Пепельный путь. Книга 2: Знак символа

Клык проверил каждого.

— Вниз идём не воевать. Если что-то движется и вы не понимаете, что это, — не бьёте первым, пока нет угрозы. Если угроза есть — бьёте и не ждёте разрешения. Если Лекс говорит «интересно» — смотрите на Кор-Дума. Если Кор-Дум говорит «не трогать» — не трогаете даже Лекса.

— Очень смешно, — сказал Лекс.

— Я серьёзен.

Кор-Дум поднял левую руку.

— Одобряю.

Спуск встретил их сухим холодом.

На этот раз никто не шёл туда как в неизвестность. На стенах оставались меловые метки предыдущей группы; у разрыва галереи висели две новые страховочные линии; возле старого механизма с шестернёй Кор-Дум остановился и проверил оставленную им отметку.

Шестерня всё ещё двигалась.

— Медленнее, — сказал он.

— Насколько? — спросил Лекс.

— На глаз — процентов на десять. Может, смазка окончательно уходит. Может, питание плавает.

— Запишем.

Демид уже достал дощечку.

Прохор смотрел на них с недоверием.

— Вы каждый щелчок тут записываете?

— После двух могил сверху — да, — ответил Кор-Дум.

Прохор больше не спрашивал.

Зал с капсулами встретил их тем же ровным холодом, который не зависел от времени суток.

Влада остановилась у первой ниши и долго смотрела сквозь мутное стекло.

— Это кто?

Лекс помедлил с ответом.

— Не знаем.

— Совсем?

— Совсем. Есть служебные слова в записях. «Сохранение», «исход», «линия», «образец». Некоторые тела похожи на людей, некоторые — на дворфов, некоторые ни на кого из нас. Но если я сейчас назову их предками или создателями, это будет не знание, а догадка.

Прохор перекрестился знаком Лирны и постарался держаться подальше от стекла.

— А они мёртвые?

— Мы не умеем надёжно определить их состояние, — сказал Лекс. — Поэтому считаем капсулы опасным оборудованием и не трогаем.

— Души?

Лекс посмотрел на него.

— Я не знаю, что происходит с душами вообще. Тем более с этими.

Прохор явно ожидал другого ответа.

Кор-Дум подошёл к коренастой фигуре, которую уже видел при первом спуске, и на несколько секунд положил ладонь на прозрачную крышку.

— У моего народа есть старые сказки о Террексах, — произнёс он. — Там они глубже гор копали и металл учили слушаться раньше, чем наши кланы получили имена. Эта фигура похожа на то, как их вырезают на древних плитах. Похожа — не значит «это он». Запомни разницу.

— А ты веришь, что это ваш предок? — спросила Влада.

Дворф пожал плечом.

— Я верю в то, что его руки были сделаны для тяжёлой работы. Остальное пусть сначала докажут те, кто любит длинные слова.

Зураб усмехнулся.

— Хорошая вера.

Они прошли дальше, не задерживаясь у капсул.

У входа в командный сектор Лекс остановил всех.

На камне возле стены ещё оставались следы аварии: почерневшая полоса, сорванный контакт, место, где лежал Пахом. Повреждённый силовой щит был закрыт деревянным кожухом с двумя красными метками Кор-Дума. На первой было написано: «НЕ ВКЛЮЧАТЬ». На второй — «ЕСЛИ НЕ УМЕЕШЬ ЧИТАТЬ ПЕРВУЮ — НЕ ЛЕЗЬ».

Демид прочитал и фыркнул.

— Вторую кто писал?

— Я, — сказал Кор-Дум.

— Узнаваемо.

Клык поставил двух людей у входа — Тимофея и Владу.

— Сюда без команды никто не идёт. Если в коридоре что-то шевелится — один предупреждает, второй отходит к нам. Не геройствовать.

— Поняла, — ответила Влада.

Тимофей только кивнул.

Лекс подошёл к пульту Смотрителя и подключил браслет через тот же ограниченный диагностический контур, который использовал в первый раз.

Свет в кристалле возник не сразу.

— Внешний сервисный идентификатор подтверждён, — произнёс Смотритель через потолочный динамик. Голос по-прежнему пропадал на отдельных звуках. — Автоматическое восстановление питания запрещено. Последняя команда сохранена.

— Хорошо. Никаких изменений без запроса.

— Подтверждаю.

— Дай схему только доступных складских секций и состояние дверей. Без активации счётчиков, подъёмников, ремонтных единиц и силовых линий.

