Тень Элларии

Пришлось стараться ступать осторожно, не сдвигаякамни. В горах любой звук разносится слишком далеко. Чем глубже я заходил вущелье, тем сильнее менялось ощущение пространства: возвышающиеся вокруг горыпропускали внутрь мало солнечного света, воздух становился тяжелее, суше, спримесью чего-то кислого и горького. Запах страха. Крови. Демона. Я поморщился.

— Значит, ты уже поел…

Я двигался вперёд, пока меня незаставил замереть глухой металлический звон, а потом — приглушенный крик. Апосле тишина снова сомкнулась вокруг. Компас в кармане дрожал. Стрелка билась остекло, будто хотела вырваться наружу. Очень близко. Змея скользнула по предплечьюи застыла, приподняв голову — тоже почувствовала.

— Не высовывайся, — прошептал я ей, — пока.

Я шёл дальше, осторожно заглядывая входы ущелья и поглядывая на следы сапог под ногами. Нельзя, чтобы гвардейцыменя увидели, но демона упускать не хотелось.

Внизу, в узкой каменной чаше, зиялвход в пещеру. Около него лежало два свежих истерзанных людских трупа. Кажется,отряд не справился.

Я медленно спустился ниже, цепляясьза выступы и корни, стараясь не сдвинуть ни одного лишнего камня. Под ногами хрустелмелкий щебень, но звук тонул в глухом эхе ущелья. Чем ближе я подходил кпещере, тем сильнее становилось давление в груди — энергия вокруг былаискажённой, словно пространство само сопротивлялось моему присутствию.

Тела лежали беспорядочно, как брошенныекуклы. У одного был проломан шлем, у другого грудь разорвана так, будто по нейпрошлись когтями. Кровь ещё не успела окончательно засохнуть, тянулась тёмнымиполосами по камням и уходила внутрь пещеры.

Я присел рядом с ближайшимгвардейцем и осторожно коснулся его шеи, проверяя пульс, хотя и без тогопонимал, что это бессмысленно. Холодная кожа подтвердила мои догадки.

— Плохо… — пробормотал я.

Отряд был немаленький. Судя последам, здесь работали не меньше десятка бойцов. Хорошо вооружённых, обученных,привыкших к подобным заданиям. Остался ли кто живой? Чей вскрик я слышал?

С учётом того, что я вижу, демон быллибо слишком силён, либо слишком умен.

Я выпрямился и огляделся. Следы боятянулись по всей каменной чаше: обломанные мечи, погнутые ружья, сорванные сплеч плащи. В нескольких местах камни были оплавлены, будто их обжигали.Значит, существо не просто рвало и крушило, а ещё и владело потоками.

Змея на моём запястье беспокойношевельнулась, сжимаясь плотнее.

— Мы справимся, — тихо сказал я.

Я осторожно приблизился ко входу впещеру. Оттуда тянуло сыростью, гнилью и тяжёлой, вязкой энергией, от которойначинала болеть голова. Внутри было темно, но не абсолютно — где-то в глубинемерцал тусклый красноватый свет, словно под землёй тлели угли.

Компас в кармане уже не дрожал — онсловно сошёл с ума. Стрелка крутилась без остановки.

Я поправил ремни сумки, проверилкрепление оружия и медленно выдохнул, чтобы сосредоточиться. Перед самым входомя остановился и ещё раз оглянулся назад, на залитые кровью камни и безмолвныетела гвардейцев. Надеюсь, демон не сильнее тех, что я встречал на своём пути,иначе я могу оказаться среди этих людей.

Почему-то в этот момент в головенеожиданно мелькнул образ Виолетты — её растерянный взгляд, дрожащие пальцы,когда она надевала обратно кольцо. Совершенно неуместное воспоминание, но оноупрямо не хотело исчезать.

— Не вовремя ты лезешь в голову… —пробормотал я.

Я схватил с пояса клинок, позволилэнергии плотнее обвить тело и шагнул в темноту пещеры, понимая, что назаддороги уже не будет.

Внутри пещеры воздух оказался ещётяжелее, чем снаружи. Он словно давил на грудь, мешая дышать полной грудью,пропитывал лёгкие сыростью и металлическим привкусом крови. Каждый шаготдавался глухим эхом, расползавшимся по каменным коридорам, будто предупреждаякого-то о моём присутствии.

