Книга Хаоса: ВеРа Смерти

СтоЛун в Лесу Одиночества

Смерть решила пока что не оставлять вампирку ВеРу одну и проводить её этим прекрасным утром до её глыбы.

– ВеРа, прогуляемся до твоей глыбы вместе, развеем тебя, – сказала Смерть.

И тут появился Тусклый, державший на крючке мантию от Vellurion, которая впитывала капли с тучки.

И так они двинулись от Озера Вечного Сна: Смерть, вампирка ВеРа в мантии с тучкой над ней и Тусклый.

– Как мне увидеть маму? – спросила ВеРа.

– Я не знаю, – ответила Смерть и добавила: – Есть то, что тебя не пускает за определённую черту. Потому что, наверное, ты ещё не готова к встрече.

– Это как? – удивилась вампирка ВеРа.

– Есть одна моя история, – сказала Смерть.

И появилась История, шурша папирусами. Остановившись на одном, она начала рассказывать:

– Времена были не из лёгких, когда УПЧИКОВ (успокоительных песчаных часов) было мало, и все звали Смерть, не оставляя ей ни минуты покоя. Сама Материя увидела, как Смерть отводит всех к краю, не покладая косы. И оттолкнула Смерть от всяческих дел на время, а сама принялась создавать УПЧИКОВ в балансе.

Поняла Смерть, что есть время на себя, и решила прогуляться по Лесу Одиночества. Попросила Смерть, чтобы Луна проложила путь своим светом в Лес, и Луна осветила тропу.

Но подойдя к Лесу, перед Смертью взмывала стена, и картины ползали по ней, шептали, показывали мысли и не давали пройти. И как ни пыталась Смертушка разгадать загадки стены – ничего не выходило.

На исходе ночи Смерть спросила:

– Луна, почему передо мной стена? Как пройти в Лес Одиночества?

– Я не вижу никакой стены, только тебя, кружащую на одном месте, – ответила Луна.

– Она меня не пускает, – сказала Смерть.

– Не знаю. Дьявольщина какая-то, – ответила Луна и скрылась за горой Нойритмз.

И отправилась Смерть к Дьяволу.

Спустилась она в дьявольские недры, врата распахнулись, и капелюки указали путь к Дьяволу. Он сидел в ледяной комнате.

– Привет, Дья, – сказала Смерть.

– Привет, костлявая, – ответил Дьявол.

– А ты чего из пекла в лёд забрался? – спросила Смерть.

– Да вот, проект один надо закончить. А нужен холодный разум, а меня эмоции кипятят. Вот я и морожу разум, – ответил Дьявол.

– Дья, слушай, хочу я в Лес Одиночества попасть, но передо мной появляется стена с живыми картинами и мыслями и не пускает. У Луны спросила – она сказала, дьявольщина какая-то. Может, это твоих рук дело?

– Не, костлявая, это не я. Слышал я про стену СтЛиЗа (Стена Личных Запретов). Она не пускает того, кто лезет не в своё дело. А про Лес Одиночества у гнома разузнай. Если память не сквазанула, звать его СтоЛун. Всё, костлявая, не мешай, а то я так разум не заморожу, – сказал Дьявол.

– Спасибо, Дья. Бывай – сказала Смерть и нырнула через недра на твердь.

Отправилась она к горе Нойритмз, к гномьей стороне, и отыскала гнома СтоЛуна.

– Что, всё? – спросил гном СтоЛун, увидев Смерть.

– Да нет, ты мне ещё живым нужен, – улыбнулась Смерть челюстью.

– Хочу я в Лес Одиночества, но стена СтЛиЗа не пускает. Дьявол сказал, что ты там был и знаешь, как пройти.

– Всё так, – ответил СтоЛун. – Только вот в Лес я вошёл, а стена меня не выпускала.

– Как не выпускала? – глазницы Смерти стали шире.

