Книга Хаоса: ВеРа Смерти

Там, где человек стыдится зверя, и зверь стыдится человека

Чёрт, Хитёр и Лис проспали на Тверди всю ночь – без задних лап и копыт.

Холмы высосали из них все силы, оставив пустоту и усталое дыхание.

Когда первые лучи солнца залили землю, Чёрт очнулся, пытаясь повернуть голову – мышцы ныли, будто налились свинцом.

Лис спал, уткнувшись мордой ему в живот, сопел мирно, как котёнок после воровства курицы.

Чёрт, не двигая шеи, осторожно поднял руку и влепил Лису оплеуху прямо по носу.

Лис подскочил, визжа:

– За что?!

– За наглость, рыжий бес! – сердито ответил Чёрт. – Я, значит, на камне, а ты – на мне!

– Зачем так орать? – недовольно пробурчал Хитёр, не открывая глаз.

– Вставайте, – буркнул Чёрт. – Идём к ведьмам.

– А где холмы? – спросил Лис, осматриваясь.

– Может, это был Лес Холмов, и мы его прошли, – предположил Хитёр.

Они стояли на опушке: туман цеплялся за траву, как память за старую боль.

Редкие деревья тянулись вверх, словно не решались расти плотнее.

Воздух звенел влажной свежестью, а солнце светило мягко и задумчиво.

– Пойдём вдоль опушки, – сказал Чёрт. – Может, выйдем куда. Ведьмино Кольцо за пятью холмами – холмы прошли, значит, ищем.

Они шли долго.

– У этой опушки вообще есть конец? – ворчал Лис.

– Я не знаю, – устало ответил Чёрт.

Вдруг – треск ветвей, и из кустов прямо под ноги им выскочил кентавр.

От неожиданности Лис и Хитёр отпрыгнули в стороны, а Чёрт рухнул назад.

– Да как тебя мать рожала, конь безгривый! – пискнул Чёрт.

– С выражениями поосторожней, – усмехнулся кентавр, – а то вызову на копытный бой.

– Хирон?! – ахнул Лис.

– Он самый, – ответил тот спокойно.

– Так ты же там, с Прометеем, в искрах… того… отошли от жизни! – выпалил Лис.

– Это там, а не здесь, – ответил Чёрт Лису.

– Тебя же Геракл ранил в самую больную точку бытия – в зад! – добавил Хитёр.

– Там, где человек стыдится зверя, и зверь стыдится человека, – театрально вставил Чёрт, поднимаясь.

Хирон фыркнул:

– Всё у меня хорошо. Тут, как Чёрт говорит, там вам ни здесь.

– Привет, чертила, – усмехнулся он.

– Привет, Хирончик, – ответил Чёрт, и они обнялись, будто старые друзья, пережившие не одну бурю.

– Что вы такие помятые, будто вас по ветру гоняли? – спросил Хирон.

– Холмы высосали всё, – буркнул Чёрт. – Ни злости, ни силы, ни чёртового задора.

Хирон постучал копытом по мху, глядя на них пристально:

– По глазам вижу, выкладывайте, зачем к ведьмам направились?

Чёрт вздохнул:

– Беда у нас. Гномы играть перестали, золото плохо несут.

Хитёр почесал ухо:

– Думаем, ведьмы помогут. Они знают, как азарт вернуть.

Лис добавил мрачно:

– Ещё и Дьявол приходил. Сказал, что Чёрту рога обломает, Хитёру язык вырвет, а мне хвост оторвёт.

Хирон чуть склонил голову:

– И ты поверил?

– А как не поверить? Он ведь – Дьявол, – ответил Лис.

Кентавр рассмеялся тихо, почти с жалостью:

– Знаешь, чем он сильнее тебя, Лис? Тем, что ты дорисовал его слова.

Лис моргнул:

– Как это – дорисовал?

Хирон поднял веточку и провёл ею по воздуху, словно кистью:

– Он сказал: “оторву хвост”.

А ты уже представил боль, кровь, позор, конец всему.

Дьявол дал тебе кисть, а ты сам написал свой кошмар.

Лис опустил голову.

– Значит, он мне ничего не сделает?

– Сделает, если не научишься с ним договариваться, – ответил Хирон. – Не рисуй, шерстяной, ищи баланс.

