Стая

Айви повернула голову на подушке на другой бок.

Подозревая, что время еще раннее, она вновь попыталась нащупать границы сна, однако тот выскользнул из протянутых пальцев, как прекрасный мираж.

Обычно, еще толком не разлепив глаза, Айви брела к порогу спальни, где спал Арчи, и будила глухого пса ласковыми касаниями, чтобы не испугать. В этот раз она осталась лежать неподвижно, стараясь дышать ровно, будто на соседней подушке ее пробуждения ждала Таро, мечтавшая о завтраке с тех пор, как поужинала. Но Айви слишком привыкла вскакивать по будильнику: ее разум уже пробудился и активно достраивал в воображении новую локацию.

Медитативно гудел кондиционер. На удивление, под его белый шум она неплохо выспалась. Подушка была неприятно мягкой, а матрас напоминал камень — и такой же неподатливой стала поясница за ночь на нем. А может, все потому, что она провела ее в защитной позе зародыша? Как будто внутренние органы Айви нужны кому-то, кроме нее самой.

Она зажмурилась крепче и сосредоточилась на тупой боли в основании позвоночника, позволяя ей заполнить мысли. Но тени уже засекли, что Айви не спит, и вились на задворках сознания, готовясь отхватить от нее кусок пожирнее. Вчера им так и не удалось насытиться.

Казалось, если не подавать признаков жизни, реальность не навалится всем весом, не потребует действий и решений, на который Айви не была способна. А с закрытыми глазами она могла представить, что находится дома.

Но окончательно погрузиться в иллюзию, помимо дискомфорта в спине, мешал запах. Диффузор на прикроватной тумбочке источал сдержанный древесный аромат.

Фернвик покупал его? Вряд ли. Он не похож на постоянного посетителя отделов с бытовой химией. Наверняка за порядком в его квартире следили специально нанятые люди. А может, ненавязчивый аромат выбрала его омега?

«Или одна из них», — вяло поправила себя Айви, наслаждаясь нежным прикосновением солнца к виску.

Если в Фривинд сохранялась видимость семейственности, то в Найтхол, по слухам, себя подобным не утруждали. Именно поэтому, когда Ноа изображал из себя защитника омег, ей было и смешно, и противно одновременно.

Мысли напоминали мармеладки-тянучки, которые они с Айком часто ели за просмотром сериалов.

Айзек..

В гармоничную мелодию словно вплелась фальшивая нота, и утро прекратило звучать как обычно.

Дыхание стало рваным и частым, сердце бешено застучало. Айви не рассчитывала, что эмоции ударят так внезапно и так сильно: осознание случившегося не просто настигло ее, а толкнуло в грудь и опрокинуло навзничь.

Все сдерживаемые страхи хлынули в пространство разума неудержимым потоком, будто вода в поврежденный трюм. Вчера удавалось латать пробоины действиями, пусть не самыми рациональными — однако в рассветной тишине они наконец сжали руки у нее на горле.

Айви съехала с подушки, зарывшись носом в одеяло, и уставилась в потолок.

Разве она не должна была предвидеть, что рано или поздно произойдет что-то подобное?

Пути Айзека с кланом разошлись слишком легко и незаметно. Кто бы ни вел хронику его жизни, дойдя до описания переезда к сестре, он, несомненно, поставил бы многоточие вместо точки. Кульминации так и не произошло.

Айк не просто жил в Роузвелли — он ходил в местную старшую школу! Человеческую школу. Уже на этом моменте стоило бы задуматься. Но Айви так не терпелось оставить прошлое позади, что она гнала любые сомнения и убеждала себя: желание избавиться от детей двоюродного брата вполне естественно для такого самолюбивого оборотня, как их отчим.

Милосердие Первоволчицы, что он не бросил их в в полнолуние где-то в лесу, чтобы в ночь, когда звериное берет верх над человеческим, их разорвали в клочья, не оставив и следа.

И все же, следует честно признать, позволить Айку учиться с людьми было совсем не в характере Малтагара. При нем возродились все архаичные традиции, с которыми боролись дедушка и бабушка.

