Магия по расписанию или воспитательница в другом мире

– У них правда получается? – спросил он наконец.

– Получается, – сказала Алиса. – Егорка третьи сутки ничего не красит. Степанида спит без кошмаров. Близнецы ссорятся только по утрам, а не целыми днями.

– А у меня получится?

– У тебя уже получается. Ты вчера погасил огонь.

– Это вы помогли.

– Это ты дышал.

Мишка посмотрел на свои руки. Долго смотрел, будто видел их впервые.

– А если в следующий раз не получится? – спросил он тихо. – Если я кого-то убью?

– Если ты будешь бояться, что убьешь, – ты будешь бояться каждый раз, когда берешь в руки молот. Или заходишь в комнату к сестренке. Страх не убережет. Он только сделает так, что взрыв будет сильнее.

– А что убережет?

– Знание, что ты справлялся. Что у тебя уже получалось. И что рядом есть люди, которые помогут, если станет трудно.

– А они помогут? – Мишка обвел взглядом комнату: дети с красками, Лисёнок со Злобой, Бульк на лавке.

– Помогут, – сказала Алиса.

Мишка кивнул и снова уткнулся в кружку.

Но искр на ладонях не было.

Днем, когда дети разошлись, Алиса собралась к Гориславу.

– Ты чего? – насторожился Лисёнок.

– Признаваться, что не всё знаю.

– Ты? – мальчишка удивился так, будто она сказала, что луна – это сыр.

– Я, – вздохнула Алиса. – Воспитатели тоже люди. Иногда.

Она уже взялась за дверную ручку, когда в дверь постучали.

На пороге стоял Кузьмич. Мишкин отец. В руках он мял шапку – ту самую, которую обычно носил только по праздникам, и вид имел такой, будто собрался на собственные похороны.

– Заходите, – сказала Алиса.

Кузьмич вошел, затоптался у порога, покосился на Булька. Котел булькнул приветственно – или предупредительно, Кузьмич не понял, но решил не рисковать и ближе не подходить.

– Я это… – начал он. – Спасибо сказать.

– За что?

– За Мишку. – Кузьмич смотрел в пол. – Он мне вчера всё рассказал. Как вы его… удержали. Как огонь погасили.

– Он сам погасил, – сказала Алиса.

– Не, – Кузьмич мотнул головой. – Он бы не смог. Он когда в первый раз загорелся, я его в корыто с водой окунал, в погреб запирал, чтоб остыл – не помогало. Само прошло, через полдня. А вы… – он запнулся. – Вы рядом были.

Алиса молчала. Кузьмич переминался с ноги на ногу.

– Я чего пришел, – сказал он наконец. – Вы если что – приходите. Помощь какая надо. Или там… совет. Я в магии не понимаю ничего, я кузнец. Но если подсобить чем – я всегда.

– Спасибо, – сказала Алиса.

Кузьмич кивнул, надел шапку и ушел так же быстро, как появился.

Лисёнок смотрел на дверь.

– Это он прощения просил? – спросил он.

– Нет, – сказала Алиса. – Он благодарил. По-своему.

– А чего такой хмурый?

– Мужики не умеют иначе. Счастье у них всегда через хмурость.

Лисёнок подумал, посмотрел на Злобу. Коза была счастлива – и совершенно не хмура.

– Странные они, – заключил мальчишка.

– Мужики? – уточнила Алиса.

– Все, – сказал Лисёнок.

К Гориславу она пошла уже под вечер.

Староста сидел в своей горнице, разбирал бумаги. При виде Алисы отложил перо, потер переносицу.

– Чего случилось?

– Мне нужна помощь, – сказала Алиса без предисловий.

Горислав поднял бровь. Борода колыхнулась.

– Ты же вроде справлялась.

– Справлялась. С Егоркой, Степанидой, близнецами. А с Мишкой – нет.

– А что с Мишкой?

– Он боевой маг. Сильный. Неконтролируемый. Вчера у него руки горели синим пламенем. Я кое-как помогла погасить, но это не метод. Мне нужен кто-то, кто понимает в боевой магии.

Горислав помрачнел, забарабанил пальцами по столу.

– Знаю про Мишку, – сказал он. – Кузьмич приходил, просил совета. А какой совет – я не маг, я староста. У меня дороги, налоги и чтоб скотина не хворала.

– А кто маг?

– В деревне? – Горислав хмыкнул. – Никого. Глафира была, царствие ей небесное, но она травница, а не боевик. Она Мишке еще тогда сказала: не лечится это. Только учиться.