Он встал и кивнул им в сторону леса:

– Пойдёмте. В пещере моей передохнёте.

Пещера оказалась небольшой, но дышала теплом.

Мох под копытами светился мягким изумрудным светом.

На пороге стояла она – Тианна.

Кентаврида, высокая и красивая, с глазами цвета янтаря.

Волосы её струились золотыми волнами, а голос был мягок и уверенный:

– Приветствую вас, – сказала она.

– Это Тианна. Моя, – гордо произнёс Хирон.

– КЕНТАВРИХА?! – выпалил Чёрт с открытым ртом от удивления.

– Кентаврида, – поправил Хирон.

Хитёр почесал ухо, смутившись:

– Мы… никогда не видели тебя у нас. Почему не появлялась?

Хирон улыбнулся:

– Здесь нам хорошо. Лес шепчет свои истории, поле даёт дыхание.

Тианна кивнула:

– Когда Луна восходит, проявляется болото химер. Оно живое. Химеры говорят с нами и играют. Ведьмы приходят сюда – за травами или просто поговорить.

Хирон добавил:

– Чтобы добраться до Ведьминого Кольца с восходом Луны, нужно пройти болото химер. Они сильны и опасны, но не для нас. Я с Тианной проведу вас.

Чёрт, Хитёр и Лис переглянулись – впервые за долгое время чувствуя, что страх отступает. Что наконец то они не одни.

Глава

Конец, начало и искушение

ВеРа и Смерть шли молча, пока не дошли до развилки из шести дорог.

Смерть остановилась, огляделась – и, не раздумывая, обняла ВеРу.

– К Каменному Лотосу! – громко сказала она.

Материя, услышав этот зов, дрогнула и, как дыхание, сомкнулась вокруг них.

Мир исчез, и в следующий миг они уже стояли у тропы, ведущей к озеру.

– Квант всё-таки молодец, – сказала Смерть.

Перед ними стоял Каменный Лотос.

Он был высечен самим Зевсом из сердца горы – для Геры,

но Гера и Зевс ушли к краю к временному покою,

и место это облюбовала Чертья.

Озеро полумесяцем обвивало Лотос и стоявшую у подножия глыбу.

Цветы устилали твердь вокруг лотоса и глыбы.

А плачущие ивы склонили над водой ветви – любуясь своим отражением.

– Здесь она, – тихо сказала Смерть.

И действительно: из-за глыбы вышла Чертья.

Статная, смуглая, в коженных одеждах от самого Дьявола -

Кожа самого Дьявола – ежегодная шелуха его обновлённой плоти.

На коже играли отблески пламени из чёрного шёлка.

ВеРа ахнула – от красоты и грации.

– Девы мои! – воскликнула Чертья.

Они обнялись – крепко, по-настоящему,

как обнимаются те, кто не видел друг друга вечность.

– Смерть, как всегда, холодная,

а ты, ВеРа, светишься как-то неуверенно, -

сказала Чертья, оглядывая подругу.

– Я… – начала ВеРа, но слова рассыпались, как стёкла.

Чертья улыбнулась.

– Ничего, сейчас подберём тебе одеяние.

Она щёлкнула пальцами – и из земли, прямо под ногами,

выросли корни чёрной незабудки.

Они сплелись, завились,

и через миг на ВеРе появились тонкие чулки,

тёмные, мерцающие, будто сотканы из самой ночи.

Чертья щёлкнула пальцами и указала на глыбу.

-У входа на треноге

И ворон Шадрон (помощник Чертьи) принёс в клюве с глыбы платье: короткое, чёрное,

с погонами, отливающими вороньим блеском.

Она накинула его на ВеРу.

– А теперь – встань, – сказала она. – И посмотри на себя.

ВеРа подошла к озеру и упала в нём отражением. Она покрутилась неловко, опустив глаза.

– Не упыри, так не пойдёт, – сказала Чертья. -

Ты всё ищешь уверенность в отражении.

Но зеркало – это всегда ложь: оно показывает оболочку,

а суть не видит.

Она подошла ближе, положила ладонь на плечо ВеРы.

– Уверенность не в одежде..

Она – вот тут, – Чертья постучала пальцем ВеРе в грудь.

