Огненный Зверь

– И так не подохнешь, – словно издалека услышала собственный голос. «Заткнись!» – мысленно заорала я на себя, но ничего не смогла сделать, мои губы двигались помимо моей воли. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

– Да ты! – Лосев сам так изумился, что даже перестал кашлять. – Люся! Ты что себе позволяешь?! Да ты знаешь, что я с тобой после этого сделаю?!

Мне захотелось броситься к нему и умолять простить мне мою глупость, ведь долгожданное повышение вот оно, на блюде, а я только что спустила собственное будущее в канализацию.

Но мой порыв извиниться был тут же остановлен какой-то неведомой силой внутри меня. Меня снова охватила злость. Мои губы изогнула ухмылка.

Я сложила руки на груди и вздернула подбородок.

– И что же вы можете мне сделать? – высокомерно поинтересовалась я.

Было очень странное ощущение. Это были мои мысли, мои чувства, мои слова, но раньше я ни за что бы их не озвучила, никогда бы не решилась. А сейчас на меня словно надели какой-то детектор лжи, даже нет – настоящий блокиратор лжи. И где-то в глубине души, где-то очень глубоко, мне это чертовски нравилось.

– Ты уволена! – от злости голос Лосева стал выше и тоньше.

Я брезгливо смерила его взглядом с ног до головы.

– Ну. И что дальше-то?

– По статье! – Он снова напомнил мне быка. Его ноздри раздувались, лицо покраснело, казалось, еще чуть-чуть, и из ушей повалит пар.

– Окей. – Я спокойно повернулась к столу, достала из-под него коробку и демонстративно медленно начала складывать свои вещи, всем видом показывая, что полностью увлечена этим процессом и больше меня совершенно ничего не волнует. – Вы только, когда будете увольнять меня, как говорите, «по статье», – бросила, как бы невзначай, – не забудьте, что я единственная, кто в деталях знает обо всех ваших махинациях с законом. Думаю, налоговой это будет интересно. Хотя… – Сделала вид, что задумалась. – Пожалуй, к черту налоговую, лучше сразу в прокуратуру.

У Лосева было такое лицо, будто у него сейчас случится припадок. Где-то в глубине души я испытывала от этого наслаждение, еще глубже – панику: что же я такое вытворяю и почему не могу остановиться?

– Убирайся! – завопил он.

– По собственному желанию? – промурлыкала я.

Лосев сжал кулаки, но с очевидной мукой сдержался. Казалось, ему очень хотелось меня ударить.

– Да, – выдавил он.

– И я не была в отпуске, вы помните?

– Ну знаешь!.. – Он приблизился ко мне на опасно близкое расстояние.

Я равнодушно встретила его взбешенный взгляд. Поразительно, как действует спокойствие другого на человека, находящегося в ярости. Цвет лица моего – я теперь четко это осознавала – бывшего начальника стал совершенно багровым. Его не боялись, над ним имели власть.

– Уходи подобру-поздорову, – почти взмолился он.

– Слушаю и повинуюсь, Олег Семенович, – пропела я, подхватила коробку со своим немногочисленными пожитками и выпорхнула за дверь.

Хотелось смеяться. Даже не смеяться – хохотать во весь голос. Эта свобода окрыляла. И это была вовсе не свобода от надоевшей работы и несправедливого начальника, это было освобождение от своих комплексов. Страх непонимания совершенно пропал, мне стало безразлично, что подвигло меня на такое необычное для себя поведение. Сегодня я была настолько счастлива, что мне не хотелось думать ни о причинах, ни о последствиях.

Плюхнулась на водительское сиденье и еще просто сидела несколько минут, тихо улыбаясь сама себе и гадая, почему я так долго тянула и как так, что простое увольнение принесло столько счастья.

Из ощущения эйфории меня вырвал телефонный звонок. Звонила моя одноклассница, а затем и однокашница. В университетскую эпоху мы были очень дружны, потом интересы разделились: я превратилась в офисную крысу, она же была и оставалась заядлой тусовщицей, и это не смогли изменить ни неудачный ранний брак, ни маленькая дочка.

В последнее время я не горела желанием с ней общаться. Все ее редкие звонки сводились к попыткам вытянуть меня на «свет божий», как она называла поход в ночной клуб, а мои ответы переходили из односложных в неумелые попытки отказать, не обидев.

