Книга Хаоса: ВеРа Смерти

Дьявол, Слухи и Сатана

Ливень накрыл всю Твердь Элион.

Ливень всегда шёл, когда сама твердь хотела испить -

влага её жила, дыхание её телесное.

– Ну и погодка, – сказала первая Слуха, встряхивая крылышки.

– А как кольца разносить будем? – спросила вторая.

– Да-да, – кивнула третья.

– Отнесём всё к Ленивой Фее, а там разбежимся. Пока вместе разносить будем – представление закончится, – сказала четвёртая.

Так и сделали.

Ленивая Фея лежала в гамаке из паутинных нитей под огромным лопухом.

Ливень барабанил по листу, и каждая капля звенела, как нота сна.

– Привет, Ленивая Фея, – хором пропели Слухи.

– Привет, Слухи. Что принесли? – спросила она, не открывая глаз.

– Ведьмы представление задумали. Через одну Луну ждут тебя у себя, – ответили Слухи и протянули кольцо.

Фея лениво подняла руку и надела кольцо.

– Хорошо. Передайте – буду.

– Зачем передавать? Нас об этом не просили, – заметила вторая.

– Не надо ничего никуда передавать, – фыркнула первая.

– Так, я к Дьяволу, – сказала четвёртая.

– Ты к Смерти, – указала она на вторую.

– Ты – к Vellurion, – сказала третьей.

– А ты – к музе любой, – первой.

– Как закончим, пойдём все вместе к Сатане.

Слухи схватили кольца, оставив мешочек с остальными под Феей, и исчезли.

Четвёртая Слуха сразу провалилась под твердь.

Перед ней стояла высокая вешалка на ножках, на которой висела мантия Vellurion.

Слуха уселась на вешалку под капюшон – и та, прихрамывая, пошагала в пекло.

Они прошли несколько залов, где воздух дрожал от жара,

и увидели Дьявола.

Он стоял, глядя вверх:

с потолка капала вода – редкие капли ливня просачивались сквозь Твердь.

Но едва влетев в преисподнюю, они испарялись,

и каждый пар от капли поднимался испарялся с криком.

– Я с ума сойду от этого крика, – сказал Дьявол.

– Чердак течёт, а Либрадору дела нет! – рявкнул он.

– ЛИБРАДОР! – позвал громом Дьявол.

Либрадор: Когда появилась первая Истина, её тень написала первую ложь – и этой тенью стал Либратор и сказал «Истина без противоречия мертва.». И пришёл он к Дьяволу писцом быть, накладывая вторую сторону на всё.

– Да, Дья, чего орёшь? – спросил он.

– Чердак течёт! С той стороны заделаешь или мне тебя на кол посадить да к расщелине поднять, с этой заделаешь?

– Лучше со стороны Тверди заделаю, – ответил Либрадор. – А с этой – будет лишь временное решение.

Сказал Либрадор и исчез.

– Здравствуйте, мистер Дьявол! – пропищала Слуха.

– Мамочки Преисподние! – отпрыгнул Дьявол. – Ты как сюда попала?

– Вешалка привела, – ответила Слуха.

–Это я? Сестра Слуха – сказала она.

–Я уж подумал, проверка с Рая пришла. Вижу что это ты; с чем пришла? Если слухи сеять, то давай на выход. -сказал Дьявол.

– Приглашение от ведьм. Через одну Луну – представление. – Слуха протянула большое кольцо.

– Вот нечисть прекрасная… Я сам через троих болванов их звал – а они теперь меня зовут. Ну да и ладно, хоть пекло прибирать не придётся, – усмехнулся Дьявол.

– Я пошла?

– Иди – ответил Дьявол.

Вешалка развернулась и, хромая, пошагала обратно.

Третья Слуха летела сквозь ливень к живой двери Vellurion’а.

Дверь была соткана из трав и светилась росой.

– Привет, Слуха. Кольцо принесла? – прошелестела трава.

– Да, да.

– Vellurion занят, Кратосквинта у него – новый наряд примеряет. Твоя сестра уже кольцо передала.