– Вот так. Захотел я в одиночестве побыть от работы и семьи. Желание моё в два моих роста рядом со мной выросло. И пошёл я по лунной тропе в Лес. Стало так хорошо и спокойно, никто над душой не стоит. Я насытился этим одиночеством и направился назад к дому. Но куда бы я ни шёл, стена взмывалась картинами прошлого и будущего, сплетая их мыслями и не пуская меня.

Я просидел в этом Лесу больше ста лун и понял главное: Лес Одиночества не выпускает тех, чья душа и разум идут врозь. Здесь время кружит, как в круговороте, и пока ты не научишься слышать прошлое и будущее вместе – будешь возвращаться к началу, к каждой картине прошлого и проживая её пытаясь исправить все свои ошибки. Как только картина прожита Лес снова наполнял спокойствием одиночества до заката, а там опять стена и опять картины и если ты сделал всё не правильно проживаешь историю заново.

И только когда я увидел, что смотря на будущие можно увидеть подсказку как его исправить через прошлое, новое спокойствие пришло и исправил я все картины и стена рухнула и вернулся я домой.

И добавил тихо, будто это был секрет:

– В этом Лесу каждый живёт не одну жизнь, а сотню раз одну и ту же.

Смерть почесала череп:

– Так вот почему тебя зовут СтоЛун.

– Да, влетело мне тогда от жены. Бороду несколько солнц распутывал, – с улыбкой ответил гном СтоЛун.

История захлопнулась и исчезла.

– Моя омрачнела, какая удивительная история, – восхищённо сказала вампирка ВеРа.

– Да, моя безклыкатая. Есть истории, в которые лучше не вписываться, – ответила Смерть.

Они уже подходили к глыбе ВеРы.

– Смерть, а как гном мог исправлять будущее, как он его видел в этих картинах? Он, не рассказывал? – спросила ВеРа.

– Нет, – ответила Смерть.

Эхо Свитка Сознания IV

Пространство начинает дрожать.

Слово замирает, буквы становятся хрупкими, как кости, и вдруг слышится скрежет пера внутри черепа Смерти.

Это не звук – это трение мысли о пустоту, когда сама ткань повествования разрывается.

«Всё, что должно случиться, – уже случилось.

Всё, что должно быть сделано, – уже сделано.»

Что это за скрежет? Спросила вампирка ВеРа.

Это я череп мыслями почесала – ответила Смерть с улыбчевой челюстью.

Холм Гордыни

– Двигаемся-двигаемся, – подталкивал Чёрт Хитёра и Лиса к следующему холму.

– Подожди, – сказал Хитёр. – Может, надо придумать, как заходить будем, чтобы холм нас не постиг?

– Не фиксируй явь и не буди сознание, – задумчиво бросил Чёрт.

– Что это значит? – удивился Хитёр.

– Я откуда знаю? Само в голову лезет, – раздражённо ответил Чёрт.

– Похоже на подсказку, – хмыкнул Лис.

– Всё равно пока не зайдём на холм, не узнаем, – сказал Чёрт, и тройка шагнула на подножье второго холма.

И тут перед ними возникли отражения. Не просто отражения – а целые версии самих себя, такие, что волосы вставали дыбом, а хвосты сами закручивались в знак тревоги.

К Чёрту подошло отражение Чёрта: высокий, мускулистый, с чарующим взглядом. Рога отполированы до блеска, тело сияет как отлитое из чёрного мрамора. Всемогущий и непобедимый.

Чёрт застыл, зачарованно кружась вокруг своего двойника.

– Мы и есть та сила, что губит плоть сквозь души, – произнесло отражение.

– Мы? – неуверенно переспросил Чёрт.

– Да, мы. Я – это ты, а ты – это я, – ответило отражение. – Весь мир у наших копыт. Кто в глаза наши посмотрит – от соблазна зачахнет.

– Это как? – спросил Чёрт, не мигая.

– Ты что, баран? – фыркнул двойник. – Смотри: мы – величие. Та сила, что шёпотом приказывает. Стоит лишь захотеть – и желания других станут нашими игрушками.

