Переплетения 6
– Ну, рассказывай, – потребовал он, кивнув на лебедей. – Как там твои… миры? Все еще спасаешь виртуальные вселенные?
– Вроде того, – я попытался улыбнуться. – Работаем. Проект растет, сложности тоже.
– Сложности, это хорошо, – кивнул он. – Без сложностей мозги закисают. Я вот тут сижу… красиво, конечно. Кормят вкусно. Но скучно, Андрюха. Смертельно скучно. Кроссворды я все перерешал, местные старики только про болячки и говорят. А я… я чувствую, как ржавею.
Он поднял руку, посмотрел на дрожащие пальцы и с досадой сжал их в кулак.
– Мотор барахлит, ходовая рассыпается. Но процессор-то, процессор еще пашет! А загрузить его нечем.
Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Взгляд был цепким, требовательным. Взглядом главного инженера, принимающего объект.
– Я тут подумал, сын. Мать говорит, игры, игры… Игрушки для детей. А я помню твои чертежи. Помню те схемы, что ты мне показывал. «Ковчег». Это не игрушки. Это системы. Сложные, многоуровневые, саморегулирующиеся системы.
Он подался вперед, понизив голос, словно мы обсуждали государственную тайну.
– Привези мне шлем, Андрюха.
Я опешил.
– Шлем? Пап, ты уверен? Врачи говорят, тебе нужен покой…
– К черту врачей! – в его голосе прорезались стальные нотки. – Они лечат тело. А мне нужно душу лечить. Мне нужно дело. Я хочу видеть, что ты там строишь. Я хочу понять, на что ты променял нормальную жизнь. Я хочу видеть архитектуру, Андрей. Не картинку, а суть. Как оно работает. Как взаимодействует.
Он схватил меня за рукав. Хватка была слабой, но настойчивой.
– Ты же сам говорил – там новый мир. С законами, с экономикой, с социумом. Покажи мне его. Я не буду бегать с мечом, старый я для этого. Но посмотреть… проанализировать… может, старый инженер еще на что сгодится? Может, найду пару ошибок в твоем коде?
Я смотрел на него и понимал, что он прав. Ему нужна была цель. Ему нужна была задача. Санаторный покой убивал его быстрее, чем болезнь. Он привык решать проблемы, строить, изобретать. Лишить его этого, значило лишить смысла жизни.
И еще я подумал о том, что мне катастрофически не хватает надежных людей. Аналитиков, которым я могу доверять без оглядки на корпоративные интриги. Отец… он всегда учил меня видеть суть вещей. Его взгляд «старой школы», его инженерное мышление могли увидеть то, что пропускали мы, зашоренные игровыми условностями.
– Хорошо, – сказал я, принимая решение. – Я привезу. Самую легкую модель, медицинскую, чтобы нагрузка была минимальной.
– Вот и добро, – отец откинулся на спинку скамейки, и я увидел, как расслабились его плечи. Впервые за все время он выглядел по-настоящему довольным. – Вот и славно. Посмотрим, что вы там, программисты, наваяли. А то понапишут кода, а сопромат не учитывают…
Он усмехнулся, глядя на лебедей.
– И, Андрей… – он не смотрел на меня, но я чувствовал, что сейчас он скажет что-то важное. – Спасибо. За маму. За это место. Я знаю, чего тебе это стоит. Не деньгами. Свободой.
Меня словно током ударило. Он понял. Конечно, он понял. Он всегда видел меня насквозь.
– Я видел охрану, – продолжил он спокойно. – Видел, как они на тебя смотрят. Как на ценный груз. Ты влез во что-то очень серьезное, сын. Я не спрашиваю, во что. Но я вижу, что ты загнал себя в угол, чтобы вытащить нас.
– Это мой выбор, пап.
– Я знаю. И уважаю его. Но помни, любая система имеет запас прочности. И ты тоже. Не перегори. И… если нужна будет помощь… мозги у меня еще варят.
