Скверная жизнь дракона. Книга первая
– Братик, ты уже два дня бегаешь без перерыва! – протянула жалобно Калиса, в очередной раз вылечив мне живот. – Всё время падаешь, встаёшь, бежишь и опять падаешь. Сиал, отдохни, пожалуйста.
– Ещё разок попробую и отдохну.
– Ты и до этого так говорил. И до этого, и до этого тоже. Я запрещаю тебе вставать!
Сестра попыталась запрыгнуть на меня, но я перекатился и отпрыгнул в сторону. Калиса возмутилась от столь вопиющего неподчинения её главнокомандующему величеству от какого-то младшего братика – но отдых в мои планы не входил. Я продолжил бегать. Постепенно я приноровился и не спотыкаясь бежал так долго, что иногда сбивал дыхание. На пятый день этих надоевших попыток, во время бега, я каким-то образом раздул пламя источников огня в лапах.
Меня швырнуло на десяток метров, как из рогатки. Я от неожиданности не успел сгруппироваться, неправильно приземлился и кубарем покатился дальше. Пока не остановился пузом кверху.
Внимание, возможно изучение умения [Рывок]
Стоимость изучения:
10 очков характеристик или 1 очко навыка.
Сквозь оповещение виднелось постепенно сереющее небо, затянутое тяжёлыми тучами поздней осени. Они сами ещё не знают, что в них: дождь или снег. Слышались приближающиеся шаги Калисы.
– Братик, ты изучил? – Калиса подошла ко мне.
– Нет ещё. А не получится ли так, что я сейчас получу [умение], а потом придётся тратить [очки] на его улучшение?
– Чего ты волнуешься, братишка-глупышка? Мама же мне рассказала, что это простое [умение]. Можешь не волноваться, – Калиса легла рядом и посмотрела на меня самыми честным взглядом.
– Я та-а-ак рад, что мама тебе всё рассказала. И о-о-очень рад, что теперь я тоже знаю об этом. Что ещё мама сказала?
– Больше ничего. Честно.
Поворчав ещё немного, что сестра никак не научится рассказывать всё и сразу, я потратил [очко навыка]. Потому что я быстрее отгрызу Калисе хвост, чем потрачу хоть одно лишнее очко характеристик. Ни и, в случае чего, десять [очков характеристик] – это десять [очков Магии] и сто [маны], и одна [Магическая стрела] минимум.
При перерождении все мои [умения] стёрлись, но теперь их у меня четыре: [Мыслеречь, без уровня], [Магическая стрела, четвёртый уровень], [Расовое Магическое исцеление, второй уровень], и новый [Рывок, нулевой уровень]. Неплохой список, но что этот [Рывок] требует на активацию, и как именно работает? Бесит, что в лог-файле нет объяснений, как это было в прошлом мире. Придётся разбираться опытным путём, благо кое-какая идейка имеется.
Я несколько часов промучался запускать [Рывок]. В прошлом мире стоило изучить [умение], и любой мог его использовать на «автомате» – а в новом мире ту же [Магическую стрелу] я довёл до автоматизма только после сотого использования. Так и с [Рывком], сперва было сложно концентрировать ману в лапах и как бы резко расширять её – но после десятого раза я приноровился.
Затем, челюстями повырывав несколько деревцев и разложив их у опушки линией, подобием линейки – я сперва просто разбегался и прыгал вперёд, но потом стоял не двигаясь и активировал [Рывок].
Я потратил сутки, чтобы всё выяснить. Но результат мне понравился. Если, условно, мой рост равен трём метрам, а длина тела около восьми, то прыжком с разбегом я пролетаю примерно пять метров. А вот [Рывок] с места уносит меня практически на все десять метров. И требует на одну активацию всего пятьдесят [маны] и пятьсот [выносливости]. Полезное [умение], оно поможет догнать добычу на охоте, или же поможет увернуться, если охотиться будут на меня.
– Калиса, просыпайся, нас мама ждёт, – я легонько потряс сестру. Она всё время спала, пока я разбирался с [умением].
– Ты закончил? Хорошо, – Калиса сонно потянулась, выгнула спину. И случайно расслабила крылья. Они разложились со звучным хлопком, чем сильно смутили сестру. Удивительно, но именно Калиса предложила вернуться в пещеру и дождаться, пока крылья окончательно не сформируются, а то могут помешать на охоте.
Половину пути к пещерам мы прошли, а там сестра окончательно проснулась и решила узнать, чем таким интересным занимался её младший братик. Я ей всё рассказал.
