Скверная жизнь дракона. Книга первая
– Калиса, слезь с меня! – я как ошпаренный заёрзал под сестрой. Калиса отскочила в сторону, перепуганная до седой шкурки. И уже приготовилась звать маму, думая, что я себе голову отбил. Но плевать, меня осенила идея.
Я отошёл на пару шагов и тут же напитал сложенные крылья маной, почувствовав каждый миллиметр кожи, мускул, сустав. И с громким хлопающим звуком раскрыл крылья.
Активировано умение [Полёт]
Крылья окутал туман из маленьких серебряных снежинок. Они закружились вихрем, и роем пчёл впились в мою плоть с приятным ощущением, словно всю жизнь я прожил без двух лап, мучаясь фантомными болями – но конечности вернулись, боль прошла и пришла эйфория. Я не придумал ничего лучше, чем взмахнуть крыльями. Меня аж подбросила в воздух на несколько метров. Но я даже не успел испугаться, как достиг верхней части отскока от земли. Меня потянуло вниз. Ничего лучше не придумав – я попытался приземлиться на все четыре лапы, как кот. Зря. Только благодаря удаче я ничего не сломал, но лапы заболели так, словно по ним прошлась сотня медведей, и каждая шерстяная паскуда ещё и попрыгала.
– Братик, у тебя получилось! Рассказывай, рассказывай, – сестра наскочила на меня и принялась тереться подбородком о мою шею, приговаривая, что её братик – самый умелый. Но замечание о том, что я злюка – явно излишнее.
– Итак, – я заговорил в пафосной манере, – моя маленькая сестричка, ты хочешь…
– Ты мой маленький братик! А я твоя старшая сестра!
– Ещё раз меня перебьёшь, и я вообще ничего не скажу.
– Потом как мама поговоришь. Давай быстрее!
Я уверен, что сестра последует моему примеру, и так же поднимется в воздух. И, чтобы она не сломала себе лапы, я сперва заставил её махать крыльями, контролируя силу взмаха. И только потом рассказал, что и как надо сделать.
Настала очередь Калисы. Она боязливо посмотрела на меня, сконцентрировалась, замерла. Её крылья разложились со звонким хлопком, их окутал серый туман с едва заметными красными и зелёными прожилками. Спустя секунду туман рассеялся, впитавшись в крылья, а мордашка Калисы расплылась в довольной улыбке. Сестра сделала лёгкий взмах, оторвав от земли лишь передние лапы. И, радостно взвизгнув, посмотрела на меня победным, охочим до азарта взглядом. У меня от него аж под хвостом похолодело. Я со всех лап побежал прочь. Вовремя, потому что за мной помчался гружёный нерафинированным счастьем локомотив изумрудного цвета Дв40-нЛББ-лв31 [Калиса].
– Сиал, ты куда? – прокричала моя ненаглядная сестра. Настолько ненаглядная, что лучше бы на неё не глядеть вовсе. Сверкающие огнём глаза, радостный взгляд и безумная ухмылка на мордашке Калисы намекали, что скоро я буду затискан до смерти. – Братик, стой. Я с тобой хочу!
– Не-не-не, не надо! Лучше постой тут, а я пока что, ну, пробегусь до пещеры и узнаю, как там мама.
– Сиал, стой!
– Я жить хочу!
– Бра…
– Что происходит, дети мои? – раздался мамин голос.
Стоило услышать маму, как я совершил глупейшую ошибку: я остановился. Сестра со всего разбега врезалась в меня, опрокинула на бок и напрыгнула. Мои рёбра натужно заскрипели.
– Мама! Тётя! – кричала Калиса. – У нас получилось! Мы использовали [умение]!
– Это радостная весть, – сказала тётя.
– Ваши успехи – счастье для моего сердца, – мягко сказала Ликура. Её голос дрожал.
– Что нам теперь делать? – спросил я, кое-как изловчившись и перевернувшись с бока на живот. Сестра всё равно не позволит мне улизнуть, а так смогу хоть немного подышать.
– Продолжайте тренироваться, – лаконично ответила мама. – Через три дня всё случится. А сейчас старайтесь удержать крылья раскрытыми вместе с [умением] как можно дольше.
– Хорошо. Мы будем стараться, – протянула Калиса.
Мама и тётя направились в лес, а раз у тёти ящик под животом – то они однозначно идут за водой к ручью. И следующие три дня будут караваном курсировать от пещеры до ручья и обратно, таская наполненные водой амфоры, бочки и кувшины.
