Перед штурмом

Виолетта повернула голову, ее голубые глаза встретились со взглядом Квентина.

- А как твои дела? – спросила она, поправляя выбившуюся прядь волос.

Квентин неопределенно пожал плечом.

- Себастьян лютует, но мне, в общем-то, грех жаловаться, – юноша провел рукой по сухой траве. – А выиграю турнир - сброшу его гнет.

- Вставай в очередь, – хохотнул Жак-люк, раскалывая очередное полено. – У меня уже все запланировано.

Он подмигнул Виолетте, а та с улыбкой закатила глаза:

- Тщеславные мальчишки. Все мысли о драках и славе.

- Любимая, дело не в славе! – возразил Жан-Люк. – Стану рыцарем - получу феод, королевское жалованье. Все эти деньги помогут обустроить наше будущее.

Улыбка девушки стала печальной - она не была столь оптимистична в простоте их совместного будущего.

- Для начала все же надо выиграть. – Квентин смотрел, как Скарт с пугающей легкостью колит одно полено за другим.

- Верно. – Жан-Люк закинул топор на потное плечо, провожая взглядом Ульриха, тащившего тяжелую вязанку дров. – Ведь для многих «золоченных выскочек», это единственная возможность пробиться в рыцари.

- Сеча будет беспощадной, – подтвердил Квентин.

Эдикт даровал крестьянским детям право на дворянское воспитание, но ограничивал их в получении рыцарского звания. Собственный герб, собственная земля, право зваться «ваша милость», оставались для них несбыточной мечтой.

До этого дня.

Грядущий турнир предоставлял уникальный шанс изменить судьбу всем, кто был с рождения обречён на каторжный крестьянский труд.

- Жан-Люк, - в голосе Виолетты звучала непривычная строгость, - тебе самому не стыдно так кичиться своим происхождением?

Жан-Люк надул щеки и с силой вонзил топор в очередное полено. Древесина с треском разлетелась на части.

- Думаю, Жан-Люк просто подчеркивал сложность предстоящих боев в виду необычайной замотивированности наших противников, - вступился Квентин, тщательно подбирая слова, - нежели щеголял своей родословной.

Он поймал благодарный взгляд от друга.

- Ты же знаешь, что для меня происхождение и титулы ничего не значат, - Жан-Люк упорно не смотрел на Виолетту, и казалось, обращался к полену. – Я сужу о человеке по делам, а не по крови.

- Знаю, – голос девушки смягчился.

Пара обменялась понимающими взглядами. Квентин почувствовал себя лишним. К счастью, ситуацию спас звонкий оклик:

- Перекусить не хотите?

К ним бодрой походкой приблизился Пьер Анри. За его плечом висела удочка на которой болталась парочка серебристых рыб.

– Сегодня отличный улов!

Вскоре компания устроилась на вершине холма, откуда открывался захватывающий вид на Азру, окруженную морем походных шатров, растянувшихся до самого горизонта.

Они жарили на углях только что пойманную рыбу, передавая по кругу глиняную миску с лесными орехами и острым козьим сыром. Внизу горели сотни костров, а крошечные фигурки людей, подобно трудолюбивым муравьям, сновали между палатками.

- Отличный судак! – Квентин облизал пальцы, дожевывая нежное мясо.

- Окунь, – поправил Пьер Анри, кидая рыбьи кости в костер.

- Очень вкусно. Спасибо Пьер, – Виола расслабленно облокотилась на плечо Жан-Люка.

Тот, расправившись со своей порцией, лениво тянул ягоды из деревянной миски. Квентин откинулся на траву, наблюдая, как грозовые тучи медленно, но неотвратимо надвигаются на них.

- Вы не скучаете по дому? – спросила Виола, задумчиво глядя на белокаменный город внизу.

Квентин не знал, что ответить. Он не понимал, как можно тосковать по холодным замковым залам, в которых жизнь застыла в полусне. Здесь же, в лагере, каждый день бурлил энергией. Даже миролюбивый Пьер Анри, равнодушный к битвам, находил в походе свое – новые края, иная музыка, невиданная архитектура.

- А я устала от этого бесконечного похода, – продолжила Виола, обхватив колени руками. – Мечтаю вернуться в Хоутен. Но мадам Тифри ни за что не упустит прибыль с такой армии.

Старая маркитантка давно сделала Виолетту своей правой рукой.

- Эй! – Жан-Люк нежно коснулся губами ее макушки. – Ты что, бросишь меня тут одного?

- Ты поедешь со мной! – она подняла к нему лицо, и их губы встретились.

- Когда все закончится…

Губы девушки дрогнули.

- Скоро все закончится! - Жан-Люк добавил уверенности в голос. – И вместе махнем хоть в Хоутен, хоть на край света! Заживем спокойной жизнью. Откроем придорожную таверну, где будем подавать твои знаменитые яблочные пироги.

- Правда? – глаза Виолы вспыхнули надеждой.

- Слово будущего рыцаря!

Тихие звуки струн донеслись до них. Пьер Анри, закончив с уборкой, устроился поудобнее с любимой лютней в руках. Первые ноты мелодии мягко обволакивали друзей.

Квентин следил за орлом, парящим над ними.

Мягкий голос Пьера нарушил тишину:

«Меня дождись» -

Шептал он ей.

Но смотрит в сторону заката

Она же в синих васильках

Уже тоскует без возврата

«Возьми» - снимая с шеи шарф,

«Как память обо мне в боях»

Три лета меч его звенел,

Три года шарф ее не рвался,

Но дома колокол гудел

В бессильном плаче надрывался

А дева у пустых окон

Шептала имя в дни ненастья

Пока чумной не тронул мор

Ее ладоней, губ и счастья…

- Грустная песня… - Виола теснее прижалась к Жан-Люку.

Квентин приподнялся на локте:

- Сам сочинил?

- Нет, – пальцы Пьера замерли на струнах. – Кузен сложил ее. В память о возлюбленной.

Наступившая тишина заполнялась звуками из лагеря – отдаленным смехом, обрывками чужих песен.

- Не знаю, что будет с нами дальше, - Пьер осторожно положил лютню на колени. - Но знаю, что эти вечера с вами… лучшие в моей жизни.

Квентин улыбнулся, он ловил себя на тех же мыслях.

«Может, мы все сейчас чувствуем одно и то же?»

- Эй! – Пьер заморгал, когда ему в щеку прилетела красная ягода. – Ты чего?!

- Вечно ты своей лютней грусть наводишь! – Жан-Люк прищурился и метким щелчком отправил второй «снаряд» в цель.

- Жан-Люк, прекрати! – Виола легонько шлепнула его по бедру, но в уголках ее губ играла улыбка.

Пьер вытер с щеки липкий сок:

- Грусть – такая же часть жизни, как и радость. Разве стоит избегать ее?

- Я и не избегаю, - с самодовольной улыбкой возразил Жан-Люк, - Просто никто не любит хандрить! И я не понимаю зачем нагонять тоску в такой дивный вечер?

- Вечер и вправду прекрасен, – согласился Пьер, глядя на древние стены, золотящиеся в лучах заходящего солнца. – Такое небо… Величественный город. А вокруг… мы… - Он замолчал. – Отдыхаем и ждем, когда за этими стенами матери начнут хоронить умерших от голода детей, чтобы ворота наконец распахнулись.

Жан-Люк перестал улыбаться. Он растеряно взглянул на Квентина: «Что это с ним?»

Квентин в ответ приподнял брови: «Оставь его. Дай человеку передумать свое».

Пьер перевел завороженный взгляд с города на их лагерь, утопающий в розовом свете заката.

