Наследие ятудханов. Чуждый аспект
Вокруг тихо шуршало. Иногда казалось, что издалека доносится искажённое эхо голосов. Я свернула в отмеченный коридор и заметила, что мой фонарик ощутимо потускнел. Чем дальше я отходила от светящейся комнаты, тем гуще становилась темнота. Дрожащей рукой я полезла в рюкзак и вытащила запасной фонарик. В его свете на полу заблестели лужицы.
Я с недоумением уставилась на них. Да весь пол впереди залит водой! Я подняла свет на стены — маркеры были на месте. Те самые. Но коридор был другим. Свет фонарика дрожал вместе с моей рукой. Мне показалось, что и запасной фонарик начинает меркнуть.
Под толщей воды заколебалось призрачное свечение. Пятна стали ярче. Я обернулась. Позади пол тоже теперь светился. Я пошла вперёд по воде. Потолок, стены, пол — всё медленно покрывалось флюоресцентными пятнами.
За шиворотом стало горячо, хотя воздух оставался промозглым.
Фонарик слабел, как будто это свечение вытягивало из него силу. Если бы не светящиеся стены, я бы уже ничего не видела. Мерцающие пятна расплывались перед глазами, складываясь в какие-то хаотичные созвездия. Я перестала понимать, где нахожусь и куда иду. Ужасное чувство полной дезориентации накрыло, и я остановилась.
Если срочно не взять себя в руки, я действительно останусь здесь навсегда,как и предсказал Сталк.
Под тонкой плёнкой воды мерцали искорки. Чем дольше я смотрела, тем отчётливее становилось ощущение, что их движение не хаотично. Одна из них притянула взгляд — и едва я на ней сосредоточилась, как искра замерла. Это странным образом успокоило.
Я присела на корточки. Искорка будто подчинялась моему вниманию. Её свет подсветил камень под водой — плотно подогнанные гранитные плиты. Я медленно перевела взгляд на стену со стрелкой. Искорка поползла следом. Я опустила взгляд вниз — она вернулась на пол.
Глядя на послушно перемещавшуюся искорку, я почему-то вспомнила один дедовский фокус. Однажды в детстве я видела, как перед ним закрутился крошечный вихрь, поднимая с земли пыль. Я потянулась к нему, но дед остановил меня. Помню его предостерегающий жест, а вот что он тогда сказал — совершенно вылетело из головы.
Во мне шевельнулась надежда.
— Покажи выход, — тихо сказала я, стараясь не задумываться, с кем именно сейчас разговариваю.
Внутри светлячка что-то дрогнуло. Я наклонилась ближе и вдруг поняла, что вижу своё отражение. Искажённое, как в капле воды, но это была я. Я поднесла ладонь. Вода колыхнулась, и искра оказалась у меня на коже. Я склонилась к ней. Отражение повторило движение. Ещё ближе.
Отражение придвинулось вплотную, и я увидела, на что оно смотрит: за моей спиной тянулись коридоры, которых не существовало в реальности. Они расходились в стороны и вглубь, дробясь и повторяясь.
Я попыталась отпрянуть. Не смогла.
Мерцание каменных лабиринтов уходило в бесконечность через глаза моих отражений. Лабиринт сменялся лабиринтом — каждый немного отличался от предыдущего и в то же время был его копией. Я проваливалась в этот взгляд всё глубже.
Из одного ответвления раздался рёв. Он ударил по голове, как гром. Сердце рванулось в груди. Это был не звериный звук — так искажался человеческий голос.
Я уже бежала. Не помня как. Светящаяся капля металась на ладони, отражения повторяли каждое движение. Как аквалангист в затопленной пещере, я не знала, где выход и есть ли он вообще.
Резкая боль прошила голову. Если бы не каска, я, наверное, потеряла бы сознание — с такой силой врезалась лбом в стену. Посыпались куски штукатурки и кирпича. Я сжалась, закрыв голову руками.
Когда я открыла глаза, передо мной была дыра в стене — та самая, через которую мы сюда пролезли. Вот дура. Я попыталась пройти сквозь пролом в полный рост. Но в призрачном лабиринте здесь был нормальный проход. Зато удар оборвал поток видений. Светлячок исчез с ладони. Свечение стен погасло.
— Сталк? — дрожащим голосом позвала я.
В ответ послышалось шуршание, и в отверстии показалась голова в каске.
— С ума сошла? — недовольно осведомилась она. — Я же говорил не отставать.
