Наследие ятудханов. Чуждый аспект

Стало понятно, что меня в нём цепляло с самого начала: он был похож на человека так, как подделка похожа на оригинал. Почти — но не до конца. И именно это ломало восприятие.

Он склонил голову, беспокойно вглядываясь мне в глаза. Наверно, проверял, не собираюсь ли я в панике спрыгнуть с небоскрёба.

— Да кто ты такой… — выдохнула я и запоздало отшатнулась.

На его пальцах блеснули тёмные когти.

— Дайне, — ровно сказал он. — Я создал иллюзию, чтобы не шокировать тебя сразу.

— Не помогло, — нервно хмыкнула я. — Всё равно шокировал. И… что ты собираешься со мной делать?

— Хорошо, что у тебя не пропало чувство юмора, — заметил он почти удовлетворённо. — Только то, о чём мы договорились.

— С тобой я ни о чём не договаривалась.

— Меня зовут Дайне Ридван. Ты подписала со мной контракт. Хочешь оспорить сделку?

Я даже рассмеялась — коротко, неверяще.

— Ты предлагаешь суд? Любой судья… — Я махнула рукой в его сторону. — …оправдает меня, стоит ему увидеть тебя.

— Ты уверена? — мягко спросил он.

И почему-то я не нашлась, что ответить.

— Ничего, — успокаивающе произнёс он. — Я снял иллюзию именно для этого. Чтобы дальше ты выбирала осознанно.

Он повернулся к чёрному объекту и указал когтями на парящие ступени.

— Я предлагаю поправку к контракту.

— Поправку?

— Место выполнения работы, — пояснил он. — Я хочу, чтобы ты месяц работала на борту Ишштваны. Не в офисе.

Я снова подняла глаза на объект. Кстати, рассеявшаяся иллюзия коснулась не только Дайне, но и предмета. Я могла хорошо разглядеть покрывающую его грубую чёрную чешую.

— То есть ты предлагаешь мне… — Я запнулась. — …быть месяц на борту этого?

Мозг включил режим оцепенения. Я слышала себя как со стороны: голос спокойный, почти деловой.

— Да, — коротко подтвердил он.

И впервые в его лице мелькнуло нетерпение.

— Нас может засечь полицейский дрон.

— Смотрю, тебе всё нипочём. — Я усмехнулась. — Это теперь то, чего я должна бояться?

Он шагнул к ступеням.

— Времени не осталось.

— Почему? — догнала я его голосом. — Что это значит?

Ридван обернулся.

— Это пространство нестабильно для Ишштваны. Мы не можем задерживаться. Сейчас она уйдёт. Я вернусь через двенадцать дней.

— А я? Что мне делать двенадцать дней?

Он пожал плечами равнодушно:

— Что хочешь.

И снова повернулся к ступеням.

Позже, вспоминая этот момент, я поняла: попробуй он заставить меня подняться на борт — всё пошло бы иначе. Прямое принуждение всегда включало во мне тумблер яростного упрямства, с которым не справлялся даже страх.

Я беспомощно наблюдала, как удаляется рогатая фигура. Ощущение было странным, почти абсурдным. Над крышей висела живая, осязаемая версия той самой «шишки», которую я продала анонимному заказчику.

Дайне остановился у подножия ступеней и обернулся. Давал мне выбор.

— Ты столкнулась с задачей. — Он спокойно кивнул. — Я улетаю не навсегда. Всего на двенадцать дней. Сможешь подумать.

Я смотрела на чёрную чешую корабля, на зависшие в воздухе ступени. Некоторые детали я придумала почти наугад, даже не представляя, как они могли бы работать. А теперь всё это существовало передо мной.

Я окончательно поняла, что не в силах запретить себе сделать то, чего делать не следовало.

— Подожди, — сказала я, направляясь к Ишштване. И уже тише добавила: — Надеюсь, не пожалею.

Дайне отступил, освобождая проход.

— Если будешь действовать разумно, не пожалеешь, — так же тихо ответил он.

Я осторожно поставила ногу на первую ступень. Она мягко качнулась и тут же стабилизировалась.