– Где?

– В городе. В Гильдии. – Горислав поморщился так, будто лимон разжевал. – Там из него сделают солдата. Или пушечное мясо. Кузьмич не хочет, и я не хочу. Парень не для войны рожден.

Алиса молчала, ждала. Горислав смотрел в окно. Борода ходила ходуном – думал.

– Есть одна, – сказал наконец неохотно. – Старая Мавра.

– Я слышала это имя.

– Еще бы. Она Глафиру учила. А Глафира – всех остальных. Мавре сейчас… – он задумался. – Да никто не знает, сколько ей. Она уже при моем деде старой была.

– И где она живет?

– На отшибе. За лесом, у Топкого болота. Сама не ходит, ноги не те. Но принимает редко. Очень редко.

– Примет?

– Не знаю. – Горислав развел руками. – Но если кто и знает, как управиться с боевой магией без Гильдии – то только она.

Он полез в ящик стола, достал смятый лист.

– И вот еще что. Второе письмо пришло.

Алиса взяла лист. Те же витиеватые буквы, та же казенная печать. Только теперь текст был короче и жестче.

«В связи с участившимися жалобами на магические аномалии во вверенном вам поселении, просим уточнить…»

– Про меня? – спросила Алиса.

– Про тебя, – не стал скрывать Горислав. – Я ответил, что никаких аномалий нет. Чужаков нет. Все спокойно.

– Но я же есть.

– Ты не аномалия, – отрезал староста. – Ты человек. И детям помогаешь. А то, что у тебя магии нет, – так это их не касается.

Он забрал письмо и сунул обратно в ящик.

– Ты про Мавру подумай, – сказал он. – Если решишь идти – Лисёнка бери, он дорогу знает. А с этими… – он кивнул на ящик стола, – я разберусь.

Алиса вышла от Горислава с тяжелым сердцем.

С одной стороны – Мавра, последняя надежда Мишки.

С другой – письма из Гильдии, которые становятся все настойчивее.

Дома её ждали.

Лисёнок сидел за столом, рисовал что-то угольком на обрывке бумаги. Злоба дремала в углу. Бульк побулькивал на лавке – мирно, уютно.

– Ну что? – спросил Лисёнок, отрываясь от рисунка.

– Завтра идём к Мавре.

Мальчишка отложил уголёк.

– А дети?

– Подождут один день.

– А Мишка?

– Мишка подождёт.

– А если не подождёт?

Алиса посмотрела на него.

– Придётся рискнуть. Потому что если мы не найдём способ ему помочь – рано или поздно случится то, что случилось вчера. Только я могу не успеть.

Лисёнок кивнул. Посмотрел на свои рисунки. Один из них – странный, с завитушками.

– Это что? – спросила Алиса.

– Дорога к Мавре. Я по памяти рисую. Чтоб не заблудиться.

Алиса подошла, посмотрела. На обрывке бумаги криво, но довольно узнаваемо были нарисованы лес, дерево с дуплом, тропинка и домик у болота.

– Хорошо рисуешь, – сказала она.

– Я всё, что вижу, запоминаю, – серьёзно ответил Лисёнок. – Так Глафира учила.

Вечером Алиса собиралась в дорогу.

Сложила в узелок хлеб, сало, пару сухарей. Проверила, тепло ли обута. Нашла запасные носки для Лисёнка – простые, вязаные, но тёплые. Дорога дальняя, ноги беречь надо.

Бульк смотрел на сборы с явным беспокойством.

– Ты остаёшься, – сказала Алиса.

– Буль! – возмутился котел.

– Ты чугунный. Тебя по лесу таскать – я надорвусь.

– Буль-буль!

– Не булькай. Присмотришь за домом.

Котел обиженно замолчал и отвернулся к стене.

– Он обиделся, – заметил Лисёнок.

– У нас теперь в доме целых два мужика, которые умеют дуться, – вздохнула Алиса.

– Это кто? – насторожился Лисёнок.

– Бульк, – Алиса кивнула на котел. – И…

Она задумалась.

– И кто?

– И я пока не придумала, – честно сказала Алиса. – Но если ты вырастешь и научишься дуться как следует – будешь вторым.

Лисёнок посмотрел на Злобу. Коза сидела с таким видом, будто её только что смертельно обидели, хотя никто к ней даже не подходил.

– А может, она уже третий? – спросил он.

