Эхо Апейрона. Книга первая
Каждый звук — скрип кресла, шорох в вентиляции — заставлял её вздрагивать и оборачиваться к двери. Но Кэсси так и не появилась. Внутри бушевала метель из образов: маленькая Кис-кис с планшетом в руках, взрослая Кассандра за завтраком с печальной улыбкой, и племянница, почти дочь, исчезающая за стеклянной дверью, — в её глазах плескались ужас и золотые искры.
Утром Райли встала с ощущением невидимого груза на плечах. Она подвела Маркуса, не оправдала надежд Хейли и осталась одна. Всё, чего она так боялась, случилось. Неужели это всё сила мысли?
— Бред… Что мне теперь делать?
Райли вздохнула, встала с кресла и подошла к шкафу. Надела чистую тунику — бежевую, с аккуратным швом на плече, которую берегла для праздников. Это был не просто наряд, а её доспех. Знак того, что она законопослушный гражданин, фабер третьего разряда, имеющий право задавать вопросы. Провела ладонью по гладкой ткани, разглаживая несуществующие складки, и глубоко вдохнула. Страх нужно нести с достоинством. Иначе он съест тебя на пути к цели, и ты превратишься в лужу паники на их идеальном полу.
Каблуки её рабочих ботинок выбивали чёткий ритм по мостовой. Она шагала, сдерживая порыв бежать и прислушиваясь к мерному стуку сердца — этот звук был единственным её протестом.
Приёмная участка ликторов выглядела пустой и холодной, как склеп. За бронированным стеклом сидела молодай девушка лет двадцати. Её волосы были собраны в такой тугой пучок, что казалось, будто он оттягивает кожу на лице, придавая ей вечно удивлённое и пустое выражение.
Райли подошла к окну и положила ладони на холодный акрил, покрытый царапинами от тысяч таких же прикосновений. Девушка посмотрела куда-то поверх её головы.
— Мою племянницу, Кассандру Рейс, забрали вчера вечером, — её голос прозвучал громче, чем она ожидала, эхом разносясь по пустому залу. — Произошел инцидент. Мне нужно знать, где она сейчас, её состояние и по какому протоколу её задержали. Я требую соблюдения моих прав как её единственного родственника и опекуна.
Райли сделала особый акцент на слове «требую» — ей казалось, что слово имело вес, способный повлиять на кого-угодно.
Девушка за стеклом медленно перевела взгляд на Райли. Её голубые глаза были безжизненными и стеклянными. Она что-то напечатала на терминале, и звук клавиш раздался сухо и громко.
— Фамилия? — спросила девушка.
Райли стиснула зубы. Казалось, девушка её не слышит.
— Кассандра Рейс, — ответила Райли.
— Возраст?
— Двадцать один. Сегодня её день рождения, — добавила она с горечью, вспомнив, что её забрали накануне праздника.
— Орда? — прозвучал следующий вопрос.
Райли почувствовала, как внутри всё сжалось. Её ещё не распределили. Кэсси должна была стать фабером, как и сама Райли. Они бы работали вместе, и Райли обучала бы её, защищала…
— Она… — голос Райли дрогнул. Она сглотнула, выпрямилась. — Кассандра подала документы на вступление в орду Фаберов. Интервью было вчера. Последний этап.
Девушка напечатала что-то на компьютере. Ждала, глядя на экран с бесстрастным выражением, как будто просто наблюдала за мигающей лампочкой.
— Данных о задержании Кассандры Рейс в системе нет, — произнесла она ровным тоном, словно объявляя, что лифт не работает.
— Как это «нет»? — Райли повысила голос. — Её забрали на моих глазах! Люди в чёрном! Я видела, как её увозили!
— Возможно, её направили на плановое медицинское обследование после инцидента на интервью, — девушка продолжила, не меняя выражения лица. — Обратитесь в медицинский сектор Авгуров. Следующий.
Слово повисло в воздухе. За Райли никого не было. Стало ясно: разговор окончен и Райли просят уйти.
— Я не уйду, пока не получу ответ! — выкрикнула Райли. — Буду ждать здесь. Позовите начальника!
Девушка подняла глаза. Во взгляде мелькнуло раздражение, как у человека, которому мешают выполнять монотонную работу. Она, вероятно, нажала кнопку под столом. Сзади раздался мягкий, настойчивый гудок.
— Обратитесь в медицинский сектор авгуров, — повторила девушка, отвернувшись и снова уставившись в экран.
Сердце Райли колотилось, звеня в ушах. Она поняла: это часть системы, с главным принципом которой она только что столкнулась.
Ноги понесли её в медицинский сектор. Она цеплялась за надежду: «Может, это действительно обследование? Может, всё будет хорошо?»