Адаптируется под шаг.

Именно так я её и представляла.

Ступени слегка пружинили, но надёжно держали мой вес. Дайне следовал за мной по пятам. Я чувствовала спиной его дыхание, отчего волоски поднимались дыбом.

Мы шагнули в проём и оказались в тускло освещённом узком коридоре. Потолок был низким и бугристым, так что моему высокому спутнику приходилось слегка наклонять голову, чтобы не задевать рогами.

И вот тут начиналось неизвестное.

Внутреннее устройство Ишштваны я представляла себе очень смутно. В набросках существовали лишь общие функциональные зоны и рубка управления.

Я вертела головой по сторонам, пытаясь что-то разглядеть в полумраке. Коридор мгновенно вызвал ассоциацию с кишкой. Огромной, влажной, принадлежащей доисторическому существу чудовищных размеров.

Зрение быстро привыкало к темноте, и вместе с этим пропадало ощущение, что мы находимся внутри летательного аппарата. Не было ни углов, ни ориентиров, ни привычной геометрии. Взгляду было не за что зацепиться.

Спустя некоторое время узкий проход вывел нас в более просторное помещение с куполообразным потолком.

Я остановилась вслед за своим провожатым.

Пространство внутри ощущалось значительно больше, чем снаружи. Если бы мы столько же прошли по крыше небоскрёба, то давно оказались бы на земле.

Купол сплошь усеян звёздами. Разных размеров, разной яркости. Млечный Путь перечёркивал тёмный свод молочным росчерком. Над городом звёзды не могут сиять так ярко.

— Ишштвана покинула мегаполис, — произнёс Дайне.

— Мы уже летим? — Я медленно повернулась к нему.

Дайне посмотрел на меня так, словно не видел в этом ничего необычного.

— Если бы я только знала…

— Отказалась бы подписывать контракт? — уточнил он.

Я задумалась.

— Не знаю, — честно ответила я.

С тревогой я ощущала, как во мне поднимается азарт. Он рос, подчиняя рассудок. Всё происходящее должно было пугать, но вместо этого я чувствовала возбуждение исследователя. Как будто попала внутрь собственной иллюстрации. Внутрь игры, которую сама придумала.

Я относилась к происходящему недостаточно серьёзно. Но даже если бы захотела сбежать — как? Я уже была внутри. Ишштвана, по его словам, стартовала, и у меня не было причин ему не верить.

Глаза Дайне светились в полумраке. Похоже, это было их естественным свойством.

— Наш контракт в силе? — глухо спросила я. — Ты хочешь, чтобы я рисовала для тебя?

Он кивнул.

— Хорошо, — снова услышала я свой голос. — Если… твои задания совместимы с этикой, я буду работать.

Дайне кивнул ещё раз. И, судя по выражению лица, остался доволен.

Мой багаж уже ждал меня — доставленный какими-то невидимыми слугами. Мне выделили небольшую комнату. Или каюту — если предположить, что конструкция, внутри которой мы находились, действительно была летательным аппаратом.

Проверить это было трудно. Окон здесь не существовало. Только купол в зале — и тот наверняка экран. Помещение явно подготавливалось под меня. Меня ждали. Он знал, что я соглашусь.

Я молча огляделась. Взгляд сразу притянула кровать.

Это была не просто кровать — она занимала почти половину комнаты. Огромная, непропорциональная, вызывающе доминирующая в пространстве. От одного её вида в голове вспыхнули ненужные ассоциации.

Стоп. Отставить.

Ни жестом, ни словом мой наниматель не позволил себе ничего подобного. Всё это рождалось исключительно в моей голове.

— Впечатляет, — пробормотала я, замерев на пороге.

— Предметы меняются голосовой командой, — спокойно сказал Дайне за спиной.

— Кровать, стань меньше, — приказала я.

Кровать послушно начала уменьшаться, будто сжимаясь внутрь себя, пока не приобрела нормальные размеры. И, как ни странно, даже в уменьшенном виде выглядела невероятно удобной.

