Пепельный путь. Книга 1: Раб с Земли

— Почему? — спросил Лекс.

— В город везут уголь. За него берут сбор. Пустая подвода сбор не платит.

Грым постучал пальцем по полям ведомости.

— Если возница знакомый, стража может вообще не полезть внутрь.

— Может, — отозвался Зураб. — А может и полезть.

Лекс перевёл взгляд на дверь. Из двора доносились голоса Кор-Дума и незнакомого мужчины. Разобрать слова не получалось. Дворф разговаривал с угольщиком уже почти час. Айрин закрыла ведомость, оставив палец между листами.

— А если он откажется?

Никто не ответил, а через мгновение за окном хлопнула дверь. Ещё через несколько секунд Кор-Дум вошёл на склад, снял рукавицы и бросил их на пустой край стола.

— Следующей ночью.

Грым выпрямился.

— Согласился?

— Согласился не заметить, что у него под пустыми мешками кто-то дышит. До старой каменоломни довезёт. Дальше разворачивается к северной шахте.

Кор-Дум наклонился над картой.

— Вот здесь вас высадит. До рассвета можно уйти от тракта.

— Нас, — тихо повторил Грым.

Отец поднял на него глаза.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я спрашиваю: ты всё ещё остаёшься?

— Пока да.

— После того, что было ночью?

— Именно после того, что было ночью. Когда магистр начнёт спрашивать, кто-то должен быть здесь.

Грым резко отодвинулся от стола.

— Отличный план. Мы уходим, а ты сидишь и ждёшь, пока он снова придёт через стену.

— Тише.

— Нет, отец, я…

— Грым, — сказал Кор-Дум тихо, почти не своим голосом.

В одном слове не было крика, но сын замолчал. Лекс посмотрел на Кор-Дума.

— Почему следующей ночью? Ты говорил, подвода ходит раз в несколько дней.

— Эта должна была идти послезавтра. Угольщик договорился выйти раньше. За деньги.

— Сколько?

— Не твоё дело.

— Значит, много.

— Значит, достаточно.

Кор-Дум указал на дорогу, отмеченную на карте.

— И ещё. Возле лавки угольщика меня сегодня дважды видел один и тот же человек. Первый раз стоял у бочек, второй — у ворот. Ничего не купил.

На складе стало тише.

— Магистериум? — спросила Айрин.

— Не знаю.

— Вэл’Шан дал пять дней, — сказал Лекс.

— Вэл’Шан дал. Я не знаю, кто ещё знает о пяти днях.

Лекс вспомнил тёмный диск в футляре и фигуру магистра возле своей лежанки. Пять дней ещё не прошли. Но если кто-то следил за мастерской, ждать срока было глупо. Кор-Дум посмотрел на него.

— Поэтому сегодня из двора не выходишь. Вообще.

— Я и не собирался.

— Врёшь хуже Айрин.

Айрин подняла брови.

— Я хотя бы убедительнее.

Зураб хмыкнул. Даже Грым на секунду перестал хмуриться. Кор-Дум указал на ящик под столом.

— Бумаги отца там?

— Там, — ответил Грым.

— Доставай. Раз уж собрались бежать, посмотрим, можно ли унести с собой хоть что-то полезнее старых долговых расписок.

* * *

Потемневшие листы заняли почти половину стола. Айрин ушла собирать одежду и продукты, Зураб — проверять повозку и выбирать инструмент. Кор-Дум остался рядом, пока Грым разбирал дедовы записи.

Записи были обрывочными: медное внешнее кольцо, камень в центре, несколько вариантов серебряных дорожек и результаты опытов. При одном испытании погасли два накопителя, при другом треснул ближайший контрольный камень. Рабочая дальность выходила примерно в три метра.

Лекс провёл пальцем по внешнему кольцу схемы, сверяя его с записями опытов.

— Они хотели защиту от чужой магии.

