Проклятие последнего стража

— Хранителя?

— Да.

Уши лисицы едва заметно дрогнули.

— Король хочет её живой, — продолжил первый. — Любой ценой. Сказали — она важна.

— На что она ему сдалась?

— Не наше дело.

Тишина стала плотнее.

— Если она правда это сделала… — тихо сказал кто-то.

— Значит, нам нужно её найти как можно быстрее. Если хранитель ещё её не забрал. Вполне возможно, что её уже и след простыл, — раздражённо буркнул голос.

Эйра замерла. Лапы едва заметно впились в доски.

— Мы хоть знаем, как она примерно выглядит?

— Да лес её знает! Девка и девка. Будем искать ту, которая может творить чары.

— Как бы я ни хотел покончить с этим как можно скорее, сегодня уже слишком поздно. Смеркается. Заночуем сегодня тут. А завтра попробуем разузнать побольше.

Остальные двое одобрительно отозвались.

— Ох уж этот эль! Ничего гаже в своей жизни не пробовал!

— Ты ещё есть не начал, — мрачно ответил один из них. — Мясо на вкус как моя подошва.

Дальше слушать не было смысла.

Эйра медленно выдохнула, заставляя себя не двигаться раньше времени, не выдать себя ни звуком, ни лишним движением, пока в голове окончательно не схлопнулась вся картина происходящего. Слишком много неизвестного.

Плана как такового не было — и не могло быть. Он не складывался, не требовал продумывания. Он просто свёлся к одному-единственному действию, от которого теперь зависело всё. Забрать её. Сейчас же. Всё остальное — потом.

Она осторожно отступила, выскальзывая из-под лавки. Никто не заметил. Эйра вернулась тем же путём — в тень, за угол.

Перевоплощение заняло несколько секунд. И вот она уже выходит из-за угла. Эйра поправила плащ, как будто просто вышла на минуту, вернулась к стойке, бросила несколько монет.

— За эль.

Голос звучал ровно. Она не стала допивать и поспешно двинулась к выходу.

Вечерний холод ударил в лицо, едва она вышла за порог.

Эйра понимала, что к утру этой странной девушки уже не должно быть в Серолесье. Нельзя допустить, чтобы её забрали люди короля. Для чего она им понадобилась, пока оставалось загадкой. Казнить за колдовство, очевидно, её не собирались. Она была нужна живой. Но для чего?

Эйра не стала задаваться вопросами, на которые не смогла бы сама ответить. С этим поможет разобраться Элдран и остальные, в спокойном, безопасном Синегорье. Её задача теперь — доставить её туда.

Но нарисовалось ещё одно усложнение. У этой Лиары был брат. И, скорее всего, чтобы он отпустил сестру с какой-то незнакомкой, ей требовалось с ним увидеться, поговорить или понять, придётся ли учитывать это вообще.

Мысль об Арвене всплыла почти с досадой — как лишнее звено, как задержка, на которую у неё не было ни времени, ни желания. Люди всегда всё усложняют: словами, недоверием, попытками понять то, что проще принять и действовать. Она не любила уговаривать. Не любила объяснять. Не любила зависеть от чужого решения. Но оставить его в неведении — значило обречь их обоих.

— Вот блядь…

Слово сорвалось почти беззвучно.

Значит, кузница.

Значит, разговор.

Значит, убеждать.

Она сжала пальцы в кулак, словно уже заранее готовясь к этому, и, не оглядываясь, двинулась вниз по улице, туда, где ещё дышал огнём горн.