– Ты понял, братик? Мы должны постараться! – сестра всё ещё использовала меня в качестве лежанки. Эта зелёная бестия цапнула меня за шею чуть ниже затылка, где у меня чувствительное место. Я от неожиданности аж застонал. И тут же мысленно пожалел об этом, ужаснувшись о последствиях.
– Бра-а-ати-и-и-ик? – протянула Калиса. В её взгляде полыхало что-то зловещее, садистское и коварное. – Ты чего как коровка мычишь? Мне тебя слопать?
– Кто мычит? Я? Тебе показалось!
– А вот и не показалось! – сестра вновь цапнула меня за шею.
– Ой… как хорошо. Чуть… посильнее… надавливай, – держись, Сиал. Держись, крепись, молись, постись и на провокацию не ведись, иначе жизнь превратится в сплошную пытку. – Во… то, что надо. Ага… ты того, продолжай, не останавливайся. И, это, может, скажешь, что…
– Да, бра-атик? – новая волна покусываний отдалась дрожью в хвосте.
– Может, скажешь, что потребляет [умение]? И сколько.
– Ой, сейчас, – пытка прекратилась. Сестра хоть и не разжала челюсти, но я смог дух перевести. Грустно, что у меня нет такого [достижения], как у сестры. Но одно радует: в случае чего Калиса всё расскажет предельно точно.
Сестра сообщила, что на активацию [Полёта] тратится сто [выносливости] и пятьдесят [маны], что вполне логично: [очко], вложенное в [характеристику [Стойкость]], даёт двадцать к показателю [выносливости], а в [Магии] добавляет десять к [мане]. На поддержание [Полёта] активным каждую минуту расходуется два пункта [выносливости] и один [мана], а на один взмах крыльями требуется двадцать [выносливости] и десять [маны]. Это много. Лог.
Мана: 1330/1330
Выносливость: 3280/3280
Сто с лишним раз крылышками взмахнуть – и добро пожаловать на грешную землю. Чёртов паукан, из-за него я всё слил в [Стойкость]. Хорошо, что осталось последнее задание от мамы, получится чуть увеличить [ману] и… Но ведь ещё есть мой эксперимент, связанный с [Интеллектом] – как с ним быть?
Мы ещё немного повалялись на земле, и продолжили тренировки. Мы практиковались не только в поддержании [умения] активированным, но и ещё опускали и поднимали крылья. Это оказалось сложно делать: стоило на секунду отвлечься, и [умение] выключалось. Но если во время полёта я отвлекусь, то смысл поговорки [Рождённый ползать – летать не может] пойму превратно и слишком быстро.
***
Спустя три дня у нас с сестрой получилось одновременно общаться и удерживать [Полёт] активным. Нас позвали в пещеру. Мама хотела убедиться, что мы готовы. Сперва Калиса полчаса простояла с активированным [умением] и раскрытыми крыльями, одновременно раскачивая ими и общаясь с нами. Затем то же самое сделал и я.
– Отрадно видеть, что вы готовы к новому периоду жизни, – с доброй грустью в голосе сказала мама. И попросила Калису подойти. Она получила порцию поглаживаний по мордашке. А затем, почему-то, Калиса стала легонько вздрагивать. Спустя минут пять мама провела ладонями по глазам дочери и показала на нас с тётей. Сестра прошла мимо меня с гордо поднятой головой.
Затем мама подозвала меня.
Получено задание:
[Пройти первое испытание полётом]
Награда: 10 очков характеристик
Мама подняла руку. Я понял намёк без слов и подставил голову для порции поглаживаний. На серо-зелёном морщинистом мамином лице засияла мягкая улыбка, а будь в пещере источник света, то непременно бы заблестели капельки жидкости в уголках маминых глаз.
– Я помню тот день, когда ты вылупился, – мама говорила со мной в отдельном ото всех канале мыслеречи. – Разум мне подсказывал, что не пережить тебе и первого года. Ты не мог двигаться, ты был на грани. Хранители готовились забрать тебя. Но моё сердце отказывалось верить в это. Я до последнего верила, что в твоих серебряных глазах сокрыт огонь, что невозможно затушить. Знай же, Сиал, что глаза твои зеркалом отражают саму суть мироздания. Твоя осторожность предотвратит любую грозящую тебе опасность, а твой прозорливый ум постигнет великий замысел жизней всех разумных существ. Всё это – великий дар хранителей, что поможет тебе во всех невзгодах. Пользуйся им, и беды обойдут тебя стороной. А теперь ступай, сын мой. Сегодня ты совершишь первый шаг к становлению полноправным драконом.
