Хозяйка заброшенного элеватора

Пролог

Управляющий долго изучал документы Гжеся – словно не сторожем на заброшку в иномирье собирался взять, а принимал на работу в элитное охранное агентство.

– Волк-оборотень, – медленно проговорил он. – Образование – военная академия. Специальность «организация вопросов безопасности и телоохраны». Знание трех языков: гномского, северного и южного человеческого. Азы драконьего языка. Отличные оценки, положительные характеристики с места учебы. Коммуникабельность, уравновешенность, умение контролировать звериные инстинкты. Почему вы не устроились на работу по специальности?

– Высокий процент безработицы среди оборотней, – привычно ответил Гжесь. – В связи с тем, что Южная империя закрыла волкам въезд на свои территории, а отношения с Северной империей заморожены, на рынке труда предложение значительно превышает спрос. Я пять лет проработал в охранной службе южного нефтяного предприятия и был уволен по сокращению штата после закона об ограничении на миграцию оборотней. За последние два года ни разу не получил отклика на свою заявку на бирже.

– Да, ситуация печальная, – важно кивнул управляющий.

«Как будто ты без моего рассказа об этом не знал», – подумал Гжесь и изобразил заинтересованное внимание.

– Как я уже говорил, мне требуется небольшой отряд для охраны неработающего элеватора. Три, максимум четыре оборотня. Комплекс зданий постепенно разрушается, сам элеватор, скорее всего, восстановлению не подлежит, однако на территории находится ценное имущество – зачарованный маневровый локомотив, способный вывозить грузы на железнодорожную ветку к Торжище-Сортировочной. Локомотив в рабочем состоянии, за ним следит машинист-механик. С ним вам придется сработаться и избегать конфликтов – для меня он более ценный сотрудник, работающий по долгосрочному контракту.

– Человек? – уточнил Гжесь.

– Гном.

Это было не так уж плохо – оборотни и гномы не конфликтовали. А после прекращения поставок продовольствия из Северной империи одинаково страдали от нехватки продуктов – не имели склонности к сельскому хозяйству, предпочитая обменивать его плоды на свои знания и силу.

– Вы говорили, что сможете выйти на службу вместе с родственниками?

– Да, мои двоюродные и троюродные братья почтут за честь послужить филиалу элеватора в Торжище-Сортировочной.

От неприкрытой лести управляющий заметно смягчился.

– Напомню, что вам и отряду будет запрещен выход за ограду охраняемой территории – это одно из давних условий договора с имперцами, которое я не могу отменить. Вам придется договариваться с машинистом-механиком или питаться грызунами. Мышей огромное количество, вроде бы, даже зайцы водятся – все заросло деревьями, их никто не пилит. В случае, если машинист согласится покупать вам еду, часть жалованья будет выплачиваться местными деньгами.

– Меня и братьев это устраивает, – твердо сказал Гжесь – в последнее время он только дичью и питался, да еще и конкурентов в лесу возле родного городка было больше, чем достаточно. – Мы приложим все усилия, чтобы договориться с гномом. Можем приступить к работе в любой момент.

– Завтра принесете документы, моя помощница оформит вам пропуски и выдаст амулеты-хожени. Добираться к элеватору придется своим ходом – железнодорожная колея закрыта, пассажирские поезда по этой ветке не ходят. Помните, Гжегож. Приоритет – маневровый тепловоз. Второстепенная задача – охрана машиниста. Что до здания и территории – хоть трава не расти. Думаю, нынешний хозяин был бы рад, если бы она не росла. Насколько я знаю, его постоянно штрафуют за то, что ее не косят и не опиливают деревья.

– Извините, – Гжесь не выдержал. – Разрешите задать вопрос? А почему не забрать тепловоз сюда, на Сортировочную? Здесь же есть локомотивное депо. Зачем нужны такие сложности – отправлять в иномирье механика и охрану?