Несколько секунд система обрабатывала формулировку.

На стене появилась простая схема ближайшего уровня.

— Доступны две складские секции уровня А. Секция А-1: пищевые концентраты, медицинские материалы, бытовые расходники. Секция А-2: запасные части, накопители, инструменты. Часть внутренних датчиков А-2 недоступна. Дистанционная инвентаризация неполна.

— Вот так и оставим, — сказал Лекс.

Прохор нахмурился.

— А он не может просто сказать, сколько там еды?

— Может сказать, сколько значилось в старом журнале, — ответил Лекс. — Мы уже один раз видели, что журнал и реальность могут расходиться. Пока сами не откроем и не посчитаем — у нас не еда, а запись об еде.

Маршрут в А-1 был знаком только первой группе, поэтому Зураб шёл впереди вместе с Лексом. Дверь склада оставалась в ручном режиме. На резьбе маховика сохранились метки Кор-Дума, оставленные после предыдущего выноса запасов.

— Сначала проверка, — напомнил дворф.

Игнат простучал раму и верхнюю перемычку. Зураб проверил нижний паз ломом. Демид осмотрел щель фонарём.

— Чисто.

Только после этого Кор-Дум позволил вращать маховик.

Прохор и Зураб взялись за рукояти. Влада пришла на помощь, когда стало ясно, что створка идёт тяжелее прежнего. Кор-Дум следил не за людьми, а за рамой.

— Стоп.

Все замерли.

Он присел и указал на тонкую серую полоску у нижнего шарнира.

— Металл трёт металл. Ещё пол-оборота — закусит.

Зураб подсветил.

— Смазка ушла.

— Поэтому дверь открывают не «сильнее», а «правильнее».

Кор-Дум работал левой рукой, а Демид подавал ему масло и тонкую бронзовую пластину. Через десять минут створка снова пошла плавно.

Первый склад был огромным, но богатство не выглядело богатством.

Ни золотых слитков, ни сияющих артефактов. Только ряды тяжёлых стеллажей, ячейки с одинаковыми серыми коробками, герметичные цилиндры, контейнеры на металлических салазках и старые маркировки.

Лекс остановил людей у входа.

— Работать секторами. Один считает, второй проверяет маркировку, третий пишет. Ничего не открываем пачками. Сначала выборочно.

— Я считать умею, — сказал Прохор.

— Сегодня утром я уже видел.

Клык кашлянул, пряча улыбку.

Прохор покраснел.

— Тогда тем более умею.

Разделились на три пары.

Игнат с Демидом пошли вдоль правого ряда. Влада и Прохор — вдоль левого. Зураб остался с Кор-Думом у тяжёлых медицинских контейнеров. Клык держал вход и время от времени заглядывал в коридор.

Смотритель называл старые коды только по запросу.

— Ячейка А-1-17, — сказал Лекс.

— Пищевая позиция. Последняя подтверждённая комплектация: сто сорок восемь внутренних коробов.

— Последняя подтверждённая когда?

Система выдала древнюю дату, которую таблица пересчёта браслета позволяла оценить только с огромной погрешностью.

— Неважно. Открываем одну.

Короб оказался герметичным. Пломба не была нарушена. Внутри лежали прямоугольные пакеты, каждый завёрнут в плотную многослойную оболочку.

Агафья бы назвала их кирпичами и потребовала доказать, что это еда.

Лекс взвесил один на ручных весах, записал массу, затем вскрыл пакет ножом.

Пахло едва заметно — сладостью, зерном и чем-то, напоминающим орехи.

— Не есть, — сразу сказал он.

Прохор уже тянулся пальцами.

— Я только понюхать.

— Нюхай издалека.

Смотритель сообщил состав, но половина терминов не переводилась даже служебным словарём браслета. Удалось сопоставить белки, жиры и углеводы; ещё несколько компонентов остались неизвестными.

— Агафье и Айрин образец, — решил Лекс. — Пока они не проверят, это не пайки.

Влада заглянула внутрь ячейки.

— Тут таких коробов больше сотни.

— Поэтому и считаем.

За два часа они вскрыли семь складских позиций из ста двадцати двух, не вскрывая больше внутренних пищевых упаковок, чем нужно. В пяти ячейках число коробов почти совпадало с журналом; в одной не хватало девяти. В другой крайний ряд был испорчен: защитная оболочка двух коробов вздулась, и их сразу пометили красным мелом.

— Итого? — спросил Клык.

Демид сверился с записями.

— Если остальные секции похожи на эти, между тремястами пятьюдесятью и тремястами шестьюдесятью пятью тысячами отдельных пищевых блоков.

Прохор присвистнул.

— Это ж навсегда.

— Нет, — ответил Лекс. — Три с половиной тысячи человек едят каждый день. Если один блок — одна полноценная порция, это примерно сто порций на человека. Если нужно три в день — чуть больше месяца. Если блок концентрированный и его можно смешивать с обычной едой — дольше. Пока не проверим, говорим только: «несколько недель запаса при нынешнем числе людей».

— А я уже хотел перестать работать, — сказал Прохор.

Зураб даже не поднял головы.

— Ты ещё утром начал.

Тимофей рассмеялся у двери.

Следом занялись медицинским сектором.

В двух рядах стояли сорок пять цилиндрических контейнеров; ещё два раньше подняли наверх. Каждый имел одинаковую маркировку регенерационного состава, два захвата и механический индикатор давления. Лекс не называл их капсулами и не собирался позволять другим это делать.

— Это тара, — повторил он Прохору, когда тот спросил, можно ли в одну «залезть». — Внутри гель, а не место для человека.

— Жалко.

— Почему?

— Полежать хотелось.

Кор-Дум показал на ближайший сорокакилограммовый цилиндр.

— Ложись сверху. Я покатаю.

Прохор отступил.

Из сорока пяти оставшихся контейнеров у сорока двух механические индикаторы были зелёными, у двух — жёлтыми, у одного индикатор был красным. Красный не тронули вообще. Жёлтые обнесли мелом и записали отдельно.

— Забираем сначала четыре зелёных, — сказал Лекс. — Айрин возьмёт пробу. Если состав живой, потом строим график подъёма остальных.

— Четыре — это сто шестьдесят килограммов, — заметил Зураб.

— Поэтому не на руках до крепости. Через грузовой канал.

В дальнем углу медицинского сектора стояли два небольших ложа с прозрачными крышками. Не полноценные регенерационные капсулы старого комплекса, а компактные диагностико-лечебные модули: узкий корпус, встроенные датчики, подключение для внешнего геля и отдельный энергетический разъём.

Лекс осматривал их дольше всего.

— Вот это уже можно назвать капсулой, — сказал он. — Но не той, в которой я лежал. Эти меньше. Смотритель, функция?

— Быстрая диагностика. Стабилизация травм. Локальное введение регенерационного состава. Глубокая реконструкция тканей не поддерживается.

— Питание?

— Требуется внешний накопитель класса семь или выше.

Кор-Дум покосился на него.

— Значит, пока это две тяжёлые ванны.

— Пока — да.

— Наверх всё равно утащим.

— После того как проверим кабели и питание.

— И правильно.

Они записали модули как отдельную позицию и не включали.

Когда дошли до накопителей, Кор-Дум впервые за весь спуск заметно оживился.

Шесть ящиков стояли в А-2, каждый с восемью кристаллами в мягких гнёздах. Но радость продержалась меньше минуты.

— Этот не трогать, — сказал он, указывая на крайний кристалл. — Трещина по ребру.

Лекс присмотрелся.

Трещина была тончайшей.

— Я бы не увидел.

— Потому что смотришь на свет. Смотри на грань.

Дворф взял другой кристалл левой рукой, развернул.

— Вот этот хороший. Этот тоже. А тут мутное пятно возле основания. Может держать заряд, а может лопнуть под нагрузкой. Сначала в песок, потом проверка малым током.

Лекс записывал.

Не он учил Кор-Дума разбираться в местных кристаллах. Наоборот.

В итоге из сорока восьми накопителей восемь сразу отправили в категорию сомнительных, ещё два — в брак. Остальные требовали отдельной проверки наверху.

— Полкрепости питать будем? — спросил Прохор.

Кор-Дум посмотрел на него.

— Сначала одну лампу. Если она не взорвётся — вторую. До полкрепости дойдём, когда ты поседеешь.

— Я уже начал.

— Это пыль.

Клык сверился с песочными часами.

— Четыре часа внизу. Пора ставить грузовую схему, иначе мы только бумагу унесём.

Игнат повёл их к старому каналу.

Грузовой подъёмник действительно был бесполезен без электричества, но шахта сохранилась. Вертикальный колодец уходил вверх к промежуточной площадке недалеко от замурованного входа. Рельсы платформы проржавели, однако две массивные потолочные балки оставались целыми.