– Мог бы у меня спросить, – голос Калисы сквозил обидой.
– Не обижайся. Ты спала, а будить я тебя не хотел. Но, так и быть, можешь рассказать, что ещё мама рассказывала про [умение].
– Все мамины слова я тебе уже передала.
– Нет, не все. Откуда тогда ты знаешь, что [умение] требует пятьсот [выносливости]? Тебе мама всё рассказала, а ты молчала!
– И ничего она не говорила! – Калиса остановилась и обиженно накуксилась. – Там всё сказано!
– Где?
– Ну мне же [хранительница] говорит всё. Сейчас… Для [Рывка] нужно пятьдесят [маны], пятьсот [выносливости], и я им могу прыгнуть в два раза дальше, чем мой обычный прыжок. За каждый десятый [уровень] я буду тратить [выносливость] на десять единичек меньше. На двадцать пятом, пятидесятом, семьдесят пятом и сотом [уровнях умение] можно развить, и тогда я буду прыгать ещё дальше, но [выносливости] и [маны] потребуется больше. Или не развивать, тогда на сотом [уровне Рывок] самостоятельно улучшится, и буду просто прыгать в три раза дальше, а не в два. Вот!
– Калиса, что это за шутки? У меня ничего нет, – возмущённо выпалил я, открыв лог-файл и убедившись, что ничего там не объясняется. – Откуда ты всё это знаешь? Только не ври, что тебе мама не рассказывала!
– Ничего я не вру! Я же тебе говорила, что у меня [провидение] открылось!
– Что за [провидение]?
– Ну вот ты всегда так, братик, никогда меня не слушаешь. Ничего я тебе рассказывать не буду!
– Калиса, ну чего ты как маленькая начинаешь?
– Ничего я не начинаю. Всё, не проси меня больше, – Калиса отвернула голову и обиженно хмыкнула.
– Ну ты же у меня самая лучшая на свете. Ты же моя любимая сестра. Неужели ты оставишь своего братика одного и не будешь с ним играть?
– Буду, но ты должен пообещать, что перестанешь игнорировать меня. Знаешь, как мне было обидно, когда тётя учила тебя и я тебя месяц ждала, а ты даже не слушал меня?!
Наверное, сестра говорит о том, когда меня Изулиса пытала, постоянно охаживая [Магической стрелой] по спине. Немудрено, что я тогда ничего не слушал, потому что хотел провалиться в спячку. Ну, да, было некрасиво игнорировать сестру. Впредь так больше не буду.
– Сестрёнка, прости меня. Я тогда был очень уставшим, но обещаю, что впредь буду внимательно тебя слушать. Ну, или буду предупреждать, чтобы ты повременила с рассказом, – я приблизился и потёрся носом о спину Калисы. – Ну, давай мириться.
– Обещаешь? – Калиса недоверчиво прищурилась. Я кивнул. Сестра что-то подумала. А потом оббежала меня по кругу, прижалась, закинула голову мне на шею и стала усиленно тереться.
– Я тебе верю, маленький братик.
– Очень хорошо, – я захотел вырваться из объятий, но решил дать сестре возможность почесать свой подбородок об меня. – Так что там за [провидение]?
– Ну вот у меня было что-то закрытое от взора хранительницы, но когда я с мамой убивала порождений скверны, то оно раскрылось. Мама сказала, что это редкое [провидение]. Очень-очень редкое. Знаешь, как оно называется? Никогда не отгадаешь!
– Бездонный живот? – я не смог скрыть сарказм. Понятно, что Калиса [провидением] называет [достижение].
– Нет! Но я бы не отказалась покушать. Тех волков мы уже давно съели… Ты съел, а я помогала, – Калиса закончила полировать об меня подбородок и облизнулась.
– Обязательно покушаем. Придём к маме, дождёмся, когда крылья разовьются, и пойдём охотиться. Что там за [провидение]?
– [Познание внутренней сущности], вот как оно называется.
– Как? – что-то у меня крайне нехорошее предчувствие.
– [Познание внутренней сущности], – гордо повторила сестра. – Оно позволяет заглянуть в голос [хранительницы] и познать сокрытое. Без него я бы видела [Рывок] как название и [уровень]. А теперь я могу узнать обо всём, что у меня есть: вот даже про [умение Исцеления], или про обычную магию лечения, или [Магическую стрелу]. Даже про нашу картографию. Даже про [характеристики], про [Силу] или [Магию]. Всё могу узнать. Ой, а ты знал, что [навык] карты на десятом [уровне] может открыть другой [навык]. Он так странно называется: [Новелла знаний]. Там можно будет хранить воспоминания и смотреть их, когда захочется! Так здорово, братик… Братик? Братик, ты чего? Братик, почему ты плачешь?