– К сожалению, мы не можем его забрать, – управляющий помрачнел. – Когда Северная империя распалась, наш договор о поставках зерна не утратил силу, но перестал исполняться. Представители Торжища подписывали документы с представителями государства. А потом власть сменилась, элеватор стал частной собственностью и выяснилось, что его содержание убыточно. Люди могли продолжать использовать его как логистический узел, связывающий их с иными мирами, но не захотели это делать. Им надо было прикладывать усилия: покупать зерно, отправлять его к нам. Как-то декларировать доходы. Элеватор начал переходить из рук в руки – дешевея и разрушаясь. Досадно то, что в заклинание, позволяющее локомотиву пересекать границу между мирами, было вплетено условие – он принадлежит людям и находится на их территории. Он не может отбуксировать вагоны на нашу ветку или выехать на Торжище без подписанного разрешения хозяина элеватора. Раньше – в те годы, когда заключался договор – разрешение подписывала специальная государственная комиссия. Увы, времена налаженных поставок и взаимодействия давно прошли. Да вы и сами это знаете.

Гжесь кивнул – он изучал торговую историю в академии.

– Я почти достиг соглашения с одним из хозяев. К тому времени сведения о чарах и торговле с иномирцами превратились в городскую легенду. Мне удалось заинтересовать хозяина крупной суммой – предложил ему выкупить локомотив якобы для нужд железнодорожной станции. Но… хозяин не приехал на встречу – он жил в столице – а потом продал элеватор другому человеку.

– Жаль, – сказал Гжесь.

– Не то слово! – управляющий покачал головой. – Это уникальный локомотив. Их зачаровывали драконы, заклинание закреплялось магией гномов. Их было семь. И, как ни прискорбно это говорить, все они утеряны. Мы пытались их отыскать, однако…

Короткий вздох и переключение на деловой тон.

– Что же, Гжегож. Раз вас все устраивает, жду вас и ваших родственников завтра к девяти утра. Для заключения окончательного договора.

Глава 1. Ксения. Развод и раздел имущества

Разрыв супружеских уз произошел неожиданно и молниеносно. Вечером Ксения улеглась спать, не дождавшись мужа – позвонил, сказал, что задерживается на совещании. А утром ее разбудила дрожащая горничная, которая произнесла странную фразу: «За вами пришли». Ксения спросонья подумала, что произошла какая-то чудовищная ошибка и в уютное семейное гнездышко явились представители правоохранительных органов. Не то предположила – в гостиной ее ждал адвокат мужа и двое сотрудников из службы безопасности агрохолдинга.

Оказалось, что их развели еще вчера. До начала важного совещания, отвлекшего мужа от возвращения домой. Развели – по отсутствию детей без суда – и разделили имущество. Покойный папенька настоял, чтобы Ксения перед замужеством заключила брачный контракт. Согласно этому документу – на минуточку, нотариально заверенному! – супруг должен был обеспечить Ксению квартирой и передать долю в бизнесе, чтобы она вступила в новую жизнь с солидным финансовым багажом.

Проблема была в том, что супруг, имеющий деньги и адвокатскую поддержку, выполнил пункты брачного контракта с изощренным издевательством. Ксения получила неликвидный полуразрушенный элеватор в Ставропольском крае – на бумаге руины имели внушительную стоимость – и трехкомнатную квартиру в двухэтажном доме рядом с тем же самым элеватором.

– Дом кирпичный, двухэтажный, без лифта, – монотонно вещал адвокат. – Построен по улучшенному проекту, в квартире есть балкон. Квартиры предназначались для руководства элеватора, дома для рабочих находятся на окраине. Ксения Петровна, Глафира сейчас соберет ваши оставшиеся вещи – большая часть уже упакована, она работала над этим всю ночь – их погрузят в две «Газели» и доставят к месту вашего нового проживания. Вас могут отвезти на автомобиле прямо домой. Или, если вы пожелаете, доставить вас на вокзал и купить билет.

– На какой вокзал? – растерянно спросила Ксения.

– На железнодорожный, – не теряя любезности ответил адвокат. – Полное время поездки по маршруту Москва – Ставрополь один день пять часов три минуты. Вы сойдете раньше. Поезд останавливается в Щедропольске на семь минут. Вы успеете выйти на перрон. Приказать Глафире собрать вам дорожную сумку?

– Да, – пробормотала Ксения.

Перспектива поездки в неизвестность с мрачными безопасниками ее пугала. Свернут с трассы в лес, дадут по голове, прикопают и муж через пару лет элеватор унаследует – по закону.

«Нет уж! В поезд они убийцу не подошлют. Поеду, послушаю стук колес, успокоюсь. Авось какие-то дельные мысли в голову придут».

