мир. Оттуда пришли наши предки. И туда уходят души тех, кто умер не своей смертью. Тех, кто не заслужил смерти.
— Это бред, — выдохнул Рэйвен.
— Возможно. Но я видел записи. Свитки. Древние тексты. Там сказано: душа, ушедшая в старый мир, может быть возвращена. Для этого нужен артефакт. Кристалл Силы.
Ксимар замолчал. Граф сидел неподвижно, глядя в стол. Прошло несколько долгих секунд.
— Зачем Вы мне это рассказываете? — спросил он наконец.
— Потому что скоро с Вами свяжется один маг. Он предложит сделку: сходить в старый мир за этим самым кристаллом. Вы согласитесь — и вернёте её. Это Ваш шанс, — закончил Ксимар.
Рэйвен поднялся. Прошёл к окну. За стеклом серело осеннее небо. Такое же, как в тот вечер, когда он ввалился в дом Фариса, растирая по лицу её кровь.
— Зачем Вам это?
Ксимар ответил не сразу. Опустил глаза, разглядывая собственные сбитые пальцы.
— Мастер Трёх Знаков убил мою сестру.
Рэйвен обернулся.
— Её звали Миранна. Она была фанатичкой. Верующей. Он использовал её веру, чтобы напитать Источник. Она умерла.
Голос мага стал сухим, почти бесцветным.
— Я хочу, чтобы камень, который он так ждёт, не достался ему. А достался Вам. Для ритуала. Это всё, что я могу сделать для неё теперь.
Рэйвен смотрел на него. Маг не врал — он чувствовал это. Слишком ровно звучал голос, слишком спокойно. Так говорят, когда боль уже перегорела и превратилась в угли.
— А Ваша сестра? — спросил он. — Если существует ритуал… почему Вы не вернёте её?
Ксимар поднял глаза. В них стояла пустота.
— У Источника душа не уходит. Она исчезает. Её больше нет нигде.
Он помолчал.
— А Ваша Айанна умерла от меча. Её душа свободна. Её можно вернуть.
Рэйвен ничего не сказал. Только руки разжались.
Маг поднялся.
— Когда с Вами свяжутся — соглашайтесь. Камень добудьте, но не отдавайте. Я приду к Вам после и помогу с ритуалом.
— Если Вы солгали, — произнёс Рэйвен, не глядя на него, — я найду Вас, где бы Вы ни были.
— Я не лгу, Ваше Сиятельство.
Маг поклонился и вышел.
В коридоре он перевёл дух. На лбу выступила испарина. Он достал из рукава платок, промокнул лицо, спрятал.
Дело было сделано.
Остался Номос.
А в кабинете граф Ристара стоял у окна и смотрел. Туда, где за серыми полями, за дальними горами, за пределами его мира жила душа, которую он год назад пронзил собственным мечом.
Интерлюдия.
Маг по имени Номос любил столицу — город Павель, стоящий в широкой долине, окружённой горами, как чаша.
Теперь он приезжал сюда редко. Но каждый раз, когда проходил по улицам, мощенным светлым камнем, ему казалось, что город светится изнутри. Камень под ногами был гладкий, тёплый, будто впитал солнце за лето. Дома стояли высокие, с окнами, украшенными резными наличниками. Над крышами, в сером небе, парили дымки. Ветер нёс запах выпечки и свежесваренного пива. И тишина. Глубокая, особенная. В Павеле никогда не было шумно.
Номос обязательно посещал Три Храма Голосов, что поднимались над крышами. Каждый — в своей части долины. Каждый со своей колокольней.
Аорон — на севере, треугольный шпиль, уходящий в небо.
Вела — на востоке, спиральная башня.
Дорон — на юге, тяжёлый куб из чёрного базальта.
А после с тяжелой душой шел в Ратушу — Главный Храм, где три Голоса звучали вместе.
Старик помнил времена, когда столицу перенесли сюда. И на его памяти Павель всегда жил размеренно. Маги не спешили. Они исследовали, учились, торговали с соседями.
Триада была не просто верой, а основой всего. Любое заклинание проходило три этапа. Любой ребёнок знал три имени.
Аорон — Замысел.
Вела — Выражение.
Дорон — Воплощение.
Утром, прежде чем открыть окно, маг чертил в воздухе три символа и произносил: «Замысел — в уме, Выражение — на устах, Воплощение — в деле. Три Голоса — одно Слово».
***
Номос был одним из первых, кто переступил порог Главного Храма. Теперь ему казалось, он жил там всегда. Служил в библиотеке: переписывал свитки, составлял каталоги, чинил ветхие переплёты. Свет падал из высоких окон, и пылинки висели в нём, не двигаясь. Тишина здесь была не пустая, а живая, тёплая, как дыхание спящего дома. Работа тихая, пыльная, уютная. Ему нравилось, что мир можно разложить по полочкам: вот травы, вот заклинания, вот история Трёх Голосов. Всё имело своё место.