– Я не плачу.
– Нет, ты плачешь! Что случилось?
– Я не плачу, это просто слёзы. Слёзы дождя. Он очень сильный. Капли в глаза попали.
– Нет никакого дождя!
– Пойдём домой, нас мама ждёт.
– Братик, подожди. Что случилось? Братик!
Я не ответил. Потом скажу сестре, что был очень рад за неё. А сейчас я пойду на смотровую площадку, которая выходит к каньону. И как следует поору.
Глава 8
Всю осень и зиму мы с сестрой только и делали, что своими телами приманивали порождения из скверного леса. Всё время одно и тоже, одно и тоже. Хотя осенью, после случая с медведем, было несколько событий.
Выйдя на площадку к каньону и наоравшись так, что горло потом несколько дней болело – я вернулся в пещеру с нашим гнездом. Я разлёгся на полу и вместе с сестрой двумя котлетками пролежали практически месяц, дожидаясь, когда крылья окончательно сформируются. Тогда же, в один из дней, мимо нас в сторону извилистого коридора и входной пещеры прошла мама. Калиса порывалась пойти с ней, но Ликура попросила не мешать. Мама ушла, и с улицы донеслись примерно с сотню едва уловимых хлопков. Затем мама пришла и спокойным, даже умиротворённым голосом сообщила, что нашем лесу для нас двоих больше нет никаких опасностей. Меня это немного насторожило.
Когда крылья окончательно сформировались и мы их без усилий держали сложенными всё время – мама попросила принести ей мяса. Во время охоты я удивился, обнаружив новые поляны в лесу, каждая в метров сто в диаметре, без кустов и даже травинок, лишь перепаханная земля, смешанная с мелкой древесной щепой.
Через несколько дней поисков нам удалось выследить семейство кабанов. Сестра сперва хотела тащить взрослых и матёрых кабанов, но приняла довод, что с возрастом мясо становится жёстче, а мама не в облике дракона. Поэтому домой мы принесли четвёрку молодых свинок. Мама им обрадовалась. И, заодно, разрешила посмотреть, как у неё устроен быт.
Она отвела себе под жильё две небольших пещерки. В первой пещере мама обустроила себе цех по производству всего, чего ей только хотелось: мясо высушивалось на сушилках; недалеко от них стояла каменная ручная мельница и всякие ступы; несколько сушилок для шкур, и стеллажей, где подсыхали хлебные лепёшки.
Во второй пещерке Ликура спала на деревянном топчане, застеленном несколькими слоями шкур, с подушкой и одеялом серой продавленной ткани, набитые соломой. Там же стоял длинный стол с единственным стулом, скромная маленькая табуретка. И сотни различных кувшинов, бочек, мешков, ящиков и амфор. Притом каждая из амфор не меньше метра. В них хранится масло, в почти трёх сотнях бочек – полугодовалый запас воды, во всём остальном мама держит всякие крупы, овощи, фрукты, вяленые ягоды и специи. И все бочки, ящики прочее – магическое. На них нанесены странные узоры, похожие на корявые иероглифы дворфийского языка. По словам мамы, в такие приспособления достаточно подать немного маны и вещи в них на долгий срок сохраняться неизменным.
В первой пещере, недалеко от сушильных рам для шкур – лежали шесть костей, вытащенных из медведя. Думаю, раз в телах драконов есть ценные части для разумных, то и у [высокоуровневого] животного такие надуться. Но мама сказала, что они пролежат так ещё с пяток лет, а потом ещё будут храниться во время нашей спячки, и только потом мама из них изготовит посохи и всякое другое нужное. То есть почти за тридцать лет они не сгниют и не истлеют, а это – нелогично. Или же эти кости однородны, в них нет костного мозга. Но что тогда выполняло кроветворную функцию у медведя, если самые большие кости – просто куски твёрдого материала? Или они стали такими после взятия [грейда Воевода]? Сколько ни думаю, а каждый день разница между списком вопросов и списком имеющихся ответов лишь увеличивается.