Ксения не считала себя очень умной и проницательной – подвижки к разводу просмотрела, хотя знала, что муж погуливает – но и полной дурой не была. Про Щедропольский элеватор она от супруга слышала. Слышала только жалобы – элеватор пришлось приобрести в нагрузку к тепличному комплексу и свиноферме – и знала, что он глубоко убыточен. Содержание территории в надлежащем виде, то есть, без кустов амброзии и бешено растущей акации требовало денег. Нужно было заново строить ограду, взрывать или реставрировать рушащиеся рабочие башни, восстанавливать железнодорожные пути и превращать руины в перевалочный пункт. Гигантские вложения могли окупиться лет через десять-пятнадцать, а могли и не окупиться вообще.

«Там еще и задолженность по налогам наверняка имеется, – тоскливо подумала Ксения, удаляясь, чтобы переодеться. – Вот уж поделил, так поделил. Лучше бы он меня босиком на мороз выставил! Тогда бы можно было судиться. А сейчас?»

Мрачные сотрудники службы безопасности доставили Ксению на вокзал, вручили ей билет, телефон и проследили, чтобы она села в вагон. Щедрость супруга простерлась до того, что ей досталось купе без попутчиков – можно было всласть выплакаться или сидеть не шевелясь, глядя на мелькающий пейзаж. Вечером, когда стемнело, за окном стали видны редкие точки фонарей и ее собственное, лукаво приукрашенное отражение. Ксения шевелила головой, ловила ответное движение русых прядей и думала: «Здравствуйте, заоконные огоньки. Я неудачница. Мне тридцать три годика. За плечами факультет изобразительного искусства и народных ремесел, ни дня работы по специальности, десять лет супружеской жизни – без детей – развод и ссылка в захолустье».

Огоньки ободряюще подмигивали, Ксения хотела и не могла расплакаться – крепло чувство, что она ушла живой из капкана и даже лапу отгрызать не пришлось. Муж в последнее время начал злоупотреблять алкоголем, а растущий капитал вселил в него чувство вседозволенности. Ксения и перед замужеством понимала, что не за простого зоотехника Виталика идет, а с годами начала нарастать тревога: слишком уж много несчастных случаев с конкурентами мужа стало происходить, слишком уж мрачны и исполнительны сотрудники службы безопасности агрохолдинга.

– Продам к чертям собачьим этот элеватор и эту квартиру, – негромко пообещала себе она. – За бесценок, лишь бы избавиться. И уеду домой, на Урал. Зря я поехала покорять Москву, ох, зря.

Ночь под стук колес не успокоила. Кондиционер разгонял августовскую духоту – последние дни лета выдались жаркими – но в отфильтрованном воздухе не было свежести, не удавалось вдохнуть полную грудь. Как обручем перехватывало – то ли действительно духота, то ли неизбежные нервы. Проворочавшись ночь, Ксения все-таки отключилась – под утро, когда за окном появились первые лучи рассветного солнца.

Она умылась, накрасилась, дважды заставила себя поесть, просмотрела файлы, сброшенные адвокатом на электронную почту. План элеватора. Неразборчивые документы. Фотографии – облупленный фасад какой-то пристройки, барельеф Ленина над дверным козырьком. Соединенные арки, покосившийся решетчатый забор, развалившаяся бетонная ограда, деревья, высокие сооружения с окнами без стекол и ржавыми лестницами.

«На месте посмотрю, своими глазами, – решила она, закрывая файлы. – Поищу кого-то в конторе, расспрошу. Должен же там кто-то в конторе сидеть?»

Последний пункт вызвал сомнения. Ксения знала скупость мужа – теперь уже бывшего мужа – и его страсть к оптимизации расходов. Вполне возможно, что персонал элеватора был полностью уволен, а дела вел кто-то на удаленке. Как вел? Получал предписания о штрафах и налогах и складывал их в папку на рабочем столе ноутбука. А, может быть, сразу отправлял в корзину. Как лишний мусор.

Плохо было то, что поезд прибывал на станцию Щедрополье поздним вечером. Адрес новой квартиры Ксения забила в телефон в раздел «заметки», чтобы продиктовать таксисту, и, выгрузившись на перрон с двумя сумками, обнаружила, что ни одно из приложений такси в этом городе не работает.