Мысли метались слишком быстро. И мне совсем не хотелось думать, что стоящий позади наблюдает за их беспорядочным бегом.

— У тебя есть вай-фай? Мне нужен интернет, — спросила я, доставая планшет.

— Локус подключит тебя к бортовой системе, — ответил он.

Я кивнула, не особо понимая, что это значит.

— Оставь меня. Мне нужно отдохнуть.

Кровать внезапно напомнила, насколько я вымоталась. Но ещё сильнее я нуждалась в одиночестве — чтобы осмыслить происходящее.

— Хорошо. — Он кивнул. — Зайду позже.

Я ощутила почти физическое облегчение, когда он вышел. Понимание того, что я нахожусь на его территории и полностью завишу от его воли, никуда не делось, но возможность побыть одной сейчас была жизненно необходима.

Каюта оказалась небольшой, но функциональной. Стоило коснуться одной из стен, как она мягко ушла в сторону, открывая душ и санузел. Зеркало появлялось и исчезало по команде.

В противоположной части помещения находилась зона, похожая на место для приёма пищи: небольшой стол и стул.

Всё вокруг было выполнено из одного материала — упругого, слегка шершавого на ощупь. Перегородки не имели ни петель, ни направляющих: они просто втягивались в поверхность, стоило к ним прикоснуться.

Неприятный сюрприз обнаружился довольно быстро.

Ишштвана не собиралась выпускать меня наружу — за пределы выделенной каюты. Я оказалась заперта в ограниченном пространстве. Ни ручек, ни замков у двери не было.

Все прикосновения и мои громкие требования открыть проход остались без ответа. Дайне Ридван сошёл с ума, если считал, что я смогу существовать в таких условиях.

— Создай рабочее место. Прямо здесь, рядом с кроватью, — приказала я.

Шершавый пол вспучился. Из него плавно вырос широкий стол и кресло. Одновременно стены каюты мягко раздвинулись, и помещение стало заметно просторнее.

Я замерла.

Ого.

Я рыскала в интернете, параллельно прокручивая в голове злобную речь для него. Доступ к сети был. Но стоило попытаться отправить сообщение через почту, мессенджеры или соцсети — всё оказывалось недоступным. Передача данных наружу была заблокирована.

Я тут же схватилась за телефон. Связи не было. Вообще.

Хозяин Ишштваны полностью отрезал меня от внешнего мира. Логичное завершение — ничего не скажешь.

— Я рад, что ты освоилась, — прозвучал за спиной глубокий голос.

Я подпрыгнула.

— Стучаться надо! — рявкнула я.

Сердце колотилось так, будто пыталось пробить рёбра.

Дайне стоял в проёме, который ещё недавно не пожелал открываться для меня. Назревал явный конфликт интересов.

Теперь на нём была другая одежда. Чёрные джинсы и футболка исчезли. Белое одеяние до пят, напоминающее одежду шейхов, подчёркивало его фигуру. Талия была перехвачена серебряным поясом со сложным орнаментом. Такие же узоры украшали подол. Распущенные волосы отливали тёмным серебром.

Мой взгляд скользнул выше — к антрацитовым рогам, между кончиками которых пробегали сиреневые искры.

Час от часу не легче.

— Надеюсь, ты отдохнула, — сказал он.

— Прекрасно! Особенно понравилось, что не могу выйти отсюда. И написать никому тоже не могу. Это у вас такие условия работы?

— Дверь открывается мысленной командой.

Я уставилась на него.

— Каким образом я должна была об этом догадаться?

— Представь, что хочешь выйти. Не произноси приказ, просто представь.

Я стиснула зубы и мысленно потребовала, чтобы стена убралась с дороги.

Ничего не произошло.

— Очень удобно, — процедила я.

— Ты пытаешься приказать. Это не совсем то же самое, что намерение выйти.

— Послушай, я художник, а не специалист по телепатическим дверям. Объясни наконец, как здесь всё работает.

— Постепенно, — ответил он. — Ты ведь только что поднялась на борт. Освоишься.