Я легонько стукнул носом в живот маме, и направился за Калисеой и Изулисой. Мы пошли к смотровой площадке, выходящей на лес, а мама направилась к выходу из пещер. Я лишь успел бросить мимолётный взгляд за секунду до того, как мама скрылась за поворотом. Её плечи вздрагивали.
Мы втроём добрались до площадки и ждали, пока мама спустится по пологому склону на предгорные холмы. Выражение её лица сохраняло спокойствие, но Ликура шла нервно, чуть пружиня в коленях, словно управляемое через ниточки тело скованно отзывалось на далёкие команды. Клубок чувств точил мамино сердце. Именно материнская любовь заставляла Ликуру шагать дальше и не позволяла смотреть в нашу сторону – вскоре судьба могла забрать жизни её двух единственных детей, ради которых она шла на всё.
Изулиса объяснила, что спрыгнет с площадки и не станет размахивать крыльями, лишь будет наклонять их из стороны в сторону, корректируя направление полёта. Мы с сестрой должны будем повторить за ней.
– Смотрите внимательно, – Изулиса, подошла к краю платформы, раскрыла крылья и активировала [Полёт]. Она оттолкнулась от края площадки и устремилась вниз с обрыва в полторы тысячи метров. Спикировав треть расстояния, Изулиса изменила положение крыльев и вышла из пике. А дальше, то поднимаясь, то опускаясь, Изулиса летела зигзагами и уменьшала скорость, постепенно спускаясь к земле. Долетев до мамы, тётя взмахнула крыльями и погасила скорость, чтобы приземлиться сначала на задние лапы, а потом опустилась и на передние.
– А теперь вы поступите так же, – тётя посмотрела в нашу сторону. Мы с сестрой переглянулись. В глубине её глаз мелькали искорки нерешительности.
– Сестрёнка, хочешь первой? – спросил я. – Так иди, я здесь»стоя постою».
– Братишка-трусишка опять испугался?
– Я? Испугался? Не, тебе показалось! Я просто решил уступить тебе место, ведь ты старшая сестра, сильная, смелая, и всё такое.
– Ты пойдёшь? – сестра махнула головой в сторону обрыва. Я подрагивающим взглядом показал ей идти первой. – Ну смотри, маленький братик. И не забудь, что нам можно только один раз махнуть крыльями – когда будем приземляться.
– Я помню, – я отошёл от края обрыва, освобождая сестре пространство для манёвра. – Удачи.
– И тебе, – Калиса раскрыла крылья, они моргнули магией. Она подошла к обрыву. И шагнула в пропасть.
Калиса стрелой летела вниз, повторяя всё вслед за тётей. В нужную отметку она довернула крылья и неуклюже, покачиваясь, но вышла из пике. И полетела в сторону мамы, постепенно доворачивая крыльями, крутя в воздухе зигзаги и привыкая к новым ощущениям. В это время мама стояла неподвижно, сложа руки на груди и обхватив ладонями локти, и всяко боролась с огромным желанием начать подсказывать Калисе.
Постепенно сестра зашла на посадку, раскачиваясь из стороны в сторону и гася скорость. Калиса взмахнула крыльями, приземлилась на все четыре лапы. И замерла, уставившись себе под ноги, будто осознала, почему земная твердь называется именно так.
– Мама! Я смогла, смогла! Так здорово! Ты видела, видела? Я как ты летела. Я летела прям как ты! Ты видела? Видела? – сестра помчалась в сторону мамы и чуть не выбила из Ликуры дух, едва не врезавшись с разбега. Благо вовремя затормозила, просквозила лапками по земле и лишь легонько стукнулась носом о мамину грудь. И тут же приняла заслуженную награду в виде поглаживаний и почёсываний по довольной улыбающейся мордашке.
– Сиал, твой черёд. Путь открыт, – раздался голос тёти.
Ага, путь открыт. Куда? Туда? Вниз? Мне? Прыгать? Я что, больной? Или головой в детстве ударился?.. Ну, если так подумать, то парочка падений всё же имелась. Надо собраться: так или иначе, но придётся пройти через этот ужас. Надо прыгать и лететь, иначе всё случившееся раньше было зазря. Самое верное решение, с учётом трясущихся от страха лап да постукивающих друг об друга зубов – с разбега раскрыть крылья и прыгнуть вниз.