– Бэ! – возмущённо сказала Злоба, давая понять, что она вообще-то стратег, а не мужик, и дуется исключительно по делу.

Алиса закрыла лицо рукой.

– С этой козой мы до Мавры не дойдём, – сказала она. – Она нас по дороге разорит.

– Не разорит, – пообещал Лисёнок, пытаясь отнять у козы остатки носка, который она уже почти дожевала. – Она хорошая.

– Хорошая, – согласилась Алиса. – Но прожорливая. И с характером.

Злоба согласно кивнула и покосилась на Лисёнкину шапку. Мальчишка быстро спрятал её за спину.

Ночью Алиса лежала на лавке и смотрела в потолок.

Бульк обиженно молчал. Но грел хорошо.

– Завтра к Мавре, – шепнула она себе. – Послезавтра – обратно. А потом… Потом будет видно.

Она сунула руку в карман.

Камушек был на месте. Тёплый.

– Ты бы хоть подсказал, что ли, – попросила Алиса.

Камушек молчал.

Но грел ладонь.

И этого было достаточно.

Глава 9. В которой Алиса идет к Старой Мавре, а лес проверяет ее на прочность

Утро выдалось хмурым.

Небо затянуло серой пеленой, лес нахохлился, и даже петухи пели как-то неуверенно, будто сомневались, точно ли наступил день.

– К дождю, – авторитетно заявил Лисёнок, выглядывая с крыльца. – Злоба говорит, сегодня сильно зальёт.

– Бэ, – подтвердила коза.

– А до болота мы до дождя успеем?

– Если быстро идти – успеем.

Алиса запахнула кофту, проверила, не забыла ли камушек в кармане (на месте, греет), и оглядела свой отряд.

Лисёнок – проводник. Злоба – навигатор и моральная поддержка. Бульк…

– Бульк, ты остаёшься дома, – строго сказала Алиса.

Котел возмущенно булькнул.

– Тебе нельзя в лес. Ты чугунный, тяжёлый. И потом, если дождь пойдёт, ты заржавеешь.

– Буль-буль-буль-БУЛЬ!

– Не поможешь. Я быстро.

Бульк обиженно затих и отвернулся к стене. Было слышно, как внутри у него что-то недовольно побулькивает – так обиженные люди сопят, только у котлов своя манера выражать недовольство.

– Он не сердится, – шепнул Лисёнок. – Он волнуется.

– Я знаю, – вздохнула Алиса. – Я тоже волнуюсь.

Тропинка в лес начиналась сразу за околицей.

Сначала всё было привычно: под ногами хлюпала грязь, чавкала, как старая каша, ветер гнал по земле пожухлые листья. Алиса зябко куталась в кофту, Лисёнок то и дело поправлял съезжающий на глаза капюшон, и только Злоба чувствовала себя прекрасно – козе слякоть была нипочём.

– Сейчас налево, – командовал Лисёнок. – Потом прямо до дуба. Дуб старый, его не пропустишь.

Они свернули.

И вдруг Алиса остановилась.

– Ты чувствуешь?

Лисёнок принюхался.

– Вроде теплее стало?

– Именно.

Они пошли дальше. Грязь под ногами сменилась сухой землёй, потом – прошлогодней листвой, а ещё через полверсты Алиса заметила, что ветер стих, а воздух стал мягче и теплее.

– Лисёнок, – сказала Алиса. – Снимай капюшон.

Мальчишка стянул его с недоумённым видом.

– Жарко, – удивился он. – Очень жарко.

Алиса расстегнула кофту, потом сняла её совсем и перекинула через руку. Дышать стало легче, но всё равно вокруг творилось что-то невозможное.

Листву сменила молодая трава. На кустах набухли почки, а когда они вышли к старому дубу, Алиса ахнула.

Дуб стоял в полном цвету. Зелёный, густой, с молодыми листочками, будто стоял не поздний осенний день, а разгар весны. В дупле по-прежнему лежала пригоршня сухих ягод и выцветшие ленты.

– Это Мавра, – сказал Лисёнок. Уши у него горели уже не от ветра, а от обычного человеческого тепла. – Она так может. Говорят, у неё внутри целое лето живёт.

– А снаружи?

– А снаружи осень. Она границу держит.

Алиса помедлила, потом достала из кармана сухарь – припасла на случай, если проголодаются, – и положила рядом с ягодами.

– Я не знаю ваших обычаев, – сказала она тихо. – Но мы с добром. Пропустите, пожалуйста.