Несмотря на принятые в Брандевике принципы интеграции видов, оборотни заметно обособлялись. Этот феномен вполне мог бы стать предметом изучения чьей-то диссертации по эпигенетике: воспоминания о Завоевании и заточении в резервациях передавались с материнским молоком. Но немаловажную роль здесь играло и социальное устройство. Такие лидеры, как Малтагар, не допускали, чтобы общая рана превратилась в безличный текст на страницах учебников истории — как и все повреждения, это тоже со временем покрывалось струпом, но его целенаправленно соскабливали, не позволяя начаться процессу рубцевания.

Вот почему напряжение между людьми и оборотнями никогда не ослабевало. Боль, особенно если она длится долго, неизбежно выливается в агрессию. С этим явлением Айви не раз сталкивалась во время работы. В свою очередь, враждебность, которая кажется необоснованной, рождает страх и инстинктивное стремление защититься — лишь бы хоть немного его уменьшить.

Конечно, администрации школы было известно, что Айзек оборотень. Но до инициации он мало отличался от других детей — разве что казался старше из-за роста: в пятнадцать Айк преодолел границу шести футов и продолжал прибавлять по дюйму в год. В остальном, его перепады настроения, упрямая категоричность и несдержанность в выражениях не выходили за пределы возрастной нормы.

К тому же официально никто не мог запретить ему учиться с людьми. Ограничения были негласными. С обеих сторон.

Но наследие Ирвина и правда до недавних пор стояло Малтагару поперек горла, и он был только рад от них отделаться.

В Айви он видел перешедшую по наследству вещь, которую можно как переставить с места на место, так и передарить; Айзека почти не замечал — пока тот был ребенком, не представлял ни интереса, ни угрозы.

Ее впереди ждало медленное угасание, какое постигло мать. Перспективы брата были разнообразнее, но ни одна из них не подразумевала долгую благополучную жизнь. Помимо того, что после инициации он вечно рисковал оказаться загрызенным во время очередной попытки доказать превосходство, сила сама по себе не обеспечивала ему безопасности. Как будто Малтагар позволил бы Айзеку раскрыть свой потенциал.

Айви поежилась.

Кто упрекнет ее в том, что она надеялась уберечь брата от жестокой участи? Она любила его больше всего на свете.

Воспоминание о том, как Айви впервые подвели к Айку, до сих пор оставалось для нее самым светлым и трепетным. Она поднялась на носочки и заглянула в кроватку, дыша через раз, чтобы не потревожить его. Но он не спал.

Он словно ждал ее. Именно ее.

Айзек походил на отца как две капли воды, и они с Айви были двумя противоположностями: она — светлая и бледнокожая, а он — темноглазый и темноволосый. Его кожа была гладкой, волосы напоминали птичий пух, а затуманенный взгляд источал древнюю мудрость, которой сейчас ему недоставало. Он обхватил палец Айви своим крошечным кулачком со вмятинами там, где сейчас были костяшки, крепко сжал и навсегда покорил ее сердце.

Желая ему самого лучшего, она втайне верила, что лучшее для него было неразрывно связано с ней, так же как у нее — с ним. Но, как ни противно признать, отчасти мать права. Айви не задумывалась, какие планы у самого Айзека.

Большую часть времени казалось, что, кроме компьютерных игр и перспективы набить живот, мало что могло его захватить. Но он взрослел. В ту ночь, которая перевернула все с ног на голову, Айви впервые в полной мере осознала, что роли менялись.

Роури говорил, своей опекой она оттягивала инициацию. Но Айви давно свыклась, что грядущий переброс прочертит между ними линию, за которую ей не переступить, и ждала без особого энтузиазма, но и без страха. Природу ни остановить, ни замедлить — а обмануть можно разве что на время; позже она все равно возьмет свое.

«Как-нибудь образуется», — думала Айви, глубоко внутри убежденная, что они прошли через достаточное количество испытаний, чтобы все сложилось наилучшим образом. Мать молода и еще способна родить Малтагару, а они так плотно обосновались в мире людей, что мысль о возвращении казалась.. невозможной.

Но неумолимая действительность не позволила Айви укрыться под покрывалом иллюзий.

Появление Ноа сбросило жизнь с привычной орбиты, породив серию землетрясений. Она оказалась не подготовлена к внезапным катастрофам и, запаниковав, едва не погубила себя. Тогда он взял все в свои руки, и тряска прекратилась.

Фернвик не спас Айви — он ее поймал. И в любой момент мог сжать ладони и раздавить.