Поезд уехал, одарив ее прощальным свистком. Стук колес стих. Здание железнодорожной станции было закрыто, спасибо хоть фонари горели, освещая криво подстриженные туи, скамейки и тщательно побеленные бордюры и заборы. Все было чистеньким и ужасно старомодным – Ксении показалось, что она вышла не из поезда, а из машины времени. Тишина. Далекий лай собак. Ни шума машин, ни музыки, ни тротуарной плитки – растрескавшийся асфальт – и ни одного рекламного щита.

«И ни одного бомжа, – оглядевшись по сторонам, отметила она. – Это радует. А отсутствие людей и транспорта пугает. Я не рассчитывала, что тут будет метро. Мне бы такси, автобус или хоть какую-то маршрутку! Я не хочу ночевать на лавочке! Я хочу попасть в свою квартиру! Но как до нее добраться?»

Глава 2. Гжесь. Новая работа

В последний момент у управляющего случился приступ скаредности, и он принял на работу только двух братьев Гжеся, хотя сначала речь шла о трех. Хорошо хоть самому Гжесю от ворот поворот не дал, было бы очень и очень обидно.

Филиал элеватора на Торжище впечатлял. Дом с колоннами и гербом исчезнувшей империи – колосья, перехваченные лентой, серп и молот – служил маяком в деловом квартале, возвышаясь над другими зданиями. Гжеся и братьев провели в служебные помещения, выдали несколько договоров – пришлось подписывать разнообразные обязательства о ненарушении – и отправили в Бюро Магического контроля, чтобы активировать амулеты-хожени. Пожилой колдун долго рассматривал Гжеся, братьев и резные деревянные кругляшки на шнурках, обмотанные разноцветными нитями и бусинами, не нашел повода для отказа и прочитал заклинание, заставившее бусины весело застучать. Теперь они могли увидеть и пересечь границу с землями северной империи. Остальные путники – если бы таковые случайно дошли до этого места, остановились бы перед железнодорожными путями, уходящими в землю. Или вообще бы не дошли из-за внезапного тумана.

Бежать было решено на лапах, по шпалам или тропинкам вдоль путей. Перед тем как отправиться в путешествие, Гжесь зашел на почту и отправил матушке короткое письмо, пообещав по возможности купить какой-нибудь крупы и муки и прислать ей посылку. Он знал, что бегать туда-сюда с амулетом не получится – хожень быстро выработает ресурс и у транспортной полиции возникнут вопросы. Садиться в тюрьму по обвинению в контрабанде не хотелось, но одна вылазка должна была сойти с рук. Если, конечно, гном не встанет в позу и не откажет им в покупке продуктов.

После почты он заглянул в волчий храм, помолился Двуликой Матери, поблагодарил ее за ниспосланную удачу. Вернулся на железнодорожный вокзал, где его уже ждали перекинувшиеся Мориц и Дьюла с торбами на боках. Управляющий в последний момент расщедрился и выдал им в дорогу галеты. Явно забытые в кладовке и просроченные, попахивающие затхлостью, но и это было подарком судьбы – такие припасы на рынке уходили влет и стоили далеко не гроши.

До элеватора добирались трое суток. Почти не отдыхали, перекусывали галетами, пили из фонтанчиков на пустых станциях, один раз остановились и оборвали яблоню с крупными красно-желтыми плодами. Наелись и с собой унесли – дома, в Густолесье, сады почти перестали плодоносить. Как проклял кто-то.

Границу они заметили благодаря хоженям. Амулеты, висевшие у них на шеях, заплясали, защелкали бусинами, требуя свернуть на рельсы, уходящие от основной колеи. Из-под деревянных шпал, пропитанных вонючей соляркой, пробивалась чахлая трава. Дохнуло мимолетным холодом, завеса разошлась, шпалы сменились на бетонные. Гжесь пробежал вперед, оценивая стрелки и семафоры – все поржавевшее, заросшее сорняками – и увидел возвышающиеся над равниной башни элеватора.

Сооружение впечатляло. Северные имперцы умели строить не хуже гномов. Жаль, что у них сменилась власть. Они были лучшими союзниками. Ни лесные колдуны, ни высокомерные южане никогда не роднились ни с оборотнями, ни с гномами. А с северянами бывало.

Они добежали до решетчатых железных ворот с цепью и громоздким амбарным замком, протиснулись через дыру и вошли на территорию, которую им предстояло охранять. Гжесь обернулся, рассмотрел пятиконечные звезды на воротах – когда-то покрашенные красной краской, а сейчас безнадежно ржавые – и повел свою маленькую стаю к ангару с локомотивом. Главная ценность была на месте, оставалось только найти гнома.