Я отошёл от обрыва, глубоко вздохнул, набрался храбрости, откинул сомнения и разбежался – но у самого обрыва затормозил и отскочил назад. Вот что, а прыгать я не собираюсь. Нет, конечно, спасибо судьбе за предоставленный шанс воспарить в небесах, но я гордо нарекаю себя единственным в мире драконом, добровольно отказавшимся от полётов. А если ещё откажусь от мяса и перейду на овощи, то совсем на дурочка похож стану.
– Братик, ну ты скоро? – взмолилась сестра. Не знаю, почему, но её голос придал мне уверенности.
Плюнув на всякий страх, я подошёл к краю площадки. С неё виднелась земля внизу. Полторы тысячи метров отвесного пике с закрытыми крыльями, и всё будет закончено. Но не сегодня. Не сейчас.
Активировано умение [Полёт]
Я расправил крылья и бросился вперёд, с обрыва. Ветер давил на меня и обдувал глаза, они вмиг высохли. Тело превратилось в большой комок, замерев от страха. Я летел вниз и не мог пошевелить лапами и хвостом. И приближался к земле, стремительно.
«Двигай крыльями! Двигай, иначе умрёшь! Двигай, двигай!»– я мысленно кричал сам на себя.
Кое-как я пересилил наваждение и довернул крылья. Тело вышло из пике. Перегрузка от резкой смены направления будто придавила меня к незримому полу, сознание заволокло чёрной пеленой. Но спустя секунду тьма расступилась. Я смог осмотреться. Непривычно, когда земля вдалеке внизу проносится на большой скорости, а вокруг простор. Мир словно лежит предо мной, как на блюде, и умоляет прилететь и покорить его, исследовать каждый потаённый участок, составить обширную карту и запечатлеть каждое мгновение его бытия.
Скорость начала падать. Я принялся наклонять крылья вперёд, заставляя тело лететь вниз, а когда ветер заиграет свистом – наклонял крылья назад, чтобы взметнуться вверх, выровняться и парить, наслаждаясь чувством всепоглощающей свободы. Чуть приподнять правое крыло, а левое опустить – и я лечу влево. Сделать наоборот – и я лечу вправо. А дальше мне остаётся маневрировать и поворачивать, пока земля не окажется близко и тогда, погасив скорость зигзагами, широко взмахнуть крыльями против движения. Приземлиться на задние лапы, опуститься на передние, сложить крылья. И замереть.
Сердце билось в груди, разрываясь от восторга. Оно требовало продолжить полёт, требовало вернуться в небо! И я понимал, что обязательно вернусь в пещеру и сразу же направлюсь к площадке. Чтобы вновь окунуться в этот всепоглощающий океан и напьюсь им сполна.
Стоявшая недалеко тётя мягко, как-то заботливо смотрела на меня, а во взгляде сестры горел огонёк надежды на наш совместный, семейный полёт. Рядом с сестрой стояла мама. Она жестом подозвала к себе.
– Ты справился, сын мой, – сказала она голосом разумного, уставшего от страха и нервов. Мама погладила меня по морде. Самое сложное для нас осталось позади.
Вскоре мы вернулись в пещеру и, расположившись недалеко от маминых жилищ, принялись обсуждать дальнейшие планы. У мамы с тётей они сосредоточены вокруг кристаллов, а нам с сестрой надо научиться уверенно планировать; потом подключить общение по мыслеречи; потом на лету использовать [Магическую стрелу]. Через полгода тётя вернётся и научит нас вертикально взлетать и садиться, а ещё через полгода научит полноценно летать.
Мама с Изулисой пошли готовиться к отлёту тёти, мы с сестрой направились обратно к площадке. Но я успел уличить момент и обратился к Изулисе.
– Тот кристалл оценки, он редкий?
– Ты хотел получить ещё один? – на вопрос тёти я ответил утвердительно. – Не думаю, что два килограмма магических камней есть сумма, из-за которой стоит переживать.
Не совсем понимаю, при чём тут килограммы камней. Тем более я не знаю, сколько они вообще стоят. Да и, вообще, я ничего не знаю об экономике этого мира. Но тётя произнесла эту фразу уж слишком спокойно.
– Тогда я бы хотел один. Изучить… – я прервался. Если сказать про [Магию] и [ману], то меня отправят за ответами к сестре с её [достижением]. – Я хотел бы изучить моё расовое [Магическое исцеление].
– Мудрый выбор. Будь уверен, ты получишь этот кристалл, – заверила меня мама, и вместе с Изулисой пошли готовиться к тётиному вылету.
– Повторим? – я лукаво посмотрел на сестру. Калиса ответила мне наркоманской улыбкой на мордашке, и тут же рванула к смотровой площадке. Я по-доброму усмехнулся: вот зачем так спешить, если впереди вся жизнь?
Арка вторая. Семья
Глава 1
Прошло больше года, как мы научились парить в небе, и семь месяцев, когда Изулиса обучила нас взлетать и садиться. Скоро тётя вернётся, и мы закончим обучение.
Сейчас же мы летели над северной опушкой обычного леса и смотрели на лес скверный. В его глубине группами передвигались древни, раскачивая в такт ветру блёкло-оранжевыми ветвями. Ими они вырывали преграждающие путь искорёженные деревья, и поднимали над собой изменённого скверной кабана или волка. И разрывали на части. Густой ихор со склизкими внутренностями забрызгивала верхушку древня и ветви подёргивались, будто в экстазе. Потом верх ствола древня расходился на несколько частей, и ветви вкладывали останки животного в образовавшийся зёв.
В лесу есть и другие существа, которые я сперва принял за огромные светло-бежевые корни, выгибавшиеся полукругом и поднимавшиеся над деревьями. Но это – огромная змея с головой, похожей на скрещённый птичий клюв и бур горнопроходческой машины. Эта тварь выныривает из леса, изгибается и уходит обратно, и так перемещается, а её тело волнами возвышается над деревьями. И таких змеиных тел в лесу не меньше полусотни.
А поближе к опушке, но в разных участках скверного леса, происходили два диаметрально разных действия. С одной стороны – группа в десять огромных пауков поймала в рыжую паутину плюющегося арахнида и разорвала его на части. С другой стороны – арахнид оплевал группу пауков, и они окаменелыми истуканами попадали на землю. Арахнид, держась ходулями за деревья, по одному поднимал их с помощью длинных клешней и медленно сжирал.
Из-за этой ошибки скверны, скрестившей паука и скорпиона, когда-то давно повесился мой внутренний хомяк, маленький шерстяной любитель копить [очки характеристик].
– Покойся с миром, Пушистик, – растрогавшись, я случайно проговорил мыслеречью.
– Какой пушистик? – удивилась сестра.
– Я белочку вспомнил, которую ты раздавила.
Сестра тут же начала оправдываться, что белочка сама виновата. Отчасти это правда, ведь белочка должна была слышать хлопки, когда сестра заходила на посадку. Почему белочка замерла на месте: она не она не дружила с головой, или подумала, что к ней с небес спустился белый ангел? Насчёт небес белочка всяко была права, но к ней прилетел не ангел, а дракон. И не белый, а зелёный. И не к ней, а на неё. Белочка превратилась в сплющенный комочек фарша, который сестра брезгливо стёрла с лапы об землю.
– Полетим на охоту? – спросила сестра, закончив сожалеть, что белочку она раздавила, а не скушала. Я в ответ кивнул, чуть накренился и полетел к обычному лесу. Сейчас начало лета, живность успела нагулять немного жирка. – Кого будем искать?
– А кого найдём, того и будем искать.
Кроны деревьев мелькали под нами сплошным зелёным ковром. Сейчас-то я привык этому, но поначалу было тяжело настолько, что я пару раз чуть не рухнул вниз от головокружения. Почему-то тогда мой мозг внезапно решал, что провернуться в черепе вверх тормашками – вполне своевременная идея.
Сестра мордашкой показала на полянку впереди. По ней вышагивал медведь. Крупный и откормленный, явно перешедший на первый [грейд]. Лог…[Маны] осталось половина. Этого хватит показать косолапому, где драконы летают.
Я решил проверить силу крыльев и сделать один пируэт, так что попросил Калису не вмешиваться. Сестра поворчала, что я всегда что-то весёлое придумываю и первым это что-то пробую. А потом вдруг вспомнила, что она – старшая сестра, и строго-настрого наказала не подвергать себя опасности. Но я уже всё решил.
Я изогнул крылья, уйдя в горизонтальный штопор. Земля с небом перекувыркнулись, я вышел из пике в нескольких метрах от верхушек деревьев, листва на них негодующе зашумела от разгоняемого крыльями воздуха. Медведь как раз дошёл до середины поляны и развалился, наслаждаясь, как солнце пригревало его косматую шкуру. Он это сделал правильно, потому что медведь – это блюдо, которое следует вначале подогреть.
Когда я только подлетел к полянке – медведь не вовремя повернул голову, посмотрев за спину. И увидел меня. Он подскочил в попытке удрать, но я успел зарычать. И мишка замер в щепетильной позе: он успел согнуть передние лапы для быстрого рывка, а нынче вместо разбега стоял с приподнятым мохнатым задом. Надеюсь, это девочка, иначе это как-то неправильно, непристойно и, вообще, фу-фу-фу таким быть.
Я на лету медведя всеми четырьмя лапами и взмыл вверх. Он очухался, начал грязно ругаться по-медведячьи и брыкаться, стараясь вырваться из цепкого плена. Но я уже поднялся выше деревьев и падения с такой высоты медведю не пережить.
«Ой-вей, ну шо вы-таки брыкаетесь, Михаиль Потапыч? Вы шо, не знали, шо синоптики пообещали драконопад? Или вы-таки умудрились забыть правило, шо неприкрытый зад – будоражит взгляд? Ну тогда знайте, шо «кусь» и ничего личного»,– я в шутку попытался пробиться в сознание медведь. И тут же укусил его за шею и дёрнул головой, ломая тому позвоночник.
Мы с сестрой полетели к ближайшей полянке. Стоило Калисе приземлиться, и она как из рога изобилия осыпала меня словами восхищения. Но вскоре ей это надоело, и она набросилась на добычу. Я последовал за ней, и вскоре от медведя осталась лишь одна голова, но и она исчезла в животе сестры. Мы развалились на тёплой земле, дожидаясь восполнения [маны].
Скорость восстановление [выносливости] зависит от состояния тела и значения [характеристики Стойкость]. В среднем у меня восстанавливается до десяти [выносливости] в минуту. Восстановление [маны] же чётко привязано к значению [Магии]: за каждые двести [очков] в ней восстанавливается по пункту [маны] в минуту. И вот вопрос: как раньше развивались драконы?
До катаклизма дракончики так же рождались с [заблокированной Магией], их окунали в источник первородной магии и «оковы с их сосуда души спадали». Ещё бы понять, как выглядит этот самый источник первородной магии. Мама как-то показала его в воспоминаниях, но это было похоже на обычную лужайку, и я вообще не понял, где именно там был источник.
За первые сорок лет жизни дракон наберёт двести [очков характеристик] за прожитые года, и ещё пятьдесят за мамины задания. Из них сто пятьдесят [очков] уйдут в [Силу, Ловкость и Стойкость], для изучения [навыка Полёт], и одноимённого [умения]. Значит, для [Магии] останется только сто [очков]. А мама говорила, что уже в нашем с Калисой крохотном возрасте, в сорок с небольшим лет, драконы древности могли парить в небе неделями. Как они это делали, если и на поддержание [Полёта] активным в минуту тратится один [пункт маны], и на взмахи крыльями по два [пункта]?
Да и [характеристика Магия] ясности не добавляет, [достижение] сестры расшифровывает её как: «Биение жизни души порождает пульс магии». И вот как это понимать? Одно я знаю точно: надо дождаться Изулису. Она принесёт кристалл оценки, я просканируют своё [Магическое исцеление] и, надеюсь, хоть что-то нового узнаю.
Я вызвал лог-файл. У меня сейчас семнадцать свободных [очков характеристик]: десять от того задания за полёт, пять за прожитый год, и два за взятые [уровни]. Куда их вкладывать, ведь варианта три: [Воля], [Интеллект] и [Магия].
На [Волю] завязан мой крик, чем её больше, тем эффективней [Возглас страха]. Как только в [Интеллекте] будет пятьдесят очков, то смогу приобрести [умение], которое сестра назвала как [Новелла знаний]. Что-то похожее было и в прошлом мире, но оно уже в двадцать первом веке считалось полностью забытым и не открываемым. А чем больше у меня [Магии], тем больше восполнения [маны], и тем дольше я пробуду в воздухе. Правда, [Магии] у меня сейчас меньше ста пятидесяти, так что до ускоренного восполнения [маны] ещё далеко.
Думаю, дождусь Изулису и кристалл оценки, заодно спрошу об [уровне] тёти. Может быть, она даже даст попробовать свою кровь и покажет лог-лист? Надеюсь на это, а то мама не даёт ничего посмотреть, пока находится в форме ящеролюдки: почему-то это может стать для меня ядом, пока я сам не научусь воплощаться в ящеролюда.
Мы с сестрой отдохнули и полетели на поиски еды для мамы. А вскоре поймали олениху с её тремя детёнышами. Прилетев домой и пройдя к пещере с гнездом – мы громко захлопали крыльями, чтобы мама всяко узнала о нашем возвращении.