Малтагар был знакомым злом — пусть оно оказалось чернее, чем представлялось. А Ноа? Что он из себя представлял?

Обычно Айви достаточно заглянуть в глаза собеседнику, чтобы распознать ложь. Но его глаза напоминали черное зеркало, отражающие ее саму, причем в таком искажении, что тут же хотелось отвернуться, жалея, что дерзнула посмотреть.

Довериться ему?

Для этого нужно сначала сойти с ума.

Инстинкты вопили, что вызволить Айзека необходимо. После этого хоть потоп. Законы и Охотники, приводящие их в исполнение, ограничили полудикие обычаи оборотней, но они не помешали клану прогнить до основания. Наркотики, подумать только! Как Малтагар извратил то, что с таким трудом создал дедушка Корни.

Айзеку там не место. Никто не защитит его. Долгие годы это было заботой Айви, а теперь ее возможностей недостаточно.

В очередной раз она влетела в знакомую стену из собственных ограничений и разбила лоб. Но кровоточила почему-то душа.

Из-за тоскливой белизны потолка девушка не сразу заметила, что зрение расплывается. Пережитый стресс стремился найти выход, но, зная себя, Айви понимала — слезы ее потопят окончательно.

Она прерывисто выдохнула, сдерживая рвущийся из груди всхлип.

Плевать она хотела, кто станет новым Патриархом по замыслу Фернвика. У людей, подобных ему, всегда есть план — зашифрованный список ходов, ведущих к цели, и отследить их способны только такие же изощренные умы. Но цель Ноа выглядела вполне прозрачной: сменить власть. Зачем? Возможно, он не меньше запачкан грязью злачных переулков Нокса. Айви ничего не знала, кроме одного — с Фривинд она давно покончила. Пусть Ноа только выполнит обещание, чем бы оно ни было обосновано. Остальное ее не заботило. Но..

Что если это волновало Айзека?

Что если она отбирала у него шанс стать тем, кем он рожден? Не возненавидит ли он ее, что она даже не попыталась помешать забрать то, что принадлежало ему по праву?

Сомнения и без того тянули ее в разные стороны, как канат на школьных соревнованиях, а от одной мысли о том, чтобы быть отвергнутой братом, в груди затянулся узел.

Не в силах больше выносить себя, Айви отбросила одеяло и села. Она уже в этой точке, и действовать предстоит из нее.

Мягкость ворса прикроватного коврика вступала в диссонанс со строгой обстановкой. Ее аскетичность удивила бы Айви, если бы она не помнила, что находится в офисном здании — все здесь носило отпечаток формальности.

Вчера она ожидала чего угодно, но только не того, что Фернвик отвезет ее к стеклянному зданию с парой хромированных букв «F» на верхних этажах, заявлявшими о принадлежности компании Fast Forward. Его компании.

Наземный паркинг встретил их дневным безмолвным запустением, а последовавший за рядом переходов холл — деловой суетой, почти оглушившей Айви. Безо всякого влияния со стороны Ноа она спешила за ним в надежде поскорее вырваться из облака чужих запахов, от которых кругом шла голова, пока он отвечал на приветствия небрежными кивками. Ее страх пах так остро, что все сворачивали шеи, взглядами провожая их к лифту.

Поездка в тесной кабине сама по себе напоминала пытку, однако на этом испытания не закончились.

На двадцать пятом этаже их встретил черноволосый альфа. Или, вернее, налетел на них, и лишь в последний момент затормозил, схватившись за откосы портала.

Взгляд его темных синих глаз напоминал два скальпеля, которыми он тут же принялся препарировать Айви. Но не он заставил ее отступить ближе к стене. Слабый металлический дух пробился через запах Фернвика. Таким веяло от ладоней, если в них долго подержать монету. А еще именно так обостренное обоняние оборотней улавливало кровь.

Айви неосознанно скользнула по черной футболке и серым спортивным штанам, однако повреждений не заметила. Неужели это его феромоны? Девушка едва удержалась, чтобы не скривиться. Просто отвратительно.

Вернув взгляд к лицу альфы, она обнаружила в его глазах плутоватое выражение. Его явно позабавила ее реакция.

— Я как раз собирался в.. — начал он, но Фернвик одним взглядом приказал молчать и вышел из лифтовой.