– Подыми подбородок.

Смотри на всех сверху, даже если внутри дрожишь.

Сила – это когда дрожь не видна.

ВеРа подняла голову выпрямив спину.

Чертья усмехнулась:

– Вот теперь – другое дело.

Ты – грок-пульсар.

ВеРа улыбнулась.

Чертья присела рядом, глядя в озеро:

– И помни. Даже Дьявол может встретить тебя в пекле -

весь в пепле и саже, чумазый, обгорелый, но заговорит с тобой так,

будто это ты вся в пепле и саже.

– Уверенность… Она не приходит от того, что вокруг одобряют или осуждают. Она внутри. Она – твоя. Всё остальное – попытки мира подстроить тебя под себя. Голоса, советы, крики – это не ты. Ты остаёшься ты, даже когда мир хочет, чтобы ты забыла, кем являешься.

ВеРа кивнула.

– Так, дорогая моя… – сказала Чертья, подходя к Смерти, и щёлкнула пальцами.

Мантия задрожала и будто вдохнула сама себя. Ткань ожила: струилась, изгибалась, сплеталась с воздухом, как жидкая тьма. Она обвивала Смерть, подстраиваясь под каждое движение.

В одно мгновение ткань застыла. Перед глазами воцарилось длинное чёрное платье, спадающее до самой тверди. Боковые вырезы от бёдер до пяток казались живыми, тьма дышала сквозь них, открывая и скрывая одновременно. Рукава с отверстиями на ключицах обнажали их, но не слишком – создавалось ощущение интимности, а не вульгарности. Глубокий капюшон скрыл череп в мягкой тени, как будто сама ночь закрыла глаза, чтобы никто не видел её тайны.

Вставки в стиле пиджачного воротника с молниями от верха до низа придали платью строгость и графичность и ткань колыхалась и скользила вокруг тела, как живой поток. Казалось, что она ощущает мысли Смерти, реагирует на её шаги, обвивает и освобождает, прячет и открывает.

Каждое движение платья создавало иллюзию, что сама тьма обитает внутри Смерти.

В этот момент становилось ясно: она не носит платье – платье носит её, а мир вокруг замедлил дыхание, чтобы увидеть и запомнить эту тёмную магию.

–Упырится чесноком – сказала обалдевшая вампирка ВеРа смотря на Смерть в восторге.

Они втроём стояли у Каменного Лотоса -

Смерть, ВеРа и Чертья,

три силы: конец, начало и искушение.

Эхо Свитка Сознания VI

Пространство начинает дрожать.

Слово замирает, буквы становятся хрупкими, как кости, и вдруг слышится скрежет пера внутри черепа Смерти.

Это не звук – это трение мысли о пустоту, когда сама ткань повествования разрывается.

Плоть разумная ищет уверенность не в себе, но в одеждах своих и вещах своих.

она покрывает тело масками, как листьями,

и говорит: «вот я – достойный, не зная, кто он есть.

И проходит каждый через отражение своё,

видя не лик – но тень страха своего.

Исправляет он мнимые изъяны,

и примеряет лица, угодные иным, забыв лик свой истинный.

А мир, что наг и прост, не знает сомнения,

ибо уверен в сущности своей.

Но плоть, разумом ослеплена,

мерит себя не собою, а образом чужим,

и теряет душу, взывая к отражению а не к себе.

-Что это было? Спросила Чертья услышав скрежет в Смерти.

–Кости крутит – ответила Смерть у улыбкой и капелька чернила которая вечно менялась и перемещалась по скелету Смерти – застыла, на лбу стрелкой вверх.

Ведьмы

Кольцо, что дала ВеРе Кирка,

запульсировало брызгами света.

– Зовут, – сказала Смерть.

– Чертья может с нами? – спросила она.

– Нет, – ответила Чертья. – Есть там у меня одно недоразумение.

Они обнялись – и ВеРа с Смертью растворились в пространстве.

Материя сомкнулась,

и в следующий миг они стояли на узкой тропе посреди леса.

– Куда ведёт тропа? – спросила ВеРа.

– К подножью горы Броккен, – ответила Смерть.

– А что за недоразумение у Чертьи?