- Тогда-то те воины, что сейчас веселятся и смеются у костров, войдут в город с мечами в руках – вершить расправу во имя Эола. – Его голос звучал странно глухо. - Это сочетание красоты вечера и таящейся в нем жестокости не пробуждает тоску в твоем сердце?

В наступившей тишине снизу до них долетел особенно громкий взрыв пьяного смеха.

- Пьер, но, когда ты думаешь о таком… разве не становится еще больнее? – осторожно спросила Виолетта.

Пьер Анри поджал губы и постучал по лютне.

- Когда пропускаю боль через нее, чувства отступают… - он опустил глаза, - становятся выносимыми.

Пальцы юноши скользнули по струнам, вызвав низкие, тягучие ноты.

- Раз уж такое настроение, сыграй самое печальное, что знаешь, – предложил Квентин.

- Да нет, - Пьер встряхнул шевелюрой, словно стряхивая тяжелые думы. – Простите, друзья. Видно, заражаюсь от Симона мрачностью. – Он бодро вскинул лютню. - Я вам должен хорошее настроение. Как насчет «Фермера и ослицы»?

- Этот долг мы взыщем в другой раз, – Жан-Люк указал в сторону горизонта. – Обоз прибыл!

На гребне холма появились три темные точки – коные разведчики. А за ними, медленно покачиваясь, поползла бесконечная вереница мулов, тянущих перегруженные телеги. Туго перетянутые мешки, бочки, запеленатые тюки угрожающе раскачивалась при каждом шаге тяжелых копыт.

- Мне пора, - Виола с неохотой высвободилась из объятий Жан-Люка, поправляя платье. - Надо помочь мадам Тифри принять товар.

- Постой! - сказал Жан-Люк, вставая. - Я с тобой.

- Давайте вместе, – предложил Пьер, укладывая лютню в потертый футляр. – Там сейчас будет интереснее.

Затоптав остатки костра, компания двинулась вниз по склону. На подходах к телегам их встретила шумная толпа, казалось весь лагерь высыпал встречать долгожданный обоз. Люди смеялись, знакомые перекрикивались, ругались погонщики. Одни, сгибаясь под тяжестью, тащили мешки с мукой, другие передавали из рук в руки бочонки с вином. В воздухе витал возбужденный гул десятков голосов, смешанный с ржанием мулов.

- Ой!

Виолетта вздрогнула, когда Ульрих Касс, торопясь к своему господину, задел ее плечом.

- Осторожнее, свиное рыло! – рявкнул ему в след Жан-Люк, приобнимая плечи Виолы.

Девушка вырвалась из его объятий, ее лицо вспыхнуло:

- Фу! Вы грубиян, Жан-Люк де Мерэ! – она вскинула подбородок и ускорила шаг.

Жан-Люк, спеша оправдаться, бросился за ней. В этот момент Квентин заметил Яго Слайна – рыцарь стоял с высокомерно поднятой головой, холодным взглядом провожая спины удаляющейся пары. Затем его взор медленно скользнул к нескладному Ульриху. Губы Слайна искривились в брезгливой гримасе, он коротким кивком указал на коня, веля расседлать.

Толпу рассек звонкий возглас:

- Ребя-я-та!

К ним спешил оруженосец Бэвора Бледного – Луи Тиврьяс. Шлемом был зажат под мышкой, а соломенные кудри рассыпались по лицу растянутой в улыбке. Луи бежал к ним.

- Луи! – Друзья обрушили на юношу град дружеских похлопываний, тот покачнулся под этим натиском.

В отличие от болезненной худобы Ульриха Касса, фигура Луи Тиврьяса была крепкой и жилистой. Невысокий рост и детские черты лица делали его похожим на пятнадцатилетнего мальчишку, хотя ему уже исполнилось семнадцать.

- Как вы?! – сияющие глаза Луи перебегали с одного на другого. – Боже, как я скучал!

- И мы по тебе! – Пьер дружески тряхнул его за плечо. – Ты сам как? Рассказывай, какие подвиги совершил?