Как ни странно, я почувствовала радость, увидев высветившееся имя «Ирунчик» на экране телефона.

Я уже открыла рот для того, чтобы сказать «привет», но мои губы снова сыграли со мной злую шутку и выдали:

– Алло, гараж! Какие люди!

От такого приветствия даже готовая ко всему Ирка опешила.

– Изольда? – недоверчиво уточнила она, видимо, испугавшись, что ошиблась номером.

– Ну а кто, по-твоему? – хихикнула я. – Не узнала, богатой буду!

– Изольд, ты пьяная? – в вечно жизнерадостном голосе моей старой подруги послышалась неуверенность. – Все нормально?

– Нормально? – с напускной суровостью переспросила я. Улеглась на пассажирское сиденье и задрала ноги к крыше авто. – Да все просто потрясающе!

Ира неуверенно засмеялась.

– И этому есть причины?

Господи, да какие могут быть причины для счастья? В этот момент все невзгоды были настолько далеки от меня, что все плохое, что было со мной, казалось страшным полузабытым сном. Солнце встало – вот причина для счастья! Сегодня тепло и, как я люблю, ветрено – чем не причина?

– Каждый новый день – причина для счастья! – нравоучительно выдала я. – А еще сегодня суббота. Есть предложения?

– Спрашиваешь! – Кажется, подруга, наконец, поверила, что не пытаюсь ее разыграть, и, пускай я немного не в себе, ей это понравилось. – Мы как раз собираемся девочками. Алкоголь, музыка и мужской стриптиз! Ты с нами?

– Спрашиваешь! – передразнила я ее и снова приняла вертикальное положение. – Куда и во сколько?

Моя готовность заставила Иру хмыкнуть.

– Ко мне, – ответила она. – Адрес не забыла, поди?

– Некрасова, сто один, первый подъезд, пятый этаж, – бодро отчеканила я, как на экзамене. – Жди гостей!

Подруга не успела еще ничего ответить, а я уже зашвырнула телефон в сумку и тут же сорвалась с места.

Всегда ездила очень осторожно. Таких, как я, мужчины-водители всегда точно определяют, как «баба за рулем», а когда эта «баба» еще и блондинка, они только вздыхают, а самые нетерпеливые крутят пальцем у виска.

Сегодня я была не блондинкой за рулем. Сегодня я чувствовала себя юным Шумахером. Вместо обычных двадцати минут, которые мне всегда требовались на дорогу от работы до дома, у меня ушло семь. Если бы меня остановил полицейский за превышение скорости, я бы, наверное, и его расцеловала. Но день продолжал радовать хорошими событиями, полицейским на углу, недалеко от моего дома, мое авто не приглянулось, и я спокойно припарковалась на своем обычном месте.

Теперь мне предстояло привести себя в порядок и не потерять положительного настроя до встречи с подругами.

Меня несло, кружило на ровном месте. Я еще не выпила ни капли алкоголя, но чувствовала себя пьяной, даже не так – опьяненной! У меня будто выросли крылья.

«После эйфории всегда наступает жестокая реальность, и окунуться в нее после полета бывает очень больно», – напомнил мне внутренний голос, но я всеми силами постаралась его прогнать. Что-то подсказывало, что это был вовсе не внутренний голос, это была я, прежняя, настоящая я, но мое новое «я», проснувшееся во мне сегодня, вновь заглушило это чувство реальности. От этих новых, чужих ощущений кружилась голова, и я перестала бороться окончательно.

***

Я проснулась от головной боли.

Пошевелила пальцами ног, потерла переносицу.

Вроде бы я…

Голова трещала, будто на нее наехал автобус, потолок злорадно кружился.

Когда я легла спать?

Приподнялась на локте, силясь осмотреться и хоть что-нибудь сообразить, но единственное, что смогла осознать – солнце слишком уж яркое для утра. Покосилась на часы, при этом мне показалось, что мои глаза двигаются со скрипом, отдающимся где-то в висках.

Полдень.

Время меня окончательно подкосило, и я со вздохом снова упала на подушку.

Полдень следующего дня… Теперь возникают вопросы: что произошло в прошлом, и почему я себя так отвратительно чувствую?

Память возвращалась медленно, с противным скрежетом пропитанных алкоголем мозгов.

Я вспомнила, как собиралась на вечеринку, как перерыла весь свой гардероб в поисках подходящего костюма и как в итоге нашла алое платье, которое не надевала больше пяти лет. Длина – экстремальное мини, голая спина, огромное декольте.

Обрывками пришло воспоминание, как красилась, пританцовывая перед зеркалом, подводила глаза черным карандашом и красила губы невесть откуда взявшейся красной помадой.

Вспомнила, как приехала к Ире, в доме которой было полно моих старых знакомых и совершенно незнакомых людей, с которыми я тут же подружилась. Помнила, как я, извечная серая мышь, вмиг стала душой компании, всеобщим центром притяжения. Травила анекдоты, вспоминала истории из жизни и на ходу придумывала небылицы, которые воспринимались как чистейшая правда. Я шутила, доводила до колик окружающих и смеялась сама до упаду, до головокружения.

Уже более смутно я помнила огни ночного клуба и совсем не помнила, что пила и как много.

Я заскулила и накрыла лицо подушкой.

Так не бывает, это не я. Это все не со мной!

Это не я танцевала вокруг шеста, не я исполняла эротический танец со стриптизером. И уж точно не я совала деньги ему в трусы. Я! Мои кровно заработанные деньги! Я, всегда такая правильная и бережливая…

Мне захотелось задушить себя этой подушкой, на глаза выступили слезы ярости.

Воспоминания становились четче, ярче и унизительней.

Как такое могло произойти? Я ведь всегда умела держать себя в руках. Более того, никогда не любила обильные возлияния алкоголем, ненавидела состояние, когда мозг перестает контролировать тело.

Но ведь я потеряла этот самый контроль задолго до того, как выпила вчера первый бокал. Все началось с самого утра.

Вдруг я вспомнила, что наговорила Лосеву, как погубила свою карьеру, как нагрубила Светлане, которая ведь действительно не желала мне ничего плохого.

Я чудовище!

В голове звенело. Этот противный тренькающий звук сводил с ума. А может быть, уже поздно? Может быть, я уже сошла с ума?

Звук становился громче и невыносимее, и я сильнее сдавила подушку на своем лице. Не помогало.

Сжала голову руками и застонала. Да что же это творится?

Только спустя несколько минут моих мытарств я сообразила, что это не моя голова взрывается со звуковым сопровождением, а просто звонит телефон.

Потянулась за трубкой, валяющейся возле кровати, не совладала с равновесием и плюхнулась на пол, запутавшись в одеяле. Пока боролась с одеялом, телефон продолжал трезвонить. Мне безумно хотелось его разбить, но я даже не могла до него дотянуться.

– Ало! – Наконец-то мне удалось вырваться из объятий зловредного одеяла.

– Изольдочка, – тут же ответил голос моей горе-подруги. – Ты там живая?

Захотелось биться головой об прикроватную тумбу. Если даже безбашенная Ира сомневается, что со мной все в порядке, значит, хорошо, что я еще не все помню о своих вчерашних похождениях.

– Живая, – прорычала я.

– Я беспокоилась…

– Не стоило, – мой голос больше походил на шипение.

– Как себя чувствуешь? – Кажется, Ира чувствовала себя виноватой. Еще бы, она никогда за всю жизнь не видела меня в таком состоянии и решила, что всему виной алкоголь, который она же мне обильно и подливала. Только дело было отнюдь не в алкоголе…

Паника стала накрывать меня с головой.

– Все хорошо, Ир, – пробормотала я и выключила телефон.

Если дело не в алкоголе, то в чем тогда? Я не принимала никаких препаратов, ничем не могла надышаться. Просто проснулась утром, а весь мир вдруг стал совсем другим, или я стала воспринимать его по-другому, словно чужими глазами.

Как это можно объяснить?

Села на кровати, обхватив голову руками, сжала виски.

Кто я? Сегодня я – это я. Я могла с уверенностью это сказать. Я думала как я, чувствовала как я, могла себя контролировать, полностью управлять собой и своими эмоциями.

Тогда что со мной было вчера? Или кем я была вчера?

Может быть, у меня раздвоение личности? Как доктор Джекил и мистер Хайд? Изольда-праведница и Изольда-оторва? В меня вчера будто черт вселился….