– Недоразумение недоразумением, – усмехнулась Смерть. -

А вот что Чертья отказалась – к лучшему. Но не спросить я не могла. Потом всё поймёшь.

Они вышли на опушку у горы.

Там уже собрались гости дорогие.

На поляне стояли ведьмы:

Кирка, Медея, Геката, Исис, Ламия, Моргана ле Фэй, волхвицы и Суламита.

Чуть в стороне, опершись о ель, стояла Лилит -

а рядом с ней, в смокинге,стоял Дьявол.

Они ворковали, будто весь мир им принадлежал.

В ряд стояли кресла из корней деревьев.

На одном из них, как всегда, в гамаке из паутины,

устроилась Ленивая Фея.

Рядом сидел Vellurion – в белом, как снег, костюме,

с капюшоном, скрывающим лицо тьмой,

и пил коктейль.

Музы переливались смехом,

болтая с ведьмами,

и звон их голосов катился по поляне.

– ВеееееРаааа! – раздался крик.

Кратосквинта налетела,

обняла ВеРу за плечи.

– Привет! – улыбнулась ВеРа и крепко обняла её в ответ.

– ВСЕМ ПРИВЕТ! – громко крикнула Смерть.

И ветер мурашек пробежал по спинам гостей.

Все обернулись и враз хором ответили:

– Привет!

Смерть направилась к ведьмам и Музам.

По поляне ходили две Гримеллы -

бесёнки-близняшки Фира и Лура,

вечно гремящие бокалами и разносили коктейли.

Смерть взяла у Луры коктейль -

«Вальпургиевый»,

с ароматом костра и поэзии.

– Что вы нам приготовили, девочки? – спросила она.

– Поэтическую мистерию, – ответила Медея с лёгкой улыбкой.

– Пока ждём Сатану и главных героев,

наслаждайся Фиерией, общением и нашими новыми коктейлями, – добавила Исис.

Фиерия летала над поляной,

заполняя воздух магическим блаженством.

Дух Перевоплощения спорил с духом Декора,

переставляя декорации и ругаясь на ходу.

Сёстры Слухи кружили над всем,

ловя каждое слово, чтобы ничего не упустить.

Ведьмы любовались нарядами,

и вдруг Смерть ощутила дрожь в костях.

– Что с тобой, Смертушка? -

спросила Геката, увидев взволнованные глазницы Смерти.

– Кто-то зовёт…

Понять не могу. Голоса не слышу – чувствую.

Но зов – не уходит, – сказала Смерть,

и в её голосе звенел холод тревоги.

Геката открой путь к голосу зовущего.. попросила Смерть.

– Так тебя никто не отпускал, -

мягко сказала Геката и подошла ближе.

– Поступим по другому.

Она обняла Смерть,

поцеловала в височную кость

и не отпускала, пока пространство за спиной Смерти не дрогнуло и не расступилось.

Из пространства вывалилась эльфиня – СияМи,

в мантии от Vellurion.

А за ней – её тень.

– Ещё писклявых эльфиек нам тут не хватало, -

грозно сказала Геката.

СияМи, оглядевшись, воскликнула:

– Фия себе карнавал у вас! -

и вдруг посерьёзнела:

– Смертушка, беда у нас.

Старенькая эльфийка ЛияВель – в безумие ушла.

Хаос принесла.

Про тебя не помнит,

плохо ей… Очень плохо.

Эльфинит она в безумии и назад не разэльфинит.

Чары её – безумны.

– А мы сейчас, видишь ли, чуть-чуть заняты, -

иронично сказала Геката,

наклоняясь к СияМи.

Эльфийка обиженно, но гордо

отвернула подбородок вверх,

а потом резко распахнула мантию.

Мир ослеп.

Из мантии вырвался свет счастья,

и ведьмы, музы, даже Сёстры Слухи замерли,

любуясь сиянием.

– Ситуация нестандартная, -

сказала она тихо. -Хорошо. Пойдём посмотрим на ЛияВель – сказала Смерть.

СияМи захлопнула мантию и взглянула на свою тень.

– Геката, я скоро вернусь, -

сказала Смерть.

– Стоять, -

строго произнесла Геката и протянула три кольца.

– Надень.

Как только все три запульсируют -

мистерия начнётся.

Если справишься – они вернут тебя прямо сюда.