Рога отражения вспыхнули золотым светом, а под ногами забурлила лава, складываясь в лестницу вверх.

– Видишь? Я богатство, я удача, я обман, что всегда в выигрыше. Нас сам Дьявол не перехитрит! – раздался голос отражения Лиса. Оно сверкало зубами и щеголяло мехом, а Лис, взволнованно глядя на себя, гладил хвост, не в силах оторваться.

А у Хитёра отражение оказалось иным: безликое, будто сотканное из дыма, но с глазами, пронизывающими насквозь. Оно шептало:

– Мы там, где рождаются мысли. Мы победители всегда. Я – твой разум, очищенный от слабостей. Взгляни – и ни одна тайна не скроется.

Хитёр сглотнул. Его руки дрожали, но глаза впивались в отражение с жадностью.

И тут Чёрт шагнул к своему двойнику. Сияние золотых рогов ослепило его. Он моргнул – и отражение поплыло, теряя чёткость.

– Не фиксируй явь! Не буди сознание! – выкрикнул Чёрт и стал моргать часто-часто, не давая образу закрепиться. Отражение рассыпалось, а твердь задрожала, уходя из-под ног, словно заставляя его снова фиксировать взгляд.

Но Чёрт не сдавался. Подбежал к Хитёру и начал ладонями закрывать и открывать ему глаза. Отражение Хитёра тоже рассыпалось, и твердь вновь затряслась.

– Моргай! Не фиксируй ничего! – перекричал грохот Чёрт.

Они схватили Лиса под лапы и начали хлопать его по векам.

Так они и спустились с холма.

– За что?! – жалобно взвыл Лис с припухшими глазами.

– За гордыню твою, – усмехнулся Чёрт.

И снова они стояли, посреди моря холмов на тропе.

–Гордыня – зеркало абсурда, всегда рисует выше, чем ты есть.

Кто в зеркало шагнёт, примеряв отраженье, в мелком одиночестве сгниёт!

-Выпалил Хитёр

–Тебя что, музы покусали – раздражено влупил по затылку оплевуху Чёрт Хитёру.

–Оно само, само, это не я – испуганно ответил Хитёр.

Смерть, Гера и Дьявол

Смерть шла рядом с Герой через Лес Вед.

– Ну как там корова Ио, приставила ли к ней Аргуса Паноптеса? – спросила Смерть.

– Всё хорошо, – ответила Гера. – Теперь это уже другая корова, и сто глаз над ней не нужно. Она больше не полезет туда, куда не надо.

– Сейчас лес пересечём, и край тверди, – сказала Смерть. – В самом лесу на край отвести не могу. На обратном пути могу из Вед попасть в Искушение… или, того хуже, в Немой Лес.

Но Гера её уже не слушала. Она шла сквозь лес, и деревья склонялись под её взглядом, будто слушали её дыхание. Волосы её блестели, как тёмные волны вечернего озера, а глаза сияли холодной мудростью и печалью.

Лес шептал ей:

– Смотри, Гера… их страдания не от формы, а от чар. Они томятся, покуда искушение не отдано в равновесие.

И по тропе поплыли силуэты: корова с глазами человека, лебедь с плачем ребёнка, медведь с голосом, дрожащим от тоски.

– Гера! Гера! – Смерть встряхнула её. – Очнись!

Гера моргнула и вышла из тумана.

– Что? – спросила она.

– Ты что воздуха переела? Я тут с кем разговариваю? – усмехнулась Смерть.

Но ответить Гера не успела. Твердь ушла из-под ног, и они обе провалились вниз – прямо в пекло, к Дьяволу.

Они оказались в огромном зале. По краям со свистом летали огненные капелюки, закладывая слух. На плечах Геры появилась мантия от Vellurion, защищающая от жара. В центре стоял тяжёлый гранитный стол, и напротив них сидел Дьявол – в строгом костюме с воротником-стойкой. В руках у него была чашка.

– Привет, красавицы, – сказал он.

– Привет, Дья, – ответила Смерть.

– Сто дней и ночей тебя не видела, – добавила Гера.

– Садитесь, сегодня чай, – пригласил их Дьявол.

Чай был сварен из терновника, собранного на границе пекла. Пар клубился тёмным серебром, и в воздухе скользили искры, будто от него исходило скрытое пламя. Вдохнёшь – и чувствуешь горечь с едва заметной сладостью.

– Очень смешно, – с иронией сказала Гера. – Что удумал с терновым чаем?

– Да чай отличный, – усмехнулся Дьявол. – Не венец же.

Смерть уже сидела за столом и пила. Чай впитывался прямо в её кости.

– Отличный чай, – сказала она.

Гера тоже присела и пригубила.

Дьявол сделал глоток, откинулся в кресле и заговорил мягко, словно наставник:

– Итак, Гера… Твой супруг Зевс. Да, он блудник, такова его природа. Он соблазняет, превращает, обманывает… Но в этом не только сила, но и слабость – бессилие перед собственным желанием.

Он наклонился ближе:

– Ты ревнуешь? Правильно. Но твоя ревность – это зеркало, где отражается твоё могущество. Смотри на тех, кого он изменил: Ио, Каллисто, Леда… Они страдают не от его любви или ненависти. Они страдают, потому что оказались в искушении. Искушение – всегда кара демонами. И для того, кто ведёт, и для того, кто поддаётся. Повезло лишь Данае с золотым дождём, породившей Персея.

Он сделал паузу и снова пригубил. Капля тернового чая упала с края чаши, исчезнув в пустоте.

– Так вот, Гера, – продолжил он. – Ты можешь злиться, но знай: я слышу голоса закованных. Я их освобожу, а искушение само накажет. Твоя сила – не в мести, а в мудром вмешательстве. Времена нынче другие. Дай ему хорошую взбучку, а потом поговори и отпусти на все четыре пространства. Он почувствует возможную потерю и сбавит свой пыл.

Пар от чаши закружился, образуя тени: птиц, медведей, коров – всех, кого Зевс когда-то превращал.

– А если дальше пойдёт в блудливые чары… – сказал Дьявол с холодной улыбкой. – Я с Сатаной поговорю. Пусть явит ему воплощение его собственной слабости в его монстре, и тогда придётся Зевсу сражаться с самим собой. Его блуд мне не интересен, пусть чары прекратит.

Он откинулся назад, сделал последний глоток, и тут же Геру и Смерть толчком выбросило обратно на твердь.

– А ведь Дья дело говорит? – сказала Смерть.

Гера стояла красная, как раскалённая лава.

– Как девочку отчитал! – возмущённо сказала она. – Будет он у меня скоро пятое пространство искать!

Холм Страха

– Вон он, третий, – показал Лис, и шерсть у него встала дыбом. Холм будто накрыт серым туманом, из которого то и дело доносился вой, шёпот и чей-то протяжный стон.

– Уж больно он неприятный, – скривился Хитёр. – Может, обойдём?

– Не обойдём, – буркнул Чёрт. – Тропа только через него.

Они ступили на скат холма. Над ними сомкнулся мрак, а твердь под ногами стала вязкой, липкой, словно болотный торф. И сразу – вой. Казалось, сама твердь выла на каждый их шаг.

Первым завизжал Лис. Из темноты выступили охотники: ружья вскинуты, собаки лают, а позади – ателье с ярко освещёнными витринами. На вешалках болтались шубы, и каждая была сшита из рыжего меха, до боли знакомого- Это же… мой хвост! – завыл Лис, прижимая лапы к себе. – Они хотят меня освежевать!

Хитёр застыл. Его окружила полная тишина. Он пытался что-то сказать, но сам себя не слышал. Мир почернел. Он ощутил, что ослеп и оглох, а мысли растворялись, не успев появиться. Осознание плавилось – Я пустой… пустой! – метался Хитёр, размахивая руками в пустоте.

А Чёрту явился сам Дьявол. Красные глаза горели, руки тянулись к нему, превращаясь то в клещи, то в когти. Дьявол менял облик Чёрта: то многоногая сколопендра, то паук с кукольной головой.

– Ты жалкий! – ревел Дьявол. – Ты грязь под моими ногтями! Игрушка моей силы!

Страх сжимал их, как петля. Чёрт извивался, пытаясь сбросить образы, но всё было тщетно. Он упал на колени, и кувшин с вином слетел с одного плеча, треснув в ребро Чёрта. Чёрт схватился за него, сорвал крышку и жадно исхлебнул, хмель ударил в голову, мысли закружились, и видение съёжилось: Дьявол сдулся до размера куклы, пищащей под ногами.

– Целуй копыто, – усмехнулся Чёрт, подставляя ему ногу.

Но крошечный Дьявол махал руками и визжал:

– Иди ногти помой, слабак!

Чёрт фыркнул и переступил через него и подошёл к Хитёру. Он плеснул тому в рот вина несколько раз. Как только Хитёр словил хмель, мысли вернулись в голову, зрение прояснилось и слух прорезался.

– Пей, – сказал Чёрт, икнув, и протянул кувшин.

Хитёр схватил кувшин и испил, что духу хватило.

– Ещё! – выкрикнул Чёрт и снова приложился первым.

Хитёр схватил Лиса под лапы:

– Третьим будешь! -прокричал Хитёр.

И он с Чёртом заржали, словно лошади. Чёрт плеснул в пасть Лиса вина так, что тот подавился, упал на колени и закашлялся, жадно хватая пастью воздух.

– Слабак, – хмыкнул Чёрт, пошатываясь. – Как тот Дьявол.

– Какой Дьявол? – спросил Хитёр, вытирая губы.

– Да вот тот, с грязными ногтями, – снова ткнул Чёрт в туман.

Лис отдышался, судорожно прижал хвост к груди.

– Пей, – повторил Чёрт, сунув кувшин.

И Лис от страха жадно наглотался вина. Его прорвало: он завыл, зарыдал, захлёбываясь слезами.

– Я не хочу на шубу! Я не хочу! Охотники – мрази!

Чёрт с Хитёром, смеясь, потащили его вниз с холма. Там, на мягкой траве, они рухнули, отдышались. Лис всё ещё ревел, дрожа, а Чёрт с Хитёром допивали вино с кувшина.

– Алкоголь – туман двойного края: он страх сжигает, боль стирая. Но кто за грань в нём перейдёт – в обмане радости умрёт от жуткой боли в немом страхе, – выпалил Чёрт.

– Красиво! – восхитился Хитёр.

А Лис продолжал ныть, трясясь от страха.

Шёпот Нимф

В Умбралисе вечер всегда начинался рано. Солнце ещё держалось за крыши, но улицы уже тонули в туманах, а над башнями едва поднимались первые звёзды.

Только женщины знали о тайном проходе – узкой арке, ведущей к двери, которую мужчины никогда не видели. За этой дверью ждала таверна «Шёпот Нимф».

Стены там жили своей жизнью: они шептались, ворчали, иногда смеялись. Гостям, что приходили одни, они открывали тайны, а для остальных таверна была просто домом – местом разговоров, чар и напитков.

Хозяин, барлин Тавертэль, стоял за стойкой. Его шесть рук одновременно мешали настои, перетирали листья, переливали настойки в бокалы. Шесть глаз – два спереди, два по бокам и два на затылке – следили за каждым движением. Рядом, как тень, всегда была его жена, беззвучная хранительница и помощница таверны.

В тот вечер дверь отворилась, и в зал вошли две ведьмы.

Первая – Кирка, повелительница зелий и чар, что знала силу превращений. В её походке звучала уверенность, но глаза светились настороженностью.

Вторая – Суламита, древняя мудрая ведьма, чьё имя ещё хранили старые песни о тоске и любви. Она шла медленно, словно её каждое движение несло в себе эхо веков.

Кирка сняла мантию и опёрлась на стойку.

– Тавертэль, мы пришли за травами. Нам нужен отвар, что глушит грехи.

– Значит, в Лес Грехов собрались? – спросил барлин. – Там же каждый шаг возвращает слова и поступки, от которых сердце дрожит.

Суламита кивнула.

– Мы идём за полынью Любви.

Тавертэль раскрыл корзины. Его руки закружились так быстро, что казалось – их стало ещё больше: одни вытаскивали связки трав, другие добавляли порошки, третьи завязывали мешочек. Перед ведьмами легла смесь для отвара.

– И два коктейля, – добавила Кирка.

Барлин накрыл их ладони своими шестью. Коснувшись Кирки, он уловил в её душе опасность и приготовил напиток из чёрной мяты и капли ртутного нектара – отводящий беду. Коснувшись Суламиты, услышал тоску её сердца и сделал настой из слёзной росы и золотого мака – возвращающий тихую радость.

С бокалами ведьмы сели за стол. Но он был занят: на нём уже устроились Сёстры Слухи.

– Девочки, давайте-ка за свой столик, – сказала Кирка, сверкая глазами. – Вам Тавертэль его сделал особым, в дальнем углу.

– А мы не хотим, – обиженно протянула первая.

– Там ничего не слышно, – добавила вторая.

– Да-да, – поддакнула третья.

– И вообще, мы раньше вас пришли, – закончила четвёртая.

Кирка сверкнула глазами:

– Ещё слово – и я вас в овец превращу.

Сёстры недовольно вспорхнули и улетели в свой угол.

В этот момент в таверне открылась дверь, и вошла вампирка ВеРа. Как только за ней закрылась дверь – она исчезла.

– О, ведьмачки мои любимые! – воскликнула ВеРа, подбегая к ним.

– Упырик наш! – засмеялась Кирка, и они обнялись.

– Что у тебя нового? – спросила Суламита.

– Взяла в Читальне историю долины Элион, – ответила ВеРа.

– Хороший выбор, – кивнула Суламита.

Кирка сняла кольцо и надела его на указательный палец ВеРы:

– Через одну луну – на вторую от этой – не строй планов. Ждёт тебя представление.

– Обожаю представления! – захлопала в ладоши ВеРа.

Смеясь, ведьмы обняли её и отпустили к стене на одиночный столик.

Кирка подошла к Сёстрам Слухам:

– Всё, хватит дуться. ВеРа пришла раньше, чем мы думали. Стол снова ваш. Но вот список гостей и мешочек с кольцами. Разнесите их – и раздайте каждому по кольцу на представление. За это мы и вас приглашаем ваши кольца в мешочке. Только помните: проболтаетесь случайным – ваши кольца исчезнут и мы вас отправим собирать любопытных с холмов.

– Мы не подведём – радостно сказала первая сестра

– Вот это новость! -удивленно сказала вторая

– Ни каких новостей, только по списку сказала четвертая

–Да, да – сказала напряженно третья пытаясь поднять мешочек с кольцами.

–Вчетвером кольца понесёте – сказала Кирка смотря на третью. – Все бывайте – добавила она и направилась к Суламите.

Сёстры засуетились, забрали папирус и мешочек.

Ведьмы допили коктейли. Суламита подошла к стойке.

–Тавертэль – позвала она барлина.

– Чуть не забыла – и протянула ему травы с пыльцой слизи

– Как и просил с тропы улитки для успокоение пылких детей перед сном.

– Отлично, – поблагодарил барлин.

–И вам не хворать – сказала Кирка и накинула мантию. Перед ведьмами снова появилась дверь, и они ушли. А ВеРа села у стены, с бокалом донорской крови в руке, и открыла книгу.

– Большая Твердь откроет Шесть, – прошептала стена.

– Что Шесть и что за Большая Твердь? – спросила ВеРа. Но стена больше не ответила.

– Так, кто первый в списке? – спросила четвёртая Слуха.