Старый глава Храма правил страной сорок лет. Звали его Орвейн — имя, которое Номос слышал с детства, но сам произносил редко. Главу называли просто «глава», без имени. И это было правильно.
Сухой, морщинистый старик с длинными седыми волосами, собранными в хвост. Он редко говорил громко, но когда говорил, слушали все.
При нём не воевали. Маги исследовали, лечили, строили. Магия была наукой, а не оружием.
Новый служитель возник в Храме незаметно. Никто не помнил, откуда он пришёл и когда именно. Просто однажды в библиотеку заглянул маг в тёмном плаще с капюшоном, попросил старые карты. Номос выдал. Потом ещё раз. И ещё.
Новичок был тих, вежлив, цепок в вопросах. Называл себя просто — Мастер. Номос решил, что это прозвище, и не придал значения.
Шли месяцы. Мастер служил при Храме, держался в тени. Он был из тех, кто всегда на вторых ролях. Никто не замечал, как много времени тот проводит в старых подвалах, где хранились забытые архивы.
Миранна появилась весной. Пришла в Храм с группой послушниц. Она пела в хоре Велы, носила белое, знала наизусть все молитвы-ключи.
Номос увидел её в библиотеке: она искала книгу по истории ритуальных песнопений.
Он помог найти.
Она была выше его, светловолосая, с тёплыми пепельными глазами и совершенно не боялась ни пыли, ни тишины, ни его самого.
— Всё пишешь и пишешь, — сказала она, заглянув через плечо. — А когда же ты живёшь?
Он не нашёлся с ответом. Она рассмеялась.
Через год они поженились. Через два родилась Нианада. Тихая, серьёзная девочка с отцовскими глазами и материнской улыбкой.
Жизнь текла ровно. Номос работал в библиотеке, Миранна пела в хоре, Нианада росла. Старый Орвейн правил, и мир был прочен.
А потом Орвейн умер.
Это случилось ночью. Утром Храм облетела весть: глава мёртв. Сердце.
Номос, узнав, долго стоял у окна, глядя на северный шпиль Аорона. Старик ушёл тихо, как жил.
Пока смерть Орвейна обсуждали шёпотом, с восточных границ пришли дурные вести. Корейнские отряды участили набеги. Жгли хутора, угоняли скот, уводили селян. Маги, отправленные на защиту, возвращались ни с чем или не возвращались вовсе.
Совет спорил. Кто-то предлагал закрыть границы, кто-то — просить переговоров, кто-то вообще молчал. Мастер пришёл на Совет без приглашения, положил на стол карту и сказал:
— Я знаю, как их остановить.
Никто не спросил, откуда. Все боялись, что если спросят, он уйдёт. И тогда снова придётся решать самим.
Через неделю над столицей Бриа и предместьями возник прозрачный непроницаемый магический купол. Набеги прекратились. Через две — Мастер занял место главы.
А потом он нашёл Книгу.
Где — никто не понял. В старых подвалах, в забытом сундуке под слоем пыли. Древний фолиант на мёртвом языке, которого никто не читал сотни лет.
Мастер заперся на три дня. Когда вышел, глаза его горели.
На общем собрании он объявил:
— Существует Четвёртый Голос. Тот, что звучал до Замысла. В Книге написано: «Etora» — это имя. Итора.
Номос нахмурился. Но Мастер говорил так уверенно, что никто не возразил.
Старые архимаги переглядывались. Молчали.
Потом появились советники.
Их никогда не было. Глава Храма правил один — так было заведено при Орвейне и при всех, кто был до него.
Мастер окружил себя приближенными в серых плащах, которые входили без стука, шептались, принимали решения.
Ввели налоги.
Ведомства.
Правила.
Мастер хотел построить идеальную страну. Такую, где всё подчинено порядку. Итора, верил он, даст ему Империю. Весь Теллус станет такой же Бриа-Паннари.
Магия начала делиться на дозволенную и запретную.
— Некромантия оскверняет Триаду, — объявил Мастер. — Мёртвое тело — Воплощение без Замысла и Выражения. Это не творение. Кто практикует такое, отлучается от Храма.
Номос знал: старые тексты говорят иначе. Магия едина, Слово может звучать и через мёртвую плоть.
Но снова промолчал.
Некромантов было несколько десятков на всю страну. Они пришли к Храму просить пересмотреть запрет.
Им отказали.
Пришли снова — не пустили.
На третий раз велели изложить письменно, через советников.
— Мы хотим говорить с главой Храма, — сказал Нантоне, стоя перед воротами. — Не с его писарями.
Глава Храма занят.
Нантоне ушёл в горы. С ним те, кто не хотел жить под запретами.
Их назвали Отступниками.
Номос остался. Он верил, что все еще можно исправить. Мастер ошибся, советники временны, Храм выстоит.