Смерть надела кольца,

кивнула и улыбнулась.

Она взяла СияМи на руки -

и пространство начало дрожать.

Но вдруг через них пронёсся ураган -

сбив ритуал.

Ритуал (тот самый)

рухнул рядом с Смертью,

недовольно морщась.

Из урагана вышел Сатана -

в элегантном чёрном костюме,

на стоячем воротнике,

с белым галстуком и очками от Vellurion.

Смерть оглядела его и восхитилась:

– Матушки без трусов… какой красавчик!

– И вы, Смертушка, восхитительны, -

сказал Сатана,

подойдя чуть ближе.

– Ваши обнажённые ключицы… сногсшибательны.

– Смертушка, Смертушка, некогда нам! -

торопила СияМи.

И Смерть с эльфийкой растворились во вихре материи.

– Приветствую, девушки и парни! -

громко сказал Сатана. -

Куда это Смерть унесло?

– И вам не хворать, -

ответила Мельпомена.

– По делам смертным, – добавила она.

– А где же ДьявоЛина? – спросила Каллиопа.

– Занята, – ответил Сатана. -

Сейчас очень занята.

ДьявоЛина живёт в пекле под вулканом,

жаркая и страстная,

плетёт алхимические сговоры, ссоры, обманы, заговоры.

Свободное время проводит с Сатаной -

ибо его стойкий нрав остужает её пламя,

а она дарит ему страсть и огонь.

Рассказала История Сестрам Слухам и захлопнулась. А рты от истории у Слух не захлопнулись.

Радость Безумия

Смерть, скукуёжаная до роста эльфов, и СияМи шли в движущемся тумане к хижине ЛияВель.

Туман стлался по тверди, как живое дыхание сна.

У хижины Смерть увидела странных существ:

эльфа с шестью крыльями, который кружился вокруг себя и падал,

другого – с четырьмя глазами,

и ещё одного – с цветами на голове вместо волос.

А из-за хижины выбежал наполовину эльф, наполовину эльфиня.

– Это всё ЛияВель, – тихо сказала СияМи. – Она не ведает, что творит. Эльфы боятся к ней заходить. Я, пожалуй, подожду здесь.

– Чары уйдут вместе с ЛияВель, – добавила она.

Смерть посмотрела на СияМи и, не говоря ни слова, вошла в хижину.

Там царил хаос.

Книги ругались между собой, вырывая друг у друга папирусы,

вилки и ложки вели войну за полку,

картины пели непристойные песни,

а ковры, сжавшись, сидели в углу.

На кровати лежала старенькая ЛияВель с суровым взглядом.

– Кто ты, старая женщина? – строго спросила она.

– Я? – удивилась Смерть.

– Ты! Ты, старуха!

– Я ещё молода, – спокойно ответила Смерть и вдруг,

разом, жутким криком, от которого туман за дверью дрогнул,

закричала: – Я СМЕРТЬ!

От этого крика СияМи вздрогнула снаружи, а в хижине книги на миг притихли.

– Смерть и Смерть, – пробормотала ЛияВель, – но зачем так орать?

Зачем пришла? Я тебя не звала. Уходи.

Смерть пододвинула кресло и села рядом.

– В таком состоянии я тебя не поведу, – сказала она.

– А я и не пойду, – ответила ЛияВель.

– Посмотри мне в глаза, – попросила Смерть.

– Так у тебя и глаз-то нет, что мне в эти дыры смотреть, – отрезала эльфийка.

– И вообще, я от тебя устала, – добавила она.

В ту же секунду рядом с Смертью появилась маленькая Смерть, ростом до колена.

Она визжала, носилась вокруг и пыталась ударить большую Смерть по берцовой кости.

Смерть подняла ноги на кресло и, обняв колени, рассматривала себя маленькую.

– Вот тебе подруга, – сказала ЛияВель. – С ней и болтай. Только с обратной стороны двери.

Смерть рассматривала ЛияВель – один зрачок маленький, другой огромный.

– Разум не покинул её, отвечает, видит, осознаёт,

тело недвижно, но голова жива… состояние критическое, – пробормотала Смерть.

Она вышла наружу. Маленькая Смерть носилась вокруг хижины,

гоняя наполовину эльфа с эльфийкой.