– Я запомню, – голос сел.
Я сидел рядом с ним, слушал шум ветра в соснах и чувствовал странное, давно забытое спокойствие.
Тыл прикрыт. Мои родители в безопасности, окруженные заботой и охраной, которую не пробьет ни одна банда. Отец не просто смирился, он готов стать союзником. Он готов войти в мой мир, не как критик, а как исследователь. Это развязывало мне руки. Позволяло сосредоточиться на главном. На игре. На войне, которая ждала меня там, за гранью реальности.
Я встал.
– Мне пора, пап. Машина ждет.
– Иди, – он махнул рукой. – Иди, работай. И шлем не забудь.
– Не забуду.
Я шел обратно к корпусу, чувствуя на спине взгляд отца. И впервые за последние дни этот взгляд не давил ответственностью, а давал опору. Я был не один.
На аллее, ведущей к выходу, я заметил фигуру в бежевом плаще. Стригунов. Он стоял в тени высокой ели, наблюдая за мной. Время вышло. Пора было возвращаться в клетку.
Но теперь я явно видел, ради чего я в ней сижу.
***Стригунов стоял неподвижно, сливаясь с тенью высокой ели.
Бежевый плащ, несмотря на свою кажущуюся неуместность в лесу, отлично скрадывал очертания его фигуры на фоне светлого ствола. Он не прятался, но и не привлекал внимания, идеальный наблюдатель. Когда я подошел ближе, он сделал шаг навстречу, выходя на освещенную солнцем дорожку.
– Трогательная сцена, – заметил он без тени сарказма, скорее констатируя факт. – Отец выглядит лучше, чем я ожидал. Крепкий старик.
– Он инженер, – ответил я, останавливаясь рядом. – У него запас прочности рассчитан с тройным коэффициентом. Но ты ведь не для обсуждения семейных ценностей меня здесь ждал, Виктор?
Стригунов слегка склонил голову, признавая мою правоту.
– Верно. Нам нужно сверить часы, пока мы не вернулись в башню. Там, конечно, стены свои, но здесь… здесь воздух чище.
Мы неспешно пошли по аллее в сторону парковки. Со стороны могло показаться, что два старых знакомых прогуливаются перед отъездом.
– Объект «Санаторий» полностью под нашим контролем, – начал Стригунов, переходя на сухой язык докладов. – Периметр закрыт, датчики движения, тепловизоры. Весь персонал, от главврача до уборщицы, проверен до седьмого колена. Половина из них, наши сотрудники. Ваша мама думает, что это просто очень внимательный сервис, и пусть так и думает.
– А вторая половина? – спросил я.
– Вторая половина просто делает свою работу и лишних вопросов не задает. У них в контрактах такие штрафы за разглашение, что они даже во сне молчат.
Он замолчал, пропуская мимо молодую пару с коляской. Когда они отошли на достаточное расстояние, продолжил:
– Теперь по угрозам. «Охотники» затихли.
Я резко остановился.
– Затихли? Это плохо?
– Это ожидаемо, – спокойно ответил Виктор, жестом приглашая продолжить путь. – Но и плохо, да. Если бы они бегали, суетились, поднимали шум, мы бы знали, что они в панике. А тишина… Тишина означает, что они думают. Анализируют. Перегруппировываются.
– Они ищут Михаила?
– Безусловно. Ищут «блудного сына». Но пока они ищут его по аэропортам и отелям Латинской Америки, куда мы любезно подбросили цифровые следы. Это даст нам время. Неделю, может месяц. Потом, возможно, они поймут, что след ложный.
Стригунов остановился у края декоративного пруда и посмотрел на свое отражение в воде.
– Главная проблема не в этом, Андрей. Главная проблема в тебе.
– Во мне?
– Ты, единственная ниточка, которая реально связывает их с пропажей. Они могут не знать деталей, но интуиция у таких людей работает отменно. Вы были близки с объектом в игре. Вы работаете на их конкурентов. Рано или поздно они решат проверить эту версию. Не юридически, а… практически.