Из травы выросла ладонь:

– Ложи сюда. Я передам. Представление через одну Луну?

– Да, да – кивнула Слуха, положила кольцо и улетела.

Смерть сидела в каменном кресле в пещере горы Нойритмз.

Она пила коктейль из дождя и слушала, как ливень укрывает твердь.

Вторая Слуха опустилась на её правое плечо.

– Печален тот, кто слухам верит. Безумен тот, кто отвергает их. Печален тот безумец, что слухи проверяет, обнажая всю историю от красок лжи. – сказала поэтично Смерть.

– Мы и не лжём! – обиделась Слуха.

– Слушаю, – сказала Смерть и откинула капюшон, открыв слуховой проход.

– Ведьмы приглашают на представление через одну Луну! – запищала Слуха прямо в ухо.

– Поблагодари ведьм, но я не смогу, – открикнула ей Смерть. – Иду Черта к краю отводить.

– Черта? К краю? – глаза Слухи округлились.

– Он недавно в лесу что-то кричал, – добавила Слуха.

– Устал он. Хочет смертным в забвении побыть. – ответила спокойно Смерть.

– Хорошо… передам ведьмам, – прошептала грустно Слуха и улетела.

Когда она вернулась к Ленивой Фее, там уже были все Сёстры.

– Что с тобой, глаза сейчас выпадут! – спросила первая.

– Да-да, – поддакнула третья.

– Пойдём кольца остальным музам относить, – печально сказала вторая.

– Я все кучей Кратосквинте отдала – еле дотащила, она остальным передаст – ответила первая.

– А я у Дьявола была, – не сдержалась четвёртая. – У него чердак потёк, и он грозится Либрадора на кол посадить.

– Совсем мозги отморозил в пекле своём! – удивилась Фея.

– А я у Смерти, – тихо сказала вторая. – Она не придёт. Поведёт Черта к краю.

– Мать моя единорога посла! – вскрикнула Фея. – Что с Чёртом то уже?

– Смерть сказала: Очень усталый он. Хочет забыться и пожить смертным.

Ленивая Фея нахмурилась:

– И этого довёл… Чердак точно потёк. На представлении у ведьм я ему рога свяжу, чтоб не текло!

– Ладно, – сказала вторая Слуха. – Нам ещё к Сатане.

Сёстры Слухи взяли мешочек с кольцом и исчезли.

Истина, от которой тошнит

Ливень всё ещё шёл, поя Твердь.

Сёстры Слухи долетели до развилки из шести дорог.

– Я не помню, куда дальше, – сказала первая.

– Раньше тут была табличка, – заметила вторая.

– Да-да, – подтвердила третья.

– Отсталые, – вздохнула четвёртая. – Вставайте рядом со мной.

Они собрались в круг, в центре развилки.

– К Сатане! – громко крикнула четвёртая, открыв глаза до белков.

Воздух вспыхнул – и вихрь подхватил их, как невидимая рука.

Они вылетели перед аркой Хребта Стонов, кубарем, рассыпавшись, словно шуршащие листья.

– Не доработано, – сказала четвёртая, лежа на мокрой тверди.

– Что это было? – спросила вторая.

– Технология Кванта, – ответила четвёртая.

– Что-то я про неё не слышала, – удивилась первая.

– Да-да, – подтвердила третья.

– Пошли, – сказала четвёртая, и они полетели дальше.

Когда пролетали под аркой, вторая спросила:

– Почему гора стонет?

И вдруг перед ними появилась История – прозрачная, как тень,

и начала говорить:

– Эта гора – вместилище эхо стонов тех, кто борется со страстью зависимости.

Когда зависимый тонет в страсти, он рисует монстра.

А Сатана порождает этого монстра в бытие,

ставит перед создателем – чтобы тот увидел себя и принял бой.

История исчезла.

– Ни фига не понятно, но очень интересно, – сказала четвёртая.

– Да-да, – подтвердила третья.

– Помним, – сказала первая, – в глаза Сатане не смотреть!