— Хотели, — сказал Кор-Дум. — А получили штуку, которая гасила всё подряд. Свет, накопители, станки. Один мастер после опыта три дня пальцев не чувствовал.

— Для мастерской — провал. Для побега от мага может пригодиться.

— Если раньше нас не угробит, — буркнул Грым.

Лекс провёл взглядом по дорожкам. На Земле он бы начал с измерений, но здесь половины привычных величин просто не существовало. Зато были чужие записи и результаты неудачных опытов — за эти ошибки уже заплатили до него.

— Детали сохранились? — спросил он.

Кор-Дум помолчал, поднялся и вышел.

Грым проводил отца взглядом, затем ткнул пальцем в схему.

— Ты опять сначала всё целиком смотришь.

— Потому что ваши детали знаю хуже тебя. Ты видишь металл и посадку, я пытаюсь понять, что с чем связано.

— Покажешь потом, как ищешь эти связи?

— А ты объяснишь дедовы пометки. Идёт?

— Идёт.

Кор-Дум вернулся вместе с Бруном. Старый дворф нёс деревянный ящик обеими руками.

— Если оно нас всех убьёт, — сообщил Брун с порога, — я предупреждал.

— Ты сказал: «может рвануть», — напомнил Кор-Дум.

— А это, по-твоему, не предупреждение?

В ящике лежала почерневшая медная оправа и отдельно завёрнутый в войлок чёрный кристалл. Лекс к нему не потянулся.

Брун заметил и хмыкнул.

— Хоть чему-то научился.

— Я быстро учусь, когда после урока кровь из носа идёт.

Они не собирали устройство с нуля. Грым сверял размеры и старые записи, Брун подбирал сплав и не давал Лексу снимать лишний металл, а сам Лекс пытался понять, какие решения Бор-Дума были ошибкой, а какие просто не подходили для нынешней задачи.

Первый запуск длился четыре секунды. Чёрный кристалл загудел, контрольный накопитель погас, следом моргнула лампа, а Лекс почувствовал в ушах странную пустоту, будто из комнаты исчез постоянный едва слышный шум.

— Размыкай, — сказал Брун.

Грым разомкнул цепь. На серебряной дорожке уже проступило тёмное пятно.

— Работает, — выдохнул Кор-Дум.

— Пока знаем только, что оно гасит один камень на несколько шагов и быстро греется, — сказал Лекс.

Грым усмехнулся.

— Назвать надо.

— Зачем?

— Чтобы не говорить каждый раз «дедова штука, которая гасит камни».

Лекс посмотрел на почерневшую пластину.

— Глушитель.

— Глушитель, — повторил Грым. — Нормально.

— Не привыкай, — сказал Кор-Дум. — Может, завтра взорвётся.

* * *

До вечера они сделали ещё несколько коротких запусков. Грым предложил более толстую серебряную перемычку, Брун сменил подкладку под кристаллом, и к последнему опыту контрольный камень гас уже в пяти шагах, а пластина грелась заметно медленнее. На этом Кор-Дум работу прекратил.

— Всё. До утра.

— Ещё один замер.

— Нет. Мне живой беглец нужен. Умный труп рядом с красивой схемой мне пользы не принесёт.

Лекс подвинул схему к Грыму.

— Поддержишь?

— Нет.

— Предатель.

— Я жить хочу.

У малого горна Зураб вместе с подмастерьем Бруна правил короткое лезвие. Рядом лежали два старых топора без рукоятей, три рабочих ножа и кусок рессоры.

— Списанное, — объяснил он. — Кор-Дум разрешил. Топоры насажу, ножи поправлю.

Лекс взял один из ножей.

— Им хоть драться можно?

— Ножом можно резать. Драться лучше не надо.

— Полезный совет.

— Бесплатный.

У стены стояла низкая каменная чаша с травильной кислотой. Чуть дальше висела цепная таль с тяжёлыми заготовками. Лекс задержал на них взгляд и поймал себя на неприятной мысли: ещё неделю назад он видел здесь только инструменты и механизмы, а теперь невольно отмечал, чем можно перегородить проход или остановить человека.