Я почувствовал, как холодок пробежал по спине, несмотря на теплый день.
– Ты имеешь в виду…
– Я имею в виду, что ты теперь мишень номер один, – жестко сказал он, поворачиваясь ко мне. В его глазах исчезла вся мягкость. – Пока ты сидишь в башне «НейроВертекса», ты в безопасности. Наш периметр они не пробьют, кишка тонка. Но стоит тебе выйти за порог…
Он выразительно посмотрел на лес вокруг.
– Снайпер, дрон-камикадзе, инсценировка ДТП, банальный кирпич на голову. У них богатый арсенал. Поэтому, Андрей, я настоятельно рекомендую, нет, я требую. Никаких прогулок. Никаких встреч с друзьями в барах. Никаких поездок к родителям без согласования и конвоя.
– Я понял, – кивнул я. – Я в клетке.
– Ты в бункере, – поправил он. – И это привилегия, а не наказание. Используйте это время. Там, в капсуле, ты бог. Ты можешь творить миры, управлять армиями, менять реальность. Здесь ты, уязвимый кусок белка. Будь там, где ты силен.
Его слова перекликались с тем, что говорил врач в палате Михаила. Все толкали меня в виртуальность. Все хотели, чтобы я оставил этот несовершенный, опасный мир и ушел туда, где правят цифры и алгоритмы. И, честно говоря, я и сам этого хотел.
– Виктор, – я посмотрел на него. – Отец просил шлем. Он хочет заходить в игру.
Стригунов на секунду задумался, взвешивая риски.
– Это можно устроить. Мы выделим ему защищенный канал, как и вам. Но с условием, никакой связи с вашим основным аккаунтом. Никаких публичных контактов. Пусть гуляет, смотрит, анализирует. Но если «Охотники» засекут связь между новым игроком из этого санатория и Сверхперсонажем Маркусом… они сложат два и два.
– Я понимаю. Он будет… инкогнито. Просто старый инженер, которому скучно.
– Хорошо. Я распоряжусь, чтобы оборудование доставили сегодня же.
Мы подошли к парковке. Водитель уже открыл дверь броневика.
– И еще одно, Андрей, – Стригунов задержал меня за локоть. – Максим Покровский. Ким-Чи.
– Что с ним? Он пропал перед финальным боем.
– Он не пропал. Его отозвали. У него новое задание. И оно… пересекается с вашим.
– Пересекается? – я напрягся. – Он будет мешать?
– Он будет делать свою работу. Как и вы. Просто помните, в «НейроВертексе» не все играют в одной команде. Даже если носят одну форму.
С этими словами он сел в машину. Я забрался следом, чувствуя, как дверь захлопывается с глухим, тяжелым звуком, отрезая меня от запаха сосен и иллюзии свободы.
Клетка захлопнулась. Но теперь я знал правила игры внутри нее.
***Мы уже почти выехали с парковки, когда я увидел её.
Она шла по аллее, ведущей от гостевого корпуса. Легкая, стремительная, в яркой куртке, которая казалась цветным пятном на фоне сдержанной зелени парка. Она что-то печатала на ходу в телефоне, хмурилась, потом улыбалась, и в каждом ее движении была такая энергия, такая жажда жизни, что мне стало больно.
Аня.
– Стойте! – крикнул я водителю.
Броневик резко затормозил. Стригунов недовольно покосился на меня, но промолчал, лишь кивнул охраннику, чтобы тот был начеку.
Я выскочил из машины.
– Аня!
Она вздрогнула, оторвалась от экрана и обернулась. На секунду на ее лице промелькнуло удивление, смешанное с настороженностью, рефлекс игрока, привыкшего ждать атаки из инвиза. Но потом она узнала меня, и ее лицо озарила широкая, искренняя улыбка.