Очередь, духота, запах спирта и отчаяния. Пустые бланки, которые нужно заполнить в трёх экземплярах. Чиновник, даже не взглянув на её дрожащие руки, забрал бумаги.
— Рейс, Кассандра… — пробормотал он, вводя данные в терминал. Пожал плечами. — Нет сведений о её поступлении в наши стационары. Возможно, пациентка находится на карантине в изоляторе. Обратитесь в Центр регистрации новых граждан. Следующий.
Круг замкнулся. Она металась от одного здания к другому, от окошка к окошку. Везде — одна и та же вежливая стена: «Нет данных», «Возможно», «Обратитесь». Слова теряли значение, превращаясь в стену, которую невозможно преодолеть.
В пятый раз за день она стояла в очереди в Центре регистрации. Внезапно её осенило: это не сбой и не бюрократия. Это язык, на котором с ней говорили все эти годы, но который Райли не хотела понимать. Язык системы: «Ты — никто. Твой страх — статистическая погрешность, твоя любовь — неучтённая переменная. Ты думаешь, что борешься за человека? Ты борешься с эхом своего голоса в пустой комнате. Она больше не принадлежит тебе. Она — наша. Мы не отчитываемся перед инструментами. Забудь. Или станешь следующей, о ком ничего не знаем».
Райли резко обернулась и вышла на улицу. Слёз не было. Они бы означали конец, которого она не хотела. Кэсси… Их разделяли километры и стены, но связывало одно: леденящее осознание, что их любовь, их «мы» больше не существуют в глазах этого нового мира.
***
Отчаявшись, Райли направилась на работу, но не в цех, а к Томасу. Старший фабер, Томас Корвин, бывший инженер-проектировщик, а теперь надсмотрщик на конвейере по производству пищевых концентратов, имел руки, пропитанные запахом дрожжей, и глаза, способные видеть душу. Его кабинет представлял собой застеклённую будку на втором этаже цеха, откуда открывался вид на гудящие котлы и согнутые спины фаберов.
Райли постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. Воздух был насыщен паром и запахом еды. Томас сидел за столом, глядя на мерцающие графики на рабочем терминале. Увидев её, он лишь глубоко вздохнул.
— Райли, — произнёс он, — ты должна быть на линии. Пятый котёл дал сбой.
— Том, — сказала хрипло Райли. Она прокашлялась и не стала закрывать дверь, пусть цех слышит, ей было всё равно. — Они забрали Кассандру. Вчера. На моих глазах. Понимаешь? Мою Кэсси.
Томас медленно откинулся на стуле и потёр переносицу, оставляя на коже грязный след.
— Райли, — сказал он, глядя на неё, — ты — мой лучший технолог. Третий разряд за год… таких я помню по пальцам. Ты держишь всю линию. Не губи себя. Вернись к котлу.
— Она мне как дочь, Том, — вдруг произнесла Райли, и голос её дрогнул, стал тонким и пронзительным, почти детским. — Она всё, что у меня осталось. Я не могу просто… я не могу!
Райли сжала кулаки, глядя на Томаса, ища в его опущенных глазах хоть каплю сочувствия. Но не нашла. Там была лишь безликая стена, с которой она уже сталкивалась в приёмных.
Томас помолчал, глядя куда-то мимо неё.
— А ты думаешь, у тех, кто её забрал, нет своих детей? — тихо спросил он, почти шёпотом, словно боялся, что стены всё слышат. — У них есть и дети, и жёны, мужья, старые родители. И они тоже живут по правилам.
— Не нужно напоминать мне о правилах, Том! — резко ответила Райли. Ногти больно впились в ладони, но она этого даже не заметила. — Мы с самого начала их соблюдали, не привлекали внимания…
— Правила гласят: если у человека появляется это… он перестаёт быть человеком, — спокойно продолжил Томас. — Он становится ресурсом. Ценным, опасным, но ресурсом. Как электричество в сети или вода в трубах. Ты спрашиваешь не о племяннице, Райли. Ты хочешь знать, куда делась особо ценная государственная собственность. А государство никому не отчитывается, особенно перед фабером третьего разряда.
— Я имею право! — выкрикнула Райли, её глаза заблестели от ярости. — Я её опекун! Я…
— Ты никто, — резко перебил он. — Как и я. Как все мы здесь. Мы просто функциональные единицы. И если одна из них начинает шуметь, требовать, выбиваться из общей схемы… её признают ненужной.
Он сделал паузу, давая слову повиснуть в тяжёлом воздухе кабинки.
— Знаешь, что происходит с фаберами, которые не поддерживают правительство? Их не наказывают сразу. Сначала снижают разряд. Потом переводят на грязную работу. А потом… — он кивнул в сторону окна, где в дыму пара копошились фигуры в серых комбинезонах. — Ты становишься Сервом. Твоё лицо стирается. Имя забывается. И если твоя племянница когда-нибудь выйдет оттуда, она не найдёт тебя. Тебя не будет. Останутся только отходы системы, которые та переработала.