– Кто это? – удивилась СияМи.

– Подруга, – задумчиво ответила Смерть.

– Что она ела или пила до этого? – спросила Смерть. -

Я пыталась посмотреть, а там тарелки и чашки ведут переговоры

по урегулированию конфликта ложек с вилками.

– Эльфинит как прокажённая, – сказала СияМи.

– Эльфийка ДамаВель, её внучка, суп принесла с цветения крапивы,

застала её уже в этом состоянии. ЛияВель превратила внучку в эльмухтю.

– В кого? -

– В эльфийскую муху. Вон она, бьётся о стекло,

вылететь хочет, а в руки не даётся.

Смерть задумалась:

– Ничего не ясно.

Она схватила маленькую себя за капюшон и снова вошла в хижину.

– ЛияВель, помнишь, как мы гуляли в лесу мудрости?

Ты собирала цветы для отвара?

– И что, помогли? – сухо спросила та.

– Так, память отключена, – прошептала Смерть.

– Что ты там шепчешь, старая? – крикнула ЛияВель.

– Спрашиваю, когда ты успела свою мудрость в безумие превратить! -

передразнила Смерть.

– А может… -

Смерть сунула руку в маленький кармашек в платье,

достала горсть песка с тверди Леса Бытия

и дунула на ЛияВель.

Перед глазами вспыхнул образ – Безумие.

Оно сидело прямо на голове эльфийки.

– Вот ты где, зараза… Как же ты горизонт стража пересекла? – удивилась Смерть.

– Снимать нельзя – разум с собой оторвёт, – пробормотала она.

– Есть одна мысль.

Смерть вышла наружу.

– СияМи, пойдёшь за мной. Когда скажу – скинешь мантию и не надевай, пока не скажу.

– А если она меня в горшок ночной заэльфинит? – возмутилась та.

– Звала – помогай, – строго сказала Смерть.

СияМи вздохнула и вцепилась в платье Смерти.

– Ты ждёшь здесь, – сказала Смерть тени СияМи.

Они вошли в хижину.

Смерть посыпала песком голову ЛияВель.

– Видишь? – спросила она.

СияМи увидела чудовищный силуэт с шестью руками и ногами, с множеством голов.

Две руки впились в голову ЛияВель, остальные двигались хаотично.

– Кто это? – дрожа, спросила СияМи.

– Безумие, – восхищённо ответила Смерть.

Она достала из кармана платок от Vellurion, сотканный из самой Тьмы.

Накинула его на глаза ЛияВель и сказала:

– СКИДЫВАЙ МАНТИЮ!

СияМи отбросила мантию, и сияние Радости заполнило хижину.

Посуда, книги и ковры упали, словно от блаженства.

Безумие застыло, руки и ноги слились в одно тело,

оно дернулось – и прыгнуло на СияМи.

– АААААА! – закричала эльфийка, выбегая наружу.

Сияние вырвалось за стены, обдав всех Радостью.

Эльфы пили свет радости, как воду.

Через минуту СияМи, запыхавшись, оглянулась. Никто не гнался.

Она подняла подбородок и гордо зашагала обратно.

Смерть сидела рядом с ЛияВель – и та улыбалась.

– Можно? – спросила СияМи.

– Можно. И накинь мантию – не гоже так носиться, – сказала Смерть.

– Где Безумие?

– Тут, – Смерть показала завязанный платок. – Поймала.

– Почему оно стало маленьким?

– Потому что нет пищи разума, – ответила Смерть и спрятала платок в карман.

– ЛияВель, жаль, что не попрощаешься с внучкой.

Безумие заэльфинило её. Только когда ты уйдёшь, чары спадут.

– Эх, – выдохнула ЛияВель.

– СияМи, подойди. Снимай мантию.

Эльфийка сняла мантию, и глаза ЛияВель наполнились счастьем.

Минутка времени, странное существо с одной стрелкой, ползущей справа налево,

вышла из воздуха и запела:

– Тик-так… тик-так…

Звук был сладкий и страшный.

Минутка издала последний курант, дрожь прошла по коже -

и она исчезла.

– Пошли, – сказала Смерть и взяла ЛияВель за руку.

Эльфийка поднялась, словно юная, и улыбнулась: