Хозяйка заброшенного элеватора
Счет к Виталику, вышвырнувшему ее из дома, удвоился. Ксения понимала, что не сможет отомстить бывшему мужу, но помечтать-то можно? Продаст она этот элеватор, по пути на Урал заедет в Москву, и… Что можно сделать она не придумала – перед мысленным взором сразу предстал директор службы безопасности агрохолдинга, отставной генерал.
Тетка, заметившая, что она замечталась, в сотый раз назвала ее деточкой и впихнула в руки увесистую банку маринованных огурцов. Банка, закрытая полиэтиленовой крышкой, источала сильный запах укропа. Ксения поморщилась – укроп в соленьях она не любила, и даже раков предпочитала сваренных без зелени, что вызывало удивление у окружающих. Она пообещала Галине Сергеевне вернуть банку, а также зайти и познакомиться с ее мамой. Попрощалась, закрыла дверь и вынесла огурцы на балкон.
День прошел в распаковке коробок и поисках нужных вещей. Солнце раскалило квартиру, как будто не последние дни августа, а жаркий июль. Или Африка. Дверь на балкон пришлось держать открытой и к вечеру Ксения почувствовала, что от запаха укропа у нее вот-вот начнется самый настоящий припадок.
– Надо их выкинуть, – пробормотала она, подкравшись к балкону. – Но как? Если слить маринад в мойку или унитаз, вся квартира укропом провоняется. Хоть вниз со второго этажа кидай! Но мне же нужно вернуть банку.
Она подошла к перилам, стараясь держаться подальше от огурцов. Пристально осмотрела прилегающие к дому окрестности. Мусорный контейнер выделялся ярким оранжевым пятном. Вокруг росли кусты и деревья, скрывавшие разрушенную ограду. Ксения долго раздумывала и решила дождаться темноты, дойти до контейнера и выкинуть огурцы в близлежащий густой куст. Авось мышки съедят или птички склюют. Должен же в природе кто-то жрать маринованные огурцы? Вот и вклад в экологию.
Сказано – сделано. Ксения переоделась в темные вещи и прихватила пакет с накопившимся мусором. В подъезде было тихо, и она, опасаясь оступиться, спустилась по лестнице, прошмыгнула по освещенному фонарем клочку двора и нырнула в кусты. Фонарь остался за спиной и это ненадолго ослепило. Зато потом, когда глаза привыкли к изменившемуся свету, стало ясно, что ветки, траву и разрушенную ограду серебрит полная луна. А звезд сколько, батюшки!
Ксения застыла с банкой в руках, позабыв об укропе. Она рассматривала необъятное черное небо, мерцающее холодной россыпью драгоценностей, которые нельзя было купить, отнять или выклянчить.
«Какая красота! Как давно я не смотрела на звезды. Сейчас сделаю себе чай и сяду с чашкой на балконе. Полюбуюсь вдоволь».
От созерцания ее отвлек шорох и негромкий треск. Ветки зашевелились и из куста выглянула здоровенная собака. Ксения ошеломленно пискнула – собак в целом она не боялась, они ее никогда не трогали, ластились, но появление крупного пса в ночи отозвалось неприятным холодком в животе. Убегать было нельзя, она знала, что животные чувствую страх, поэтому наскребла немного твердости и скомандовала:
– Фу! Место!
Пес сделал осторожный шажок в ее сторону и склонил голову.
– Сидеть! – Ксения на автомате выдавала все известные ей команды. – Сидеть! Дай лапу!
Пес потоптался, сел и протянул ей лапу – знал слова, видимо, дрессировали. В свете луны было трудно понять породу, и Ксения предположила:
– Ты хаски? Вы вечно убегаете. Зря вас в городах заводят, вам работать надо.
Пес кивнул и облизнулся, глядя на банку.
Страх ушел, вернулась знакомая уверенность – псина и псина, они все немного придурковатые, но доброе слово понимают.