– Пап! – она подбежала ко мне, и мы обнялись. – Ты что тут делаешь? Я думала, ты в своей башне, мир спасаешь.
– Решил проверить, как тут дед с бабушкой, – ответил я, отстраняясь и разглядывая её.
Она изменилась. Исчезла та угловатая, колючая девочка-подросток, которая пряталась за стеной сарказма и обид. Передо мной стояла молодая женщина, уверенная в себе, знающая себе цену. Лидер. Зера.
– Я тоже к ним, – она кивнула в сторону корпуса. – Бабуля звонила, сказала, что деду лучше, что он даже шутить начал. Решила заскочить, пока есть окно в учебе и… ну, ты знаешь.
– Знаю, – я понизил голос. – Как там «Фениксы»?
Глаза Ани загорелись.
– Пап, это космос! – зашептала она, оглядываясь по сторонам, словно мы были шпионами. – После того как мы прошли тот квартал Черной Башни… Ты не представляешь! На форумах взрыв. К нам повалил народ. Но не нубы, которые хотят, чтобы их паровозили. Нет! Пишут нормальные ребята, хардкорщики. Те, кому надоело гриндить дейлики и хочется настоящего челленджа.
Она сжала кулачок.
– Мы теперь не просто банда. Мы, сила. К нам даже из «Золотого Орла» пара человек перешла. Сказали, там скучно, бюрократия, а у нас движ.
– Рад слышать, – я улыбнулся. – Значит, курс на «невозможные цели» сработал?
– Еще как! – кивнула она. – Мы решили сменить формат. Мы больше не гончие, которые бегут за зайцем. Мы, следопыты. Мы хотим идти туда, где нет гайдов. В «слепые зоны» карты. Искать то, что разработчики спрятали.
Ее слова эхом отозвались в моих мыслях. «Слепые зоны». Это именно то, чем занимался я. Мы шли разными путями, но в одну сторону.
– Кстати, о слепых зонах, – Аня нахмурилась. – У нас проблема. Нам катастрофически не хватает технарей. Бойцов навалом, хилов нашли, а вот взломщиков, инженеров, тех, кто может разобрать ловушку или понять механизм… с этим беда. В Черной Башне мы застряли на третьем уровне только потому, что никто не мог взломать рунный замок. Пришлось взрывать, а это минус лут и плюс агро.
Я вспомнил Киру. «Шестеренку». Гениального инженера, которая сейчас скучала где-то в реале, готовясь к экзаменам, но наверняка мечтала о достойной задаче.
– Кажется, я могу помочь, – сказал я, доставая телефон. – Есть у меня один контакт. Гений механики и взлома. Ник «Шестеренка».
– Та самая? – глаза Ани округлились. – Которая с тобой была в начале? Я думала, она ушла из игры.
– Она ушла в реал, учиться. Но руки у нее чешутся, я знаю. Ей нужна практика. А вам, специалист.
Я быстро нашел контакт Киры и переслал его Ане.
– Напиши ей. Скажи, что от меня. Скажи, что у вас есть задачи, от которых у нормального инженера мозг закипит. Она не устоит. Ей нужен опыт и ресурсы для крафта, а вам, гаджеты и взлом. Это вин-вин.
– Пап, ты лучший! – Аня чмокнула меня в щеку. – Я ей сегодня же напишу. Если она согласится, мы эту Башню по кирпичику разберем!
– Только осторожнее там, – предупредил я. – Большая известность ведет к зависти. А где зависть, там и охотники до чужой славы.
– Да брось, – отмахнулась она. – Мы теперь сами охотники. Пусть только сунутся.
Со стороны парковки раздался короткий гудок. Стригунов торопил.
– Мне пора, – сказал я. – Беги к деду. Он будет рад. И… скажи ему, что шлем я привезу. Скоро.
– Ого! Дед в игре? – Аня рассмеялась. – Ну все, серверу конец. Он там порядок наведет.
– Это точно, – усмехнулся я.