— Вы… меня бросили?
— Чего?
— Ничего, — мрачно отозвалась я.
Я пролезла в дыру. Тролль и Гайл сидели на рюкзаках на сухом бетонном полу.
— Я заблудилась, — сказала я. — У меня развязались шнурки, и я потеряла вас из виду.
В ответ — молчание. Все трое смотрели на меня странно.
Наконец Сталк нахмурился:
— Поворот, где ты отстала, сразу за углом от этой дыры. Тут даже ответвлений нет. Я тебя звал, а ты не отзывалась, пока не врезалась в замурованный проход.
— Хотела, чтобы мы всей толпой ей шнурки завязывали, — хмыкнул Тролль.
Гайл молча сверлила меня взглядом.
Не слушая их, я снова протиснулась через пролом, в обратном направлении.
— Эй, ты куда? — донеслось вслед.
Я заглянула за угол, откуда, как мне казалось, должен был открываться вид на светящуюся пещеру. Но там была обычная темнота. Ни малейшего свечения. Значит, они этого не видели.
— Понравилось в пещерах? — Сталк усмехнулся, отвинчивая крышку зашипевшей колы. Я молча вернулась и села на рюкзак. Желание что-либо объяснять исчезло.
Обратный путь прошёл без происшествий. Выбравшись на поверхность, я напоследок посмотрела вниз, в чёрную глубину шахты. И там, далеко внизу, мне на секунду почудилось мерцание крошечных светящихся точек.
* * *
Как и уверял Сталк, в подземельях мы провели весь день. К моменту, когда я села за руль, красноватое солнце уже клонилось к горизонту. Ноги гудели — сказался многочасовой бег по мокрым коридорам. Пока доеду, окончательно стемнеет.
Разбитая просёлочная дорога наконец сменилась асфальтом. В свете фонарей зернистая лента стремительно убегала под колёса несущейся сквозь сгущающиеся сумерки машины. Мотор ровно урчал, и от этого урчания клонило в сон. Хотелось только одного — в душ.
Чтобы взбодрить себя, я включила музыку. На тёмной приборной панели вспыхнула крошечная искорка — будто панель поймала блик. Я покосилась на неё.
— Ты явно заблудилась, — прошептала я.
Настроение понемногу выравнивалось. Я почти убедила себя, что весь этот бред со светящимися тоннелями мне просто примерещился: усталость, темнота, нервы. Пещеры, похоже, действительно не слишком полезны для психики… особенно если судить по этим диггерам. Что любопытно, в голове поразительно чётко вспоминались все детали пережитого. Если целью было вдохновение, то я его получила.
В голове уже складывался концепт — странный, свежий, не похожий на прежние. Хотелось скорее добраться домой и перенести всё это на планшет, пока оно не распалось. Музыка лилась из динамиков, и мысли удивительно точно ложились на вокал.
Крошечная искорка на панели вдруг отделилась от поверхности и медленно поплыла в мою сторону. Она зависла в нескольких сантиметрах от левого глаза. От неожиданности я едва не съехала в канаву. Машину повело, я с трудом выровняла её и со страхом уставилась на зависшее перед лицом светящееся пятно. С такого расстояния невозможно было понять, что это.
Краем глаза я заметила движение на коврике у пассажирского сиденья — там, где лежали мои ботинки. Я бросила короткий взгляд и увидела, как от подошв одна за другой поднимаются такие же искры. Мысль пронзила холодом: неужели я притащила это из подземелья?
Примерещившийся в каменном лабиринте глюк находился здесь, рядом со мной, в машине.
Какое-то время я продолжала ехать, вцепившись в руль. Мысли бестолково летали в голове на высоких скоростях. А тем временем искры одна за другой осели на приборной панели напротив — кроме той, что всё ещё висела у глаза. Что она там делает? Считывает информацию с сетчатки?
Спокойствие исчезло. Я судорожно прикидывала, что делать. Остановиться посреди тёмного леса и открыть дверцу? Агрессии искры вроде как не проявляли, но одна из них мешала разглядывать дорогу. Впереди должнабыть бензоколонка. Я прибавила скорость.
В салоне стало тихо — музыка выключилась, и я даже не заметила, когда это произошло. По мере того как сгущалась темнота, искры светились всё ярче. Возникло странное ощущение, что они смотрят на меня.
Стены тёмного леса проносились слева и справа. Я жала на педаль газа всё сильнее — явно сильнее, чем следовало бы. В следующий момент искры синхронно оторвались от панели и поплыли к моему лицу.
Я бросила взгляд в зеркало. В отражении — мои широко раскрытые глаза и россыпь светляков, облепивших кожу. Я ощущала лёгкую, почти электрическую щекотку. Я стиснула зубы. Руки и нога будто приросли к рулю и педали.
Когда впереди наконец показались огни бензоколонки, я едва не выдохнула вслух. Я въехала в круг яркого света и остановилась у колонки, не глуша двигатель. Отстегнула ремень и распахнула дверцу. В нос ударил запах бензина и сырого дерева.
Автоматическая станция — пустая, залитая светом — всё равно казалась спасением по сравнению с тёмным лесом. Да и камеры тут везде. Только вот что толку, если они набросятся на меня скопом и видеокамеры зафиксируют акт агрессии? Воображение отзывчиво рисовало самые живописные картины постигающего меня ужаса.
— Ну? Убирайтесь, — хрипло сказала я.
В ярком свете прожекторов искры поблекли. Они оторвались от моего лица, зависли у открытой дверцы, а затем медленно поплыли прочь — в сторону чёрной полосы леса через дорогу. Я захлопнула дверь и быстро осмотрела салон, ботинки, коврики.
Ничего.
Вырулив обратно на дорогу, я продолжила путь, но уже без прежней лёгкости. Ну что за чертовщина… Мысли снова и снова возвращались к подземелью — к свету, к искрам, к тому, как легко всё это оказалось не бредом, а чем-то, что прилипло ко мне и поехало следом. Совершенно некстати вспомнился инкуб.
Я на секунду представила, как рассказываю дома о последних днях: про инкуба, про светляков, которые лезли к глазу, про пещеру, которая будто жила своей жизнью. Вечно с тобой что-то случается,— уже слышала я чьё-то весёлое недоумение, и от этой воображаемой сцены стало ещё противнее.
Когда я наконец добралась до квартиры, было уже совсем темно. Я стояла у двери, шаря в рюкзаке в поисках ключей, когда в кармане коротко тренькнул телефон. Движение за ним было отточено годами — и ключи, звякнув, упали куда-то вниз, в темноту. Я раздражённо выдохнула, всё же глянула на экран: письмо на английском от неизвестного отправителя. Я перевернула телефон экраном вниз, подсветила пол и быстро нашла ключ — он притаился у пятки левой туфли.
Квартира встретила призрачной тишиной. Я щёлкнула выключателем, нарушив потустороннюю торжественность моего обиталища. Кот не вышел навстречу.
В этот же момент порыв ветра хлопнул приоткрытой балконной дверью, занавеска взметнулась. Я бросилась к окну.
— Дьябло!!!
Мысль ударила в виски: только не это.Я бросилась проверять балкон, потом комнату, заглядывая во все углы. Что я скажу подруге? Что кот исчез, пока меня не было? Пятый этаж, твою ж мать…
Руки дрожали от усталости и злости на саму себя. Я ещё раз обошла квартиру, снова заглянула на балкон — как будто кот мог внезапно появиться из воздуха.
Не выдержав, я спустилась во двор. Обошла дом, заглянула под балконы, посветила телефоном в кусты и под припаркованные машины. Несколько раз позвала Дьябло. Безрезультатно.
Вернувшись в квартиру, я попыталась убедить себя, что кот просто где-нибудь притаился, а не выпрыгнул с пятого этажа.
Я заставила себя сесть за компьютер: нужно накидать хотя бы ключевые идеи, пока они живы. Но мысли, которые казались прежде такими ясными, испарились. Я бессильно потёрла лицо.
Тогда я вспомнила о письме. Почта синхронизирована, так что на компе оно тоже висело — от неизвестного отправителя, на английском, адресованное мне по имени. Отчего-то стало неуютно. Но разбираться с этим сейчас совершенно не хотелось. Я закрыла вкладку, так и не открыв письмо.
Глава 3. Зрачок в ночном небе
Клацанье.
Ритм ускорялся, сливаясь в глухое низкое гудение.
— Это снова ты?
Я всматривалась в дрожащую темноту. Всё было иначе. Главное — это было не моё жильё и вообще не знакомое место.
Темнота зашевелилась, и голос возник прямо в голове, минуя слух.
Пришлось усыпить тебя,чтобы показатьто, что ты ищешь. В реальности ты ставишь слишком жёсткие границы.
Я вздрогнула. Не ожидала ответа.
— Для меня это как раз к счастью, — выдохнула я. — Ты напал на меня в прошлый раз. Я тебе не верю.
Не верь,— усмехнулся голос. — Это ничего не меняет.
— Ты кошмар? Глюк?
Для большинства людей — да,— отозвался он. — Ты из тех, кто способен видеть иначе.
— Да ну?
Мысль мелькнула неприятная: а если это не «потустороннее», а человек, добравшийся до меня каким-то способом?
Разумное предположение,— одобрил голос. — Но неверное. Я не человеческий колдун. Пока расстояние между нами слишком велико. Но мы непременно встретимся.
— Мы не встретимся.
Встретимся,— рассмеялся он. — Кто-то ведь сначала пригласил меня, а потом пообещал убить. Ты не собираешься выполнять свои обещания?
— Впервые слышу о демоне похоти-философе, — брякнула я и тут же пожалела.
Темнота на мгновение смолкла.
Я не демон похоти,— холодно сказал он. — Просто умею делать это.
— Зачем ты здесь?
Пришёл за тобой. Следуй за мной — и поймёшь.
Тело отозвалось знакомой истомой. В солнечном сплетении возникла тянущая сила. Я испугалась, что сопротивление причинит больший вред. Да и какая разница — если это сон?
Я подчинилась.
Темнота рассыпалась калейдоскопом и тут же собралась снова — в образ огромной пещеры. Сталагмиты и сталактиты торчали, как зубы черепа. Я остановилась.
Тянущая меня тьма тоже замерла, обретая зыбкие очертания. Две алые щели смотрели на меня с косматой, смутно человеческой головы. Я успела уловить насмешку — но вдруг алые щели резко сузились. В следующий миг всё рассыпалось. Реальность схлопнулась и сложилась иначе.
Передо мной зависло огромное существо в пространстве без неба и земли. Чёрная чешуя покрывала его, как кора. От него тянулись пламенеющие щупальца — другого слова не находилось. Они вспыхивали и гасли, медленно, ритмично. Инкуб исчез. От существа не исходило враждебности. Я шагнула вперёд.
Переход произошёл незаметно. Я потёрла глаза, ощущая лишь глухую усталость — как после тревожного видения, из которого ускользает половина воспоминаний.
И побрела в ванную. Умылась холодной водой, пригладила волосы и подняла глаза на зеркало.
— Ваша рожа не для выхода в свет, мадам, — пробормотала я, разглядывая синяки под глазами.
Дьябло так и не объявился. Я снова заглянула на балкон, хотя после вчерашних поисков надежды почти не осталось.
Вздохнув, села за компьютер. Написала Арку, что весь день работаю над проектом. Когда наконец поднялась из-за стола, ноги одеревенели. Две чашки крепкого чая не помогли.
Я добрела до комнаты, перешагивая через кучу одежды, оставшейся после вылазки в подземелья. Рухнула на диван прямо в джинсах. Следующее, что помню, — звёзды за окном и часы, показывающие два ночи.
Я сидела у окна с чашкой в руках. В голове стучало одно и то же: что же я делаю? Телефон лежал рядом. Двенадцать (!) непринятых звонков. В том числе от родных. Я смотрела на список и чувствовала себя виноватой так, будто совершила что-то непоправимое. Обещала позвонить — и проспала весь вечер, не видя и не слыша ничего вокруг. Звонить сейчас бессмысленно: нормальные люди спят. Я отправила короткую СМС: «Привет. Как дела? Перезвоню утром». Лучше так, чем ничего.
Снова села за компьютер — внести правки. Пока система загружалась, открыла альбом с набросками. Очень, очень неплохо. Нет, не то слово. Экзистенциально…
На экране была «шишка» — чёрная, чешуйчатая, с огненными отростками, уходящими в пустоту. Я видела каждый штрих, каждый слой. Я помнила, как рисовала их. Но не могла предположить, что в готовом виде рисунок будет так давить.
В этом изображении было что-то пугающе живое: оно не просто лежало на экране — оно будто присутствовало в комнате и смотрело на меня в ответ. Не раздумывая, я выложила одну иллюстрацию в интернет. Пусть повисит. Через минуту накрыло запоздалым осознанием: что я натворила?Рисунок был предназначен студии. Впрочем, кто об этом узнает?