Свет снаружи быстро исчез за спиной.Пришлось зажечь слабый энергетический огонёк на ладони, тусклый, почтипрозрачный, чтобы не выдать себя раньше времени. Его хватало лишь на несколькошагов вперёд, выхватывая из темноты влажные стены, свисающие сталактиты инеровный, изрезанный трещинами пол.

Запах усиливался. К гнили и сыростиприбавился отчётливый дух смерти.

Первое тело я заметил почти сразу.Пёс. Один из служебных. Крупный, с короткой тёмной шерстью, в кожаном ошейникес гербом гарнизона. Он лежал у стены, вытянув лапы, словно пытался бежать дажепосле смерти. Грудь была разорвана, рёбра торчали наружу, а глаза потускнели,застыв в пустом взгляде.

Я невольно стиснул зубы.

Дальше трупов было больше — у стен,в проходах, у обвалившихся участков потолка. Кто-то был разорван, кого-тословно отбросило ударной волной о камень, ломая кости. На нескольких я заметилследы ожогов — тёмные, обугленные пятна на броне и коже.

Коридор постепенно расширялся,переходя в нечто вроде подземного зала. Потолок уходил вверх, теряясь во тьме,а стены были испещрены трещинами и древними символами, наполовину стертымивременем. Где-то капала вода, отбивая медленный, гнетущий ритм.

И тогда я услышал звук, слабый ипочти неразличимый. Сначала мне показалось, что это просто эхо или игравоображения. Но я остановился и прислушался.

— …Помогите…

Я резко повернул голову: голос доносился из-за каменноговыступа слева. Медленно, стараясь не шуметь, я обошёл его — и увидел его… Гвардеец.Совсем ещё молодой. Лицо бледное, почти серое, губы посинели. Он сидел,привалившись к стене, и оставлял за собой кровавый след.Его доспех был разорван, под ним виднелась глубокая рана в боку,из которой медленно сочилась тёмная кровь, а одна нога была неестественновывернута. Парень едва держался в сознании, его глаза с трудом сфокусировалисьна мне, когда я подошёл ближе.

— Ты… — прошептал он. — Ты… недемон?..

— Пока нет, — тихо ответил я,присаживаясь рядом. — Дыши. Не трать силы.

Он судорожно сглотнул.

— Он… там… Уходи… — парень дрожащейрукой указал вглубь зала. — Мы… все… не смогли… Оно… слишком быстрое…

Я быстро осмотрел рану. Плохо. Оченьплохо. Сильное кровотечение, повреждены рёбра, его аура уже начала угасать. Безпомощи целителя он не протянет и часа.

— Помоги… — прошептал он, вцепившисьпальцами в мой рукав. — Пожалуйста… Я не хочу… так…

В его глазах не было героизма.Только страх и отчаянная надежда. Я замер на мгновение. В голове вспыхнул образребят, Виолетты, слова из дневника ведьмы. Всё переплелось в один узел. Жизнь,существование… Даже для меня это было ценностью. А что испытывают обычные люди?

— Чёрт… — выдохнул я.

Я положил ладонь ему на грудь,собирая энергию.

— Слушай меня, — тихо сказал я. — Япопробую. Но ты должен держаться. Понял?

Он слабо кивнул.

— П… понял…

Я закрыл глаза и начал направлятьпотоки в его тело, понимая, что сейчас мне придётся сделать выбор: спасти его…или сохранить силы для встречи с демоном.

Я уже начал чувствовать, как энергияоткликается на мой зов. Тёплый поток медленно стекался в ладонь, просачивалсясквозь кожу гвардейца, пытаясь закрыть разорванные сосуды, связать повреждённыеткани. Он наконец смог сделать нормальный вздох.

— Держись.

Кровотечение замедлилось. Ещенесколько минут, и можно будет вывести его отсюда. Ещё несколько минут…

Воздух изменился.

Это было похоже скорее на внезапноеощущение, будто само пространство стало плотным и вязким. Всё вокруг исказилось, словно кто-то грубо перекрутилпотоки. В груди болезненно сжалось, сердце на мгновение сбилось с ритма. Япочувствовал, как Уро сильно обвил мое запястье.

Гвардеец широко раскрыл глаза.

— Он… Он здесь…

Из глубины пещеры донёсся глухойскрежет, будто огромные когти медленно царапали камень. Затем послышалсявлажный, чавкающий звук, словно кто-то жевал сырое мясо, не утруждая себязакрывать пасть.

Шаг. Ещё. Ближе.