– Дьявол, потом Сатана, Смерть. Смерти кольцо не давать – только сообщить. Дальше все Музы и Ленивая Фея, Vellurion – перечислила первая.

– Так что сидим? Полетели! – сказала вторая.

– Да-да, – поддакнула третья.

Четвёртый холм

Чёрт держался за голову, покачиваясь:

– Как же башка болит… Будто мои рога внутрь расти начали!

Хитёр поморщился, потирая виски:

– Вообще ничего не помню, как с холма спускались…

А Лис сидел чуть поодаль, с красными опухшими глазами, молча глядя на них.

– И правильно, что не помнишь, – фыркнул Чёрт. – Память больнее похмелья.

Он встряхнул кувшин за спиной – тот отозвался пустым эхом.

– Эй… он что, пустой? – насторожился Лис.

– Сухо, как у попа в душе, – вздохнул Чёрт.

Троица пошла дальше.

– Ну что, на холм? – спросил Хитёр.

– Иди давай, – толкнул его Чёрт.

Они поднялись на новый холм – но ничего не происходило. Тишина стояла глухая, даже ветер будто ушёл.

– Что-то не так, – сказал Лис. – От этого холма прямо мороз по коже.

– Вот и мне не по себе, – пробурчал Чёрт.

На вершине стояла табличка.

На ней было выжжено:

«Кто на ту сторону шагнёт -

вновь явь переживёт:

поступок смотрящего и раскаянье,

что смотрящего сожрёт».

– Это что за ересь? – нахмурился Хитёр.

– Что-то ужасное, – ответил Чёрт… и толкнул Лиса за табличку.

Картина ожила.

Игральный дом. Вечер.

Гномы только собираются за столы.

Лис самоуверенный, мешает карты.

За спиной у него мирно дремлет печь с тлеющими дровами.

– Хорошо тусуй, Лис, удачу от гномов отводи, – усмехнулся проходящий мимо Чёрт.

– Без рогатых знаю, – зло буркнул Лис.

Чёрт прищурился, махнул хвостом у дыхала печи – и та вдруг чихнула.

Угли взвились и осыпали Лиса – хвост загорелся.

– Моя шерстка-а! – завопил Лис, сбивая с себя пламя.

– Извини, я не хотела! – испуганно с просони пискнула печь.

А Чёрт с улыбкой лупил Лиса:

– Угли, угли!

Запах палёной шерсти резанул воздух.

Сердце Лиса сжалось – всё вернулось: боль, стыд, унижение.

– Ты! – взревел он. – Это ты тогда был! Хвостом под дыхало!

Он отпрянул за табличку.

Чёрт застыл, глядя в землю – внутри всё разрывалось от вины.

– Из-за тебя я тридцать лун с подвязанным хвостом ходил! – кричал Лис, едва сдерживая слёзы.

– Я туда не пойду, – пробормотал Хитёр.

– А я пойду, – зло бросил Чёрт и шагнул за табличку.

Игральный дом снова ожил.

Смех, шум, кружки, вино.

– За нас, за дом и за удачу! – поднял кубок Чёрт.

В тот вечер они напились в дым.

Лис швырял дротики, в яблочные мишени, но всё мимо.

Чёрт хохотал и, расталкивая гномов, полез сам:

– Отойди, шуба лисья, учись!

–Кто? Шепнул Лис и пододвинул табурет под копыта черта.

Чёрт споткнулся и полетел вперёд – хватаясь за воздух, впечатался рогами в стену.

Толпа загоготала.

Лис подошёл к пьяному но самому меткому гному:

– Три ставки за счёт заведения, если черту в жопу попадёшь. И сунул ему дротик.

–Гном обрадовался и что есть силы запустил дротик прямо в правое жопье черта..

Чёрт взвыл, как раненый бык.

Смех стоял до потолка.

–Ещё одна ставка за счёт заведение если возьмёшь вину на себя – прошептал Лис гному.

Я не чаяно! – выкрикнул гном.