Я перевела взгляд в окно. Ночь была такой чистой, что хотелось выйти и просто… петь, танцевать под звёздным небом. Но я осталась дома. Если бы я не осталась, могла бы пропустить и сообщение, и звонок — и тогда всё пошло бы совсем иначе. Телефон коротко дзынькнул. Сообщение: кто-то хотел купить иллюстрацию и просил разрешения созвониться.
Три часа звёздной ночи. Сна ни в одном глазу. Подчиняясь какому-то странному, почти извращённому наитию, я согласилась. И вздрогнула, когда через минуту телефон ожил трелью.
— Привет, — негромко произнёс мужской голос. — Две тысячи.
— Привет. В какой валюте?
— В какой хочешь, — тихо усмехнулись на той стороне.
— Ну… давай в долларах. Хотя я вообще не собиралась его продавать. Так что прости — пять.
Голос был низким, бархатным, вызывающим мурашки. И при этом ужасно тихим — с лёгким шорохом помех, как будто звонили из какой-то дыры. Я была уверена, что он нажмёт отбой. Любой в здравом уме нажал бы отбой.
— Хорошо, — спокойно ответил он после паузы. — Но есть условие.
— Какое?
— Мне мало одной иллюстрации. Мне нужен полный концепт. С проработкой и характером.
— Восемь, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
— Пусть восемь, — так же спокойно согласился он.
Я замолчала. Любой нормальный человек уже положил бы трубку.
— Для чего тебе иллюстрации? — подозрительно спросила я.
— Считай, для частной коллекции. Мне известно, чем ты занимаешься.
— У меня тоже есть условия.
— Назови.
— Предоплата. Вся сумма. И готовность через неделю.
— Мне нравится. Продолжай, — прошептал он, и в этом шёпоте прозвучало что-то двусмысленное.
— Я делаю концепт так, как посчитаю нужным. И ты покупаешь всё без возражений.
— Именно. Всё.
— В смысле?
— С передачей всех прав.
Я нахмурилась.
— Ладно. Переводишь валюту на указанный счёт сразу и полностью.
В трубке тихо зашуршал смех.
— Как только пришлёшь реквизиты, деньги будут у тебя.
Связь оборвалась. Я посидела, глядя на погасший экран, а затем отправила номер счёта. Через десять минут телефон мягко звякнул. Я уставилась на экран, как на кобру. Деньги пришли. Только теперь до меня начало по-настоящему доходить, во что я ввязалась. Отступать было поздно. Нужно отправлять иллюстрации.
Я блефовала, говоря о неделе. На самом деле почти всё готово — оставались детали. Я плохо представляла, как аппарат выглядит изнутри, но интуитивно чувствовала: заказчик ждёт и этого. Восемь тысяч. Мне никогда не предлагали столько за один проект.
Мозг буксовал, уткнувшись в простую, казалось бы, задачу. Больше всего раздражало то, что я знала, что знаю это. Знание будто лежало где-то глубоко внутри, но вытащить его наружу я не могла. Отчаявшись, я вбила в поиск: «внутреннее устройство космического аппарата».
«Вояджер преодолел границу гелиосферы», — гласил заголовок первой же статьи. Я машинально открыла её. Вообще, космические устройства — живые там или искусственные — не совсем моя специализация.
По замыслу «шишка» предназначена для передвижения в космическом пространстве. Она живая и неживая одновременно. Вполне вероятна её гибридная природа. Приспособленная, к примеру, под нужды гуманоидных существ. Значит, управление штукой осуществляется по аналогии с человеческими устройствами.
Была и ещё одна мысль, которую я пыталась отодвинуть на задворки сознания, но она упрямо возвращалась. Я в который раз листала скетчбук, всматриваясь в шишкообразное существо, замечая всё новые детали, словно это были чужие, а не мои рисунки. Идея, конечно, досталась мне странным образом — но рисовала-то всё равно я. Я нервно постучала пальцами по крышке ноутбука и задумчиво пририсовала дополнительное щупальце, но тут же стёрла.
Почему инкуб показал мне «шишку»? В том, что показал намеренно, я не сомневалась. Кстати, аналогия с шишкой неточная. Чешуя, скорее, напоминает драконью. Космический левиафан. Продукт чьей-то чужой, непостижимой инженерии. Я поймала себя на том, что перестала анализировать и просто смотрю на рисунок.