Я обернулся, стараясь не терятьсосредоточенности на исцелении паренька.

Из темноты выползло существо.

Сначала появились глаза — четыреалых огонька, расположенные парами, на разной высоте, будто у твари было двалица, наложенных друг на друга. Они мерцали, пульсировали, словно внутри нихтекла расплавленная лава.

Потом из мрака показалась голова.

Широкая, вытянутая вперёд, покрытаятёмной, растрескавшейся кожей, похожей на старую кору. Пасть была неестественноширокой, с несколькими рядами неровных, загнутых внутрь зубов. Между нимисвисали клочья мяса — остатки прошлой добычи.

Я заметил язык. Длинный,раздвоенный, покрытый мелкими шипами. Он медленно скользнул по клыкам, собираяслюну.

Дальше появилось тело.

Огромное, горбатое, массивное,словно сложенное из чужих частей. Грудная клетка выпирала наружу, между рёбрамипульсировали тёмные прожилки. Спина была усеяна костяными наростами иизломанными шипами, будто кто-то пытался вырастить на ней доспехи из кости.

Передвигался демон на четырёхконечностях, но неестественно: передние лапы были слишком длинными, ссуставами, выгнутыми под неправильным углом. Когти чёрные, полупрозрачные,похожие на застывшую смолу, они оставляли глубокие борозды в камне.

Задние лапы были мощнее, короче,будто предназначены для прыжков.

Хвост длинный, хлыстообразный, скостяным жалом на конце, он медленно раскачивался из стороны в сторону.

От него исходила волна искажённойэнергии. Воздух рядом дрожал, словно от жара. В горле першило, в вискахпульсировала боль. Это был не просто демон. Это матёрый хищник, переживший неодин десяток боев, обожравшийся и не чувствующий страха. Он заметил нас сразу,четыре глаза синхронно сфокусировались.

Раздался резкий визг, высокий,пронзительный, пробирающий до костей. От него в голове будто что-то лопнуло.Гвардеец вскрикнул и попытался отползти, цепляясь пальцами за камни и прервависцеление.

— Нет… нет… — зашептал он.

Я резко встал на ноги и выставилперед демоном клинок.

— Назад!

Но существо лишь рванулось вперёд.Оно словно провалилось сквозь пространство и в следующее мгновение оказалосьрядом. Удар был молниеносным — когти вспороли воздух и грудь гвардейца, кровьбрызнула мне в лицо. Парень даже не успел вскрикнуть. Его тело дернулось, апотом безвольно обмякло в лапе чудовища.

Раздался хруст.

Демон сомкнул пасть, заглотивголову, и не обращал на меня никакого внимания… Оставил на десерт?

Я замер лишь на долю секунды, апотом сжал оружие.

— Теперь ты мой.

Демон жевал медленно, с влажнымхрустом, будто смакуя добычу. Кровь стекала по его подбородку, капала накамень, оставляя тёмные пятна. Алые глаза на мгновение прикрылись — оннаслаждался.

Я сделал шаг в сторону, стараясь непривлекать внимание звуком. Второй. Третий. Под ногами скрипнул камешек. Четыреглаза распахнулись одновременно. Он повернул голову слишком резко, неестественно,словно у шеи не было костей.

В следующую секунду пространствовзорвалось жаром. Из пасти демона вырвался густой, тягучий, почти жидкий потокпламени. Он не просто жёг, он выжигал саму энергию, оставляя после себяпустоту. Камни под моими ногами зашипели, пошли трещинами. Я отскочил всторону, перекатился, чувствуя, как жар лижет спину, и где-то в темноте потерялнож.

— Вот значит как… — выдохнул я,поднимаясь и подхватывая валяющийся гвардейский меч. Уро сорвался с запястья,скользнул по воздуху и, оставляя за собой багровый след, покинул меня.

Демон взревел и рванулся ко мне. Яедва успел поднять клинок, когда когти ударили сверху. Металл застонал. Ударотбросил меня к стене, воздух выбило из лёгких, в глазах потемнело.

— Сильный… — прошипел я. Слишкоммощный удар для обычной твари.

Демон вдохнул, и я почувствовал, какпотоки вокруг собираются в одной точке, в его пасти, превращаясь в огненныйсгусток.

— Не сейчас.