– Кушать хочешь? У меня ничего нет, только огурцы. Ты же огурцы не будешь.
Хаски громко застучал хвостом по веткам и заулыбался.
– Будешь? – недоверчиво спросила Ксения. – Сейчас я тебе один достану. Проверим.
Пес был худым, явно недокормленным – то ли на цепи впроголодь держали, потому и сбежал, то ли давно бродяжничал. Ксения выудила огурец, кинула на землю и предложила:
– Ешь, если хочешь.
Хаски слопал огурец за полминуты. Заскулил, облизнулся – попросил еще. Ксения вздохнула – теперь и руки воняли укропом – и высыпала огурцы поближе к псу.
– Приятного аппетита, – пожелала она. – Завтра поеду по делам, заодно в магазине продуктов куплю и собачий корм. Если негде будет поужинать – приходи. Договорились?
Хаски оторвался от огурцов. Подошел, сел и протянул ей лапу.
– Договорились, – пожимая мощную лапу, сказала Ксения. – До завтра.
Глава 4. Гжесь. Вести от управляющего
После чаепития Гжесь немного подремал, прислушиваясь к окружающим звукам. Мыши, ящерицы… лиса, почуявшая волков и настороженно принюхивающаяся. Издалека, почти неразличимо, доносились отголоски человеческой жизни – проезжали автомобили, кто-то пилил и сверлил, слушал музыку. Гжесь дождался темноты, превратился и побежал на обход – неважно, что никто за этим не следит, галеты надо отрабатывать. Волк двинулся от решетчатых ворот со звездами против часовой стрелки, рысил, изредка останавливаясь, чтобы пометить кусты. Дормидонт был прав – ограда проиграла времени с треском. Местами из-за груд кирпичей пройти было невозможно. Однако эти проходы на территорию никого не привлекали – то тут, то там образовались стихийные свалки, надежно преграждающие путь возможным расхитителям.
Звуки человеческой жизни приблизились, когда волк описал полукруг. Стали видны светящиеся окна домов, потянуло запахом жарящихся котлет. И маринадом. И укропом. Гжесь облизнулся, подошел к пролому – возле кустов и мусорного бака стояла вкусно пахнущая молодая женщина, смотревшая в небо – и осторожно просунул голову сквозь переплетение ветвей, стараясь не нарушать границу охраняемой территории. Дама сначала испугалась, а потом неожиданно смягчилась и кинула ему ароматный соленый огурец. Самое то, чтобы заесть гномские пряники!
Он всеми силами постарался продемонстрировать дружелюбие и добился того, что добрая женщина его погладила, пожала лапу и отдала оставшиеся огурцы. Все до единого! И пообещала завтра еще чем-то покормить. Гжесь понимал, что до завтра красавица об этом забудет – что ей какой-то бродячий волк? – и доел все огурцы, даже не думая делиться с братьями. Еще чего! Он сам их заработал. Ему даже имя дали – Хаски. Непривычное, но красивое. Почти как дама с огурцами.
Волк, икая, завершил обход. Больше ничего интересного не случилось, только лиса, сообразившая, что на элеватор явились серьезные противники, покинула нору и куда-то убежала. Гжесь вернулся к бытовке, превратился, напился и набрал бутылку воды про запас. Все-таки, он съел слишком много огурцов. Надо было половину припрятать.
Утром Дормидонт предложил не ломать язык и звать его Дориком, трижды сходил в магазин, накупил еды, полотенец, постельного белья и одежду. В северной империи, несмотря на название, было очень жарко, и маленькая стая обрадовалась шортам и футболкам – в принесенных из дома вещах они уже запарились.
Мориц вызвался кашеварить: замочил рис, курагу и изюм, нашел в груде хлама огромную кастрюлю и начал ее драить под наблюдением Дормидонта. Неспешное хозяйствование нарушил пронзительный свист. Гжесь узнал сигнал камня-говоруна и насторожил уши. А гном не так-то прост. Говорил, что получает известия от управляющего голубиной почтой, а у самого в жилом ангаре припрятан редкий и дорогостоящий артефакт.
Дормидонт, услышав свист, подскочил и помчался в свое жилище. Говорить старался тише, но это не спасало от волчьих ушей. Гжесь подкрался ближе, чтобы четко различать слова, замер и затаил дыхание.
– Точно продали? – спросил Дорик. – А когда?
– Два или три дня назад, – голос управляющего звучал глухо. – Права на элеватор и локомотив перешли к бывшей жене хозяина. Как я понял, он развелся и выделил ей долю имущества по брачному контракту.
– Ага… – прокряхтел Дорик. – И что теперь? Какие у нее планы?
– Понятие не имею. У меня почти нет агентов в этом мире. Перебиваюсь слухами и обрывками сведений от подкупленного сотрудника внешней разведки. Я только-только вышел на этого бывшего мужа, к нему просто так не подберешься, и вдруг такой сюрприз! Попробую что-нибудь разузнать. На всякий случай удвойте бдительность. Передай волкам, чтобы держали ухо востро. Если вдруг новая хозяйка явится на элеватор – в этом я глубоко сомневаюсь, но мало ли – постарайтесь ее обаять и убедить, чтобы она продала локомотив. Врите, что им заинтересован коллекционер, заплатит большие деньги. Потом подсунем ей журнал выездов, чтобы расписалась, и заберем локомотив себе.
– Понял, – буркнул Дорик. – Сейчас поговорю с волками.
Гжесь отступил от ангара, вернулся к хозяйствующим братьям и сел ждать гнома – было интересно, приврет или не приврет. Капля человеческой крови могла толкнуть на приукрашивание ситуации или создание завесы секретности. Чистокровные гномы практически никогда не врали, предпочитали отмалчиваться.
Дормидонт продемонстрировал приверженность гномским принципам. Правдиво пересказал разговор и закручинился.
– Ыть, невезуха какая! Бабы, они тепловозы не любят. Красоту не ценят, близко к локомотиву подходить боятся. Хорошо если согласится продать и подпишет разрешение на выезд. А если сдаст Тимочку на металлолом? Или продаст коллекционеру, а в журнале не распишется? Что тогда, всю жизнь до границы и обратно кататься?
– И мужик на металлолом продать может, – вздохнул Гжесь. – Меня больше тревожит приказ «обаять». Сомневаюсь, что у нас это получится.
– А чо нет-то? – удивился Дорик.
Гжесь посмотрел на нечесаную рыжую бороду и нос «картошкой» и ничего не ответил. Гномы плохо реагировали на замечание о внешности, проверять, самолюбив ли Дормидонт, не хотелось.
Себя и братьев он тоже не считал способными обаять новую хозяйку. Нужно было вызвать доверие, убедить, что их слова имеют какую-то ценность. А они выглядели так как выглядели – сбежавшими из голодного края.
«Выяснить бы, любит ли она животных. Можно было бы волком подольститься. Но тогда ртом ничего не скажешь. Проблема».
– Курага размокла, – сварливо сказал братцу Дормидонт. – Ставь воду на рис, пока сухофрукты в месиво не превратились.
Мориц послушно набрал кастрюлю воды и понес ее на плиту. Гжесь прислушался. Со стороны ворот со звездами донесся металлический грохот. Как будто кто-то тряс створку ворот или боковую калитку.
– Опять алкаши приперлись клянчить, – поморщился Дорик. – Повадились. Я им иногда денег подкидываю, а они молодые деревья пилят. Но сейчас не до того. Сходи, отправь их подальше. Только не калечь. Словами отправь, так-то они безобидные, просто настырные очень, когда на бутылку не хватает.
Гжесь не торопясь взял футболку с колченогого стула, прикрыл торс и пошел к воротам, разбрасывая песок и гравий великоватыми шлепками. Грохот прекратился, возле ворот никого не было. Колея к границе миров скрывалась за зарослями и Гжесю показалось, что там, на рельсах, происходит какое-то движение. Он подошел к воротам, высунулся в дыру и вытянул шею. Ветер принес знакомый запах. Цок. Цок. Мелькнула вишневая ткань. Из-за куста, стараясь попадать каблуками на шпалы, вышла красивая добрая женщина, покормившая его огурцами.
Черно-белое зрение волка не позволило оценить теплый русый цвет волос. На солнце они отливали рыжиной, напоминая об осени и опадающих на землю листьях. Лицо было немного кукольным, но во взгляде светилась решимость и недюжинная воля.
– Добрый день, – проговорила знакомая незнакомка, не делая попыток приблизиться к воротам. – Мне сказали, что это вход на элеватор. Что где-то рядом бытовка сторожа.
– Да, – Гжесь подумал, что сторожем, скорее всего, назвали Дорика. – Это вход.
– Вы сторож?
– Я его помощник, – соврал Гжесь. – По уборке территории. А что вы хотите?
– Войти. Я хозяйка этого… – Тонкая рука описала полукруг. – Сооружения. Хочу ознакомиться с состоянием своей собственности. Вы принесете ключи? Этот замок можно открыть?
– Да, конечно, – Гжесь обрел живость. – Простите. Одну минутку.
Он помчался к ангарам, запинаясь о камушки. Добежал, крикнул:
– Дорик! Живо ищи ключи от ворот! Хозяйка пришла!
Глава 5. Ксения. Хиппарь и моджахеды
На рассвете ее разбудил петух. Орал, скотина пернатая, как будто поставил себе целью напакостить всем совам округи. Ксения, оставившая балконную дверь приоткрытой, чтобы насладиться ночной прохладой и выветрить огурцовый укроп, минут пятнадцать ворочалась с боку на бок, пыталась снова заснуть, а потом решительно встала.
– Кто рано встает, тому бог подает, – пробормотала она, выиграв сражение с кофеваркой – от щедрот бывшего мужа кухня была укомплектована. – Эх, жаль, что я не научилась машину водить. Думала – не царское это дело. Шофер есть, пусть возит. А сейчас бы не помешал маленький автомобильчик. Чтобы не ходить пешком и не искать вокзальное такси.
Кое-какие деньги у Ксении были. Откладывала на потайной счет, до которого Виталик не добрался. Или побрезговал отнимать – по его меркам это были копейки.
«Надо бы выяснить, сколько стоят продукты в магазинах и есть ли доставка. Деликатесы тут наверняка не продают, но вывеску сетевого супермаркета я из такси видела. А еще поискать платежки за коммунальные услуги. Понять, надолго ли мне хватит накоплений. Чувствую, квартира эта влет не уйдет, продавать придется долго».
Под входной дверью что-то загрохотало. Ксения выглянула в глазок, увидела соседку, с кряхтением собирающую эмалированные миски, рассыпанные по площадке, и заинтересованно вышла помочь. Оказалось, что Галина Сергеевна с мамой перебирают посуду и беспощадно выбрасывают все старое, надбитое и облупившееся. А мусорный пакет порвался. Экая незадача!
Ксения помогла сложить миски в новый пакет, вынесла его в бак, чтобы соседке не пришлось ходить туда-сюда по лестнице, и была приглашена на завтрак в чистенькую кухоньку. Воспользовавшись случаем, она вернула соседкам отмытую банку и тут же получила новый подарок – маринованные помидоры, воняющие укропом.
«Надо будет хаски отдать. И не забыть ему корма купить. Нельзя собаку только маринадами кормить, заболеет».
В остальном встреча с соседками прошла успешно. Ксения съела вкусную котлетку, поговорила об элеваторе – «Загубили, капиталисты проклятые, а такое предприятие было! Процветающее, секретное, хорошие зарплаты платили, квартиры давали! А теперь руины!» – и взяла у Галины Сергеевны телефон службы заказов местного такси. Это воодушевило – не надо снова на вокзал топать – и Ксения начала неспешно собираться в поход. Первый таксист отвез ее в центр города, где она нашла банкомат, сняла наличные и прогулялась по главной улице, обозревая достопримечательности. Памятников Ленина ей встретилось целых два, один выкрашенный серебряной краской, другой – золотой. В крохотном городском парке слабо журчал фонтан, зеленели деревья, предлагали напрокат детские автомобили и продавали кофе. Как оказалось, вполне сносный. Ксения посидела на лавочке, выпила латте, полюбовалась на свежеокрашенные карусели и поняла – сколько ни откладывай, а надо ехать. Ехать и узнавать, есть ли кто-нибудь на этом чертовом элеваторе, который виден с любой точки города. Торчит, притягивает взгляд бежевыми башнями. Пугает. Значит, от страха надо избавиться. А потом съездить в магазин и купить продуктов и собачий корм.
Она вызвала такси к парку и спросила у водителя:
– Где вход на элеватор? Можете меня туда отвезти?
– Центральный вход давно закрыт, – ответил тот. – Ворота заварены. Старую проходную кирпичом заложили. Административное здание тоже закрыто. Сторож там есть. Живет в бытовке возле локомотива. Решайте, куда вам надо. Ко входу или к сторожу?
– К сторожу, – ответила Ксения.
– Я вас подвезу почти к воротам. Рельсы сами перейдете, там проезда нет. Покричите, сторож выйдет. Калитку потрясите. И погромче, а то он не услышит.
«Рельсы. Локомотив, – подумала Ксения. – Интересно. Посмотрю на месте. Неужели маневровый, как у папы на комбинате был? Там руду возили. А здесь… здесь зерно. Все правильно. Почему я сразу не подумала? Это же был логистический узел»
Таксист довез ее до железнодорожного перехода – одно название, просто доски между рельсами настелены – и показал, где ворота. Ксения медленно пошла к решетчатой ограде, озираясь по сторонам. Потрясла калитку – кричать не решилась, неловко было – и вернулась к рельсам, чтобы проверить. Нет, не показалось. Одна колея странная, уходит в землю. Черт знает что.
За время, пока она гуляла по шпалам, у ворот появился предполагаемый сторож. Крепкий молодой мужчина с аккуратной каштановой бородой. Загорелый, темноволосый, чисто одетый, разговаривавший со странным акцентом. Ксения отметила военную выправку – на это у нее глаз был наметан – и, поразмыслив, прилепила незнакомцу кличку «моджахед». Было в нем что-то этакое… тюрбан бы еще на голову и винтовку. И полная идентичность.
Моджахед убежал к ангарам – Ксения насчитала не меньше трех – и вернулся со сторожем, сразу же получившим ярлык «хиппарь». Рыжая борода, бандана, нечесаные патлы, потертая форменная тужурка… как будто нарядился на театральное представление.
«Да уж… таких персонажей нарочно не придумаешь, даже если стараться. Подходить боязно. Хиппарь здоровый, моджахед тоже здоровый и опасный. Хорошо если просто сумку отнимут. А если?..»
Напридумывать ужасов Ксения не успела. Хиппарь быстро отомкнул калитку, подбежал к ней и облобызал запястье.
– Рад приветствовать нашу хозяюшку! – пробасил он. – Как вас звать-величать, голубушка? Меня Дормидонтом матушка нарекла, но вы сразу попросту называйте меня Дориком, чтобы не утруждать себя длинным словом.
– Ксения Петровна.
– Ксаночка! Имя-то какое красивое! – обрадовался хиппарь. – Пойдемте, голубушка, покажу вам уцелевшее хозяйство.
Ксения спустила фамильярность – сведения были важнее – и спросила:
– Дормидонт, а где локомотив? Мне сказали, что здесь локомотив в ангаре стоит.
Хиппарь заметно напрягся. Моджахед, прежде вежливо улыбавшийся, посмотрел на Ксению нехорошо и цепко.