— Не уверена, что собираюсь здесь осваиваться.

— Твои услуги на Ишштване нужны мне в течение одного календарного месяца. После этого сможешь вернуться к работе в студии.

Я ощутила, как лицо пошло красными пятнами.

— Ты шутишь?! Я даже мужу не могу сообщить, где нахожусь! Немедленно восстанови связь!

— На борту действуют ограничения.

Я с трудом удержалась, чтобы не высказать всё, что думаю о нём и его корабле. С тем же успехом можно было ругаться на стену. Впрочем, здешние стены хотя бы реагировали.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — предупредила я.

Дайне отошёл от двери и приблизился к столу, оставаясь по другую сторону от меня.

— У меня для тебя первое задание. Нужно восстановить повреждённую пространственную схему.

Он положил на стол плоский тёмный предмет чуть больше ладони.

Я склонилась над находкой. Пластина была неровно обломана с одной стороны, а её матовая поверхность при определённом освещении обнаруживала тончайшие серебристые линии. Несколько соединялись в сложные узлы, другие обрывались на сколе.

Я взяла предмет. Неожиданно тяжёлый и прохладный. Не металл, не керамика — вообще непонятно что.

— Похоже на план какого-то сооружения. Или на транспортную развязку, если её проектировал сумасшедший.

— Сможешь восстановить недостающую часть?

— Могу хоть целый город дорисовать. Только какое отношение он будет иметь к оригиналу? Нужны исходные данные. Размеры, масштаб, назначение конструкции.

Дайне положил рядом небольшой осколок камня.

Я невольно подалась вперёд.

Он напоминал кусок розового кварца — полупрозрачный, с неровными гранями и молочно-белыми прожилками. Нежный, почти персиковый оттенок становился насыщеннее к середине.

— Красивый. Откуда он?

— Из того же места, к которому относится схема.

— И как это должно мне помочь?

— Попробуй использовать оба предмета.

Я повертела осколок между пальцами. Обыкновенный камешек. Разве что цвет необычный.

— Ты предлагаешь мне восстановить неизвестный чертёж по обломку пластины и куску кварца?

— Именно.

— А фотографий оригинала нет?

— Нет.

— Тогда точность никто не гарантирует.

— Мне нужна не копия. Мне нужно, чтобы ты восстановила структуру.

Я положила камешек на стол, откинулась в кресле и некоторое время смотрела на Дайне.

— Почему именно я?

— Ты ведь недавно побывала в подземельях Петербурга.

Я насторожилась. Воспоминания о катакомбах совсем не хотелось обсуждать с новым работодателем.

— И что с того?

— Ты оказалась в лабиринте. Заблудилась. Нашла выход. Вместе с тобой освободились люмары.

У меня нехорошо сжалось в груди.

Перед глазами возникли петербургские катакомбы. Крошечные светящиеся существа, выбравшиеся из темноты.

Откуда он мог об этом знать?

— Хм… — протянула я, пытаясь собраться. — Ты сейчас пересказываешь мне мои галлюцинации. — Я пожала плечами, стараясь выглядеть беспечно. — Да, я спускалась в старые катакомбы. Вероятно, там рос какой-нибудь гриб. Галлюциногенный. Такое бывает.

Дайне неторопливо обогнул стол и приблизился ко мне. Подол его белого одеяния едва слышно шуршал по полу.

Я повернула кресло, не желая упускать его из виду.

Он остановился слишком близко. Узкая ладонь с длинными чёрными когтями легла на столешницу.

Я машинально отъехала в сторону — и чтобы увеличить расстояние между нами, и чтобы не приходилось запрокидывать голову, глядя на него.

В полумраке его глаза светились. Сейчас они сузились.

Дайне тихо постучал когтями по столу.

— Думаешь одно, говоришь другое. На Ишштване так не получится.

Я ощутила, как по спине пробежал холодок.

— Да не знаю я ничего! — огрызнулась я.

— Ошибаешься.

Я обречённо закатила глаза к бугристому потолку.

— Со мной произошло слишком много всего за последние дни…

И тут же прикусила язык.