Я вскинул руку. Собственная энергиярванула наружу через кольцо, сплетаясь в щит. Полупрозрачная пленка вспыхнулапередо мной в тот же миг, когда пламя ударило. Огненная волна накрыла меня, щитзатрещал. Боль пронзила руку, будто её сунули в раскалённый металл. Я стиснулзубы, удерживая структуру, но камень в кольце начал трескаться.

Пару секунд.

Больше нельзя.

Я бросился в сторону, позволив щитурассыпаться. Пламя ударило в стену, выбив куски камня. Пещера содрогнулась.

— Хорошо… — выдохнул я, — тогда по-другому.

Я закрыл глаза. Мир вокруг поблёк,звуки отступили, остались только потоки. Силадемона былачудовищной: спутанной, грубой, переполненной яростью и жаждой. Но внутри нее,глубоко, пульсировала сердцевина — ядро души, я его почувствовал. Вот ты где.

— Уро, вперёд!

Змея появилась из воздуха, обвив шеюдемона, и вцепилась в него клыками. Тварь взвыла, из её пасти вырвалось пламя,беспорядочно ударяя в потолок.

Ярванулся вперед. Каждый шаг отдавался болью, лёгкие горели, кожачувствовала жар, будто я бежал сквозь костёр. Демон ударил лапой, но япроскользнул под ней, полоснув мечом по сухожилию. Черная кровь брызнула,испаряясь в воздухе, существо склонилосьпередо мной.

И тогда я увидел её — душу. Сгустоксвета, искривлённый, тёмно-красный, с прожилками чёрного. Она билась внутригрудной клетки, словно пленённая звезда.

— Попался… — прошептал я.

Я вонзил руку в его грудь,выплёскивая весь остаток сил. Адская боль полоснула по нервам — тысячираскаленных игл впились под кожу. Чужая ярость хлынула в сознание: образыохоты, крови, пожаров, криков, я едва не потерял контроль.

Мне пришлось собрать всю волю, всю энергию, чтобывыдернуть душу на себя. Демон заревел, отчегозаложило уши. Его тело начало корчиться, трескаться, словно оболочка невыдерживала давления. В отличиеот людей и животных, демоны не моглисуществовать без души, их тела настолько изранены лишней энергией, что без её поддержкирассыпаются.

Свет в груди твари вспыхнул, я дёрнул руку сильнее, и нутро вырвалосьнаружу. Существо рухнуло на камни, чудом не навалившись на меня, а в моей руке осталасьпылающая жемчужина размером, как крупная черешня, обжигающая кожу.

— Вот и конец, — прошептал я сквозь сбитоедыхание.

Уро сразу покинул тело демона ивернулся в мой рукав, растворяясь в моей энергии. Я чувствовал, как он ослаб,спать и восстанавливаться будет долго.

— Теперь самое неприятное. — яоглядел жемчужину в руке — душу демона, которая продолжала жечь кожу. А после, немедля, закинул её в рот ипроглотил. Та сразу обожгла мне язык и горло, чуть не застряв комом, чтозаставило закашляться и припасть к ближайшей стене. Голова закружилась.

— Пора уходить... — я откинулгвардейский меч и огляделся вокруг в поиске своего кинжала. Взгляд быстрозацепился за знакомое лезвие, слегка поблескивающее в мраке пещеры. Собравшисьс силами, я отстранился от камня, подобрал свой нож и двинулся на выход.

Глава 8. Виолетта

У меня накопилось очень многовопросов. Я надеялась увидеть Ноа на следующей нашей прогулке, но он пропал. Целую неделюни я, ни ребята о нём ничего не слышали. Мы даже заглянули в гостиницу, где он должен был жить со своим отцом, новладелец отмахнулся, сказав, что о своих жильцах говорить не будет.

Я не стала никого тревожитьсвоими мыслями, но последние дни спала плохо. Отчего-то за юношу болелосердце; в голове япрокручивала самые мрачные сценарии его жизни. Он явно что-то скрывал и лгал, нопочему?

С ребятами я продолжала гулятькаждый день и, стараясь не беспокоить матушку, возвращалась домой до заката. Вечера скрашиваларисованием, но оно плохо отвлекало меня от мыслей. Часто мы сидели на главнойплощади у фонтана, просто болтали, шутили и смеялись. Так могли пролетать часы,и время совсем не замечалось.

— Привет. — Чужой голос совсем рядомнеожиданно заставил всех замолкнуть. Сердце ёкнуло: Ноа… Я боялась, что он могуехать, а я так и останусь со своими вопросами и переживаниями.