В них отражаются страстные грехи каждого, кто осмелится взглянуть, и тот, кто увидит себя в его взгляде, уже не вернётся прежним.

Дворец Сатаны стоял без окон и без теней.

Он был наполнен судом и монстрами – теми, кто когда-то был побеждён зависимым. Каждый монстр парил тихо, излучая боль и страх битвы и ждал момента перерождения на новую битву.

Сёстры Слухи пролетели через ворота, похожие на раскрытый зрачок,

и оказались в зале наполненом тишиной ожидания.

И как только они увидели Его мигом опустили глаза в ноги его.

Он стоял без признаков чудовищности – ни рогов, ни копыт, ни запаха серы.

– Привет, Сатана, – сказали Слухи хором.

– Мы от ведьм, с приглашением на представление, – сказала вторая.

– Через одну Луну, – добавила четвёртая.

– Да-да, – подтвердила третья.

– Поднимите глаза. Не бойтесь, – спокойно сказал Сатана.

– Ага, сейчас! – фыркнула первая. – Ещё не хватало увидеть Истину, от которой тошнит.

– Истину, от которой тошнит? – переспросил Сатана.

– Ну да, – ответила первая. – Когда гадостей наделаю и осознаю – у меня от этого живот сводит. А в твоих глазах всё отражается.

Сатана усмехнулся:

– А слухи без истины – как дыхание без плоти.

Пустое движение воздуха.

Он снова сказал мягко, но настойчиво:

– Поднимите глаза.

Слухи медленно подняли взор на Сатану,он стоял в белоснежных одеяниях с аккуратной стрижкой и в черных очках отVеlluriоn скрывающих его глаза.

–Вот это Матушки новости, какой красавчик – сказала вторая сестра

– Да-да, – подтвердила третья.

Остальные повисли в воздухе, разинув рты.

– Держи ведьмино кольцо, красавчик, – сказала четвёртая и протянула кольцо.

– Спасибо, – ответил Сатана, принимая. – Давно мне комплиментов не делали.

Кто ещё будет на представлении?

–Музы, Дьявол, Вампирка ВеРа, Vellurion, ты и Смерть, а нет Смерти не будет она Черта к краю поведёт. – ответила первая Сестра.

–Черта к краю? Вы ни чего не перепутали? Спросил озадаченно Сатана.

–Нет – ответила вторая – Я у Смерти была, мне она сама сказала. – Это у Дьявола чердак потек, он на кол Либрадора посадить хотел и мозги свои отмаризил в пекле своем и Чёрт устал – быстро не давая остальным сказать пропищала первая.

–Да да – подтвердила третья.

–Мозги в пекле отморозил? – удивленно спросил Сатана.

–Да да – ответила третья.

–Ладно у ведьм с Дьяволом поговорю в чём суть да дело – сказал Сатана махнул рукой и растворился.

А ливень всё шёл, поя Твердь.

– Ну и что теперь? – спросила четвёртая, вылетая из дворца.

– Никуда, – ответила первая. – Если проболтаемся – ведьмы кольца отберут.

– Да-да, – подтвердила третья.

– Полетим к Ленивой Фее, – предложила вторая. – Там отсидимся до представления.

И они согласились.

Эхо Свитка Сознания V

Пространство начинает дрожать.

Слово замирает, буквы становятся хрупкими, как кости, и вдруг слышится скрежет пера внутри черепа Смерти.

Это не звук – это трение мысли о пустоту, когда сама ткань повествования разрывается.

Тогда проступает Эхо Свитоков Материи Сознания.

Он не написан рукой, он выцарапан отсутствием, оставлен в памяти того, кто осмелился слушать тишину между дыханиями.

Сама Смерть погружается в размышления от скрежета в черепе,

получая короткую истину, от которой нельзя уклониться,

истину, не имеющую трактата.

«Когда ложь иссякает, истина поднимается, как рвота из глубины души. Не ищи в ней мерзость – ищи очищения. Так узнаёт себя поступок лжи, ставший Словом, и Слово, ставшее Судом»..

ЧЕРТЬЯ

– Пока ливень идёт – на холм нас не пустит, – сказал мокрый Чёрт, утирая рога.

– Почему? – спросил Хитёр.

– Холм пьёт, – ответил Чёрт.

– Я мокрый, как собака… хорошо хоть ливень тёплый, – пробурчал Лис.

Они ещё долго сидели под дождём – молча, слушая,

как вода падает на твердь,а твердь пьёт воду.

Постепенно темнело. Ливень стих.

– Отлично, – обрадовался Чёрт. – Идём. Раньше вступим – раньше сойдём.

Они поднялись и ступили на выступ холма.

В ту же секунду взвыл ветер.

Пространство рассеклось и обвило их, высасывая дыхание.

Силой вихря их подняло в воздух и швырнуло вниз.

Когда всё затихло, они сидели в креслах – прикованные,

а перед каждым тянулось собственное пространство – три мира, три отражения.

Чёрт повернул голову. Лис сидел седой, облезлый,

с трясущимися лапами – старый, как сама история.

Повернул к Хитёру – тот был лыс, с впалыми щеками,

морщины тянулись, как корни.

Чёрт опустил взгляд -

его ноги были скованы в луже.

В отражении он увидел себя – рога раскрошены, борода редкая и серая,

веки тяжёлые, зубов половина, взгляд угасший.

Лис зарыдал, глядя в своё отражение.

Хитёр угрюмо смотрел в своё.

И вдруг Твердь качнулась – пространства ожили.

Хитёр увидел себя молодым: он шёл по лунному мосту Умбралиса, в обнимку с прекрасной Тюхе. Рядом с ними прыгала Любовь, разбрасывая искры вокруг.

Удача обвивала их, как свет. Хитёр целовал Тюхе щёки, она смеялась и гладила его.

Ему казалось, что он способен покорить океан и достать со дна песок счастья – для неё.

Он был счастлив, как никогда.

А потом опустил голову – и снова увидел свое старое отражение.

– Я всё потерял, гонясь за удачей… – прошептал Хитёр,

и слеза скатилась в лужу.

Лис смотрел на своё пространство.

Он увидел себя с Лисяньей – и двух лисят.

Они жили в уютной глыбе у рощи дубов, за Умбралисом.

Молодой Лис писал что-то за столом,

а Лисянье подошла, обняла и шепнула на ухо:

– Сейчас детей за курицей отправлю, фонари прогоним – и я тебя съем.

Она засмеялась, а Лис сиял от счастья.

В пространстве он был живой,

а в яви – плакал.

– Я стар… и никогда больше этого не переживу, – шептал он.

– Моя Лисянье…

А Чёрт видел свой мир:

он носился с тринадцатью чертятами по пеклу Дьявола и

кидались капелюками , и смех звенел оглушая черта.

– Папа, ты мне в глаз попал! – вскрикнул один.

Чёрт схватил его, вылизывая глаз:

– Потерпи, не хотел… сейчас всё пройдёт.

Голос сверху – мягкий, как дым:

– Бегом кушать!

– Мама зовёт! Кто последний – тот посуду моет! – крикнул Чёрт

и понёсся вверх на твердь, а за ним – чертята.

Их глыба стояла в прикованном лесу, который не мог передвигаться.

На пороге стояла Чертья,

прекрасная, как мгла.

Он кинулся к ней, и начал вылизывать ей глаз.

– Чёрт, не время, дети бегут, – смеялась она,

схватив его за рог.

– Ай-ай, Чертья, сломаешь! – визжал Чёрт от счастья.

Они сидели, переполненные счастьем от своих пространств

и печалью от отражений -

осознавая, что всё могло быть иначе.

– Завтра пойдём к Дьяволу, – сказала Чертья. -

Он нас с Лилит приглашал. Я приготовлю паштет.

– Пашт… что?! – Чёрт вскочил. -

Это всё не явь! Чертья – коварна! Паштет она приготовит только из меня!

Пространство Чёрта застонало и рассыпалось.

Кресло растаяло, лужа высохла.

Чёрт подлетел к Лису, тряс его:

– Очнись, Лис! Это всё морок!

Но Лис лишь шептал:

– Лисянье… я твой… навеки…

– Твоя Лисянье – плутовка и обманщица!

Очнись, Лис! – кричал Чёрт.

И слова его, как гром, ударили в пространство.

Оно рухнуло – кресло утонуло в луже и высохло.

– Я не стар! – радостно вскрикнул Лис.

Чёрт подошёл к Хитёру. -Подожди – игриво он сказал Лису.

– Эй, поплывший, ты тут? – ехидно спросил он.

Хитёр бормотал:

– Тюхе… ты моя удача… мой смысл…

– Тюхехе, ты моя удача, ты мой смысл! – передразнил Чёрт.

Лис катался по траве, умирая от смеха.

– Мне нужна только ты! – крикнул Хитёр в своё отражение.

– Но ты такой старый! – пропищал Чёрт женским голосом.

– Я молод! – завопил Хитёр.

– А твоё отражение – омерзительно! -

насмешливо бросил Чёрт.

Хитёр рыдал:

– Тюхе, не покидай меня!

– Я НЕЗАВИСИМА! – проревел Чёрт.

Пространство Хитёра растаяло.

Чёрт прыгал вокруг него, дурачась:

– Тюхе ты моя! Тюхе!

Лис смеялся, захлёбываясь.

Хитёр сидел злой на траве.

– Вставай, – сказал Чёрт. – Пойдём язык мыть – весь в слюнях.

Они спустились с холма.

У самого подножья Чёрт обернулся -

и увидел Чертью с тринадцатью чертятами.

Он тихо пробормотал:

– Эх, чертят жалко… затюкает она их.

– Что? – спросил Хитёр.

– Ничего, – буркнул Чёрт, толкнув его в бок. -

Иди, давай, Тюхе.

Учителя Смерти

День проходил как обычно.

ВеРа сидела в своей глыбе и изучала папирусы Великой Истории, будто пыталась вычитать истину между строк, где она прячется – в интервалах, в паузах, где смысл не даётся, а ускользает.

Солнце умыло долину последними лучами и ушло в 18 градусов под горизонт, когда вдруг хлопнула дверь.

Что-то вошло в глыбу.

– Кто здесь? – громко спросила ВеРа.

Воздух задрожал, и голос, от которого сдвинулась сама твердь, сказал:

– Истин много. Суть – многогранна.

Иди в лес и слушай шёпот деревьев.

Дверь хлопнула вновь – и всё стихло.

Да так, что Тусклый, дремавший у стены, поперхнулся собственным тусклым тлением.

– Истин много, суть многогранна, идти в лес… любопытно, – пробормотала вампирка.

Она вышла из глыбы, и Тусклый поплыл за ней.

– Так а в какой лес идти? – спросила она саму себя.

– Привет, упырик, – донеслось сверху знакомым голосом.

ВеРа подняла голову.

– Привет, Луна.

– Привет, ВеРа, – сказал Лудус, проходя мимо по Тропе Идей, которая проходила возле глыбы ВеРы, на которой можно встретить новую свою идею.

– С кем разговариваешь?

– С Луной, – неуверенно ответила ВеРа.

– Бывает, – пожал плечами Лудус и пошёл дальше.

– Ты там что-то про лес бормотала? – с иронией спросила Луна.

– Да. Ко мне ворвался голос и велел идти в лес слушать шёпот деревьев.

Луна улыбнулась и устелила лунным светом дорогу в чащу.

– ИДИ И ВКУСИ ШЁПОТ, – произнесла она величественно.

ВеРа пошла по лунной тропе, Тусклый летел за ней.

Они шли долго. Мысли крутились хороводом над её головой, и она не заметила, как лунная тропа исчезла.

Теперь ВеРа стояла под пятном света Тусклого. Над ней нависли ветви деревьев, сплетённые так густо, что свет едва пробивался.

– Где мы? – спросила она.

– Своим крючком клянусь, не знаю, – ответил Тусклый.

Твердь задрожала. Шёпот поднялся вихрем – словно тысячи деревьев зашептались разом.

– ИДИ НА ГОЛОС, – раздалось из темноты.

ВеРа двинулась на звук, влетевший в левое ухо, пробираясь сквозь густой туман ветвей шопота.

Тусклый зацепился за её куртку – ту, что сшила Чертья из кожи Дьявола, которую он сбрасывал раз в год.

– ИДИ НА ГОЛОС! – снова грянуло, теперь в правое ухо.

Шёпот стал ветром, и ВеРа, с трудом пробиваясь, шагала вперёд.

Тусклый тлел, едва держась.

– СТОЙ! – ударило громом.

Всё стихло. ВеРа снова стояла под деревьями, будто никуда и не ходила.

– Будешь так бегать на каждый голос – в Лес Искушений попадёшь, – раздалось за спиной.

– Смерть?.. – удивилась ВеРа.

Перед ней стояла Смерть с коктейлем шёпота в руке.

– А вампиры, я смотрю, здороваться разучились? – усмехнулась она.

– Привет.

– Привет.

– Это ты всё устроила?

– А кто ж ещё?

– Мы где?

– В Лесу Одной Истины.

– Почему одной?

– Потому что лес шепчет только одну – но каждый раз разную. И замолкаетдо следующей луны.

– А я думала, что истины в Истории…

– Направление там. Но смыслы – здесь. Смыслов много, истина многогранна -добавила Смерть.

– Было же наоборот.

– Разницы нет.

– Подумай, и одна из истин придёт, – сказала Смерть.

ВеРа задумалась. Ничего не происходило.

– Извилины треснут, – вздохнула Смерть. – Истина твоей матери заперта цепями в Истории. Этот лес тебе её не скажет. Думай о том, что тебе по-настоящему интересно но другое.

ВеРа посмотрела на Тусклого.

Вдруг твердь ушла из-под ног. Мгла укутала и пространство увидело её со всех сторон..

Атум насквозь пронзил сознание ВеРы, Вишну сковал дыхание и Митра светом связал всё от макушки до пят. ВеРа висела в воздухе с распростёртыми руками, взгляд обращён вверх.

И три голоса зашептали – в левое ухо, в правое и прямо в сознание.

Атум шептал прямо в сознание ВеРы – голосом прикосновения, самой пустотой:

– Сознание – не то, что знает, но то, что знает, что знает.

Оно порождается в бездне, когда бездна вдруг осознаёт себя.

И – взгляд в ничто, обратившийся внутрь себя и ставший всем.

Когда ты ищешь истину, ты лишь ищешь то мгновение, когда ничто осознаёт себя чем-то. Всё, что ты видишь – лишь форма этого осознания соткана из материи.

И есть начало пути.

Вишну дышал в правое ухо – как волна о берег вечности:

– Без дыхания сознание свободно, но лишено жизни бытия.

Оно неподвижно, как зеркало перед зеркалом отражая тысячи себя.

Дыхание связывает пустоту и материю.

Дыхание – это вечность мгновения.

Что бы услышать осознание нужно остановить дыхание, а что бы услышать дыхание нужно остановить осознание. Но когда дыхание и осознание касаются друг друга, между ними рождается резонанс – дрожь, что пронизывает всё сущее.

В этом резонансе пустота и форма познают себя в бытие. Помни – сознание без дыхания неподвижно, дыхание без сознания бессмысленно.

Митра шептал в левое ухо, мягким светом в центр её сущности.

– Но и дыхание, и сознание – всего лишь стороны договора.

Без света, что соединяет их, нет бытия.

Договор связанный мыслью.

Без договора света не может быть жизни, ибо жизнь – это доверие между невидимым и ощущаемым. Соедененый в одной клятве.

Бытьё – где дыхание, сознание и свет соглашаются быть единым.

И три голоса стали одним.

ВеРа почувствовала, как её рвануло вниз.

Мгла рассеялась – и она стояла на тропе. Смерть держала её за шиворот.

– Руки опусти, – спокойно сказала Смерть.