Я смотрел, как она убегает по дорожке к корпусу. Легкая, сильная, полная жизни. Моя дочь. Моя наследница. Я оставил ее там, в безопасности, под присмотром СБ, а сам пошел к машине, которая увезет меня обратно в мою золотую клетку.
Но теперь я шел легко. Тыл был прикрыт. Впереди была война, но я знал, за что я сражаюсь.
Дверь броневика захлопнулась, отрезая звуки леса.
– Поехали, – скомандовал Стригунов.
Двигатель зарычал, и мы двинулись прочь от этого островка спокойствия, навстречу цифровому шторму.
Глава 3
Кабинет Олега Макарова, как всегда, напоминал рубку звездолета из научной фантастики.
Стены из тонированного стекла, за которыми мерцала огнями вечерняя Москва, минималистичная мебель, хромированные поверхности и тихий гул серверов, создающий фон для любого разговора.
В центре комнаты, над огромным столом, парила голографическая проекция континента Этерия. Она была детализирована до мельчайших подробностей. Горы, реки, леса, города, все это жило и дышало. Но сейчас внимание всех присутствующих было приковано к двум пульсирующим зонам, окрашенным в тревожный багровый цвет.
Одна зона охватывала ледяные пики Нордмарка на севере. Другая, густые, древние леса Ардена на востоке.
– Итак, коллеги, – начал Олег, расхаживая вокруг стола. Он выглядел как хищник, почуявший запах крови, собранный, энергичный, с хищным блеском в глазах. – У нас есть аномалия. Вернее, две аномалии, которые синхронно вышли за пределы допустимых отклонений. Елена, твой выход.
Елена подошла к карте. Она была одета в строгий брючный костюм, волосы собраны в тугой узел, но в ее движениях я заметил едва уловимую нервозность. Она чувствовала ответственность. И она знала, что я знаю больше, чем говорю.
– Спасибо, Олег, – она коснулась сенсорной панели, и карта приблизила Арденский лес. – Мы фиксируем экспоненциальный рост активности в этом регионе. Эпидемия Гнили, о которой мы знали ранее, вышла на новый уровень. Это не просто дебафф на территории. Это изменение самой структуры кода локации. Мобы мутируют, источники ресурсов истощаются, NPC ведут себя неадекватно.
Она провела рукой, и проекция сместилась на север, к Нордмарку.
– А здесь, – продолжила она, – мы видим обратный процесс. Температура падает ниже программного минимума. Ледники наступают, замораживая все живое. И это происходит не по скрипту смены сезонов.
– И в чем связь? – спросил я, хотя уже догадывался об ответе.
– Связь в балансе, – Елена посмотрела мне прямо в глаза. – Система пытается компенсировать перегрев. Гниль, это, по сути, буйство жизни, пусть и искаженной. Слишком много биологической активности, слишком много энергии. Сервер отвечает на это резким охлаждением в противоположной точке. Это иммунная реакция системы.
Я невольно сжал в кармане телефон. Удир. Бог Вечной Жизни и Абсолютного Холода. Я слышал его голос через [Лунный Светоч]. Я знал, что он требует пробуждения. И я знал, что он – не просто «иммунная реакция», а древняя, разумная сущность, которую стерли из истории.
– Значит, мы имеем дело с качелями, – констатировал Олег. – Если мы не остановим Гниль в Ардене, Нордмарк превратится в ледяной ад. Если мы остановим ее слишком резко…
– …маятник качнется в другую сторону, – закончила за него Елена. – И тогда мы получим катастрофу уже другого порядка. Нам нужно действовать хирургически точно. Нам нужно найти источник Гнили и нейтрализовать его, но так, чтобы не нарушить общий баланс энергий.
Она вывела на экран график.
– Текущая гипотеза состоит в том, что в Ардене есть некий «нулевой пациент». Артефакт или существо, которое искажает потоки магии. Если мы найдем его и изолируем, система успокоится.