— Ты где пропадал?! — Филипп первымпоймал его и приобнял за плечи. У ребят, в отличие от меня, тревожных мыслей наего счёт не было.

— Был на охоте. — Ноа улыбнулся, иего взгляд скользнул ко мне. Я невольно напряглась,почувствовав, как мурашки пробежалипо телу под влиянием его зелёных глаз. Они были такими спокойными, будтопытались прочесть меня насквозь, и вместе с тем необычно тёплыми, словно могликоснуться самой души.

Я опустила взгляд на руки, стараясьспрятать дрожь, но он тихо усмехнулся, словно заметив моёволнение.

— И как оно, кого поймали? — соткрытым интересом спросила Мелисса.

— В этот раз неудачно вышло. Парафазанов, пара кролей… ничего такого. — я уловила в его тоне заминку и снова нанего взглянула. Ноа почему-то выглядел болезненно…

— Пойдёмте поужинаем. Засиделись уже, — прервала разговор Августина. Кажется, она ждала удобного момента, чтобы увести компанию отобщих тем.

— А мне уже пора, — отозвался Ноа.

— Что!? Куда? — Мелисса вскинулаброви и вскочила с бортика фонтана, хватая его за предплечье.

— Устал. Хочу спать.

— Ну побудь с нами ещё немного…

Повисло молчание. Ноа буквальноуставился на меня, и я почувствовала, как к лицу приливает кровь. Сердцезабилось быстрее. Может, я выдумываю, но вдруг он подошёл к нам только ради меня? Иначе зачем так смотреть и такбыстро уходить? Может, ему стыдно за браслет… Он словно ждал, что я скажучто-то… Но я молчала.

— Нет, пожалуй, пойду, — со вздохом сказал он, отшагнул отМелиссы и махнул рукой на прощание, а затем двинулся прочь.

— Что это с ним? — спросил Томас.

Так я не получу ответы на свои тревоги. Я оглядела ребят и поднялась на ноги, поспешив следом заюношей.

— Ноа!

Он притормозил и обернулся не сразу.Не задавал вопросов, а лишь изогнул бровь, когда яподбежала ближе и остановилась перед ним, тяжело дыша.

— Ты ведь не был ни на какой охоте,да?..

— Почему это? — тон был спокойным,даже холодным.

— Ну… Было видно, что ты врёшь.

От такой прямолинейностиповисло недолгое молчание. Я старалась смотреть на Ноа с полной решимостью ипыталась уловить малейшую эмоцию. Весь остальной мир в этот миг словно притих.

— Но я вправду был на охоте, — он покачал головой.

— На животных? — я изогнула бровь. —Или на чужие украшения?

Вместо вины или грусти я увидела,как Ноа повеселел, а потом вдруг рассмеялся. Я… Впервые услышала его смех.Отчего-то это заставило меня растеряться.

— Возвращайся к остальным,лапушонок.

Меня должна была возмутитьтакая фамильярность, но почему-то от него это не звучало оскорбительно.

— Это будет глупо. Я сказала, что мне нужно домой, — я нагло соврала. Ребята наблюдализа нами, так и не сдвинувшись с места.

— Так иди домой. — он усмехнулся. — Не стоит тебе интересоваться чудаками.

— Вообще-то ты украл мой браслет! — меня возмутило, что он говорил сомной так пренебрежительно.

— Не помню такого. — Я проигнорировала это.

— Ты странный. Но… почему-то я немогу о тебе не думать.

Смысл моих же слов, точнее ихдвусмысленность, до меня дошёл не сразу. Я невольно шлёпнула себя по щеке,пытаясь понять, как оправдаться. Меня интересовали тайны, а не… а точно ли толькотайны?

— Ты милая, правда, — сказал Ноа после паузы, так иглядя на меня. — Но все тут не твоего поля ягоды.

— Я знаю. — Я вздохнула, беря себя в руки. Нужносделать вид, что никакой двусмысленности тут не было. — Но так ведь интереснее?

— Душа потом болеть не будет заброшенных тут друзей? — Кажется, он понял меня как надо.

— Мне ведь ничего не мешает общатьсяс ними после. Я могу приезжать сюда каждое лето.

— Это пока не съест политика и непридётся выйти замуж. — Я напряглась. Онузнал мой титул? Меня и вправду наверняка выдадут замуж, исходя из выгоды… И нефакт, что мой супруг позволит мне такую свободу, какую Король дает матушке. —возвращайся к ребятам.

Я глубоко вздохнула и оглянулась накомпанию друзей. Меня выдадут замуж… Я совсем забыла, кто я. Отчего-то в грудивстал ком, глаза защипало. Стало тошно от мысли, что то, что происходит сейчас, — лишь короткий миг, а потом, когдая вернусь в столицу, подобной свободы у меня уже не будет. Матушка… Мне стоитпоблагодарить любимую матушку за то, что дала возможность пожить вольной птицейперед совершеннолетием.

Вместо возвращения к ребятам яобогнула Ноа и направилась к улочке, ведущей к побережью. Он был прав: у менябудет болеть душа… Я не хотела, чтобы кто-то сейчас видел мои слёзы отвнезапного осознания.Извинюсь за это потом.

Вскоре я поняла, что слышу шагипрямо у себя за спиной, и обернулась.

— Зачем ты идёшь за мной?

Ноа тоже взглянул на меня.

— Провожаю. Я тебя обидел?

— Это необязательно. — Я качнула головой и огляделась.Гвардейцев сегодня в городе былоподозрительно мало.

— Мне всё равно.

Я глубоко вздохнула, опуская взглядпод ноги.

— Ты ведь мне ничего не расскажешь?

— А что я должен рассказать?

— Зачем ты украл мой браслет?

— Ты же понимаешь.

— Нет. — Я снова обернулась на него. — Непонимаю.

Ноа снова отрешённо смотрел на улицу, словно яразговаривала не с ним. Он почти не выражает эмоций… Странный. Ответа я неуслышала. Юноша зацепился взглядом за особняк в отдалении.

— Каково там жить? — Я сначала не поняла, о чем онговорит.

— Не знаю… Привычно. А ты?.. Где тысейчас живёшь? В той гостинице?

— Нет. — Он пожал плечами. — В одномдоме, ближе к окраине, у гор.

— У кого-то в гостях? — Я чувствовала, как неохотно Ноаотвечает. Но не могла не задавать вопросы.

— Можно и так сказать.

— А твой отец? — тихо спросила я. —Он там с тобой живёт?

— Живёт. — После короткой паузыдобавил: — Когда вообще бывает дома.

— Вы близки?

— Не особо.

— Он тоже владеет магией?

— Да.

— А твоя… мама?

— Перестань, — он сказал это так резко, что яподжала губы и непонимающе уставилась на него. — Слишком много вопросов.

— Я просто хочу тебя понять…

— Вот это и есть проблема, Виолетта, — тихо сказал он. — Меня не стоитпонимать.

— А если я всё равно попытаюсь?

Ноа усмехнулся и остановился околокалитки территории особняка.

— Тогда готовься узнать вещи,которые тебе совсем не понравятся.

Я тоже остановилась и обернулась кнему, заглянув в глаза.

— Спасибо, что проводил.

Юноша кивнул, чуть улыбнувшись, ипросто развернулся, двинувшись назад в сторону городка.

— Хорошего вечера, лапушонок.

— Хорошего вечера… — тихо и со вздохом отозвалась я ипоспешила к особняку, миновав калитку. Сердце от этой встречи стало лишьбеспокойнее.

Глава 9. Ноа

Холодно.Сырой камень под спиной, тяжёлый воздух в лёгких, горло саднит, будто я долгокричал. Я пытаюсь пошевелиться — и не могу. Тело не слушается, будто меняпривязали к самому воздуху. Я дёргаюсь, инстинктивно тянусь руками вниз, нопальцы хватают лишь холодный мрак. Меня сковал ужас.

— Мама… —вырывается у меня тихо. — Мамочка!

Голос звучиттонко, слабо и чуждо. Вокруг — тусклый свет и три фигуры. Они неподвижны, закутаны в длинные тёмные мантии. Держатся за руки, морщинистые и костлявые. Лица закрыты гладкими масками безрта, без эмоций — только узкие прорези для глаз, в которых мерцает мутныйкрасноватый блеск.

Пытаюсь вдохнуть глубже — неполучается. Грудь словно сжали железным обручем.

— Отпустите…— шепчу я. — Помогите…

Они неотвечают. Начинают петь. Голоса звучат одновременно, сливаясь в вязкий, липкий шёпот. Словачужие, острые, режущие слух, будто их специально придумали, чтобы было больнослушать.

— Ка’риэль…нок’тар… саэлин… — тянется из-под масок.