Миранна верила иначе. Она смотрела на Мастера с восторгом.
— Номос, послушай, ведь он читал Книгу. Он знает то, что мы забыли. Четвёртый Голос есть, и это она, Итора. Та, что была до Замысла.
Номос не спорил. Маг слишком любил жену.
Потом начались аресты. Сначала по ночам, потом открыто. Жители исчезали. Возвращались не все.
Бриа замыкалась. Границы закрыли. Торговля умирала. Маги перестали покидать долину.
Номос всё ещё работал в библиотеке. Всё ещё переписывал свитки. Но мир больше не раскладывался по полочкам. Три Голоса звучали всё тише. Четвёртый, которого не существовало, заглушал их.
Карты падали.
Глава 6. Номос.
Павель встретил его мягким светом фонарей-светлячков, зажигавшихся по расписанию. Ксимар поднялся на холм по широкой мощёной дороге. Тут не было никаких ворот, никакой стражи. Павель никогда не огораживался. Он просто вырастал из земли, открытый всем ветрам.
Город оставался всё так же красив. Те же тёплые бежевые камни, та же медная черепица с зеленоватым отливом, те же серебряные ивы вдоль улиц. Дома увиты плющом, на подоконниках — цветы. Ничего не изменилось. И изменилось всё.
Ксимар помнил Павель до Мастера. Тогда улицы гудели в любое время суток: маги спорили на перекрёстках, дети гоняли искры у фонтанов, из таверн доносился смех. Теперь город жил по режиму. Местные шли размеренно, каждый по своему делу. Никто не останавливался поболтать. Никто не смеялся громко.
Маг задрал голову. Небо над Павелем было чистым. Ни намёка на защитный купол. Мастер снял барьер.
Когда-то город был укрыт от внешнего мира, теперь стоял открытый.
Для торговли это хорошо. Но Ксимар, глядя на пустое небо, чувствовал не облегчение, а смутную тревогу.
Мастер больше не прятался.
Мастер был готов.
Маг поправил плащ и зашагал к Главному Храму.
Номос жил в северном крыле. Небольшая квартира при библиотеке.
Ксимар знал дорогу. Когда-то, ещё при Миранне, он заходил сюда часто. Потом перестал.
После её смерти они с Номосом виделись раза два, не больше. Оба не знали, о чём говорить.
Дверь открылась не сразу. Номос стоял на пороге, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Одет он был по-домашнему, в старой мантии с чернильным пятном на рукаве. Увидев гостя, моргнул.
— Ксимар?
— Я. Пустишь?
Номос посторонился.
Внутри витал застарелый дух пыли и сушёных трав.
На окне, среди бутыльков с настойками, стояла засохшая веточка лаванды. Перевязана выцветшей лентой. Ксимар помнил эту ленту. Миранна вплетала её дочери в волосы. Ставни были прикрыты, но сквозь щели тянуло сквозняком.
На столе, среди свитков, горела тонкая свеча. Пламя вздрагивало от каждого движения.
В углу, у алтаря, было темно. Казалось, там кто-то стоит.
Ксимар заметил, что алтарь задвинут в тень, и перед ним нет свечей.
Номос больше не молился.
— Давно ты не заходил, — сказал хозяин, убирая со стула кипу бумаг. — Год? Больше?
— Где-то так.
— Торгуешь?
— Торгую, — Ксимар сел, вытянул больную ногу. — Вернее, торговал. Товар арестовали в Амшире. Пошлина, чтоб её.
Номос хмыкнул. Сел напротив.
— И ты пришёл ко мне? Денег занять?
— Нет. Поговорить.
Ксимар помолчал, подбирая слова. Номос ждал. Он всегда умел ждать.
Тишина в комнате стояла густая. Только снаружи, за ставнями, шуршал мелкий, бесконечный дождь.
Где-то в доме скрипнула половица.
— Я знаю про портал, — сказал наконец гость.
Номос не дрогнул. Только пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались.
— Откуда?
— Слухи. Я — глава гильдии, ко мне стекается всякое.
— И что с того?
— То, что я знаю, кого Мастер хочет послать. Кайра Вельта. Охотника.
Номос молчал.
— Это ошибка, — продолжал Ксимар. — Кайр — верный пёс Мастера. Он принесёт камень и положит к ногам хозяина. А тебе камень не достанется.
Номос поднял глаза.
— Мне? С чего ты взял, что мне нужен камень?
Ксимар выдержал паузу. Заговорил тише:
— Потому что я знаю, чего хочет Мастер. Он хочет призвать Итору. И для этого ему нужна твоя дочь. Нианада. Она пройдёт посвящение и станет жрицей или умрёт, как умерла Миранна.
Имя сестры ударило в тишину. Номос побледнел.
— Ты не смеешь...
— Смею, — жёстко перебил Ксимар. — Миранна была моей сестрой. Я имею право.