«Надо будет выяснить, что он тут убирает, – поставила себе мысленную пометку Ксения. – А то выяснится, что террорист какой-нибудь в розыске, мне еще и соучастие впаяют, что я на элеваторе моджахедскую ячейку взлелеяла».
– А вы с какой целью интересуетесь? – свел лохматые брови хиппарь. – На металлолом, небось, локомотив сдать хотите?
– Хватит дурака валять! – разозлилась Ксения. – Что за локомотив? Тут промышленное предприятие. Должен быть маневровый.
– Ты откуда такое слово знаешь?
– Оттуда, – Ксении захотелось показать ему язык. – Папа мой на горно-обогатительном комбинате старшим инженером работал. Я в детстве по таким ангарам лазила, когда он меня с собой на работу брал. Прекрасно знаю, для чего на предприятиях рельсы прокладывают, и что такое маневровый тепловоз еще не забыла.
– Серию папиного тепловоза мне скажи, – прищурился хиппарь.
– Тэ. Гэ. Эм. Три! – отчеканила Ксения.
– Ыть! – удивился хиппарь. – И правда шаришь. Тимочка помоложе будет. ТГМ-4.
– Покажешь? – спросила Ксения, стараясь не ежиться под взглядом моджахеда.
– Покажу. Точно на металлолом не сдашь?
– Я тебя ветеринарам на опыты сдам, если гадости говорить не перестанешь!
Хиппарь фыркнул, галантно взял ее под локоть и повел по шпалам – к поржавевшим строениям. Ксения старалась идти осторожно, чтобы не сломать каблук, не вывихнуть ногу, и чувствовала, как от окружающей разрухи на нее накатывает тоска.
Она ведь не врала насчет тепловоза. Чуть-чуть приукрасила. Да, она была папиной любимицей – а сестра маминой – и на экскурсии по комбинату папа ее водил, и рассказывал много и интересно. Комбинат целехонек, модернизирован и процветает. Сестра живет в родном городе, в их старой квартире, нянчится с детьми. А она, уехавшая покорять столицу – покойный папа ее всячески в этом поддерживал – сейчас обдирает туфли о гравий в компании сомнительных личностей и козырнуть может только знанием серии локомотива. Других достижений нет.
– Вот! – гордо сказал Дормидонт.
Она очнулась, перестала смотреть под ноги. Подняла голову. Маневровый тепловоз ТГМ-4, выкрашенный голубой краской, посматривал на нее прожектором и буферными фонарями. Посматривал с недоверием: «Ишь, цаца какая явилась! А вдруг сдаст на металлолом?»
– Как ты сказал его зовут? – уточнила у хиппаря Ксения. – Тима?
– Да.
– Тимочка, – она решилась и коснулась прохладного металла. – Не сердись. Я тебя не обижу.
Глава 6. Гжесь. Новое задание
Дормидонт распушил бороду и ухлестывал за красивой Ксенией. Хвастался локомотивом, как будто собрал его своими руками из подручных материалов, предлагал прокатиться – получил ответ, что в следующий раз – и всячески расхваливал себя, ни словом не упомянув о коллекционере, желающем купить тепловоз-антиквариат.
Ксения Дормидонту улыбалась, а на Гжеся посматривала искоса, с явным недовольством, которое усилилось, когда она увидела Морица и Дьюлу. Дормидонт немедленно наврал, что они шабашники, которые будут опиливать деревья – «документы у них есть, Ксаночка, все чисто, без подвоха!» – и продолжил восхваление себя.
– Я, Ксаночка, тут по зову души работаю. Так-то у меня высшее образование, факультет самолетостроения.
– Ага, – ответила та. – Странно, что не таксист.
– Вечером тут хорошо, тихо, – не сбиваясь, вещал Дормидонт. – Выйдешь, посмотришь на звезды, сразу дух захватывает и что-нибудь спроектировать хочется.