По крайней мере, мама пообещала, что из костей получится что-то стоящее. Всё же на континентах неспокойно, это нам мама в воспоминаниях показывала. Я первым на разумных нападать не собираюсь, но уж если выбрать между пацифистом без оружия, которого убьёт первый же разбойник, и способным постоять за себя пацифистом с оружием – то я выберу второй вариант. Вот только как драться длинной палкой? Как бы разбойники не померли от смеха при виде меня, размахивающего длинной палочкой. И как бы мне самому себе по голове ей настучать. Правда, мама не рассказала, что из остальных костей сделает. В каждой ноге у медведя бедренная кость и две в голени, и если толстая и длинная бедренная кость сойдёт за посох, но вот остальные на эту роль не тянут. Но, думаю, потом сам всё увижу.
Хотя одно мама пообещала точно: что всё расскажет, объяснит и всему научит, когда мы воплотимся в ящеролюдов. Драконы, каждый раз воплощаясь, берут себе новое имя, для конспирации. Но все и всегда ходят с посохом. Отсюда у разумных и сложилось впечатление, что ящеролюд с посохом – потенциальный дракон, и очень сильный маг, с которым лучше не шутить.
В остальном же осень и зима прошли недалеко от скверного леса. [Уровней] я поднял немного, всего два, до тридцать четвёртого. Основою же часть порождений убивала сестра, чтобы добраться до тридцатого [уровня] и получить недостающее [очко навыков]. Я же всё время страдал.
У меня, так-то, три [достижения]: [Возглас страха] и два закрытых, а у сестры их только два и одно до недавних пор было закрыто. Мама предполагает, что закрытое [достижение] сестры может быть связано с воплощением в ящеролюда. [Система] при перерождении что-то там говорила про сохранение видовой принадлежности, но, думаю, у человека из прошлого мира и сморщенной губки для мытья посуды из нынешнего мира немного разные виды. Потому что одно из моих так же может быть связанно с перевоплощением в ящеролюда. О втором лишнем [достижении] я никому не говорил. Всё равно я ещё не до конца понимаю работу [системы] в этом мире, так что лучше помолчать, вдруг у драконов может быть их только два. Но даже так я всё это время надеялся, что моё дополнительное [достижение] как у сестры, завязано на эдакую оценку.
Калиса рассказала, что для открытия своего [Познания внутренней сущности] она много думала. Уже удивительно, но ещё более удивительно, что думала она усиленно, когда ещё с мамой до спячки убивала порождения. Калиса тогда старательно рассчитывала в уме возможный [опыт] с каждого порождения, прикидывала расстояние до них, сопоставляла с дальностью [Магической стрелы], её скоростью, [урону жизням] и прочему. И мало того что я этим занимаюсь всегда и везде, но ничего не открыл, так ещё всю осень и зиму убил на тщетные попытки хоть немного раскрыть [достижения].
И сейчас, в середине весны, я лежал на равнине в нескольких километрах от скверного леса, и недовольно косился на скрюченные деревья в нём. Калиса несколько минут назад ушла на охоту, поймать маме очередного кабанчика. Ликура попросила, со дня на день должна прилететь тётя, и времени на охоту у нас не останется. Там ещё мама выдаст мне последнее задание, я получу десятку [очков характеристик], потом ещё пять на день нарождения, и закину всё в [Интеллект]. У меня его сейчас тридцать восемь, и хочется проверить одну гипотезу. Главное – не затупить, как в прошлый раз. Когда ещё весной вместе с Калисой пошли за кабанчиками для мамы, она выдала мне задания. Я его выполнил, и все полученные [очки характеристик] не подумав вложил в [Магию].
Крайние деревья скверного леса раскачались. Не от ветра. Цепляясь за стволы ходулями, над скрюченными голыми кронами прошагала тварь размером с одноэтажный дом. Десять длинных паучих пар ног покрыты волосками, под овальным туловищем сложены две пары клешней скорпиона, на голове с десяток разномастных гипертрофированных глаз, искривлённые паучьи жвала подрагивают в такт ходьбе, а вытянутое широкое брюшко покачивается бурдюком с водой.
Тварь смотрела строго на меня. У меня внутри всё сжалось, а под хвостом аж похолодело, когда этот арахнид выгнул над головой брюшко. В его конце – подобие сморщенной птичьей клоаки. Моя паранойя заорала благими матюгами, и я подскочил. Вовремя. Арахнид сжал конец брюшка. Я только успел заметить что-то белёсое, но воспользовался [Рывком] и отскочил в сторону. В землю с противным хлюпающим звуком впечатался белый склизкий сгусток. Спустя секунду он окрасился серым и затвердел камнем. Арахнид застрекотал скрещённым с дрелью кузнечиком. Оттолкнулся от деревьев. И в мгновение преодолел триста метров, приземлившись с глухим ударом хитиновых ходуль.
Каким-то краем сознания я понял, что именно эта тварь согнала с края леса тех пауков. У них полтора метра рост, а у этого арахнида все четыре. Но главная мысль была одна. Бежать. Белый сгусток пролетает полтора километра в секунду, а моя [Магическая стрела] работает до восьми ста метров. Я подумать не успею, как стану зацементированной статуей.
Конец брюшка арахнида вновь сжался. Активированный [Рывок] вновь спас меня, сгусток приземлился чётко в то место, где мгновение назад были мои задние лапы.
Уровень [Рывка] увеличен до 2
Да какая разница, второй или десятый [уровень]? Всё равно мне это ничего не даст.
Я бросился бежать по равнине в сторону предгорий. До них долго бежать, но в лесу мне будет сложно оббегать деревья, а тварь по кронам пройдёт легко. И я не хочу узнать остроту сложенных под туловищем клешней. Скорпион заскрежетал и бросился за мной следом, слишком резво перебирая хитиновыми лапами с длинными крючковатыми когтями на концах.
Я завопил в канале мыслеречи, прося о помощи. Никто не откликнулся. Сестра, скорее всего, ушла далеко, а мама отгородилась от магического воздействия и добывает кристаллы. Словно догадываясь, что я зову на помощь, арахнид выстрелил сгустком. [Рывок], мои лапы моргнули жёлтым, меня отнесло вперёд на десяток метров. Белёсый сгусток шлёпнулся в землю нескольких сантиметров от места, где был мой хвост. В гипертрофированных глазах твари загорелся жадный огонёк, существо застрекотало и ускорилось, стремительно сокращая расстояние.
Выносливость: 491/2000 → 490/2000
Даже если [выносливость] упадёт в ноль – я ещё чуток пробегу, но [Рывок] жрёт пятьсот [выносливости]. Нет её больше. Всё, доскакался. Я повернул голову и зарычал во всю глотку, надеясь на [Возглас страха]. Тварь в ответ стала быстрее перебирать лапами, сближаясь стремительно. С её жвал закапала жёлтая жижа.
Я вызвал лог-файл. У меня шестьдесят четыре [очка характеристик], я могу вложить их в [Стойкость] и получить тысячу с небольшим дополнительных пунктов [выносливости]. Но это же больше пятидесяти [очков] одномоментно! Мне же сознание из-за этого перекрутит, в лучшем случае. Или вообще убьёт сразу.
Я закричал в канале мыслеречи, но опять никто не отозвался. Арахнид заскрипел жвалами, ему до меня меньше тысячи метров. Его отросток сжался. Каждый нейрон в голове завопил, что меня сожрут, если ничего не сделать. Я напрягся всем телом, приготовился бороться с накатывающей слабостью. И закинул все свои [очки характеристик] в [Стойкость].
Ничего не произошло, ни слабости, ни боли. Я был в сознании.
Активирован [Рывок]
Белый сгусток врезался в землю через долю секунды после того, как я отпрыгнул.
Между мной и тварью метров восемьсот. Я повернул шею и выпустил три [Магических стрелы]. Ровно в голову твари. Затем ещё три стрелы. И резко отскочил [Рывком] от очередного сгустка.
– Тварь грёбаная, отвали от меня, – я попытался пробиться в что-то, что могло быть сознанием у порождения. Оно в ответ застрекотало и щёлкнуло жвалами, явно показывая, что чёрных драконов лучше есть тёпленькими, и пока они в сознании.
[Выносливости] ещё на один рывок, а [маны] на восемь стрел. Буду целиться твари в суставы ходулей. Не знаю, сколько вообще у твари [жизней], но авось попаду в сустав, и он вывернется. Я запустил четыре стрелы в левую переднюю лапу. Затем ещё четыре. Все восемь стрел угодили в один и тот же сустав. Бесполезно.
Между нами меньше семи ста метров. Отросток арахнида задрожал. Расстояние до меня сгусток преодолел с недоступной скоростью, я слишком поздно активировал [Рывок]. Сгусток задел мой хвост, его тут же начало приклеивать к земле. Меня спасла инерция [Рывка], оторвавшая меня от земли. Но почти половина хвоста вмиг покрылась затвердевшей массой. Половина хвоста вообще не двигалась, я попытался им управлять, но не смог. А он ведь помогает при беге. Моя скорость упала. Арахнид это заметил и клацнул жвалами, жёлтая жижа струйкой брызнула на землю.
– Я невкусный! – с горечью проорал я.
Выносливость: 176/3280
Больше нет [выносливости] для [Рывков]. Остаётся бежать и надеяться, что успею добраться до предгорья. Но до него далеко. Скорпион поиграл жвалами и вновь загнул свой отросток.
– Не останавливайся. Беги прямо, – в канале мыслеречи со стороны неба раздался знакомый голос.
В землю перед тварью ударился светло-синий шарик, раздувшийся куполом в десяток метров и поглотивший порождение. Оболочка купола стала белой, внутри всё заволокло плотным серым туманом. Центр купола сжался внутрь. И тут же вытянулся вверх, раскрывшись красным цветком и выпуская серый пар с редкими чёрными прожилками. Купол лопнул мыльным пузырём, оставив после себя лишь лёгкую дымку. Арахнид исчез вместе с травой на земле, а сама земля окрасилась безжизненно серым цветом.
– Не беспокойся, Сиал. Всё позади. Возвращайся в пещеру. Нужно вылечить твой хвост, – сообщила Изулиса. И полетела в сторону пещеры, всеми лапами придерживая продолговатый ящик под животом.
Я посмотрел на участок безжизненной земли, где секунды назад был арахнид. И мысленно крепко выругался. Мне необходимо изучить этот синий шарик аннигиляции, или хоть что-то сильнее [Магической стрелы]: ещё одна спячка, и она будет наносить совсем крохи в пятьдесят [урона].
***
В пещере меня встретила тётя. И мама. Она, прежде чем заняться лечением моего хвостика, немного постояла рядом и просто гладила мою спину и бок. А после добавила, что это она виновата в случившемся. Мама попросила прощения и добавила, что мне с сестрой запрещается ходить к скверному лесу до тех пор, пока мы не научимся летать.
Лечение прошло быстро, без боли. Мама водила рукой над моим хвостом, на её ладони мерцал зелёный туманец. Серые затвердевшие куски с грохотом отваливались на пол, а покрывшаяся волдырями кожа моментально исцелялась.
– Мне не выпросить у тебя прощения, сын мой, – мама положила руки мне на бок. – Моё эгоистичное желание второй раз подвергает тебя опасности. Я решила отдать себя добыче кристаллов, дабы не знать нам нужды. Мы улетим и бросим пещеру навсегда. И доступно нам будет лишь то количество кристаллов, что я успею добыть. Именно поэтому я всё время в этом облике.
– У всего есть своя цена, и свои последствия, Сиал, – сказала тётя странной, холодной интонацией.
– Изулиса хочет сказать, – продолжила мама, – что нет возможности лишь по желанию воплощаться в ящеролюда и обратно в привычный облик. Для меня – это ограничение в пять лет. Я воплощусь обратно в свой облик и следующие пять лет не будет у меня возможности обрести вид ящеролюдки. Именно поэтому я так озабочена кристаллами. Так что позволь извиниться перед тобой, сын мой.
– Не смей брать на себя всю вину, – Изулиса с материнской строгостью в голосе обратилась к Ликуре. – Есть и моя вина. Я всё время летала с ящиком и не удосужилась отдать толику времени, чтобы обезопасить округу.
– Что ты такое говоришь?! – яростно возразила Ликура, как-то машинально надавив рукой мне в бок. – Как ты способна так мыслить? После всего, что сделала ради меня?
– Неважно, что я вызвалась помочь тебе, – Изулиса втянула шею и отстранилась, словно убирая жизненно важную часть тела подальше от опасности. Её голос дрожал. – Неважно, что происходит на советах старейших. Они всё решили, я вызвалась помочь тебе. И то, что я не уделила должное внимание лесам – моя вина.
– Не обвиняй себя в том, к чему ты непричастна. Разве ты способна контролировать это проклятое место?
– А тот медведь, о котором ты говорила? Пролети я хоть раз над лесом, и точно бы о нём узнала!
– Ты занята доставкой кристаллов и необходимых мне вещей. Отнимать и без того ценное время? Я должна была предусмотреть подобное.
– А можно спросить? – я решил отвести в сторону эту перебранку.
– Сиал? – моё сознание кувалдой пробили два разгорячённых голоса. Я запрятал поглубже в сознание лёгкий испуг, и посмотрел на Изулису. – Я не понимаю, почему вы ругаетесь, но ты ведь нам помогаешь. И меня спасла сегодня.