Лес качнул ветвями.

Или просто ветер. Хотя ветра уже давно не было – воздух стоял тёплый, неподвижный.

Дальше стало ещё страннее.

Трава пошла в рост, появились первые цветы – жёлтые, мелкие. Потом – выше, гуще, и вдруг Алиса поняла, что идёт по самому настоящему летнему лесу.

Она остановилась, скинула сапоги, стянула носки и босиком ступила на тёплую, прогретую землю.

– Я сошла с ума, – констатировала она.

– Ага, – радостно согласился Лисёнок, тоже сбрасывая обувь. – Красиво же!

Болото появилось внезапно.

Ещё минуту назад вокруг был обычный летний лес – сосны, берёзы, цветы, – а в следующий миг деревья расступились, и Алиса увидела то, от чего перехватило дыхание.

Болото цвело.

Кувшинки – жёлтые и белые – покачивались на тёплой воде. Камыш шелестел, над ним вились мошки, и где-то вдалеке перекликались птицы. Солнце пригревало, пахло тиной и мятой.

А на том берегу, среди этой зелени и тепла, стоял маленький почерневший от времени домик с резными наличниками. Из трубы вился тонкий сизый дымок, на крыше сидел деревянный петух, на дверной ручке висел засохший веник из полыни.

– Красиво, – выдохнул Лисёнок.

– Страшно, – честно призналась Алиса. – До мурашек. Но красиво.

Они пошли к домику по едва заметной тропе через кочки. Кочки были мшистые, скользкие, но тёплые.

На полпути Злоба остановилась и настороженно фыркнула.

– Что там? – спросил Лисёнок.

Коза посмотрела на воду, потом на домик, потом снова на воду.

– Бэ, – сказала она неуверенно.

– Говорит, всё чисто, – перевёл Лисёнок. – Но ей не по себе.

– Мне тоже, – призналась Алиса. – Пошли.

Дверь открылась раньше, чем они успели постучать.

На пороге стояла старуха.

Маленькая, сухонькая, сгорбленная так, что казалось – её вот-вот переломит ветром. Седая коса обернута вокруг головы венцом, руки в тёмных возрастных пятнах, на пальцах – несколько простых серебряных колец.

Но глаза…

Глаза у неё были молодые. Ясные, острые, смотрели без жалости и без любопытства – просто видели.

– Долго шли, – сказала Старая Мавра. – Я уж думала, не дойдёте. Обувку-то снимите хоть, что ли? – она кивнула на Алисины сапоги. – Или так и будете с осенним припасом по лету ходить?

Алиса открыла рот.

– Я… мы…

– Заходи, – перебила Мавра. – Мальчишку с козой тоже веди. В сенях вода и хлеб, подкрепитесь с дороги. А обувку на крыльце оставьте, нечего в избе сор тащить.

Она развернулась и ушла в глубь дома, не оглядываясь.

Алиса переглянулась с Лисёнком.

– Она всегда такая? – шепотом спросила она.

– Ага, – так же шепотом ответил мальчишка. – Добрая, только вида не показывает.

– А откуда она знала, что мы придём?

– Так Мавра, – пожал плечами Лисёнок. – Она всё знает.

В доме пахло травами.

Тысячами трав. Сотнями. Алиса никогда не думала, что у запаха может быть столько слоёв – мятный, полынный, смолистый, горьковатый, сладкий, терпкий. Они смешивались, перетекали друг в друга, и от этого кружилась голова.

На печи, жмурясь от удовольствия, лежал огромный рыжий кот. Он открыл один глаз, лениво посмотрел на вошедших и снова закрыл.

– Это Рыжий, – сказала Мавра, появляясь из-за перегородки с деревянной шкатулкой в руках. – Он старый, глупый и ленивый. Вы его не бойтесь.

– Бэ, – усомнилась Злоба.

– А ты, коза, не умничай, – беззлобно ответила Мавра. – Садись, – она указала Алисе на лавку у окна. – Не бойся, не укушу.

Алиса села.

Мавра поставила на стол глиняные кружки, налила из закопчённого чайника чего-то тёмного и пахучего.

– Пейте, – велела она. – С дороги полезно.

Алиса сделала глоток. Чай оказался горьковатым, мятным, с привкусом дыма и ещё чего-то неуловимого.

– Ты к Глафириному котлу подход нашла, – сказала Мавра. – Это хорошо. Он хороший котел, работящий. Только обидчивый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.