– «Пробуждение древней сущности», – пробормотал я.
– Что? – переспросил Олег.
– Квест, который мне выдали, – я решил выложить часть правды, чтобы легализовать свои знания. – [Пробуждение Забытого]. Удир. Он связан с этим. Возможно, он и есть тот противовес, который нужен системе.
Елена кивнула.
– Это сходится с моей теорией. Если Удир, это бог баланса между жизнью и смертью, то его пробуждение может стабилизировать систему. Но для этого нам нужно попасть в Арден, найти источник заражения и понять, как он связан с Севером.
Олег остановился и потер подбородок.
– Значит, экспедиция в Арден становится приоритетом номер один. Андрей, твоя группа готова?
– Почти, – ответил я. – Мы потеряли танка. Максима отозвали. Сталевар, что сопровождал нас в Арден, отличный мужик, но у него своя группа и планы, у него свои контракты. Нам нужен кто-то постоянный. Кто-то, кто сможет держать удар элитных мобов и боссов, пока мы будем ковыряться в настройках мироздания.
В комнате повисла тишина.
Олег переводил взгляд с меня на Елену, словно взвешивая варианты. Я знал, что он не хочет давать мне ресурсы со стороны. Ему нужен был полный контроль.
– Танк, говоришь? – Олег постучал пальцами по столу. Звук был глухим, неприятным. – Это проблема. Найти хорошего танка, который не задает лишних вопросов и при этом обладает нужным скиллом, сейчас сложнее, чем выбить легендарку. Наши штатные ребята из «Золотого Орла» заняты по горло в рейдах, они фармят ресурсы для постройки цитадели. Снимать их, значит сорвать график.
– Нам не нужен рейдовый танк, – возразил я. – Нам нужен тот, кто умеет работать в малой группе. Кто понимает механику агро не по учебнику, а на уровне инстинктов. В Ардене, судя по отчетам Елены, мобы ведут себя непредсказуемо.
Елена шагнула вперед. Она выглядела решительной, словно давно готовилась к этому разговору.
– Я пойду, – сказала она.
Олег удивленно поднял бровь.
– Ты? Елена, ты руководитель проекта. Твое место здесь, в координационном центре. Ты должна анализировать данные, а не бегать по лесам с мечом.
– Я не буду бегать с мечом, – спокойно парировала она. – У меня есть друид. Специализация «Страж». Форма медведя.
Я посмотрел на нее с новым интересом. Друид-танк. Это было редкостью. Обычно друидов брали как хилеров или рендж-дд. Танкование в форме медведя требовало огромного количества здоровья, брони и, главное, понимания механики превращений.
– У меня сто десятый уровень, Олег, – продолжила она, видя его сомнения. – У меня фул-сет «Сердце Дуба», заточенный на выживаемость. И, самое главное, мне нужны образцы.
Она указала на карту Ардена, где пульсировала зона заражения.
– Мне нужно лично увидеть, как Гниль меняет код мобов. Мне нужно собрать образцы тканей, проанализировать паттерны поведения на месте. Удаленно, через логи, я вижу только цифры. А там… там я увижу суть.
Олег перевел взгляд на меня.
– Андрей? Твое мнение?
Я взвесил все «за» и «против». Елена в группе, это усиление контроля корпорации. Это «глаза и уши» Олега рядом со мной двадцать четыре на семь. Но с другой стороны… Елена, это не Максим. С ней мы нашли общий язык. Она видела во мне человека, а не только актив. И она была профессионалом.
– Мне нужен танк, – сказал я. – Если Елена выдвигает свою кандидатуру, я только за. Тем более, друид в эльфийском лесу получит расовые бонусы и доступ к скрытым тропам. Это тактически выгодно.
– Синергия активов, – медленно произнес Олег, и на его лице появилась довольная улыбка. – Аналитик-стратег и Аналитик-исследователь в одной группе. Плюс ваш бард-дипломат и этот… плут. Звучит как идеальная штурмовая группа для решения нестандартных задач.