Игнат простукивал их почти четверть часа.

— Держат, — сказал наконец. — Но на одну линию не положусь. Два блока, две верёвки, отдельная страховка.

— Верёвки наши, — добавил Клык. — Не древние.

— Само собой.

Кор-Дум предложил не использовать старую платформу вообще. Вместо неё Влада и Демид собрали из двух металлических рам и досок небольшую грузовую люльку. Зураб проверил каждый узел. Прохор затягивал верёвки так сильно, что Влада дважды заставила его переделать.

— Узел держит не потому, что ты его задушил, — сказала она. — Он держит потому, что нагрузка идёт правильно.

— Все сегодня умные.

— А ты сегодня учишься.

Клык усмехнулся.

— Второй раз за день.

Наверх заранее отправили Демида с запиской для Семёна и ещё четырёх рабочих. Через час по каналу пришли три коротких рывка страховочной верёвки: верхняя лебёдка готова.

Демид спустился обратно к группе, оставив Семёна с рабочими у верхней лебёдки.

Первым грузом отправили не еду, а мешок с камнями того же веса, что четыре пищевых короба.

— Зачем камни? — спросил Прохор.

— Чтобы, если всё рухнет, мы потеряли только камни, — ответил Игнат.

Люлька поднялась на десять метров, остановилась, опустилась. Верёвки осмотрели. Затем подняли на тридцать. Снова спустили. Только в третий раз подняли люльку до верхней площадки.

Все соединения выдержали.

— Теперь можно груз, — сказал Игнат.

За следующие два часа наверх ушли двенадцать коробов пищевого концентрата, два ящика обычных медицинских расходников, четыре герметичных контейнера геля и один ящик накопителей, из которого Кор-Дум заранее убрал сомнительные кристаллы.

Ни одного ящика не унесли без записи.

У каждого стояли четыре отметки: откуда взят, кто проверил, кто принял наверху и куда передан дальше.

— Бумаги больше, чем еды, — буркнул Прохор.

— Бумага легче, — ответил Лекс.

— Пока не заставляют читать.

Опасность пришла не из той части Объекта 6, где они её ждали.

Клык первым услышал короткий металлический скрежет за стеной секции А-2.

— Тихо.

Все замерли.

Звук повторился.

Не со стороны командного зала и не из коридора, где в прошлый раз появились ремонтные дроиды. Он шёл из узкой технической двери за стеллажами с запчастями.

На двери стояла старая красная маркировка.

Лекс сверился со схемой.

— Смотритель, что за сектор?

— Технический шлюз Б-4. Локальные датчики недоступны. Последняя запись: обслуживание ремонтных единиц.

Кор-Дум выругался вполголоса.

— Мы туда не лезли.

— И не полезем, — сказал Лекс.

Он уже собирался приказать закрыть проход к А-2, когда за дверью что-то ударило в металл.

Один раз.

Второй.

Петля дрогнула.

— Всем назад от двери. Клык, выводи грузчиков в А-1. Тимофей — арбалет. Влада, верёвка и крюк. Зураб со мной.

Прохор поднял топор.

— А я?

— Назад к стеллажам. Закрываешь Демида, если полезет что-то низкое.

— Я не ребёнок, — возмутился Демид.

— Тогда не заставляй прикрывать тебя дважды.

Дверь выдержала третий удар.

На четвёртом верхняя петля сорвалась.

Створка перекосилась, оставив щель шириной в ладонь. Изнутри высунулся тонкий металлический манипулятор и начал шарить по раме.

Лекс не полез к нему браслетом.

— Это точно не Смотритель?

— Управление отсутствует, — ответил тот. — Единица вне локального контура.

— Значит, автономный накопитель.

Кор-Дум оглядел пол.

— И долго он может на нём жить?

— Не знаю.

— Хороший ответ.

Створка выгнулась сильнее.

Клык подал знак Тимофею.

Тот опустился на колено, положил болт на направляющую и ждал, не стреляя в щель вслепую.

Дроид вырвался внезапно.

Он был крупнее тех, с которыми они дрались в командном секторе: овальный корпус размером с собаку, три рабочих манипулятора, один режущий диск и красный оптический блок на шарнире. Выскочив из двери, он не бросился на ближайшего человека, а повернулся к стеллажу, где лежали открытые ящики.

— Обслуживание, — сказал Лекс. — Он пытается добраться до оборудования.

Оптический блок увидел людей.