— Иди за мной.. Айви, — добавил он после небольшой паузы, словно вспоминал, как ее зовут.

Протиснувшись мимо оборотня, который по команде Фернвика послушно захлопнул рот, но продолжил смотреть так насмешливо, будто поймал ее на подглядывании и всем видом давал ей это понять, Айви оказалась в коридоре.

Ноа ждал около открытой металлической двери. Позади было еще несколько таких же.

Едва ли она имела право отвергнуть молчаливое приглашение.

Ноги отказывались нести Айви вперед не только из-за нежелания оказаться запертой, но и буквально: бюджетные тапочки не были предназначены для такого престижного покрытия и скользили по плитам из натурального камня. Ее присутствие здесь было актом вандализма. Однотонные серые стены и витавший в воздухе запах свежего ремонта создавали ощущение стерильности, и Айви со своими лосинами, толстовкой и съехавшим на бок пучком просто не вписывалась.

Она не слышала, что в этом здании продавали апартаменты. Хотя оно такое высокое, что можно спокойно расселить всех сотрудников — и еще останется пару свободных этажей для пыточных камер.

Но перед ней открыли дверь квартиры.

В проеме предстал скучнейший интерьер в серо-бело-черных тонах. Функциональный и безупречный, но безликий и неуютный.

Прежде, чем дверь захлопнулась, Айви успела услышать удивленный смешок:

— Не думал, что тебе так понравится импровизировать.

— Заткнись.

С тех пор Фернвик не показывался.

А вот альфа откуда-то принес кресло и комфортабельно устроился прямо напротив входа в квартиру — Айви наблюдала за ним через глазок. И после этого Ноа утверждал, что она не пленница? Единственное различие заключалось в том, что ее не заперли.

Об этом она даже жалела.

Звук открываемого замка позволил бы подготовиться — без него кто угодно мог застать ее врасплох.

Но воспользоваться одиночеством и собраться с мыслями у девушки не вышло, ведь ее не отпускал насущный вопрос: где Уинтеры?

Вчера она не дождалась их возвращения и, беспрепятственно исследовав каждый уголок в квартире, заперлась в выбранной наугад комнате, одетая легла в постель и, промучившись неизвестностью, забылась тревожным сном.

Заглядывать в спальни сейчас она опасалась. Ни одна из них не была заперта — судя по всему, хранившиеся там секреты не обладали такой важностью, чтобы их прятать, а значит и для нее не представляли особого интереса, — но внутри могли оказаться Ноа или тот альфа. В самом деле, не спал же он на коврике под дверью? В квартире, несмотря на ее первозданную чистоту, были все признаки обитаемости.

Или, возможно, они находились в соседних — и тогда оставалось ждать, пока до нее снизойдут.

С тяжелым сердцем миновав все комнаты, Айви проскользнула в ванную.

В полочке под раковиной она обнаружила пару закрытых тюбиков зубной пасты и новые щетки. На стиральной машине лежал пластиковый пакет из химчистки с полотенцами. Кто-то уже распечатал его. Во время ее вчерашней ревизии он был запакован. В совокупности все это навевало сходство с отелем — не хватало только шампуня и геля для душа в одноразовых баночках.

Однако принимать душ Айви не собиралась. Она и без того постоянно поглядывала на дверь, словно кто-то мог вломиться, хотя заперла ее на замок.

Закончив с умыванием, Айви почувствовала себя более собранной и прошла на кухню, совмещенную с гостиной. Бытовые приборы и рабочие поверхности сохраняли первозданный металлический блеск, словно к ним еще не прикасались. Часы на плите показывали шесть.

Сегодня ей предстояло работать с девяти до девяти. В запасе было три часа..

Поймав себя на этих будничных мыслях, она застыла перед раскрытым холодильником. С чего она вообще взяла, что Фернвик выпустит ее?

Пальцы сжались на дверце. У нее даже не было телефона — он остался в машине Малха!

Нет, этот бастион Айви сдавать не собиралась.

Если Ноа мог позволить себе приставить к ней парочку церберов, пусть сторожат ее возле клиники.

Не позволив себе паниковать преждевременно, она принялась изучать продукты. Увидев этикетки, Айви не удержалась и хмыкнула: все было куплено в элитной торговой сети, известной высоким качеством и такими же наценками. А на что она рассчитывала?