Дайне едва заметно усмехнулся.

— Расскажи про свои «галлюцинации».

— А что рассказывать? — раздражённо бросила я. — Блуждала по катакомбам, видела какие-то отражения, странный лабиринт… Потом всё это исчезло. Я до сих пор не понимаю, как выбралась.

— Но ты помнишь, что произошло перед возвращением?

Я замолчала. Перед глазами вновь возникли призрачные коридоры. И отражения, в которых скрывалось что-то большее, чем моё собственное воображение.

— Отрывками, — неохотно призналась я. — Не уверена, что всё это было на самом деле.

Дайне перестал постукивать когтями. Его взгляд стал внимательнее.

— Ты не просто нашла выход, Армин. Там возник проход, которого прежде не существовало.

— И ты считаешь, что это сделала я?

— Я считаю, что такое возможно.

Я посмотрела на него с недоверием.

— Похоже, тебе известно обо мне больше, чем мне самой.

— Не всё, — спокойно возразил он. — Поэтому ты здесь.

— Это ты сейчас объяснил, почему меня нанял?

— Да.

— Замечательно. Теперь всё совершенно ясно.

Он не улыбнулся.

— Ты оказалась способна пройти там, где прежде не было пути. Я хочу проверить, сможешь ли ты восстановить другую утраченную пространственную структуру.

Он указал на тёмную пластину.

— Это совершенно разные задачи.

— Возможно.

Его спокойствие начинало раздражать. И всё-таки я снова посмотрела на рисунок, проступивший на пластине. Сложная, неправильная геометрия. Невозможные соединения. Что-то в ней не давало мне покоя.

Если уж меня притащили сюда ради этого обломка, стоило хотя бы выяснить, что в нём особенного. Со связью я ещё разберусь.

— Ладно. Попробую. Но если начну фантазировать, можешь получить что угодно.

— Поэтому я прошу тебя работать вручную.

Я посмотрела на планшет.

— Ты серьёзно? У меня профессиональные программы, трёхмерное моделирование, слои…

— На бумаге, Армин.

Вот ведь упрямый.

Я уже собиралась спросить, зачем ему понадобились допотопные методы, когда вспомнила ещё кое-что.

— Подожди. В пещерах меня кто-то окликнул. Это был ты?

В его глазах мелькнул интерес.

— Нет.

— Если бы не этот голос, не знаю, чем бы всё закончилось. Возможно, это был Сталк, — пробормотала я.

— Любопытно. Обычный голос не должен проникать за Грань.

Дайне задумчиво посмотрел на пластину. Я тоже перевела на неё взгляд. Значит, этот странный чертёж был очередной проверкой. Что ж, пусть проверяет. Посмотрим, кто кого удивит.

— Надеюсь, за такую экзотику положена надбавка.

— За работу на Ишштване твоё вознаграждение за первый месяц я увеличиваю втрое.

Я медленно подняла голову.

— Поверх того, что указано в контракте?

— Да.

Я присвистнула.

В обычной студии за такую работу сначала потребовали бы результат, затем долго обсуждали его качество и только потом, возможно, заговорили бы о премии. Этот же обещал деньги заранее, словно не сомневался в успехе.

— Хорошо. Я попробую. Но вопрос со связью остаётся открытым.

Дайне направился к выходу.

— Всё необходимое найдёшь в столе, — бросил он на ходу.

Стена разошлась перед ним и снова сомкнулась за его спиной.

Я проводила его тяжёлым взглядом.

Прекрасно. Теперь у меня есть загадочный камень, непонятная пластина, работодатель с рогами и обещание фантастической зарплаты.

Осталось выяснить, кто здесь сумасшедший.

Я придвинула к себе пластину. Для начала нужно хотя бы понять, что именно мне предлагают нарисовать.

С бумагой проблем не возникло. Выдвинув ящик стола, я обнаружила там вполне приличный альбом и карандаши.

Я перенесла на лист сохранившиеся узлы и линии, приблизительно восстановила пропорции, обозначила места обрывов.