Райли застыла, дыхание сбилось. Весь гнев, вся материнская ярость ударились об эту простую, чудовищную правду.
— Хочешь помочь ей? — спросил Томас устало. — Тогда оставайся здесь. Будь тихой, незаметной. Будь полезной, чтобы твоё имя не упоминалось ни в одном негативном отчёте. И тогда… если она выживет, если станет чем-то большим, чем ресурс… у неё будет куда вернуться. К тебе. А не к безымянной могиле.
Райли отшатнулась от правды, которая проникла в её душу и вцепилась когтями. Её борьба — это не подвиг. Это самоубийство и отсутствие шанса для Кэсс вернуться.
Она медленно кивнула, не найдя слов. Только горький вкус отчаяния на языке.
Томас помолчал, глядя куда-то мимо неё. В его глазах мелькнуло что-то — не жалость, скорее усталое понимание.
— Знаешь, — сказал он тихо, почти неслышно, — ты не первая, кто теряет ребёнка. И не последняя. Но иногда… молчание — это не слабость. Это способ дожить до того дня, когда можно будет сказать правду. И найти тех, кто скажет её вместе с тобой.
Он не объяснил, что имел в виду. Но Райли запомнила его взгляд — и то, как он на секунду кивнул в сторону цеха, где фаберы работали, согнув спины. Там, среди пара и грохота, кто-то ждал своего часа.
Райли развернулась и вышла из кабинки. Спустилась в цех, подошла к пятому котлу. Положила руки на шершавый металл, чувствуя его дрожь. И стала одной из согнутых спин в ряду таких же.
Её бунт закончился, не начавшись. Её любовь теперь жила в тишине, работе и ежеминутном расчёте. Это была цена — не за спасение Кэсс, а за право ждать. Даже если придётся ждать вечность.
ГЛАВА 8. Новый дом
— Кассандра Рейс?
Глубокий мужской голос заполнил тишину, а лёгкая хрипотца добавила интимности — будто он только что встал с кровати с моим именем на губах. По телу пробежали мурашки.
Я с трудом разлепила глаза, готовая увидеть авгура или безликого ликтора, но в проеме стоял кое-кто совершенно иной.
Парень, на вид немногим старше меня, был слишком живым и настоящим, словно от него исходил теплый свет, который не вписывался в стерильную белизну изолятора.
Белая рубашка из тонкого шёлка сияла серебром по краям рукавов и швов, переливаясь в свете ламп. Волосы цвета ночного костра падали на лоб непослушными прядями, и он, похоже, даже не пытался их убрать. Казалось, в них мелькали искры — словно где-то внутри горел огонь.
Рыжих людей в Ойкумене встречала не так часто: лишь один человек на моей памяти был с похожим оттенком волос — Консул Авис, глядящий на меня с экрана в бункере. Те же огненные волосы, тот же типаж. Этот парень... Возможно, они как-то связаны? Мысль быстро промелькнула и тут же исчезла — сейчас было не до семейных тайн.
Серые, чуть прищуренные глаза, подернутые легкой дымкой, внимательно смотрели на меня. В глубине глаз читалась усталость — такая глубокая, как у человека, который долгое время занимается не тем, что ему действительно нравилось.
Взгляд упал на подбородок, затем на щёки, покрытые жесткой темно-рыжей щетиной. Я задумалась: будет ли она колоться, если… Стоп. О чём я вообще думаю?
Он сделал три шага вперед и остановился, не сводя с меня глаз. Я заметила, как под рубашкой напряглись мышцы.
— Я Логан, — представился он. — Ваш куратор. Будем знакомы.
Логан улыбнулся — ровно настолько, чтобы казаться вежливым. Но уголки глаз остались напряженными, а под веками залегла тень усталости, которую было не скрыть никакой улыбкой.
Я не ответила. Просто смотрела на него, сжимая край тонкого матраса.
— Ваше сопровождение и адаптация в академии поручены мне, — продолжил он, сложив руки за спиной — уверенная поза экскурсовода, который уже не раз провожал палладиев под заключение. — Сейчас мы отправимся в академию. По пути я расскажу вам основные правила — важно их запомнить, так как от из знания будет зависеть очень многое.
— Мне нужно умыться.
Куратор повернулся к выходу, дав понять, что разговор окончен, но обернулся. Его брови удивленно взлетели.
— Умыться?
— Да. Стандартная процедура после сна. Или вы так не делаете? — я кивнула в сторону раковины. — Подождите меня за дверью, я дам знать, когда буду готова.