Луи, все еще переводивший дыхание, махнул рукой:

- Да ничего особенного… Хотя… - лицо его озарилось, - Когда проходили Нэйрию на нас напали разбойники!

Это известие мгновенно воспламенило оруженосцев. Они наперебой начали забрасывать Луи вопросами. Виолетта, покачав головой, сделала шаг назад:

- Ладно, я пойду, - улыбнулась она, - Рада, что ты цел. Но эти разговоры явно до первых петухов.

- Был рад увидеться, Виола, – Луи одарил ее улыбкой, от которой стало светлее в вечерних сумерках.

Жан-Люк поспешил было за девушкой, но развернулся и пригрозил приятелю пальцем:

- Без меня ничего им не рассказывай!

- Ох, де Мерэ, да я при всех расскажу!

Жан-Люк бросился догонять удаляющуюся Виолу. А полный неукротимой энергии Луи, подбросив в воздух шлем, лукаво подмигнул друзьям:

- Но там, если честно, ничего особого не было. Я был в тылу. Даже меч не обнажил.

- А чего же тогда всех раззадорил?! – фыркнул Пьер.

На что Луи только развел руками с комичной беспомощностью.

- Ну, хоть какое-то событие, - вздохнул Квентин. - А здесь вообще ничего не происходит.

Пьер Анри лукаво поднял бровь:

- Прямо ничего? Даже турнир не в счет?

- О! – Лицо Квентина засияло. – Точно же!

- Турнир? – переспросил Луи, растерянно переводя взгляд с одного лица на другое. – Какой еще...

Громоподобный окрик перебил его вопрос, заставив людей вокруг вздрогнуть.

- ТИВРЬЯС!

Бэвор Бледный стоял в двадцати шагах и пальцем указывал на стопку книг в телеге.

- Неси эти книги отцу Бертраму.

В драматичном отчаянии оруженосец закатил глаза к небу и бросился исполнять приказ.

- Есть, мессир! – Он сгреб сразу целую гору тяжелых томов.

Башня книг в его руках сразу же приняла угрожающе неровный наклон. Квентин и Пьер завороженно наблюдали, как их друг исполняет абсурдный танец – пятясь, спотыкаясь, безнадежно пытаясь удержать равновесие и ценный груз одновременно.

- Может ему помочь? – неуверенно спросил Квентин, но было уже поздно.

Сапог Луи зацепился за торчащий корень и в воздух взвились страницы.

Но грозного окрика Бэвора Бледного так и не последовало. Беловолосый великан уже забыл о нерадивом оруженосце – его внимание привлекли подошедшие друзья.

- Демайр! – медвежьи объятия сомкнулись на тонкой фигуре молодого рыцаря, который рядом с двухметровым северянином выглядел подростком. - Рад тебя видеть, брат!

- Бэвор, старина! – Демайр, задыхаясь в объятиях, похлопал по могучей спине собрата заллерца.

- Каков боров! - обратился Бэвор к стоящему рядом Жаку де Мерэ. - Еще больше налился жиром с нашей последней встречи?

- Стараюсь. – Жак хохотнул, похлопывая по выдающемуся над ремнем брюху.

Мимоходом Себастьян Лорейн бросил приветственный кивок:

- С возвращением, Бледный!

Последним подошел Симон. Улыбка Бэвора немного дрогнула, когда он разглядел осунувшееся лицо друга, тени под глазами и недельную щетину на щеках.

- Симон, дружище! Ты выглядишь так, будто месяц дрался с призраками. Все в порядке?

Симон выдавил улыбку и отшутился:

- Плохо спал без твоего теплого плеча под боком, северный медведь.

Рыцари грянули смехом.

- Ладно! Как вы тут, черти, поживаете? – окидывая дружеским взглядом всю честную компанию спросил Бэвор. – Яго говорил, будто вы тут совсем тиной заросли.