Аромат свежемолотого кофе ощущался ярче обычного. Рецепторы от непривычки зудели, приходилось периодически чесать нос согнутым запястьем, не отрываясь от плиты. Вскоре в аппетитные ароматы готовки вторгся еще один.

Замерев с поднятой силиконовой лопаткой, Айви принюхалась.

Она узнала его.

Утренний лес. В это время контраст между светом и тенью особенно сильный, а воздух насыщен свежестью и наполняет каждую клеточку трепетом и верой, что впереди только лучше.

Брови Айви озадаченно сошлись на переносице. Отчетливая нотка перегноя стала для нее открытием. Раньше Айви ее не замечала. Впрочем, несколько специфический, он тоже обещал обновление.

— Уже проснулся? — спросила она, оборачиваясь.

Роури стоял посреди кухни в одних черных боксерах, зевая во весь рот.

И кому они раньше принадлежали? Или в этой квартире есть еще и одноразовое белье, как и все прочее?

— Твоими стараниями, — пробубнил он.

— Правда? — изобразила непонимание Айви и послала другу нарочито широкую улыбку. Шумела она и правда специально, чтобы кого-то разбудить. — Я просто приветствую новый день.

Как только перед ней предстало знакомое лицо, Айви слегка расслабилась.

Особенно это лицо — сияющее и не омраченное никакими заботами, словно сошедшее с брошюры какого-то элитного колледжа для отпрысков богачей, хоть и помятое со сна. Из идеальной картинки выбивались только уши бойца. Они напоминали пережеванные игрушки собак Айви, которым давно пора на свалку. Из-за повторяющихся травм хрящ деформировался настолько, что даже волчья регенерация не справлялась с таким количеством рубцовой ткани.

— Мне для такой бодрости нужно сначала заправиться, — Роури заглянул ей через плечо. — О! Я как раз люблю яичницу.

— Ты любишь все, что можно жевать, а твой желудок переварит бы и ботинок, — Айви замахнулась лопаткой, когда он потянулся к горке тостов на тарелке. Роури изловчился и все равно своровал один. — Когда вы вернулись?

— Почти на рассвете. Этот гребаный город никогда не спит, — закатил глаза он, хрустя ей прямо на ухо. — У Фернвика есть недвижимость по всему городу. Неужели было так уж необходимо везти тебя в центр? По мне так он решил отомстить нам за то, что мы тебя упустили.

Роури вел себя как ни в чем не бывало, и это отчасти злило, а отчасти успокаивало. Он был из тех, кто везде ощущает себя желанным — и мир ни разу не позволил ему сомневаться в этом. В такой ситуации даже Фрея не смогла удержать фасад, а Роури.. он просто оставался собой.

В каком-то смысле его жизнь напоминала теплицу с идеальными условиями, где только и оставалось, что цвести во всю силу. От самого рождения его вводные данные были близки к идеалу. С таким хорошим стартом все доставалось ему играючи: успешная карьера, трофеи на турнирах мирового уровня, выгодные рекламные контракты, высокое положение в клане, востребованность у омег. Иногда Айви думала, что если Роури приложит немного усилий, то сможет прясть золото из соломы, как в старой сказке, которую в детстве читала бабушка. Но он предпочитал снимать сливки.

Столь гладкий ход событий неминуемо повлиял на его характер. Роури был бестолковым, нетерпеливым, взбалмошным.. но в то же время обаятельным, великодушным и щедрым. Его сердце было золотым. Другого такого добряка Айви не знала, что можно было смело назвать восьмым чудом света, учитывая его избалованность.

Именно потому, что все легко шло в руки, его чувство риска превратилось в атавизм.

Зная об этом, Айви не удивлялась, что он влип в эту историю.

— Как только вы не попались патрулю? — проворчала она, двигая яичную смесь, чтобы скрэмбл не пригорел.

— Первоволк благословил меня не только красотой, грацией и силой, но и удачей. И это я еще не упомянул про огромный член. А нет, упомянул. — На этот раз Роури уворачивался от ее локтя. — Мне пришлось гнить с надутой жабой Фреей и этим камнем Малхом. Не самая приятная компания, скажу я тебе, — пожаловался он и попытался повиснуть на Айви, обняв ее за плечи, но она воспользовалась этим и ткнула его в незащищенный бок. — Эй!