Кажется, он не ожидал такой простой просьбы. Вероятно, думал, что я буду истерить. Как же. Мечтай. Просто еще не время.
— Хорошо. Жду за дверью.
Куратор вышел, а я поднялась и подошла к раковине. Зеркала не было, поэтому приходилось действовать на ощупь. Я распустила две косы, пальцами расчесала волосы, заплела их снова. Умылась и, не найдя зубной щетки, прополоскала рот водой. Надеюсь, в академии условия будут лучше.
Открыв дверь, я увидела Логана, прислонившегося к стене.
— Иди за мной, — сказал он, переходя на «ты», видимо, намекая на более неформальное общение. Отлично.
— Так тебя тоже силой забрали из семьи? Или ты сдался добровольно? — вырвалось у меня.
Логан резко остановился, и я чуть не врезалась в него. Я понимала, что задаю рискованные вопросы, которые противоречат системе, но не могла сдержаться. Злость все еще кипела внутри.
— Я твой куратор. Этого достаточно. И, Кассандра… — в его серых глазах мелькнуло предостережение, когда Логан бросил взгляд через плечо. — Здесь не место для лишних вопросов, особенно таких. Пойдем.
Пройдя по коридору, мы свернули к лифту и поднялись наверх — туда, где ещё вчера я провалила тесты на способность врать так, чтобы не было вопросов. Я снова вспомнила о Райли: надеюсь, она в безопасности и не станет привлекать лишнего к себе ненужного внимания.
Фургон у входа был небольшим, закрытым, с мягкими сиденьями цвета мокрого асфальта и тонированными стеклами. Мы сели напротив друг друга у окна, и машина двинулась с места.
Наблюдая в окно за мелькающим городом, поняла, что мы держим направление на окраину — район, недоступный для простых людей. Когда пейзаж наскучил, я перевела взгляд на Логана. Он не смотрел на меня, перелистывая страницы досье на планшете. Логан щурился, поднося экран то ближе, то убирая дальше от лица, будто свет резал по воспаленной сетчатке. Знакомое чувство. Так я щурилась в детстве, пытаясь разглядеть пятно на небе через папин планшет. Только у меня это было от напряжения, у него, скорее всего, от привычки.
Я сидела, стараясь дышать ровно, и изучала Логана. Не просто глазами, а пытаясь почувствовать: отгородилась от гула двигателя и позволила сознанию осторожно дотянуться до него. Я не умела читать мысли — просто хотела уловить его эмоциональный фон. Тот самый шум, который слышала у одноклассников, Райли или людей на площади.
Сначала ничего. Потом… гул. Глухой, ровный, как от работающего вдалеке генератора. В нем читалась усталость и что-то еще. Острое, спрятанное глубоко. Раздражение? Страх? И тут же — тишина. Глухая непробиваемая стена, куда мне не было доступа. Я открыла глаза и еще минуту озадаченно смотрела на куратора.
— Ты пялишься, — голос Логана вывел меня из оцепенения, заставив вздрогнуть от неожиданности.
— Что? — спросила я.
— Говорю, что ты пялишься, — повторил Логан, не поднимая глаз от планшета.
— Просто не ожидала, что мой куратор окажется небритым дровосеком.
Он оторвался от планшета, буравя меня тяжелым взглядом. Я знала, что в моих зрачках при таком освещении могли мерцать золотые искры — следы дара, который я так долго прятала. Он проявлялся сам собой, когда я чувствовала чужие эмоции, потому что не умела его контролировать. В школе приходилось прятать лицо за длинной челкой и отводить взгляд, лишь бы никто не заметил этот золотой отсвет, который выдавал меня с головой.
Кажется, прятаться уже было поздно.
— Смотрю, изолятор пошёл тебе на пользу, Рейс, — сказал он наконец. — Раз решилась дерзить.
— Дерзить? Я просто констатирую факт.
— Не умеешь врать, да? — он усмехнулся.
— Если бы умела, сейчас была бы на курсах фаберов, а не здесь, с тобой.
Логан приподнял бровь и взглянул на меня исподлобья.
— О, так ты не рада быть в числе палладиев?
Вопрос прозвучал с подвохом.
— Ничуть. Это честь для меня и моей семьи, — усмехнулась я.
— Тебе предстоит хорошенько поработать над тем, чтобы эта фраза звучала правдоподобно. Иначе будет очень плохо.
— Угрожаешь?
— Всего лишь «наставляю». Я ведь здесь именно для этого, — куратор снова уставился в планшет.
— Ты давно в Палладиуме? Там много таких, как я?
Логан медленно отложил планшет и устало взглянул на меня. В глазах не было гнева, только легкая тень раздражения, которое было на исходе, как у взрослого, уставшего отвечать на бесконечные вопросы ребенка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов