Стань светом в темном море. Том 3
Ким Чжэхи, который наверняка падал чаще, чем можно сосчитать, уверенно ухватился за мои руки и легко поднялся. Судя по движениям, с его протезами было все в порядке.
Отпустив меня, он сказал:
– У Гаён довольно обычная внешность, зато фигура – огонь. Йогой давно занимается. Характер у нее тоже нормальный. И, эм… готовит вкусно. Она иногда пекла печенье или булочки и угощала всех на станции.
– Вы это к чему?
– Мухён, стоит ли ради нее рисковать жизнью? Она хорошая, не спорю, но таких полно.
Я не сразу понял, что Чжэхи вообще имеет в виду. С тех пор как он сказал, что защите подлежат только корейские инженеры, у меня в голове будто что-то заклинило.
– Ким Гаён – единственная такая на всем свете. Стоит ли ради нее рисковать жизнью? Не знаю. Но я просто хочу, чтобы она выжила.
«Таких полно»? Что за дурацкое заявление? Разве в мире есть другая Ким Гаён? Типа своя жизнь ценна, потому что она одна, а чужие – нет, потому что «таких полно»? Все равно ведь помогать не собирается, к чему тогда эти разговоры?
Мне и так хреново, а он еще и морально выматывает.
– Даже если бы в мире было десять других Ким Гаён, я бы все равно пошел спасать ту, что заперта в своей комнате.
Даже если сейчас я опоздаю и не успею ее спасти, даже если снова погибну, все равно вернусь и попытаюсь снова. И снова. И снова. Пока она не выберется с этой проклятой станции.
Удивительно, что даже безнадежная петля одинаковых дней оставляет тебя с воспоминаниями, которые хочется сохранить. Я вспомнил, как Ким Гаён обрабатывала мне лицо антисептиком, что было своего рода пыткой. Почему мы вообще рискуем собой ради людей, с которыми почти незнакомы? Не знаю, что бы ответила на это Ким Гаён, но уверен – ее ответ был бы лучше моего.
Ким Чжэхи пожал плечами. Сережки у него в ушах тихо звякнули.
– Ну что ж, удачи. Я отговаривал вас как мог.
– А? А… да. Вы правда старались, а я все равно упрямо лезу.
Он что, пытается снять с себя ответственность? Перед кем?
На меня навалилась такая усталось, что продолжать разговор не было никакого желания. Казалось, что одно только участие в диалоге вытягивает из меня остатки сил.
Будь я немного покрепче или хотя бы выносливее, побежал бы прямо к жилому блоку. Но после того, как мы, спасаясь от пуль, передвигались ползком или на четвереньках, сил почти не осталось. Казалось, что из-за пережитого потрясения тело забыло, как управлять ногами. Стоило один раз упасть и сразу становилось понятно: с каждым следующим падением подняться будет только труднее. Мы напоминали антилоп, которые отчаянно пытаются убежать ото льва, но не могут. Оставалось только утешать себя мыслью, что хоть и медленно, но все же двигаемся вперед.
Среди всех Карлос выглядел самым бодрым – он молча слушал наш разговор, а потом вдруг спросил:
– Ты говоришь об азиатке, которая частенько угощала всех булочками и печеньем?
– Да.
Судя по всему, Гаён делилась выпечкой не раз и не два. А ведь мука – не самое дешевое удовольствие. Сколько же стресса у нее было, если она так часто пекла? Или это у всех ученых так?
Карлос тяжело вздохнул и пробурчал:
– Жалкие ублюдки. Жрали-то за обе щеки.
А потом добавил еще что-то – наверняка ругательства. Судя по тому, что мой переводчик с этой тирадой не справился, Карлос перешел на язык, которого в списке поддерживаемых не было. Может, на испанский? Нет, испанский точно перевелся бы. Значит, какой-то другой.
Санхён завелся и закричал:
– Что?! Ее что, кто-то заставлял?! Она сама пекла от скуки и раздавала, никто не просил!
Карлос расхохотался, а потом бросил с усмешкой:
– Хорошо все-таки жить в развитой стране! Даже таким, как ты, удается дотянуть до взрослого возраста. За свою жизнь я повидал кучу отбросов, которых и Иисус жалеть не стал бы. Такие, как ты, обычно долго не живут: либо родня вжух. – Карлос провел пальцем по горлу и свистнул. – Либо кто-то из обиженных пулю в башку пустит. У корейцев, видать, вообще нет чувства ответственности перед обществом.
Он посмотрел на Чон Санхёна так, будто искренне удивлялся, как тот умудрился выжить.
Санхён раздраженно рявкнул:
– И что вы от меня хотите?!
Он отошел подальше и спрятался за спиной Ким Чжэхи, а потом, судя по звукам, вернулся к игре на планшете.
Карлос, все еще посмеиваясь, легонько подтолкнул меня локтем:
– Ты вроде нормальный парень, но с этими инженерами связываться – себе дороже. Лучше держись от них подальше и живи своей жизнью. Если бы не деньги, кто бы тут работал? Все ради того, чтобы семью кормить.
– Это вообще возможно? Держаться от кого-то подальше, когда живешь с ним на одной Подводной станции?
– А, точно. Ты ж стоматолог. Значит, с людьми постоянно работать приходится. Ну тебе, наверное, не отвертеться.
– А не хотите пойти со мной и попробовать спасти Ким Гаён?
– Счастливого пути.
От того, с какой легкостью Карлос со мной распрощался, я невольно прыснул от смеха – просто не знал, как иначе. В самый первый раз, когда я пытался найти стоматологическую клинику, то долго плутал по Центральному кварталу, а теперь – достаточно просто увидеть этот череп и сразу понятно, куда идти.
С «Офионом» та же история. В конце коридора уже виднелась изогнутая змея, точнее, голова змеи. Издалека даже казалось, что у нее есть зрачки.
– Ты и правда собираешься в Чучжакдон, чтобы кого-то спасти? – тихо спросила меня Туманако.
– Да.
– А если погибнешь?
До сих пор мне удавалось выжить. Видимо, просто везло.
– Все равно пойду.
– Тогда я с тобой.
– Что?
– Я с тобой.
– Лучше спрячься в спортзале, там безопаснее.
– Я только сейчас поняла, что знаю эту Ким Гаён. Поэтому пойду с тобой.
Что? Она знает Ким Гаён? Насколько помню, у них даже не было повода пересечься… Я поблагодарил ее, и после этого мы с остальными разошлись. Чон Санхён не сказал ни слова, а вот Ким Чжэхи на прощание улыбнулся и помахал рукой.
Мы с Туманако двинулись в сторону Чучжакдона, но долго шли молча. Отчасти из-за усталости, отчасти потому, что и сказать особо было нечего.
Чтобы разрядить неловкую тишину, я после некоторых колебаний все же сказал:
– Не знал, что вы с Гаён знакомы.
– Не то чтобы.
– Прости?
– Но теперь будем. Я просто не хотела идти с той компашкой. Не хочу оставаться с незнакомцами, которых разве что мельком видела в коридорах.
– Вот оно что.
Я хотел было сказать, что я для нее тоже незнакомец, но промолчал. Мозг твердил, что надо бежать, но тело категорически отказывалось. Единственное, чего мне сейчас по-настоящему хотелось, – найти, где лечь, и поспать хотя бы полчаса.
И тут по полу прокатилась дрожь.
– Кто-то приближается.
Кто бы это ни был, он бежал с бешеной скоростью. Мы с Туманако юркнули за ближайший кулер, чтобы спрятаться. Только когда бегущий оказался совсем рядом, я разглядел лицо – это был Син Хэрян. Он нес кого-то на спине, оставляя за собой кровавый след. Командир обернулся в нашу сторону, как зверь, почувствовавший чужое присутствие.
Глава 179
Пуля в груди
Часть 1
Син Хэрян бежал так долго, что от его разгоряченного тела поднимался пар. Не говоря ни слова, он направил винтовку в сторону кулера, за которым мы прятались. Движение было настолько плавным и естественным, что я среагировал на автомате:
– Не стреляйте!
Мы с Туманако выскочили из укрытия. Син Хэрян быстро осмотрелся по сторонам, убедился, что вокруг никого, и опустил оружие. Только теперь я заметил, что человек, которого он нес, был примотан к нему парашютной стропой. Наверное, чтобы не уронить, если Син Хэрян вдруг упадет или споткнется. Или чтобы освободить ему руки для стрельбы.
Со Чжихёка рядом не было, поэтому я спросил:
– А где Чжихёк?
– Выполняет мое поручение. Вы почему здесь?
– Направляемся в Чучжакдон, за Ким Гаён. Это… Пэк Эён?
Судя по размерам, точно не Чжихёк. Женские ноги, колени где-то на уровне его солнечного сплетения.
Син Хэрян взглянул на меня, сомневался секунду, а потом ответил:
– Ей прострелили руку и грудь. Доктор, в вашей клинике можно сделать переливание крови? Или оказать помощь при огнестрельных ранениях?
Грудь? Ей прострелили грудь?! Что теперь?! Переливание? Кто вообще сказал, что я в этом шарю? Сначала Со Чжихёк спрашивал, могу ли я что-нибудь сделать с огнестрелом, теперь вот Син Хэрян. Что вы, черт побери, думаете о стоматологах? Что дальше – трепанацию черепа попросят сделать?
– А… нет, – растерянно ответил я. – В стоматологии переливания не делают.
– А перевязку?
– Д-да!
– Сможете оказать Эён первую помощь?
– Да. Но Гаён сейчас тоже в опасности.
– Тогда я, как и планировал, отправлюсь за Ким Гаён.
Пожалуй, и правда куда логичнее, если я останусь с Эён, а Син Хэрян отправится за Гаён, чем наоборот. Все-таки он куда лучше справится с миссией по спасению.
Син Хэрян развернулся спиной, показывая Пэк Эён. Она была без сознания, лицо белое как мел. Он развязал стропы, и мы с Туманако осторожно сняли раненую с его спины. Одежда у обоих была по пояс в крови. Даже непонятно, откуда она текла. Я краем глаза заметил, что на руку Пэк Эён наложен жгут. Значит, кровотечение из груди?
Я попытался закинуть Эён себе на спину, но не смог. Тогда Син Хэрян легко поднял ее и просто уложил мне на спину сам. От тяжести чужого тела у меня подломились колени. Я постарался принять устойчивое положение и удержать равновесие, будто мне это ничего не стоило.
Тем временем Син Хэрян уже собирал окровавленный парашютный трос, намотав его на предплечье. Вся его рука – от пальцев до локтя – была в крови, и я невольно спросил:
– Вы ранены?
– Все в порядке, – ответил он и… ногтем большого пальца расковырял рану на мизинце.
Туманако вздрогнула. Если честно, мне и самому стало нехорошо. Син Хэрян как ни в чем не бывало капнул кровью на пол, потом размазал ее подошвой ботинка и сказал:
– Идите в стоматологию. Только не наступайте на следы. Я – в Чучжакдон.
– То есть… вы приманка?
– В том числе. Именно поэтому я не направился сразу в клинику. Если кто-то пойдет по следу, то он выведет их прямо в Чучжакдон.
– Вам нужна семьдесят седьмая комната.
– Понял. – Он взглянул на нас и вдруг спросил: – Вы стрелять умеете?
Бледная как полотно Туманако выдохнула:
– Нет.
– Нет, – ответил и я, чуть помешкав.
Надеюсь, стрелять не придется.
Син Хэрян кивнул и протянул нам два пистолета – один, по-видимому, принадлежал Пэк Эён, а второй он где-то добыл сам – и сказал:
– Я управлюсь меньше чем за полчаса.
– Нам не безопаснее уйти в «Офион»?
– Нет. Ждите в клинике. Если у Чжихёка все получится, он придет туда.
– Что вы ему поручили?
– Вбить клин между фанатиками и командой инженеров «Ра». Они как раз направляются к Центральному кварталу.
– Думаете, получится?
– Эти фанатики плохо различают азиатов. Насколько я понял, изначально они обещали не спускаться на Четвертую базу, но решили нарушить договор.
Син Хэрян на секунду задержал на мне взгляд, будто хотел сказать: «Кажется, они спустились именно за тобой. Обсудим потом». А может, мне показалось.
– Позаботьтесь об Эён.
С этими словами он сорвался с места и с невероятной скоростью помчался на юг. Мы с Туманако молча проводили его взглядом, а потом направились в сторону черепа акулы – вместе с Пэк Эён у меня на спине. Ноги дрожали и подкашивались, хотелось просто разреветься и упасть, но тело продолжало двигаться. Будто на автопилоте я шагал к цели. Со стороны, наверное, выглядел как загнанный ишак, который на последнем издыхании тащит поклажу, – по крайней мере, судя по тому, как Туманако внезапно принялась воодушевленно меня подбадривать:
– Держись! Ты справишься! Осталось совсем чуть-чуть! Давай, еще немного! Отлично идешь! Ты такой сильный! Смотри, даже акула тебя заждалась!
Вот это она зря. Последняя фраза моментально вышибла из меня остатки сил. Я перехватил съезжающее тело Пэк Эён и стиснул зубы.
Пусть и пошатываясь, но я продолжал идти, и мы довольно быстро добрались до пункта назначения. Остановившись перед огромным черепом акулы, я вдруг понял: ощущение жути и отторжение, которые он вызывал раньше, исчезли. Осталась только радость. А когда мы миновали его и вошли в стоматологию, я впервые за весь этот изматывающий день почувствовал облегчение. И хоть какую-то стабильность.
Это единственное место, где все находилось под моим контролем и где я мог показать, на что способен. И стоило переступить порог знакомого кабинета, как накопившееся за прошедшее время чувство беспомощности и опустошения немного отступило.
С помощью Туманако я уложил Пэк Эён в стоматологическое кресло. Первое, что бросилось в глаза, – наложенная Син Хэряном повязка в области грудной клетки. Примерно там, где находится легкое.
Пока я настраивал кресло и готовил инструменты, рядом нервно переминалась с ноги на ногу Туманако.
– А мне что делать?
Я подумал: «А не взять ли ее в ассистенты?» – но быстро отмел эту мысль. С какой стати бедный парикмахер должна смотреть на раны и кровь? Конечно, в средние века цирюльник мог и бороду подровнять, и череп просверлить, но с тех пор многое изменилось.
Я дал ей другое задание:
– Следи, чтобы никто не вошел. Если кто появится, сразу зови.
– А-а, ладно.
Туманако выскочила из кабинета, и вскоре до меня донесся грохот: похоже, она переворачивала приемную вверх дном в поисках чего-то, что можно использовать как оружие. По звукам складывалось ощущение, будто стоматологию просто грабят. Я невольно подумал, что, может, все же стоило оставить ее при себе в роли ассистента, но снова прогнал эту мысль и сосредоточился на работе.
Если кто-то действительно решит ворваться в Deep Blue, ему понадобится меньше пяти минут, чтобы выломать дверь. А чтобы убить стоматолога – и того меньше. Впрочем, если по-честному, то на суше у стоматологических клиник уровень защиты примерно такой же. Почему-то от этой мысли стало немного спокойнее.
Вообще, в кабинете стоматолога нет ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Чаще всего сюда приходят из-за гингивита и пародонтита – воспалений десен. Виноваты, как правило, бактерии. Следующая по частоте причина визита – кариес, и тут опять виноваты бактерии. Выходит, главные враги стоматолога – существа микроскопического размера. Впрочем, иногда и нашими врагами становится и люди. Например, когда не чистят зубы. Или называют врача шарлатаном только за то, что тот объясняет, как пользоваться зубной нитью. Или делают то, что категорически не рекомендуется, а потом приходят с целым букетом проблем и требуют, чтобы ты за пять минут решил все проблемы.
Пока я готовил перевязку, в голову вдруг закралась мысль: а что, если прямо сейчас в стоматологию ворвется враг и мне придется сражаться с ним здесь, в кабинете? В любом из воображаемых сценариев все заканчивалось моей смертью.
Кому в обычной жизни придет в голову нападать на стоматологическую клинику? Разъяренному пациенту, возмущенному ценами? Впрочем, иногда грабители врывались в стоматологические клиники, чтобы украсть золото для пломб. Но я ни разу не слышал, чтобы стоматолог отбился от таких грабителей силой.
Абсурдные мысли немного сняли напряжение. Когда все было готово, я посмотрел на лицо своей пациентки, глубоко вдохнул и выдохнул. Я справлюсь!
Син Хэрян перетянул руку Пэк Эён куском парашютной стропы и, судя по всему, успешно остановил кровотечение. А вот с пулей, угодившей в грудь, толком ничего сделать не смог, только наложил повязку. Из раны время от времени просачивалась кровь, и было непонятно, насколько повязка вообще помогает. Похоже, Син Хэрян использовал все, что было под рукой. Разрезав одежду и аккуратно очистив окровавленную область, я увидел, что повязка представляет собой прямоугольный кусочек фольги, закрепленный изолентой. Причем три стороны были плотно приклеены к телу, а четвертая оставалась открытой. Все было в крови, а края ленты – рваные, будто Син Хэрян отрывал ее зубами.
Обычно плакаты приклеивают скотчем по углам – так расход меньше. А вот окклюзионную повязку, наоборот, стараются прикрепить почти по всему периметру, намеренно оставляя одну сторону открытой – чтобы воздух мог выходить, но не попадать внутрь.
По тому, как была закреплена фольга, я понял: Син Хэрян пытался наложить именно такую повязку. Видимо, ничего более подходящего под рукой у него не оказалось – пришлось импровизировать. Похоже, он хотел хотя бы частично защитить легкое – не столько от инфекции, сколько от воздуха. При выдохе воздух выходил через незаклеенный край, а на вдохе фантик плотно прижимался к коже, не позволяя воздуху проникать внутрь. Без этой повязки Пэк Эён просто захлебнулась бы.
Я с предельной осторожностью начал отклеивать изоленту, одновременно подготавливая новую повязку. Боялся, что стоит только отлепить старую – и дыхание у Эён тут же собьется. Поэтому двигался почти машинально, быстро и без единой паузы. Даже не моргал.
Я на мгновение задумался: интересно, можно ли извлечь пулю с помощью стоматологических инструментов? Или, наоборот, стоит просто герметично закрыть рану? А вдруг я случайно вызову пневмоторакс? Или занесу инфекцию? Что, если сделаю что-то не так и Пэк Эён умрет? Мысли лезли одна за другой, но руки продолжали двигаться уверенно, без колебаний.
Как и Син Хэрян, я плотно зафиксировал повязку с трех сторон, оставив одну приоткрытой. Через нее воздух, скопившийся в плевральной полости, начал выходить, как через импровизированный клапан. Дыхание Эён стало ровнее. Или мне так показалось. Черт его знает. Но, по крайней мере, повязка работала. Это немного успокаивало.
Теперь вместо рваной изоленты на груди красовалась повязка, похожая на настоящую. Я перевел дух и перешел к руке. Повязка была наложена на совесть: кровь не шла ни из входного, ни из выходного отверстия. Обе повязки, и первая, и вторая, были наложены очень грамотно. Вот это да. Я впервые видел, чтобы жгут соорудили из паракорда, причем так умело. Видимо, времени у Син Хэряна было в обрез.
Я очистил рану от ткани и посторонних частиц, продезинфицировал и начал зашивать. Пришлось иссечь загрязненные края, прежде чем сшивать. Выходное отверстие оказалось немного больше входного. Работая стоматологом, я с такими ранами, разумеется, не сталкивался, поэтому ощущение было… странное. Только сняв жгут, я наконец позволил себе мысленно выдохнуть.
Пэк Эён. Вы в Deep Blue впервые, а на ваши зубы я даже не взглянул. После введения антибиотика я мысленно спросил: «У вас ведь нет на него аллергии, правда? Очень надеюсь, что нет».
Только после всех этих манипуляций я заметил у нее на запястье что-то черное – сначала подумал, браслет. Приподняв рукав, понял: нет, татуировка: буквы RH+ A[4], а рядом, на английском, надпись: Peach Allergy. Аллергия на персики. Раз больше ничего не указано, значит, других серьезных аллергий, скорее всего, нет.
Глава 180
Пуля в груди
Часть 2
Пока я занимался лечением, Пэк Эён ненадолго пришла в сознание. Застонала от боли, дернулась и пробормотала:
– Где… я?
– В стоматологической клинике. Лежите спокойно, Эён.
– Что? Нет! Почему я…
Она резко попыталась сесть – испуганно, на чистом рефлексе – и тут же обмякла, будто из нее выдернули шнур питания. Я взглянул на бинт, соскользнувший с руки, поднял с пола, отбросил в сторону и взял новый.
Прежде с огнестрельными ранами мне сталкиваться не приходилось, поэтому я не сразу сообразил, что из-за разной высоты входного и выходного отверстий повязку нужно накладывать сразу в двух местах. Закончив, я медленно снял перчатки. Оставалось только ждать.
Пока я прислушивался к дыханию своей пациентки, взгляд невольно упал на обмотанный изолентой и перепачканный кровью прямоугольник, которым Син Хэрян закрыл рану. Сначала я не понял, что это, но, когда оттер с него кровь, увидел – обертка от шоколадки. Надо же. Иногда даже такая мелочь может спасти человеку жизнь.
Я слушал, как дышит Пэк Эён, и вдруг понял, что кто-то придерживает меня за плечо. Похоже, я все-таки задремал. Передо мной стоял Со Чжихёк.
– Доктор… так вы сейчас прямо на пол рухнете, – сказал он.
Похоже, я не просто задремал, а начал заваливаться вбок прямо на стуле, и Чжихёк меня подхватил. В нос ударил запах пота и крови.
Я первым делом проверил Пэк Эён. Она по-прежнему лежала на кресле и спокойно дышала.
Со Чжихёк кивком указал на нее и устало спросил:
– Какую помощь вы ей оказали?
– Дренаж на грудь, руку зашил.
– И как она?
– Ее надо как можно скорее доставить в госпиталь на Тэхандо. Там наверняка есть торакальный хирург.
– А меня посмотрите?
– Конечно. Садитесь, – ответил я и тряхнул головой, пытаясь хоть немного проснуться.
Вот бы сейчас чашечку кофе. Я зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть. Поднялся, потянулся и пододвинул к себе соседний стул. Все это время Со Чжихёк смотрел на лицо Пэк Эён. Потом медленно отвернулся.
Я попытался закатать рукав на его левой руке, но ткань пропиталась кровью и прилипла к коже. Пришлось рвать. Разорвав рубашку почти до трапециевидной мышцы, я увидел длинную рваную рану.
Если бы повезло меньше, задело бы плечевой сустав или кость. Кожа была разодрана, под ней просматривалась мышечная ткань. Придется зашивать. Протяженность – сантиметров семь. Я покосился на ткань. Кровь, волокна, грязь – все слиплось в одну массу.
– Пуля прошла по касательной?
– Угу. Больно.
Пока я готовил инструменты для наложения швов, Со Чжихёк придерживал ткань, открывая рану, и вдруг спросил:
– Охранница на входе сказала, что наш командир ушел в Чучжакдон. Это правда?
Я повернул голову, чтобы понять, о ком речь, и увидел Туманако. Она притащила из моего кабинета стул и теперь сидела у самого входа, вертя в руках декоративную статуэтку акулы размером с дыню. Судя по всему, собиралась встречать этим сувениром незваных гостей.
Настроя у нее хоть отбавляй, но, если судить по позиции, первой жертвой должен был стать Со Чжихёк. А он вполне цел. Хотелось бы узнать, что между ними произошло, пока я дремал, но сначала я ответил на его вопрос:
– Да. Он отправился за Ким Гаён.
– Мне не хочется это говорить, но… – Чжихёк замялся, а потом добавил: – Слишком много времени прошло. Велика вероятность, что она уже мертва.
Повисла тишина.
– Наш командир, конечно, очень крутой, но воскрешать людей не умеет. А те, кто заявляют, что умеют, – просто шарлатаны. Думаю, вам стоит морально приготовиться. Честно говоря, я больше всего переживаю за состояние командира, если он увидит утопленницу.
Что тут скажешь? Мне оставалось только тяжело вздохнуть.
– Моей концентрации хватает только на одну задачу за раз. Давайте сначала рану обработаю, потом продолжим.
– Принято.
Со Чжихёк замолчал и спокойно протянул мне руку. Когда я вводил анестетик, он театрально застонал, но потом притих. Повернул голову в сторону, словно не желая видеть, как игла проходит сквозь кожу, и уставился на лицо Пэк Эён. Потом перевел взгляд на ее перевязанную грудь. Цокнул языком несколько раз и уставился в потолок. Смотреть там было особо не на что – только лампа, так что через минуту он снова повернулся ко мне. Я чувствовал, как он сверлит меня взглядом. К счастью, молча. Видимо, понимал, что во время наложения швов врача лучше не отвлекать.
Со Чжихёк повернулся в сторону, но вместе с корпусом начала поворачиваться рука, и я сразу велел ему не дергаться. Он моментально сник и застыл как статуя. Только когда я почти закончил повязку, он чуть расслабился и пробормотал:
– Эён наверняка понадобится переливание.
– Трудно сказать, сколько крови она потеряла. У нее вторая положительная? Я видел татуировку на запястье.
– Ага. У меня такая же. Я повелся на уговоры этой злобной акулы и тоже сделал себе татуировку.
Он медленно повернул левое запястье и показал мне татуировку – две тонкие строчки, почти незаметные. Такие легко спрятать под ремешком от часов.
А RH+ DO NOT RESUSCITATE
CREMATE ALL NO FUNERAL[5]
Если уж делать татуировку, не лучше ли набить что-нибудь вроде «Спасите меня, я жить хочу»? Или я один так думаю?
– У вас с Эён одна группа крови.
– На долгосрочные задания стараются отправлять людей с одной группой. Но все равно лотерея. Если все остальные с твоей группой сдохнут, особого толку не будет.