Долго искать не пришлось. Дормидонт вышел им навстречу, помахивая кувалдой. Присмотрелся, буркнул:

– А, охраннички. Знаю-знаю, управляющий почтового голубя присылал.

Он показал им пару бытовок – с кроватями, крохотной электрической плиткой и кипятильником в трехлитровой банке.

– Свет еще не отключили. Приезжали с полгода назад, но я их прогнал, больше не возвращались. Вода вот, – он указал на дряхлый уличный кран. – Горячей нет, только холодная.

Гжесь витиевато поблагодарил за гостеприимство, одновременно оценивая Дормидонта и делая выводы. Машинист-механик не был чистокровным гномом, примесь человеческой крови отражалась в росте – вымахал как два стандартных приземистых коротыша – и в живой мимике. У чистокровных гномов лицо напоминало каменную маску, а Дормидонт гримасничал вовсю: сводил брови «домиком», широко улыбался, вспоминая битву с электросетью, и важно надулся, когда Гжесь отпустил комплимент локомотиву.

– Я с него пылинки сдуваю. Красавец. И работяга. Застоялся он, ему бы сейчас на пару составов вагоны перетаскать. Эх… зачарованному транспорту нельзя столько лет простаивать. Я его выгуливаю, конечно. По территории езжу туда-сюда, за рельсами слежу. Но этого мало.

Гжесь кивнул и с некоторой опаской посмотрел на локомотив. Вроде и маленький, а весит восемьдесят тонн. Не остановишь. У него только балласта пятнадцать тонн! После беседы с управляющим Гжесь сходил в библиотеку, откопал старые подшивки «Железнодорожного вестника» и ознакомился с характеристиками тепловоза. Впечатлили.

«Главное, чтобы он не взбесился от скуки. Мало ли как заклинание сработает. Хотя… убежим, если что, по полю он за нами гнаться не сможет. А остальное – головная боль Дормидонта и управляющего».

Вопрос закупки продуктов разрешился быстро и без проблем – за чаепитием. Они выложили на стол яблоки, Дормидонт порылся в своих запасах и принес кучу сладостей, хлеб, сыр и масло. Божественное пиршество. Гном, явно заскучавший без общества, выслушал просьбу Гжеся и пообещал покупать им еду.

– Управляющему напишешь потом. Пока со своими деньгами в магазин ходить буду, потом рассчитаемся. Берите пряники, не стесняйтесь. Я за продуктами раз в неделю хожу. Боюсь Тиму одного надолго оставлять. Теперь, когда вы за ним присмотреть можете, буду ходить почаще.

Гжесь не сразу понял, что Тима – это тепловоз. Дормидонт огладил рыжеватую бороду – без косичек и вплетенных бусин, еще один признак, что не чистокровный, те без украшений бороды как голые – и начал перечислять ассортимент продуктов в магазинах, вызывая зависть и слюноотделение.

– Крупы всякой навалом. И гречка, и рис. Рис местный невкусный, я привозной высматриваю. Вам могу пропаренный купить. Можем кашу с сухофруктами приготовить. Очень вкусно получается, но мне одному обычно лень возиться, а на всех не грех и покашеварить.

Гномы были известными сладкоежками, каше с мясом предпочитали молочную с сахаром, но Гжеся и братьев это устраивало. Волки слышали, что на элеваторе в изобилии водится мелкая дичь, но не хотели охотиться и передали двуногим половинкам заботы о еде. Отчего бы и не съесть кашу с сухофруктами?

– Порешаем бытовые дела, потом я вас на Тиме покатаю, – пообещал Дормидонт. – Пишите списки, завтра с утра пойду закупать. Если чего мыльно-рыльного не хватает, тоже пишите. Куплю. Тут всего в достатке.

– Напишем, – пообещал Гжесь. – Сначала надо осмотреть территорию. Хочу оценить ограду.

– Что тут оценивать? – махнул рукой гном. – Одна видимость, а не забор. Раствор некачественный был, слишком много песка. Выветрился, кирпичи падают, кругом дыры. В западной части прямо к домам проход. Я тропку протоптал. В ту сторону к магазину ближе, чем через ворота.

– А оттуда ходят?

– Да кто оттуда может ходить? Там старухи живут, им не до прогулок по пересеченной местности. Ребятня сюда не добирается, парк и детские площадки в другой стороне.