Существо дышало. Оно вытягивало светящееся алым щупальце из облака космического газа и распушало чешую. Я моргнула — и знакомая «шишка» будто изменилась. Тяжёлая чешуйчатая поверхность изгибалась, боковые отростки расправлялись, почти превращаясь в кожистые крылья. По ним пробегали электрические искры. Она уже не казалась неподвижным рисунком: живое создание двигалось в черноте, усеянной далёкими звёздами.
Телефонный писк выдернул из оцепенения. Я перевела глаза на болезненно яркий экран.
Сообщение гласило:
Выйди на балкон.
Что за ерунда. Я отложила телефон и снова посмотрела на монитор. Перед глазами ещё стоял знакомый чешуйчатый силуэт. Рисунок поплыл, пространство за ним стало глубже. Вместо него передо мной раскинулся огромный светящийся купол.
По его поверхности пробегали огненные вихри, вспыхивая и угасая. За беспокойной оболочкой простиралась чернота, усеянная холодными точками далёких звёзд. К куполу приближалось знакомое существо — та самая «шишка», только заново придуманная моим воображением. Боковые отростки расправились, как крылья, и чешуйчатое тело устремилось к сияющей оболочке.
Удар — и в куполе раскрылась брешь. Вокруг неё закрутилась воронка. Края разрыва начали стягиваться, срастаясь наподобие сот, но через отверстие уже проскальзывали странные пузыри.
Один из них вспыхнул изнутри. Его оболочка лопнула, выпуская плотный огненный шар. Через мгновение шар метнулся в темноту и исчез.
Я отпрянула от монитора. Сердце колотилось. В ушах всё ещё звенел хлопок, которым лопнула оболочка. В квартире царила тишина. Исчез даже фоновый шорох электроприборов. Экран ноутбука подсвечивал комнату безжизненно-голубым светом.
Я подняла взгляд к окну — и сразу почувствовала, что снаружи что-то не так. Ночь ночи рознь, но эта темнота была слишком густой. Вспомнилось короткое сообщение: «Выйди на балкон». Я подошла к двери и осторожно выглянула наружу. Потом вышла на балкон и, держась за перила, наклонилась над чёрным колодцем двора.
Основание пятиэтажки тонуло во мраке. Уличные фонари не горели. Значит, вырубило электричество. Телефон я привычно сжимала в руке. Глянцевая крышка айфона отразила багровый всплеск. Я подняла голову.
В небе висел объект — размером чуть меньше луны, тёмно-багровый. В центре его отчётливо прорисовывался идеальный круг. Как зрачок.
Я оглянулась по сторонам. Двор был пуст, окна соседних домов темнели. Кто ещё мог бодрствовать в такой час? Нос уловил слабый запах сигарет. За тонированной перегородкой на соседнем балконе маячила неясная фигура. Я снова посмотрела на «зрачок» — и вовремя.
Он сжался, как диафрагма, на мгновение став вертикальной щелью и… выплюнул из себя яркий шар. За шаром тянулась алая «звезда» поменьше — словно привязанная на хвосте. Миновав портал, шар деловито пошёл по эллипсу вокруг багрового диска, будто проверял границы.
Я, не отрываясь, смотрела на них. Нехорошее предчувствие сжало виски. Есть такое поверье: когда слишком пристально на кого-то смотришь, незнакомец обязательно обернётся.
Объект внезапно изменил траекторию.
Невозможно было определить, на каком расстоянии находится «зрачок», но я отчётливо различала детали. Светло-жёлтое гало вокруг напоминало ресницы. Оно медленно вращалось, размывая идеальный круг. Оно живое?
Мысль возникла сама собой — и вместе с ней пришло ощущение, что на меня обратили внимание. Сердце должно было колотиться, но вместо этого меня окутало ледяное спокойствие. Я просто ждала, а «зрачок» приближался.
Оранжевый шар со звездой на хвосте кружил рядом. Либо они двигались с чудовищной скоростью, либо… пространство между нами сжималось.
Я стояла на балконе, а объект по-прежнему висел у багровой луны, но его размеры стремительно росли. Плазменные протуберанцы становились всё чётче. Зрелище завораживало. Это было похоже на распахнутую дверь, в которую я вот-вот должна провалиться.
Вокруг ничего не менялось. Сосед на балконе по-прежнему курил. Мир продолжал существовать, будто ничего не происходит. И вдруг я ясно поняла: я — единственный зритель небесного спектакля. И участник тоже. Поэтому помощи не будет. И даже если бы кто-то увидел, с чего я решила, что он смог бы что-то сделать?