Поначалу всё шло довольно гладко. А потом начались неприятности.

Стоило попытаться соединить недостающие участки, как конструкция разваливалась. Одни линии пересекались там, где им явно не следовало пересекаться, другие уходили под невозможными углами. Я несколько раз меняла точку зрения, представляла схему объёмной, но получалась какая-то геометрическая бессмыслица.

Перевернула лист. Начала заново.

Старый профессиональный приём: если композиция не складывается, попробуй забыть первоначальное решение.

Некоторое время я безуспешно переставляла элементы, меняла пропорции, искала скрытую ось конструкции.

Наконец отложила карандаш и закрыла глаза.

И провалилась вниз.

Каземат вспыхнул в памяти так отчётливо, что у меня перехватило дыхание. Каменные стены, призрачные отражения, коридоры, переходящие один в другой. Всё существовало одновременно — и я каким-то непостижимым образом видела не только то, что находилось передо мной, но и то, что скрывалось за поворотами.

Потом воспоминание начало меняться.

Постепенно знакомые очертания исчезли. Передо мной возникло совсем другое пространство — без каменных стен, без коридоров, без единого узнаваемого ориентира. И всё же я почему-то понимала, как должны соединяться его части.

Я попыталась удержать эту конструкцию в сознании.

Одна из линий была неправильной. Я не знала почему, но чувствовала это совершенно отчётливо, как будто кто-то взял знакомую мелодию и намеренно исказил одну ноту.

Нужно было убрать лишнее соединение. Затем переместить узел. И ещё один.

Я резко открыла глаза.

Карандаш был у меня в руке. На столе лежало несколько исписанных листов. Я даже не заметила, когда успела их заполнить.

Первый рисунок напоминал бессмысленные каракули. Второй — тоже. А вот на третьем…

Я придвинула его ближе.

Это была уже вполне определённая схема, хотя некоторые соединения выглядели совершенно невозможными. Причём я не помнила, как пришла к такому решению.

Осколок розового кварца лежал возле альбома.

Я взяла его в руку. Камешек приятно холодил пальцы. Меня не отпускало ощущение, что в схеме чего-то не хватает.

Вот оно.

Один из переходов обрывался там, где должен был соединяться с другим уровнем. Не в том же направлении — совсем в другом, которого на плоскости листа просто не существовало.

Я снова взяла карандаш.

Линия легла легко, почти без усилия. За ней появилась вторая, затем ещё несколько. Каждый новый узел подсказывал место следующему.

Работа пошла удивительно быстро.

Я больше не сверялась с пластиной на каждом шагу. Пространство, которое пыталась изобразить, стало складываться в голове целиком. Не как обычная трёхмерная модель, а как нечто гораздо более сложное, где отдельные части могли соединяться вопреки законам привычной геометрии.

И всё же я знала, куда должна вести каждая линия.

Это было странно. Даже неприятно.

Обычно я могла объяснить собственные решения: перспектива, композиционный центр, баланс масс, визуальная логика. Сейчас объяснений не было. Только уверенность, что иначе нельзя.

Я закончила последний участок и отложила карандаш. На столе лежала схема, которая наконец казалась законченной. Долго смотрела на неё, пытаясь понять, что именно нарисовала.

Как самостоятельная работа — хорошо. Всё находилось на своих местах. Ни одной лишней линии. Каждый элемент связан с остальными.

Но имело ли это хоть какое-нибудь отношение к оригиналу?

Вряд ли. Я ведь почти половину придумала сама.

Приложила тёмную пластину к листу. Сохранившиеся узлы совпадали с нарисованными. По крайней мере, там, где это можно было проверить.

Уже неплохо.

Остальное пусть оценивает заказчик. В конце концов, именно он предложил мне заниматься реставрацией неизвестно чего.

Я снова взглянула на рисунок.

Всё выглядело правильным. И всё-таки что-то не давало мне покоя.

Я положила кварцевый осколок рядом с пластиной и откинулась в кресле.

Пористый материал стен едва заметно подрагивал. По полу прошла слабая волна.

Ишштвана дышала.