- И был прав, тут все по-старому, – лениво пожал плечами Демайр, - С твоего отъезда ничего не поменялось.

К ним приблизились Черный Себастьян и Яго Слайн. В руках у Слайна был Т образный предмет, напоминавший ручную баллисту.

- Вам это понравится, - с нежностью проведя пальцами по лакированному дереву, сказал Яго. – Давно уже ждал, когда прибудет.

- Что это за штуковина, Слайн? – Жак с любопытством подался вперед.

Яго вместо ответа поджал губы и издал пронзительный свист, привлекая внимание пары лучников из охраны обоза.

- Эй, увальни! – крикнул он, подбрасывая в воздух золотую монету. - Хотите заработать? Повесьте-ка мишень на тот дуб.

Через мгновение деревянный круг с алым глазом в центре уже качался на ветке. Собралась толпа зевак - люди отвлеклись от разгрузки телег.

- Не робейте! – подзадоривал Яго лучников. – Покажите, на что способны.

Первый стрелок натянул тетиву. На мгновение замерев и разжал пальцы - стрела вонзилась в край мишени. Зрители разочарованно загудели.

Второй выступил увереннее. Его стрела ударилась в пальце от центра, что вызвало одобрительный ропот и редкие хлопки.

- Неплохо, неплохо, – великодушно похвалил Яго.

Он покрутил между пальцами утолщенную стрелу с тяжелым наконечником и ловким движением загнал ее в паз диковинного орудия. Металлический механизм лязгнул, взводя тетиву.

Зрители притихли.

Раздался щелчок и болт вылетел с резким свистом. Вонзившись точно в центр мишени, он сорвал ее с ветки. Деревянный круг, пронзенный насквозь, с глухим стуком пригвоздился к стволу дуба. Мелкие щепки брызнули во все стороны.

Секунду люди стояли в оцепенении, а затем взорвались восторженными криками.

- Святой Эол!

- Помилуй нас, Отец!

Демайр восхищенно присвистнул, и даже невозмутимый Черный Себастьян поднял одну бровь. Яго же стоял, наслаждаясь произведенным эффектом.

Он небрежно швырнул стреломет второму лучнику и обратился к приятелям:

- Арбалет - новейшее изобретение штольских мастеров, – с гордостью заявил он. - Со следующим обозом привезут целую сотню таких красавцев.

Жак де Мерэ сплюнул под ноги.

- Оружие трусов, – проворчал он. – Скоро мы все будем бегать с ними. Прятаться в кустах и убивать противника даже не видя его лица. Где же тут место для честного клинка?

Рука Бэвора сжала рукоять меча. Яго криво усмехнулся:

- Когда дело касается твоей шкуры, милый Жак, то важно только то, что эффективнее.

Симон мрачно покачал головой.

- Да, честь все слабее в нас. Нынче мы бьемся не за правду, а как звери - ради утоления ненависти.

Яго Слайн закатил глаза, обменявшись с Черным Себастьяном красноречивым взглядом.

- Звери сражаются за выживание, – ответил тот, чеканя каждое слово. - Не останови мы Лунную Империю, она бы пожрала всех нас. Вместе с твоими благородными идеалами.

- Как скажешь, – Симон тряхнул головой, не желая спорить с ним. – Я в дозор.

Он хлопнул Жака по плечу и зашагал прочь, грубо прокладывая себе путь через толпу зевак.

- В нем много боли… – Черный Себастьян провожал взглядом сине-белый плащ, колыхающийся в такт быстрым шагам.

- У возвышенных натур всегда так, - саркастично скривил губы Яго Слайн. - Всегда страдают от того, что хотят быть лучше всех.

- Не мерь всех по себе, – заступился за друга Жак. – То, что ты беспринципный подонок, не делает нас такими же.

Яго рассмеялся, будто услышал лучший в жизни комплимент.

- Да-а. – Бэвор потянулся, его лицо озарилось широкой ухмылкой. – Вот я и дома!