* * *

Айрин пришла в его каморку поздно вечером и принесла не еду, а два свёртка и ведомость.

— Вот это наше, — сказала она, положив первый свёрток на лавку. — Хлеб, сушёное мясо, крупа. Немного. Если взять больше, на складе заметят.

— А второй?

— Иглы, нитки, две чистые рубахи, бинты, мыло. И твоя старая футболка.

Лекс удивлённо поднял брови.

— Зачем футболка?

— Ты всё равно её искал.

— Она уже ни на что не похожа.

— Поэтому места почти не занимает.

Лекс спорить не стал, и Айрин села на табурет.

— В ведомости нашла ещё кое-что. Западные ворота ночью проверяет одна и та же смена. Угольщика знают. На выезде обычно считают повозки и проверяют печать.

— Обычно.

— Да.

— Мне это слово здесь всё меньше нравится.

— Мне тоже.

Айрин провела ладонью по краю ведомости, прежде чем спросить:

— Страшно?

Лекс не стал прятаться за шуткой.

— Да.

Айрин будто ждала другого ответа, но через секунду всё же кивнула.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Что не врёшь.

Она провела ладонью по краю ведомости.

— Я опять всё оставляю. Ингрию. Людей из обоза. Потом рынок. Теперь это место.

— Здесь ты была рабыней.

— Была. Но здесь я хотя бы знала, где проснусь утром.

Лекс ничего не ответил.

— Не жалуюсь, — добавила Айрин. — Просто… если дальше станет хуже, не решай за меня, что мне лучше остаться где-нибудь в безопасном месте.

— Где ты здесь видела безопасное место?

Она чуть улыбнулась.

— Значит, договорились.

— Договорились.

Айрин поднялась и уже у двери обернулась.

— Грым весь вечер твердит про глушитель.

— Это не мой глушитель.

— Он говорит — твой.

— Его дед начал эту работу.

— Тогда скажи ему.

— Скажу.

— И ещё. Он сегодня спросил у меня, как пишется слово «система».

Лекс поднял брови.

— Зачем?

— Не сказал.

Она ушла. Лекс лёг, но уснул не сразу. Где-то за стеной ещё работал малый молот. Удары шли редко, с большими паузами. В кармане рубахи лежал железный молот Бригитты. На столе — тёмная цепочка, появившаяся ещё в рабской повозке; Лекс снял её только потому, что металл опять начал натирать кожу.

Рядом лежали две вещи, смысла которых он до конца не понимал. Против Вэл’Шана сейчас не помогла бы ни одна. И всё равно он положил их рядом.

* * *

Утром глушитель продержался двадцать семь секунд. К этому времени рабочий радиус вырос примерно до пяти метров, но серебряная дорожка всё равно начала темнеть, и Грым разомкнул цепь.

Проверяя контрольную рамку, он заметил, что один из малых кристаллов стоит криво. При такой установке измеритель не показывал провала: стрелка дрожала возле обычной отметки, хотя контрольный камень рядом заметно слабел.

— Поставь обратно, — сказал Лекс.

— Криво?

— Именно.

Грым посмотрел на него как на больного, но подчинился. Результат повторился.

— Если глушитель оставляет пустое место в фоне, нас по нему и найдут, — сказал Лекс. — А эта ошибка заставляет прибор врать.

— Маскировка?

— Если получится.

На первый, ещё грубый вариант маскировщика ушла половина дня. Они использовали несколько малых кристаллов, медную пластину и серебряную жилу от старой измерительной рамки. Грым ловил пальцами слабую вибрацию корпуса, Лекс менял соединения. В итоге дальний прибор начинал путаться, но никто не знал, сработает ли это против настоящего магического досмотра.

— Для ворот может хватить, — сказала Айрин, принёсшая дорожные бумаги.

— Если там такой же прибор, — заметил Зураб.

— А если другой?

— Тогда узнаем слишком поздно.

Зураб положил на стол три ножа.

— Берите по одному.

Грым даже не посмотрел.

— У меня молот.

Айрин взяла самый короткий нож. На вопрос Лекса, умеет ли она им пользоваться, ответила встречным: умеет ли он сам. Возразить оказалось нечего.

Третье устройство появилось почти случайно. Кор-Дум запретил Лексу снова касаться старых панелей голой рукой, и Грым принёс списанный измерительный щуп. В рукоять добавили маленький пустой накопитель и вывели к нему серебряную жилу.

— Отмычка, — решил Грым.

— Почему?

— Ты ею всё равно в чужие замки полезешь.

На списанной коробке щуп один раз дал отклик: перед глазами Лекса на мгновение проступили две голубые линии, а боль в виске оказалась слабее, чем при прямом касании.

— Значит, работает, — сказал Грым.

— Значит, один раз что-то произошло. Не путай.

Когда остальные разошлись, Грым задержался у стола и слишком долго возился с ремешком молота.

— Отец правда останется? — спросил он наконец.

— Похоже на то.

— Дурак.

Последнее слово прозвучало тише обычного.

— Боишься за него?

Грым затянул ремешок на запястье сильнее, чем требовалось.

— Да.

* * *

Человек напротив мастерской попался на глаза после обеда, когда Лекс вышел к воротам. На вид в нём не было ничего особенного: серый плащ, тёмные волосы, бумажный кулёк в руке. Только смотрел незнакомец не на торговые ряды, а на окна мастерской и время от времени переводил взгляд на задний переулок.

Через час он всё ещё был там. Лекс позвал Кор-Дума, но стоило дворфу показаться в воротах, как человек в сером сразу свернул кулёк и пошёл прочь. Не ускорился, не оглянулся — просто исчез в ближайшем переулке раньше, чем они успели перейти улицу.

— Видел? — спросил Лекс.

— Видел.

Кор-Дум некоторое время смотрел на пустой угол.

— Сегодня больше наружу не выходишь.

— Я это уже слышал.

— Значит, запомнишь.

— Если за мастерской следят, угольщика тоже могут увидеть.

— Поэтому грузить будем со двора. Если что-то пойдёт не так — уходите через задний склад.

— А ты?

Кор-Дум упёр ладонь в край стола.

— Я сказал: если что-то пойдёт не так, уходите.

* * *

Первый удар по воротам раздался после полуночи, и Лекс проснулся сразу — не столько от грохота, сколько от наступившей после него тишины. Обычно ночью кто-нибудь ходил по коридору, скрипела дверь во двор, в котельной звякало железо, а сейчас мастерская будто вымерла. Когда удар повторился, где-то внизу коротко лязгнула цепь.

Лекс сел, переждал боль в правом плече и посмотрел на стол, где лежали нож Зураба, отмычка и свёрнутый в ткань маскировщик. Глушитель после последней проверки унёс Грым — хотел заменить крепёж перед дорогой. Лекс взял нож и вышел в коридор, где почти сразу появилась Айрин.

— Слышал?

— Да. Где Грым?

— На складе. Они с Зурабом переносили мешки к задней двери.

Снизу донёсся голос Кор-Дума:

— Кто там?

Ответили не сразу.

— Магистериум. Открывай, мастер.

Айрин побледнела, а Лекс уже начал спускаться.

— Стой, — прошептала она.

— Если это правда Магистериум, прятаться уже поздно.

— А если нет?

Снизу Кор-Дум сказал:

— Печать покажи.

— Открой — увидишь.

— Через щель.

За воротами кто-то тихо рассмеялся, а затем другой, более грубый голос бросил:

— Нам человек нужен. Отдай — и разойдёмся.

Лекс остановился на лестнице: говорил явно не тот служитель, которого Вэл’Шан присылал с диском.

— Магистр дал срок, — сказал Кор-Дум.

— Срок был, пока твой человек сидел смирно. Сегодня ты договаривался с угольщиком.

Лекс почувствовал, как холодеют пальцы: за мастерской действительно следили, и Кор-Дум, судя по его молчанию, понял это одновременно с ним.

— Имя.

— Тебе зачем?

— От Магистериума без имени и печати не приходят.

Несколько секунд было тихо.

— Отдавай раба, мастер.

— Нет.

Следующий удар пришёлся в замок. Айрин схватила Лекса за здоровую руку.

— Назад.

— Иди к заднему складу. Найди Грыма и Зураба. Если Кор-Дум скажет уходить — не жди меня.

— Нет.

— Айрин.

— Не решай за меня. Вчера договорились.

Внизу снова грохнуло, и Лекс выругался.

— Тогда найди остальных и вернись. Не лезь вперёд.

— И ты.

Айрин исчезла в коридоре, а Лекс спустился в цех. Кор-Дум стоял посреди прохода с молотом в руках; чуть сбоку, в одной рубахе, но уже с коротким кузнечным молотом, стоял Брун, а ещё двое работников выглядывали из-за перегородки.

— Уходите в жилую часть, — приказал Кор-Дум. — Заприте дверь.

— А ты?

— Я сказал — идите.

Третий удар вырвал из створки кусок дерева.

— Лекс, — не оборачиваясь, сказал Кор-Дум. — Назад.

— Грым на складе.

— Знаю.

— Глушитель у него.

Кор-Дум коротко посмотрел через плечо, и тут ворота дрогнули снова. Замок сорвало, одна створка распахнулась внутрь, пропуская пятерых людей; шестой остался снаружи и поглядывал на улицу. У одного был арбалет, двое держали дубины и короткие клинки, ещё один — жезл с тусклым голубым камнем.

Последним вошёл мужчина в длинной тёмной куртке; на его вороте блестела серебряная пластина — не печать Магистериума, а знак наёмничьего отряда, похожий на те, что Лекс видел у охраны богатого торговца на рынке. У ног человека с жезлом скользнули две низкие тени, и сперва Лекс принял их за собак, пока одна не подняла голову.

Пол просвечивал сквозь её бок. По полупрозрачной шкуре бежали голубоватые полосы. На шее тускло светился металлический ошейник. Зураб появился у бокового прохода и замер.

— Эфирные волки, — тихо сказал он.

Главарь оглядел цех.

— Давай без лишней крови, мастер. Нам нужен только человек. Отдай его — мы уйдём. За раба вернём всё, что ты заплатил, и ещё столько же сверху.

Кор-Дум не опустил молот.

— Не продаётся.

— Все продаются.

— Не здесь.

Главарь вздохнул, будто Кор-Дум утомлял его торгом.

— Тогда хотя бы не делай вид, что тебе нужна бумага. Утром получишь всё, что положено.

— Чью бумагу?

— Магистериума.

— Покажи сейчас.

Главарь перестал улыбаться.

— Не усложняй.

Один из его людей уже смотрел не на Кор-Дума, а на стеллажи с инструментом.

— Добра-то здесь…

— Тронешь хоть гвоздь — останешься без доли, — резко сказал главарь.

Тот скривился. Молодой парень с дубиной у двери явно старался не смотреть на эфирных волков, а человек с жезлом держался рядом с ними уверенно. Это были не солдаты — людей собрали ради одного заказа, и каждый пришёл сюда по своей причине.

— Кто вас нанял? — спросил Кор-Дум.

— Тебе какая разница?

— Большая.

— Заказ пришёл из Магистериума. Этого достаточно.

— Нет.

Главарь помолчал, затем кивнул в сторону бокового прохода.

— Дверь починишь. А сыну может не повезти.

Кор-Дум едва заметно напрягся. Лекс это увидел, и главарь тоже.

— Хороший мальчик у тебя, говорят. Всё с механизмами возится. Жалко будет, если…

Со стороны заднего склада раздался удар. Металл звякнул о камень.

— Отец! — донёсся голос Грыма.

Кор-Дум повернулся.

— Грым!

— Стой! — крикнул Лекс.

Но было уже поздно: дворф бросился в боковой проход.

Главарь мгновенно махнул рукой.

— Берите человека!

Двое рванули к Лексу, но Зураб первым оказался между ними. Он не стал размахивать тесаком: коротко отбил руку одного, шагнул внутрь и ударил рукоятью в лицо. Пока наёмник отшатывался, второй обошёл справа, заставив Лекса отступить к верстаку.

Нож за поясом внезапно стал бессмысленным куском железа. Лекс знал, где рукоять, но не представлял, что делать после того, как вытащит клинок.

— Живым! — крикнул главарь.

Наёмник справа на мгновение замедлился, и этого хватило: Лекс схватил со стойки длинный гаечный ключ и ударил его по запястью. Ключ звякнул о металлическую накладку, от отдачи рука онемела до локтя, а противник, выругавшись, уже замахивался дубиной, когда слева раздалось рычание и прыгнул эфирный волк.

Зураб толкнул Лекса в плечо, и они оба рухнули за верстак; когти волка прошли по самому краю доски, оставив четыре светящихся полосы.

— Глушитель! — заорал Лекс.

— У меня! — ответил Грым из бокового прохода.

Следом раздался рёв Кор-Дума. Выглянув из-за верстака, Лекс увидел Грыма возле склада, прижавшегося спиной к стене, и наёмника, который успел пробраться к заднему складу. Кор-Дум врезался в него сбоку молотом и отбросил к мешкам; на поясе Грыма всё ещё висел медный диск.

— Кидай сюда!

Грым сорвал устройство, но бросок вышел слишком низким: диск ударился о пол и заскользил под верстак.

— Чтоб тебя!

Лекс нырнул за диском как раз в тот момент, когда дубина ударила по доскам сверху и щепки посыпались ему на голову. Пальцы нащупали край медной пластины; волк уже обходил верстак, поэтому Лекс сразу замкнул контакт. Кристаллические лампы в ближней части цеха погасли, в ушах возникла знакомая пустота, а эфирный волк словно споткнулся на ровном месте.

Его тело задрожало, полосы под шкурой вспыхнули и погасли. Второй зверь завыл у прохода.

— Сейчас! — крикнул Лекс.

Грым ударил первым. Молот прошёл сквозь мерцающий бок глубже, чем должен был. Волк отлетел к стене, но поднялся, и Кор-Дум врезал по нему вторым ударом. Рядом другой зверь кинулся на человека с дубиной. Тот закричал и отмахнулся, не понимая, почему тварь вдруг перестала различать своих и чужих.

Человек с жезлом резко провёл большим пальцем по кристаллу, и ошейники обоих волков вспыхнули. Глушитель в руках Лекса быстро нагревался: прошло уже около двадцати секунд, а утром он выдержал только двадцать семь. Надо было размыкать цепь, но волк, кинувшийся на человека с дубиной, уже снова разворачивался к Грыму, и тут перед глазами Лекса сама собой появилась знакомая рябь. На мгновение мир словно стал тоньше.

Сквозь дым, людей и мерцающее тело волка проступили голубые линии: одна шла от ошейника к груди зверя, другая тонкой нитью тянулась к жезлу в руке наёмника. У нижней пластины свет пульсировал сильнее. Лекс почти назвал это слабым местом, но тут же одёрнул себя: он видел всего лишь соединение, и в ту же секунду голову прострелило болью.

— Ошейник! — выкрикнул Лекс. — Грым, снизу!

Грым не стал спрашивать и сразу ударил молотом по металлической пластине. Ошейник треснул, волк выгнулся, будто его дёрнули за невидимую цепь, и рассыпался серым светом. Лекс разомкнул глушитель; лампы начали загораться одна за другой, а раскалившийся диск едва не выпал из пальцев. Человек с жезлом ошеломлённо смотрел на пустое место перед собой.

— Что ты сделал?..

Кор-Дум ударил его по руке так, что жезл отлетел в сторону, а наёмник с криком согнулся.

Главарь вскинул арбалет.

— Хватит! Стреляй по кузнецу!

Лекс сразу увидел, куда направлен арбалет: не в него, а в Зураба.

— Ложись!

Арбалет щёлкнул, но Зураб успел дёрнуться, и болт лишь чиркнул по рукаву, после чего вонзился в стойку.

Главарь отбросил арбалет и выхватил нож.

Ещё двое наёмников теснили Зураба к малому горну. Лекс посмотрел вверх. Над проходом висела на цепной тали тяжёлая зубчатая заготовка, которую вечером не успели убрать на нижний стеллаж. Цепь шла к ручной лебёдке. Стопор был знакомый — такой же, как на подъёмнике у погрузчика.

Один из людей как раз шагнул под груз, и исход стал очевиден ещё до того, как Лекс схватился за рычаг. В голове мелькнуло запоздалое «не надо», но рука уже выбила стопор. Цепь рванулась, зубчатая заготовка рухнула с таким грохотом, что удар отдался в груди; наёмник не успел даже закричать. Лекс замер, всё ещё держась за рычаг.

Железо легло поперёк груди и живота. Под тяжёлым зубчатым краем что-то хрустнуло — не металл и не доска, слишком глухо и влажно. Из-под заготовки сразу растеклась тёмная кровь, смешиваясь с маслом в пазах пола; одна нога наёмника ещё несколько раз дёрнулась, сапог скребнул по камню и замер. Лекс увидел это краем зрения и всё равно понял, что именно сделал.

На миг мастерская исчезла: белый свет лаборатории, вой сирены, крик Романа — «Лёха, отключай!» Кто-то дёрнул Лекса назад, и нож прошёл перед лицом.

— Очнись! — рявкнул Зураб.

Главарь был уже рядом.

Лекс успел поднять ключ, и первый удар ножа пришёлся по металлу, вывернув кисть. Второй он пропустил: лезвие распороло рубаху у ребра, но не зацепило кожу. Зураб врезался в главаря сбоку, и оба налетели на верстак; один из наёмников бросился помогать командиру, но наступил в каменную чашу, сдвинутую со стола во время драки.

Чаша перевернулась, и травильная кислота растеклась по полу. Наёмник поскользнулся, упал на колено и заорал, когда жидкость попала на ладонь, а второй резко отшатнулся от него.

Сначала потемнела кожа перчатки, затем материал сморщился и пошёл пузырями. Мужчина инстинктивно попытался стереть жидкость о куртку и только размазал её выше по запястью; запахло резкой химической гарью и обожжённой кожей. Он захлебнулся собственным криком, прижимая руку к груди, но Зураб не бросился добивать его — вокруг ещё шёл бой.

— Не наступай! — крикнул Зураб.

Главарь ударил его локтем и вырвался.

Лекс отступил к горну, возле которого на стойке висела лампа, а ниже стоял небольшой кувшин с маслом.

Главарь шёл прямо на него.

— Тебя велели взять живым, — процедил он. — Про целые ноги никто ничего не говорил.

Лекс схватил кувшин.

Главарь усмехнулся.

— И что ты…

Лекс плеснул масло ему в грудь. Тот остановился. На секунду оба поняли, что произошло.

Главарь посмотрел на горн, потом перевёл взгляд на Лекса.

— Не смей.

Лекс ещё мог отступить, дождаться Зураба или снова попытаться ударить ключом, но вместо этого схватил с края горна горящую паклю и бросил. Огонь вспыхнул сразу.