Красный свет стал ярче.

Тимофей выстрелил.

Болт ударил рядом с сенсором, отломил защитную пластину, но не остановил аппарат.

Дроид рванулся вперёд.

Влада бросила крюк. Он зацепил задний манипулятор.

— Тяни!

Прохор схватился за верёвку вместе с ней. Дроид дёрнулся в сторону и врезался корпусом в стойку.

Зураб ударил топором не по центру, а по месту крепления режущего диска.

Металл хрустнул. Диск отлетел, проскользил по полу и врезался в ящик.

— Один! — крикнул Клык.

Из технического шлюза уже выходил второй.

Этот шёл ниже, почти касаясь пола. Вместо диска у него были два тонких захвата и сверло.

Демид отступил, но пятка зацепилась за салазки контейнера.

Прохор увидел раньше остальных.

Он толкнул Демида в сторону.

Сверло вошло Прохору в правое плечо.

Крик оказался коротким, захлебнувшимся.

Прохор ударил дроида топором левой рукой, промахнулся и рухнул на колено.

— Плечо! — крикнула Влада.

Клык уже был рядом. Он не пытался выдернуть сверло руками, а вогнал клинок в шарнир манипулятора и провернул. Захват разжался, но сверло осталось в ране.

— Не вытаскивать! — заорал Лекс. — Прижать вокруг!

Влада сорвала с пояса свернутую ткань и прижала её к плечу Прохора с двух сторон от металлического стержня.

Третий дроид показался в двери.

Тимофей выстрелил снова.

На этот раз болт попал в открытый сенсор первого аппарата. Тот замер, но второй всё ещё пытался повернуть корпус к Прохору.

Зураб шагнул между ним и раненым.

Топор опустился сверху.

Первый удар продавил броню.

Второй расколол корпус.

Изнутри брызнула тёмная смазка.

Третий дроид не пошёл вперёд. Он поднялся выше и начал выпускать короткие струи горячего пара, удерживая людей на расстоянии.

— Назад! — приказал Клык.

Отступили за металлический стеллаж.

Кор-Дум, тяжело дыша, осмотрел крепление над дверью.

— Дверь можно уронить.

— Как?

— Верхняя петля уже вышла. Нижнюю клином.

— Подойти кто сможет?

Зураб посмотрел на пар.

— Я.

— Нет, — сказал Лекс. — Щит.

На соседней полке лежала широкая металлическая крышка от транспортного короба. Кор-Дум проверил её кромку.

— Тяжёлая. Но держать можно.

Зураб взял крышку обеими руками, как щит, и пошёл к двери. Пар ударил в металл, шипя и мгновенно покрывая поверхность каплями. Зураб остановился, переждал струю, шагнул ещё ближе.

Лекс и Кор-Дум подползли следом, оставаясь в тени щита.

— Нижняя петля! — крикнул дворф.

Лекс вставил стальной клин между осью и рамой. Кор-Дум ударил по нему молотком левой рукой — слабее привычного, но точно.

Один удар.

Второй.

На третьем ось вышла.

— Назад!

Они отскочили.

Зураб толкнул крышку, затем пнул перекошенную створку.

Тяжёлая дверь рухнула внутрь технического шлюза.

Плита накрыла дроида не целиком, но один манипулятор зажало. Аппарат дёрнулся, пытаясь освободиться.

Тимофей вышел из укрытия и выстрелил с десяти шагов.

Болт вошёл в сенсор.

Красный свет погас.

— Всё? — спросил Демид.

Лекс помедлил с ответом.

— Смотритель, активность в Б-4?

— Датчики сектора недоступны.

— Значит, не всё. Считаем, что там могут быть ещё.

Клык ткнул пальцем в дверь.

— Тогда эту дрянь не поднимаем.

— Не поднимаем. Ставим вторую преграду и уходим из А-2.

Прохор сидел у стеллажа, побелев от боли. Влада продолжала удерживать ткань вокруг сверла.

— Жить буду? — прохрипел он.

— Если перестанешь разговаривать, шансы вырастут, — сказал Клык.

— Значит, плохо.

— Очень.

Лекс присел рядом.

Сверло вошло ниже плечевого сустава, ближе к наружной части. Кровь шла сильно, но не толчками. Лекс не стал вынимать металл.

— Кость?

— Не знаю. Пальцы шевели.

Прохор сжал и разжал кисть.

— Чувствуешь?

— Да.