— Кто-то должен был спустить тебя на землю, — сказала она, ни секунды не сомневаясь в благоразумии Фреи.

— Это ты мне говоришь? Хотел бы я знать что творилось в твоей голове когда ты решила нагрянуть в логово, — укоризненно покачал головой Роури. На мгновение в зеленых глазах появился намек на серьезность, но тут же развеялся: кто, если не он, способен понять ее безрассудство? И даже восхититься им.

— Оставь свои лекции при себе. — Айви и сама корила себя за импульсивность, но не собиралась тонуть в чувстве вины. — Вчера мы все совершили много ошибок. Впредь это будет нам уроком, что сокрытие фактов никому ни в чем не поможет.

— Ты не думала пойти в юриспруденцию? — он оперся боком о столешницу. — Мне даже нечего возразить. Вчера я был в бешенстве. Но сегодня я просто рад, что ты в порядке. Это было опасно.

В этом весь он.

— Это ты еще не все знаешь, — невзначай обронила Айви. Боковым зрением она видела, как Роури напрягся. Она могла ничего не говорить, но слишком хотелось объясниться: сама она еще в здравом уме, а случившееся было следствием возросшего влияния волчицы на ее разум. — Вчера забыла выпить блокаторы. — Выключив огонь на панели, она прислонилась к столешнице с другой стороны плиты и только в этот момент заметила пристальный взгляд Роури. — Ты чего?

Он отвлеченно махнул головой, скользя по ней глазами, а затем спросил:

— Фернвик вел себя прилично?

Айви растерянно заморгала. Так он искал повреждения? Эта забота была приятной. И она поспешила развеять его сомнения:

— Он помог мне.

— Мы видели. Были в лесу. — Они пересеклись взглядом. — И собирались вмешаться.

Как бы ей ни хотелось его отчитать, на душе потеплело.

Айви зачем-то накрыла сковороду крышкой. Выдерживать серьезность Роури оказалось ничуть не проще, чем его безалаберность.

— Хорошо, что не вмешались. Вы подставили бы себя еще сильнее. Думаю, Малтагар позволил Фернвику отыграться на Лотаре в знак своего расположения. Если бы появились вы с Фреей, из клана точно подоспело бы подкрепление — и все закончилось бы грызней.

Она много думала, почему никто так и не появился? Ведь в этом весь смысл объединения в кланы — защита и взаимовыручка против общих врагов. Оборотни не оставляют своих в беде. Но постепенно свыклась с мыслью, что Малтагар позволил Ноа вести себя, как ему заблагорассудится. Не впервые он искажал то, что казалось незыблемым, во имя своей выгоды.

Роури не хуже нее понимал, как все устроено. А может, и лучше.

Но также он был предан своим представлениям о правильном и неправильном и, сталкиваясь с реальностью, которая далеко не всегда им соответствовала, с прямолинейностью ребенка стремился вернуть ее в привычные рамки, а если края не совпадали — обламывал все лишнее. Стая превыше всего — таков главный принцип всех образцовых оборотней, к которым он, несомненно, относился. С Айви они не находились в кровном родстве, но с детства жили по соседству и воспринимали друг друга стаей. Роури определенно рискнул бы ради нее головой.

— Мы тебя не оставили, — заверил он будто в подтверждение.

Айви благодарно улыбнулась, но уголки губ почти сразу опустились.

— Что вы собираетесь делать?

Запустив пальцы в волосы и раздув щеки, Роури протяжно выдохнул. Некоторое время он смотрел на запотевшую крышку. Затем уронил руку, словно сдаваясь, и принялся постукивать костяшками по мраморной рабочей поверхности.

— Мы пока не обсуждали, — признал он и предпринял попытку перевести все в шутку: — Мне пока достаточно одного поврежденного колена.

Полгода назад Роури разорвал связки и перенес хирургическое вмешательство. Подобная травма была довольно распространенной среди бойцов, но требовала реабилитации. Он как раз вернулся к полноценным тренировкам, и после месяцев восстановительной физкультуры это оказалось непросто.

Но, видимо, фееричное возвращение на ринг придется отложить.

Теперь, когда крови Роури жаждал весь клан, вести публичную жизнь было как минимум неразумно.