Том Сойер в 21 веке
– Джей – наш проводник по этому удивительному миру.
Натан массировал висок, всё ещё осмысляя услышанное. Он выглядел так, словно не до конца понимал, насколько всё это абсурдно, но, к нашей удаче, не спешил нас вышвыривать.
– Погодите… – наконец пробормотал он. – Тэтчеры из Миссури…
Он замолчал, сосредоточенно перебирая в памяти какие-то обрывочные воспоминания.
– Честно говоря… я что-то слышал.
Мы затаили дыхание.
– Но это было ещё при прадедушке.
Бекки сразу оживилась, словно получила подтверждение своей важности.
– Вот видите! Мы были уверены, что след семьи ещё можно восстановить.
Натан вздохнул, потом посмотрел на горничную.
– Лусия, всё в порядке. Я разберусь.
Лусия поджала губы, бросила на нас последний колючий взгляд, но всё же кивнула. Мы тут же дружно поклонились и выдали хором:
– Gracias, señora![8]
Она фыркнула, махнула рукой и, пробормотав что-то насчёт "locos gringos"[9], спустилась по лестнице.
В коридоре стало тихо. Натан пару секунд смотрел в пространство, и тот интерес, что на миг оживил его лицо, постепенно угас. На его место пришло усталое сожаление, будто его день окончательно покатился под откос. Тем не менее он тяжело выдохнул, открыл дверь шире и махнул рукой:– Ну ладно, проходите, раз уж вы тут.
Мы переглянулись и вошли внутрь.
Сразу за порогом нас окутала тишина. Не мёртвая, как в заброшенном доме, а вязкая, та самая, что накапливается, когда слишком долго живёшь один. Квартира не выглядела грязной, Лусия явно хорошо делала свою работу, но в ней чувствовался застой: тёплый, тяжёлый воздух с привкусом вчерашнего кофе и запахом недоеденных ужинов. Плотные шторы были наглухо задвинуты, а мягкий приглушенный свет лился из складок потолка. В углу на черном столе мерцал экран компьютера. Перед ним – кожаное кресло, слишком удобное и, по видимости, неприлично дорогое. Слева – небольшой холодильник с прозрачной дверцей, заполненной жидкостью, в которой медленно поднимались вверх пузырьки воздуха. Холодильник был заставлен банками с газировкой и пивом.
Главным тут, без сомнения, был телевизор. Он занимал всю стену. Я не смог бы его обхватить, будь у меня руки в полтора раза длиннее. Вообще было непонятно, как его сюда затащили. Телевизору прислуживал огромный диван, занимавший половину комнаты. По стенам и на потолке стояли и висели звуковые колонки, выглядящие чересчур мудрёно, даже для этого века.
– Идеальная задротошная, – прошептал Джей мне на ухо так тихо, что остальные не услышали.
Натан плюхнулся на диван, включил телевизор и совсем перестал обращать на нас внимание, словно мы стали прозрачными. Том, как и я, с интересом рассматривал комнату. Но пауза затянулась – и когда стало очевидно, что от хозяина мы не дождёмся ни звука, Том наконец задал самый очевидный вопрос:
– Ты тут живёшь?
Натан лениво поднял голову, посмотрел на него, будто вопрос не стоил ответа, но всё же ответил:
– Живу и работаю.
Мы переглянулись.
– Работаешь? – переспросил я.
– Да. Управляю апартаментами.
Мы ожидали какого-то продолжения, но Натан снова уставился в телевизор, показывая, что уже сказал всё, что счёл нужным.
– Как управляешь? – Бекки чуть нахмурилась в непонимании.
– Принимаю бронирования, слежу за заявками, оплачиваю счета, размещаю рекламу. Гости приезжают, уезжают, я слежу, чтобы всё работало. Вот, смотрите.
Натан что-то набрал на телефоне, и его экран тут же отразился на телевизоре. Пара жестов – и перед нами открылось приложение: длинный список бронирований, в котором непрерывно мигали разноцветные уведомления.
– Лусия убирается в номерах, её муж чинит, если что-то ломается. Они отправляют отчёты, я решаю вопросы. Почти всё автоматизировано. Это не занимает у меня много времени, – он многозначительно глянул на нас и с лёгким оттенком сарказма в голосе добавил: – Если, конечно, не случается «неожиданностей»…
Том почувствовал, что почва под ногами становится скользкой, и тут же выдал:
– Хитро придумано, можно вообще из дома не выходить.
Натан даже не моргнул.
– Ну, я и не выхожу.