— Хорошо. Клык, нужен жгут выше только если кровотечение усилится. Сейчас давящая повязка вокруг. Металл фиксируем, не вытаскиваем до Айрин.

— До Айрин час с лишним, — напомнил Демид.

— Поэтому уходит сейчас.

Прохор попытался подняться.

— Сам пойду.

— Ты сейчас сядешь на носилки, — сказала Влада.

— Какие ещё носилки?

— Те, которые мы соберём.

— Я не бабка.

— Бабки умнее. Они не спорят со сверлом в плече.

Кор-Дум уже вытаскивал из пустого стеллажа две лёгкие направляющие.

— Вот рама. Верёвку сюда.

За десять минут сделали жёсткие носилки.

Клык назначил Тимофея и Демида сопровождать раненого до верхнего входа. Там Семён и рабочие должны были принять его и сразу отнести к Айрин.

Прохор схватил Демида за рукав перед тем, как его подняли.

— Ты цел?

— Цел.

— Тогда не вздумай потом рассказывать, что я тебя спасал.

— Почему?

— Потому что начнут уважать.

Демид усмехнулся, хотя лицо оставалось бледным.

— Поздно.

Когда их шаги стихли в коридоре, Лекс посмотрел на закрытый шлюз.

— Работу прекращаем?

Зураб вытер топор ветошью.

— В А-2 — да. В А-1 дверь закрыта, маршрут чистый, люди наверху ждут груз.

— Ещё один час. Только еда и медицина. Потом все наверх.

Кор-Дум посмотрел на Лекса.

— Час. Потом наверх.

Лекс хотел напомнить, что окончательное решение за ним, но вовремя остановился.

— Так и делаем.

После нападения никто не торопился. Клык прежде всего записал расход и повреждения: Тимофей использовал три болта из двадцати четырёх, один удалось вернуть целым, два погнуло о броню и сенсор; на топоре Зураба появился новый скол у кромки; крюк Влады и страховочная верёвка остались исправны. Прохор выбыл из работы из-за раны правого плеча.

Только после этого они закрыли А-2, поставили поперёк двери два тяжёлых стеллажа и повесили на стене красную табличку: «Б-4. НЕ ВХОДИТЬ. АВТОНОМНЫЕ ДРОИДЫ». Смотритель получил отдельную команду не открывать этот сектор даже при запросе с их идентификатора без двух подтверждений.

— Двух? — спросил Кор-Дум.

— Моего и твоего. Если одного нет — Клыка.

— Уже похоже на работу.

В последний час отправили наверх ещё восемь пищевых коробов, два контейнера геля и ящик медицинских инструментов. Два компактных лечебных модуля оставили внизу до следующего спуска: без стабильного питания и безопасного транспортного крепления тащить их было бессмысленно.

Лекс хотел вернуться в А-2 за оставшимися накопителями, но Кор-Дум запретил.

— Мы уже один раз решили, что «ещё один запуск» ничего не изменит. Сегодня хватит «ещё одного ящика».

Лекс не спорил.

На обратном пути они снова прошли мимо капсул.

Прохор уже был наверху, но его вопрос остался в голове Лекса.

Кто лежит за стеклом?

Ответ не стал ближе.

У первой ниши Влада задержалась на несколько секунд.

— Если они когда-нибудь проснутся?

— Тогда будем разговаривать с теми, кто проснулся, — сказал Лекс. — Не с нашими догадками о них.

Кор-Дум покосился на него.

— Хорошо сказал.

— Запишешь?

— Нет. Вдруг привыкнешь.

Крепость встретила их запахом еды.

Не богатой еды — просто настоящей.

Первый образец концентрата Агафья получила ещё два часа назад. Она не доверилась надписи: растёрла кусочек, развела кипятком, попробовала сама и дала небольшую пробу Айрин. Когда отряд вернулся, Агафья поймала в коридоре Клыка и дала попробовать ему. Только после этого она добавила немного концентрата в отдельный котёл похлёбки для здоровых взрослых, согласившихся на пробу. Айрин настояла, чтобы их имена записали для утреннего осмотра.

— На вкус как старая каша с орехами, — сообщила она Лексу. — Но живот не крутит. Значит, пока не яд.

— Очень научно.

— А ты хочешь ждать три дня, пока народ голодный?

— Хочу хотя бы сутки наблюдения.

— Будут тебе сутки. Сегодня только один котёл и по половине миски тем, кто согласился. Остальным обычная похлёбка.

Марфа стояла рядом и уже переписывала новый план выдачи.