– Точно, звезды, – кивнула Ксения. – Надо корм купить. Дорик, а здесь доставка в магазинах есть? Чтобы заказать и тебе кто-нибудь к двери принес?
– Такого тут нет, но это не страшно, – заверил тот. – Зачем тебе доставка, когда у тебя есть я? Все, что надо, принесу. От магазина до холодильника. Ты только командуй. Никаких проблем.
– Пожалуй, воспользуюсь твоим предложением, – после раздумий ответила Ксения. – Давай сейчас сходим в магазин, ты мне все принесешь, а завтра я приду и продолжим осмотр. Не знаешь, тут какие-нибудь документы сохранились? В административное здание можно войти?
– Самое ценное я припрятал. Журналы въезда-выезда, маршрутные листы, карты и старые договора на поставку зерна на мельницу.
– На какую мельницу? Пойдем в магазин, по пути расскажешь.
Дормидонт, не умолкая, повел Ксению по растрескавшейся и поросшей травой асфальтовой дорожке к другому выходу.
– На мельничный комплекс раньше зерно отправляли, через Торжище-Сортировочную в Млин. В страду работа кипела и там, и тут. Ох и хорошая мука была! И хлеб из нее пышный пекли, по три дня не черствел.
– А ты откуда знаешь?
– Рассказывали.
Гжесь почуял, что Дормидонт соврал – интонация изменилась. Именно сейчас, когда отвертелся словом «рассказывали». Про самолетостроение не обманывал, но это не удивительно – гномы по полжизни учатся. А жизнь у них длинная. Надо будет спросить, сколько ему лет. Наверняка хлеб из той муки ел, раз первым делом припомнил.
Мориц и Дьюла вопросительно посмотрели на Гжеся – не надо ли перекидываться и бежать вслед за гномом и хозяйкой?
– Нет, – покачал головой он. – Они в магазин. Нам туда нельзя выходить.
Братья дружно кивнули. Мориц вернулся к приготовлению каши: помешал, попробовал, досыпал сахара. Гжесь побродил вокруг ангаров, отгоняя нарастающее беспокойство. С чего вдруг? Дормидонт тут живет давно, язык знает в совершенстве, местные обычаи изучил. Силен, сможет Ксению защитить, если пьяные хулиганы пристанут.
«Может быть, это ревность? И я путаю предчувствие и злость? Ксения красивая, волк благодарен ей за добро, я бы, при других обстоятельствах, пригласил ее прогуляться по Торжищу, сходить в театр или ресторан. Конечно, там бы она смотрелась странно: женщина в брюках – дурной тон. Но можно было бы уговорить ее переодеться в платье. А волк бы бегал за ней, тыкался носом в шуршащие юбки…»
Мечтания прервал требовательный свист камня-говоруна. Гжесь поколебался, решился подойти и ответить, не дожидаясь возвращения Дормидонта, и не зря. Управляющий был взволнован и желал поговорить именно с ним.
– Гжегож, я сегодня получил сведения о собственниках элеватора. Предыдущего хозяина, Виталия Витальевича, мне и раньше характеризовали как человека беспринципного, лишенного чести и моральных устоев. У него мощная юридическая поддержка и серьезная служба безопасности. Именно поэтому я опасался вести с ним переговоры – не хотелось, чтобы кто-то, покопавшись, вытащил на белый свет историю торговли между мирами. Виталий Витальевич не тот предприниматель, с которым можно было бы безбоязненно заключить сделку.
– Понял, – буркнул Гжесь.
– Он отдал элеватор Ксении Петровне, надеясь, что она погрязнет в пучине штрафов и долгов. Издевательски выполнил условие брачного контракта. И это дает нам шанс заполучить элеватор и начать закупку и транспортировку зерна – Ксения Петровна наверняка захочет избавиться от ненужной собственности. По моим сведениям, Виталий Витальевич присовокупил к отступным квартиру в доме неподалеку от элеватора, и Ксения Петровна туда уехала. Есть немалый шанс, что она сейчас находится в Щедропольске.