Он хлопнул ладонью по столу.
– Утверждаю. Елена, передай дела замам. Ты переходишь в полевой режим. Операция «Зеленый Шторм». Твоя задача, обеспечить безопасность Маркуса и собрать максимум данных по аномалии.
– Принято, – кивнула Елена. В ее глазах я увидел не просто профессиональный азарт, а что-то большее. Облегчение. Она тоже хотела вырваться из офиса.
– И еще, – добавил я. – Нам нужен стрелок. Дмитрий Соловьев. Снайдер.
Олег нахмурился.
– Соловьев? Тот тестер, который выбил легендарного пета?
– Он самый. Он отлично показал себя в бою на реке. У него уникальный питомец, который растет вместе с ним. И он предан делу. Я хочу, чтобы его перевели в мою постоянную группу. Официально. Как телохранителя актива.
Олег задумался на секунду, прокручивая в голове кадровые перестановки.
– Он хороший специалист. Мы планировали его на повышение в отдел баланса. Но… если он нужен тебе для миссии такого уровня… Хорошо. Я подпишу приказ.
Таким образом, пазл сложился. У нас был танк, был маг, был стрелок. Оставались бард и вор.
Олег сел за стол и быстро набрал несколько команд на клавиатуре.
– Приказ о переводе Соловьева ушел в кадры, – сообщил он, не поднимая глаз. – Теперь он официально прикомандирован к проекту «Сверхперсонаж» в качестве специалиста по силовой поддержке. У него будет доступ к расширенному складу расходников и приоритет в очереди на капсулу, если понадобится.
– Отлично, – кивнул я. – Дима будет рад. Для него это шанс выйти из тени.
– А что с остальными? – Олег откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал цепким, изучающим. – Твой плут, Шнырь. И этот бард… Легенда.
Я внутренне напрягся. Это был самый опасный момент разговора. Мне нужно было легализовать Михаила так, чтобы не вызвать подозрений. Сделать его частью команды, но оставить в тени.
– Шнырь, это NPC, – напомнил я, стараясь говорить небрежно. – Уникальный, обучаемый, но все же программный код. Он с нами. А Легенда…
Пришлось сделать паузу, словно подбирая слова.
– Легенда тоже в деле. Я связался с ним. Он согласился на полное погружение.
– Вот как? – Олег приподнял бровь. – Я думал, он вольный художник. Птица высокого полета, которая не любит клеток.
– У него… изменились обстоятельства, – я использовал ту же формулировку, что и Стригунов. – Личные проблемы. Ему нужно исчезнуть на время. Спрятаться там, где его не найдут кредиторы или кто там за ним охотится. Игра для него сейчас, идеальное убежище.
– И он готов работать на нас? – уточнил Олег.
– Он готов работать со мной, – поправил я. – Мы старые друзья. Он доверяет мне. А я доверяю ему. К тому же, его знание лора и дипломатические навыки в Ардене будут незаменимы. Эльфы не любят чужаков, но любят искусство. Бард откроет нам двери, которые останутся закрытыми для танка или мага.
Елена, стоявшая у карты, кивнула.
– Это разумно. Социальный стелс. В Ардене силовые методы могут привести к провалу миссии. Нам нужен переговорщик.
Олег барабанил пальцами по столу, взвешивая риски.
– Хорошо. Если ты ручаешься за него, Андрей. Но помни, он вне штата. Мы не можем контролировать его так же, как Дмитрия или Елену. Если он решит сыграть свою игру…
– Не решит, – твердо сказал я. – Ему некуда идти.
Я не стал говорить им, что «вольный художник» сейчас лежит на два этажа ниже, в закрытом боксе реанимации, подключенный к системам жизнеобеспечения, которые оплачивает их же корпорация. Для них он оставался удаленным фрилансером, эксцентричным гением, работающим из дома. Эта ложь была фундаментом безопасности Михаила.