Гжесь сделал себе мысленную пометку – пробежать вдоль ограды и хорошенько обнюхать все тропки. Запах сразу покажет, ходят или не ходят.

Глава 3. Ксения. Знакомство с соседями

Она осмелилась спуститься по лестнице, ведущей к какой-то темной площади, и обнаружила что за зданием станции имеется подобие цивилизации. Магазинчик «Продукты» со светящейся вывеской, неработающий банкомат и – о чудо! – стоянка такси. Ксения рискнула сказать адрес пожилому мужчине, лениво лузгавшему семечки, и даже получила дополнительную услугу – водитель сходил на перрон, забрал и погрузил в багажник ее сумки. К счастью, в Щедропольске брали оплату переводом на карту. Наличных у Ксении не было и требовалось их где-то добыть – чувствовалось, что в следующий раз может не повезти. Городок выглядел потерянным во времени: они проезжали мимо частного сектора, где на лавочках возле калиток сидели старухи в платках, провожавшие взглядами машину. Автомобили на вечерних улицах можно было по пальцам пересчитать. Водитель притормозил на перекрестке, пропуская пешеходов, и Ксения поняла, что здесь нет не только бомжей. Пробок! Здесь нет автомобильных пробок! Это настолько восхитило, что она немного примирилась с действительностью.

Таксист довез ее до небольшого района, застроенного двухэтажными домами, получил щедрые чаевые и занес сумки на второй этаж. Ксения достала ключи, переданные ей адвокатом, отперла замок – дверь была новой, железной – и осторожно вошла в тесную прихожую. Тихо. Слабый запах ее собственной парфюмерии. За дверью напротив раздались какие-то звуки, и Ксения, обретя живость, затащила сумки и заперлась. Разговаривать с соседями ей категорически не хотелось. Отвыкла от такого общения и не представляла, как поддержать беседу. И что о себе говорить тоже не знала. Не сообщать же всем, что она хозяйка элеватора. А как объяснить, зачем она приехала в такую дыру?

Отложив придумывание лжи на потом, она прошла в большую комнату. Ее вещи, привезенные в коробках, были сложены штабелями возле стен и мебели. Одна из спален тоже была забита коробками и пакетами, а во второй кто-то навел порядок: чистота, новенькая кровать, под покрывалом свежее постельное белье. Ксения осторожно пробралась к балкону, открыла дверь, впустила свежий воздух и осмотрела пейзаж. Темнота, темнота, редкие огни, лай собак… господи, петух орет, что ли? Ксения рассмеялась и тут же расплакалась. За что ей это? Жизнь в деревне с петухами и без возможности вызвать такси.

Она выплакалась, вытерла слезы, взяла себя в руки, закрыла балконную дверь и отправилась в ванную – смыть дорожную пыль, липкие клочья потрясения и страх перед будущим. Теплая вода с пеной успокоила, в холодильнике нашлись нарезки колбасы, сыра и хлеб. Ксения заварила себе чай, съела бутерброд, глядя в окно, и улеглась спать – без лишних раздумий и слёз. И это было неожиданно и приятно.

Разбудил ее громкий и решительный стук в дверь. Ксения некоторое время ждала – а вдруг стучащему надоест, и он уйдет? – а потом не выдержала, накинула халат и пошла к источнику шума. Взгляд в глазок ничего не прояснил – что-то большое, голубое и с пятнами.

– Кто там?

– Я твоя соседка, Галина Сергеевна. Принесла подарок на новоселье. Узнать хочу, как ты тут, деточка. Твой дядя сказал, что у тебя нервные припадки бывают. Мы с мамой беспокоимся.

«Что? Дядя? Припадки?»

Дяди у Ксении отродясь не было, из всех родственников имелась только сестра, с которой она не поддерживала отношения. И припадков тоже не было, хотя, если жизнь будет заваливать ее такими ежедневными потрясениями, то начнутся.

Она открыла дверь, мило улыбнулась соседке и поддержала разговор, выуживая обрывочные сведения о дяде. Черт его знает, кто это был – то ли адвокат, то ли какой-то сотрудник службы безопасности – но по ушам он теткам-соседкам проехался знатно. Ксения, понимаете ли, переехала в Щедропольск, чтобы уединиться в тишине и покое после автокатастрофы, одарившей ее нервным потрясением и припадками.