Мы переглянулись.
– Вообще? – уточнила Бекки.
– Вообще.
Он пожал плечами, словно это был самый логичный выбор на свете, снова отвернулся и занялся бронированиями.
Тишина повисла густо, мы никак не могли переварить его слова. В моём веке людей держали взаперти только по нужде: преступников – за решёткой, больных духом – в сумасшедшем доме. А тут он сам себя закрыл. Добровольно.
Том первым не выдержал, резко выдохнул и заговорил:
– Ну, допустим. А как ты питаешься?
– Я заказываю еду на дом. Из лучших ресторанов Нью Йорка. – Натан открыл другое приложение, и на телевизоре появилось яркое меню дорогого заведения. – Не нужно бронировать столик за три недели. Просто выбираю блюдо, нажимаю кнопку – и через полчаса у меня на столе свежая еда. Плюс почти всегда скидка и приличная экономия на чаевых.
Он листал меню, и на огромном экране одно за другим вспыхивали блюда – утка с ягодным соусом, сочный стейк сухой выдержки с прожилками, паста, усыпанная тёртыми трюфелями. У меня в животе предательски заурчало: каждое блюдо манило и сулило неземное удовольствие. Цены, правда, тоже были космическими.
– А это не слишком пафосно? – спросил Том, сглатывая слюну.
– А зачем иначе? – в голосе впервые прозвучало что-то похожее на оживление. – Это ведь не просто еда, это моя коллекция. Смотрите сами.
Он открыл галерею фотографий, и на экране замелькали идеальные тарелки с едой, запечатлённые в разном освещении, с разной сервировкой.
– Ты что, собираешь фотографии тарелок? – хмыкнул я.
– Это не просто тарелки, – увлеченно продолжил Натан, не заметив подкола. – Это мои трофеи. Каждый снимок напоминает вкус, обстановку, настроение. Я могу открыть их в любой момент и пережить всё снова. За такие деньги я обязан вытянуть максимум удовольствия.
– Ну ладно, еда, – Том махнул рукой. – А если тебе нужна одежда?
– Вот тут я настоящий шопоголик.
Мы перевели взгляд на его мятую футболку и потрёпанные шорты.
– Серьёзно? – не сдержалась Бекки.
– Почти каждый день заказываю что-то новое.
Натан с энтузиазмом сменил альбом. В галерее были сотни его фотографий в самых разнообразных, но очень недешевых, нарядах. На одной фотографии он прохаживался по улицам города, на другой махал нам с парусника, на третьей выглядывал из спортивного автомобиля, будто собирался сорваться с места.
– Подожди, – Джей нахмурился. – Но ты же сказал, что вообще не выходишь. Тогда откуда все эти фотографии?
– А, это, – Натан чуть усмехнулся, – я делаю фото с хромакеем и потом подкладываю любые фоны, какие понравятся.
– Хрома… что? – переспросил Том с подозрением.
– Это как фотография на фоне картинки, – пояснил Джей. – Только фон можно заменить на любой: город, горы или пляж.
Том оживился.
– А-а, понял! В Сент-Льюисе тоже такое было. Фотостудия брала картонный задник – хоть схватка с индейцами, хоть вид на Ниагарский водопад. Становишься перед холстом, фотограф щёлкает, и вот ты уже герой. Выходит, у тебя то же самое, только картон поменяли на эти… хромакеи?
На этот раз Натан не усмехнулся, а словно надулся. Впервые за весь разговор он выглядел слегка обиженным, будто Том сравнил его гордую коллекцию с ярмарочным трюком.
Я поспешил сменить тему.
– А где ты хранишь все эти костюмы? – В комнате явно не было ни гардероба, ни полок с одеждой.Натан даже не удивился вопросу.
– Я не храню. Примеряю, фоткаюсь и отсылаю обратно.
Мы зависли.
– Ты… покупаешь одежду, носишь её один раз и возвращаешь?
– Да.
– Но зачем?!
Натан посмотрел на нас как на недоумков, не понимающих самых простых вещей.
– Это же очевидно! Куда мне в ней ходить?
Он на секунду задумался и добавил почти с вызовом:
– Я делюсь фотографиями. Друзья оценивают, советуют, спорят. В этом и есть смысл.
– У тебя есть друзья? – осторожно спросила Бекки.
– Конечно, – Натан пожал плечами, словно удивляясь вопросу. – А что в этом странного?
Мы переглянулись.
– Но ты же не выходишь, – уточнил я.
– И что? – он привычным жестом открыл мессенджер на телефоне и развернул экран к нам. – У меня сотни друзей. Мы общаемся каждый день, созваниваемся, играем, обсуждаем новости, пьём вино.
– Как это "пьёте вино"?! – воскликнула Бекки.
– Ну, я у себя дома, они у себя. Но мы вместе сидим в видеочате. Разговариваем, чокаемся. Вы привыкли, что люди должны таскать друг друга по улицам, чтобы считаться друзьями. Это архаика.
У меня не укладывалось в голове, как можно считать себя частью мира, если ты никогда в нём не бываешь. Но Натан, похоже, не чувствовал, что чего-то лишён.
– Да я вообще не вижу причины для удивления, – продолжил он. – Я не сижу в пустой комнате и не смотрю в стену. У меня концерты, музеи, театры, всё, что угодно.
Как по мне, именно этим Натан и занимался. Только стена была с картинками. Я саркастически фыркнул:
– Музеи, говоришь? Тебе что, экспонаты тоже на дом привозят?
– Вот, например, мой любимый – Лувр, – Натан и бровью не повёл. Он открыл ещё одно приложение на телефоне, и телевизор ожил новым изображением. На экране потянулись идеально снятые залы – пустые, сияющие, без единого человека. Камера скользила вдоль полотен, можно было рассмотреть каждую трещинку, каждый мазок. – Сколько бы мне пришлось толкаться в очереди, чтобы посмотреть на Мону Лизу? А так я могу приблизить, прочитать описание, разглядеть все детали без сотни голов перед носом. И никакого риска, что тебя обольют супом какие-нибудь очередные дикие активисты.
Это было непохоже на ложь. Натан действительно верил в то, что посетил Лувр так же, как если бы там находился. Правда мы вообще не поняли, при чем тут суп и что за непотребство поливаться им в музее. Возможно, это какая-то новая музейная традиция, которую Натан, судя по тону, не особо одобрял. Чтобы не показаться некультурными людьми, мы не стали уточнять.
– Я вчера смотрел и слушал прямую трансляцию рок-фестиваля, – продолжил он. – Дома, в своём кресле, на этой звуковой системе. И, поверьте мне, это было в сто крат круче, чем толкаться в толпе среди пьяных и орущих фанатов, в дыму, поту. Мне важна музыка, а не экраны чужих телефонов перед глазами, закрывающие сцену.
Бекки переводила взгляд с телевизора на Натана и обратно, явно колеблясь, стоит ли спрашивать. Она поёрзала на месте, чуть покраснела, но всё же решилась:
– А любовь?
Натан поднял глаза от экрана, слегка удивлённый вопросом.
– Что?
– Ну… ты вообще с кем-то встречаешься?
Натан непринужденно кивнул:
– У меня есть подруга.
Мы втроём переглянулись.
– Ты хочешь сказать… в смысле… ты с кем-то в отношениях? – уточнил Том.
– Ну да. – Бекки уже открыла рот, чтобы снова высказать удивление, но Натан ее перебил. – Мы созваниваемся, переписываемся, делимся событиями дня, иногда ругаемся. В общем, всё, как у всех.
Том покосился на нас, явно пытаясь понять, мы слышим то же самое, что и он, или он сошёл с ума.
– А… и ты её… видел? – осторожно спросил я.
– Конечно. У неё отличная камера.
Мы онемели. Натан жил в мире, где любовь могла существовать без прикосновений, без встреч, без прогулок под звёздами. И, похоже, его это вполне устраивало.
Он откинулся на диван и буднично добавил:
– И, кстати, она совсем недорого мне обходится.
Мы по инерции кивнули, будто речь шла о ценах на хлеб. Но стоило словам осесть, как смысл ударил в виски. Меня передёрнуло. У Бекки на лице начала проступать брезгливость. Джей мгновенно понял, что разговор уже балансирует на острие ножа, и, не дав нам шагнуть дальше, резко перевёл его в сторону:
– И давно ты так живёшь?
Натан перевёл на него взгляд, задержался на секунду, как будто подсчитывая, потом ответил:
– Пять лет или около того. С тех пор, как начался карантин.
– С тех пор, как что? – уточнил Том.
– Как всех закрыли по домам из-за мировой эпидемии.
– Эпидемии страшны, – тяжело сказал Том. – В Сент-Питерсберге в последний раз умерла треть города.
Натан медленно повернул голову в его сторону и с округлившимися глазами переспросил:
– Треть?
– Да.
Я вспомнил, как улицы становились всё тише, пустыннее, как закрывались лавки, как запах болезни впитывался в стены, а потом сменялся запахом гари от костров, где жгли трупы и вещи умерших. Как люди перестали здороваться за руку, а потом и вовсе перестали выходить из домов. Как на рынках продавцы кричали, чтобы не подходили близко, а потом исчезали со своих мест. Как какие-то дома оставались закрытыми всё дольше и дольше, пока не приходили незнакомые люди и не забивали их окна и двери досками.
– Моя мама тогда умерла, – сказал Том глухо. – У Гека тоже. А мой дядя, когда пошла хворь, посадил тётю Полли с детьми на пароход и велел плыть вниз по реке, подальше от города. Меня с собой взяли.
– Сам он выжил? – спросил Натан.
Том покачал головой.
Натан приподнял брови, будто что-то прикидывая:
– Странно. Я не помню новостей про вспышку с такой высокой смертностью… Видимо, демократы все замяли, чтобы не наводить панику и не рушить рейтинги. Вполне в их духе – fake news.
Он помолчал, и в голосе на миг появилась лёгкая горечь:
– У меня дед не пережил пандемию.
– Тоже заболел? – спросил Том.
– Нет, – он пожал плечами. – Отменили плановую операцию у кардиолога. Артерия забилась или что-то такое. Ему было всего 85… Мы сами чуть не загнулись… Границы закрыли, туристов не стало, мы были на грани банкротства. Если бы не субсидии, я бы тогда совсем разорился. Еще и родители…
– А что с ними?
– Уехали в Мексику от всего этого кавардака, – равнодушно ответил Натан. – И не вернулись. Мне пришлось разбираться со всем самому.
Мы стояли, не зная, что сказать. Наши истории про смерть, дым, заколоченные окна повисли в воздухе рядом с его «не пережил» и «уехали».
Натан же смотрел на нас и пытался понять, что его сподвигло более четверти часа откровенничать с абсолютно незнакомыми людьми. Он перевёл взгляд на дверь, в которую недавно колотила Лусия, и будто очнулся.
– А вообще… она чего так завелась?
– Кто? – спросил Том. Мы и сами на секунду забыли, как оказались здесь.
– Лусия. Вы же вместе пришли…
Том замялся и непроизвольно почесал нос
– Ну… мы тут чуть подзадержались.
– Чуть подзадержались? – уточнил Натан.
– Ну, может, на пару дней. Или около того, – осторожно признался Том.
– То есть вы жили здесь без оплаты?
– Технически – да, – выдохнул Том. – Но не специально. Мы, конечно, всё компенсируем. Это просто… небольшая накладка. Как-то все очень просто прошло с заселением…
Бекки энергично закивала.
– Абсолютно верно! Нам даже в голову не пришло, что…
Она осеклась, потому что Том выразительно на неё посмотрел, явно давая понять, что не надо перегибать.
– … что бронирование закончилось.
– Мы бы хотели продлить аренду, если это возможно, – подытожил Том.
Натан молчал, глядя на нас с непроницаемым лицом. Том неловко одернул рукав и добавил:
– Глупо вышло. Только приехали в большой город и так опростачиться…
Натан неожиданно энергично подался вперед.
– Повтори, что ты сказал?
– Мы бы хотели продлить…
– Нет, после этого.
Том чуть нахмурился, не понимая.
– Я сказал, что неприятно быть простаком в Нью-Йорке.
Натан аж подпрыгнул на диване, хлопнул ладонями по коленям и выпалил:
– Да чтоб меня! Простаки из прошлого! Главные звёзды интернета у меня в гостях!
Он рассмеялся, разглядывая нас, будто впервые видел по-настоящему.
– Ну конечно! Я сразу приметил знакомые лица, но без костюмов не узнал! Вы ещё меня сбили своей «исследовательской экспедицией» – я и подумать не мог, что это вы!
Натан уже держал телефон, включил камеру и заговорил с тем азартом, которого в нём прежде никто не видел:
– С вами Натан! Сегодня у меня по-настоящему особенный выпуск. Эти ребята сделали самый живой проект, который интернет видел за последние годы. И через секунду вы убедитесь, что в жизни они ещё круче!
Он повёл камерой к нам, Бекки спешно пригладила волосы.
– У меня в гостях – Простаки из прошлого! Том, Гек, Бекки и их продюсер Джей!
Мы неловко помахали в объектив.
– Вы показали просто next level! – продолжал Натан, захлёбываясь восторгом. – Как вы добиваетесь такой достоверности?
– Ну, мы стараемся… – ответил Том, глядя в камеру.
– У вас идеальные реакции, натуральная речь! – не унимался Натан. – Вы что, месяцами готовите сценарий?
– Ну, типа того, – вставил Джей.
Натан повернулся к телефону, сияя:
– Подписывайтесь на мой канал, ставьте лайки – и я обещаю эксклюзивный контент от Простаков!
– А про какой такой контент от Простаков ты сейчас говорил? – спросил Джей, когда Натан выключил камеру.
– Я хочу предложить вам сделку, – сказал Натан, не теряя энтузиазма. – Мы запилим коллабу!
– Прости, кого запилим? – уточнила Бекки озадаченно.
Натан рассмеялся.
– Вы и сейчас в образе. Отлично! Мы записываем совместный выпуск. Вы рекламируете мои апартаменты, а я даю вам ещё неделю проживания. Годится?
Мы переглянулись.
– Справедливое предложение, – одобрительно покивал Том.
Я схватился за лоб:
– Я не знаю, как он это делает.
Бекки выдохнула:
– Это просто Том.
[1] О, боже! (исп.)
[2] Это что такое? Что вы здесь делаете? Вас тут не должно быть! (исп.)
[3] Нет гостей! Конец! Уходите! Вы, идите, идите! (исп. – англ.)
[4] Не уйдете? Почему не уйдете?
[5] Сеньор! Откройте! Босс! Проблема!
[6] Нет гостей! Нет оплаты! Два дня! Два дня, сеньор (исп. – англ.)
[7] Да! Недоразумение! Нет оплаты! Два дня! (исп. – англ.)
[8] Спасибо, сеньора! (исп.)
[9] Сумасшедшие гринго (исп.)
Глава 9
Натан оказался куда нетерпеливее, чем мы могли предположить. Он постоянно проявлялся в нашей гостиной под любым предлогом: то приносил кофе и перекус, то спрашивал, не нужно ли прибраться. Но неизменно задавал один и тот же вопрос – как идут дела и какие идеи.
Но очень скоро выяснилось, что работать на заказ – это не то же самое, что пугаться на камеру или спорить с лифтом. Страх всегда выглядел честно, а вот вдохновение под контролем – будто мустанг, которого заставили идти строевым шагом. Оно упрямилось, сбивалось с ритма и в конце концов просто легло поперёк дороги.
Каждое утро Том ходил по дому с видом человека, которому осталось только выбрать угол и снять гениальный кадр. Но кадры не складывались. Камера будто видела фальшь и отказывалась ловить свет.
На четвертый день Натан принёс нам, как обычно, кофе и сказал, что, если вдохновение не придёт завтра, он сдаст апартаменты обратно в аренду.
Том ходил по комнате взад-вперёд, как подраненный лев, и в воздухе от его нервов будто потрескивало. Бекки первой не выдержала.
– Том, – сказала она, – давай выйдем на улицу. Просто прогуляемся, может, на свежем воздухе что придет в голову.
Он молча кивнул, поджав губы.
Мы быстро собрались. Я чуть задержался, возясь с ботинками – шнурки, как назло, снова запутались. Когда наконец справился, дверь захлопнулась, и друзья уже спустились вниз.
Я выскочил в коридор, перепрыгнул через две ступени – и тут взгляд сам упал на перила. Гладкие, чуть блестящие от лака, они так и манили. Не раздумывая, я плюхнулся и поехал.
Дерево скользнуло под штанами, воздух зашуршал в ушах, а сердце ухнуло вниз вместе со мной. Я ловко приземлился… и понял, что все смотрят на меня.
Джей даже рот приоткрыл и выдавил с придыханием:
– Это гениально.
– Чего? – не понял я.
– Вот он, наш ролик для Натана! И новая рубрика!
Я таращился на Джея, не улавливая смысла.
– Какая рубрика?
– «Забытые умения»! – сказал он с воодушевлением. – Мы напомним людям, как это делается! Раньше катание на перилах было настоящим искусством, а теперь оно потеряно! Везде поручни с зазубринами, металлические перегородки… Поколения растут без важнейшего навыка! А ты – природный талант!
Я потёр нос, польщённый, всё ещё глядя на него. Вот умница! Всегда видит суть вещей.
– Ты прав, Джей! – Том аж подпрыгнул. – Мы не просто так попали в этот век! Как наследники благородных традиций прошлого, мы обязаны передавать утерянное знание!
Бекки громко фыркнула, но промолчала.
Мы выскочили в холл, нашли Натана и вывалили на него нашу идею разом, перебивая друг друга.Он долго пыхтел, морщился, оценивая риски.
– Безумие, – наконец сказал он. – Но, чёрт возьми, звучит свежо. Только снимайте на задней лестнице – её ещё не ремонтировали.
Том расправил плечи, его глаза вспыхнули:
– Отлично! Значит, у нас есть площадка!
Задняя лестница помнила руки дяди Натаниэля и тёти Элеоноры. Теперь она стояла рассохшаяся, с трещинами в ступенях, но поручни оставались удивительно гладкими – отполированными тысячами рук и десятками лет.
– Эта лестница явно не рассчитана на каскадёров… – попыталась вразумить нас Бекки, но ее уже никто не слушал.
Я поднялся наверх и готовился к первому спуску, а внизу Джей выбирал ракурс. Том принял позу профессора, поднял указательный палец и через мгновение уже начал лекцию:
– Первое и самое важное правило, – торжественно произнёс он, – это правильный выбор штанов. Слишком гладкие приведут к неконтролируемому ускорению. Слишком шероховатые вызовут трение и могут остановить вас в самый неподходящий момент.
Он сделал паузу, взглянул в объектив и добавил с академической важностью:
– Нужен баланс. В идеале – холщовые штаны средней плотности.
– Угу, – сказал я, разгоняясь по перилам и врезаясь в стену.
– Второе правило! – не моргнув глазом, продолжил Том, пока я карабкался обратно. – Техника посадки! Нельзя просто плюхнуться на перила и надеяться, что оно как-нибудь само поедет. Нет! Нужно учесть угол наклона, давление тела, распределение веса…
Я продемонстрировал своё «умение», соскользнув вниз боком, по всем параметрам нарушив всё, что только что вещал Том. Не учёл угол, не рассчитал давление – просто сел и поехал, как придётся.
– В-третьих, – продолжал Том, не обращая внимания на хаос вокруг, – основа всех трюков: правильное отталкивание! Если хотите эффектно спуститься – используйте силу инерции!
Я использовал. Инерция ответила взаимностью.
Я несся быстрее ветра, лестница жалобно застонала, потом хрустнула и под моим весом несколько балясин подломились. Я чудом успел соскочить, перекувырнулся, сгруппировался, но всё равно знатно приложился.
Я лежал, пытаясь поймать воздух, когда над головой раздался вдохновлённый голос Тома.
– Идеальное исполнение! – воскликнул он, раскинув руки. – Смелость и полное отсутствие здравого смысла – вот признаки истинного мастера!
Он мельком взглянул на меня и сразу же вернулся к камере, не сбиваясь с тона лектора:
– Как видите, мы не можем продолжить демонстрацию, но я надеюсь, эти три правила послужат основой для вашего совершенствования!
Том сделал жест рукой, словно открывал театральную завесу:
– Мы выражаем величайшую благодарность нашему спонсору – апарт-отелю «Тэтчерс Холл», любезно предоставившему нам это прекрасное помещение и несчастную лестницу, павшую в борьбе за возрождение традиций! Ваш вклад в развитие культуры скольжения по перилам – неоценим! Подписывайтесь на канал, ставьте лайки и пишите в комментариях, какие ещё забытые умения вы хотели бы вернуть человечеству!
Джей выключил камеру и бросился ко мне. Я застонал.
– Жив? – спросил он, наклонившись и заглядывая сверху.
Я посмотрел в его глаза, и боль, будто по команде, отступила. Я поднял руку и показал большой палец.
Видео с «великим возрождением катания на перилах» за день собрало рекордные просмотры. Комментарии лились рекой, люди смеялись, пересматривали и, что самое удивительное, даже пытались повторить! Волна #перильнаяреволюция захватила сеть.
У популярности оказалась и обратная сторона. За два дня отель Натана был раскуплен на полгода вперед. Каждый постоялец считал свои долгом сфотографироваться на лестнице Гекельберри Финна.
А нам пришлось искать новое жилье. Даже появившийся источник дохода не давал повода тратить деньги бездумно. Нью-Йорк оказался слишком дорогим, а значит, стоило поискать что-то попроще.
Натан познакомил нас со своим риэлтором, и тот подобрал нам более бюджетный вариант в Нью-Джерси. Это была вполне приличная квартира, хоть и без изысков. Том, конечно, ворчал, но уступил, потому что "хороший финансист должен уметь считать деньги".