Вселился… При этой мысли бросило в жар.

Вселился.

А ведь Акимова Нина Ивановна тоже вела себя так, будто в нее черт вселился. Или не черт. Или кто-то еще.

В голове всплыло слово, которое употребила старушка перед смертью: «преемник», его же повторили ее убийцы. Они говорили, что она кому-то что-то передала и что этого чего-то у нее больше нет. Когда успела, удивлялись они, ведь они не следили за ней какие-то два часа…

Я задохнулась от догадки и паники.

Что она мне передала, чем заразила?

Я отчетливо помнила, как горела на полу в домике старушки, помнила, как пламя охватило все мое тело. Это был не сон, это все было наяву.

Господи, что она в меня подсадила через прикосновение?

Или… кого?

После этой мысли в голове наступила полная тишина.

– Или кого, – обреченно повторила я вслух.

«Ну наконец-то, – раздался в ответ незнакомый насмешливый голос. – Познакомимся?»

И этот голос определенно шел из моей головы.

***

Сложно передать те чувства и эмоции, которые возникают, когда кто-то, кроме тебя, начинает разговаривать в твоей голове. Паника, отчаяние, сомнение – все это сплелось в один тугой узел.

Я схватилась руками за голову и медленно сползла по краю кровати на пол.

Нет-нет-нет, это мне все кажется, этого не может быть в реальности, я просто слишком много выпила…

«Ну-ну, а слоны летают!» – тут же насмешливо отозвался голос в ответ.

Я задохнулась от отчаяния и сильнее сжала виски.

«Возьми себя в руки, дорогуша. Я тут. Тебе придется с этим смириться».

Я вскочила на ноги.

– Ни с чем я мириться не собираюсь! – заявила пафосно и начала бегать по комнате, лихорадочно ища свои вещи.

Наконец нашла джинсы и тут же стала их натягивать резкими движениями негнущихся от паники рук.

«Ну и куда ты собралась, позволь спросить?»

– В больницу! – зло бросила я, борясь со штанами. – К психиатру! Пусть меня полечат.

«Упекут», – тут же безапелляционно выдал голос.

– Иди к черту! – прорычала я. – Вот черт! – Паника и злость – плохие спутники: я все же запуталась в штанине своих джинсов, не устояла на ногах и рухнула на пол, больно ударившись локтем.

На глаза выступили слезы бессилия, я отчаянно смахнула их тыльной стороной ладони и продолжила борьбу с брюками. Все, чего добилась, это стянула их с себя и отбросила в сторону.

«Набегалась?»

– Замолчи! – вскипела я. – Убирайся из моей головы!

В ответ раздалось недовольное урчание.

Я так и не могла найти в себе силы, чтобы встать с пола. Подтянула колени к подбородку и положила на них болевшую голову.

«Хочешь, вылечу?» – на этот раз без ехидства предложил голос.

– Перебьюсь, – огрызнулась я.

«Хочешь – мучайся, – к нему тут же вернулось злорадство. – Мое дело – предложить. Впрочем, ничего не имею против мазохистов».

Я так крепко зажмурилась, что перед закрытыми глазами стали летать замысловатые фигуры. Это сон, убеждала я себя, сон…

«Надоела!» – в голосе появилось раздражение, и тут мое тело, вопреки моим желаниям, начало подниматься с пола. Меня охватила паника, я видела, как мои ноги шаг за шагом тянут меня на кухню, но ничего не могла с этим поделать. Моё «я» было словно заперто в моем же собственном теле, которое больше мне не подчинялось.

– Прекрати это! – завизжала я.

«Перестанешь трепыхаться, прекращу».

Ноги дотащили тело до кухни, руки налили воды в чайник, нажали кнопку.

«Где у тебя кофе?» – спросил голос на этот раз вежливо.

– В шкафу, правая дверца, – обреченно ответила я.

«Вот и умница, – тут же похвалили меня за покорность. – Меньше истерик – и все будет чудно!»

Мои руки достали баночку с растворимым кофе, открутили крышку и насыпали немного в кружку.

«Растворимый кофе вреден, ты не знаешь? Кофеварку бы, что ли, прикупила».

– Мне по утрам некогда кофеварить, – процедила я сквозь зубы. Как он еще оставил мне способность говорить?

«Спать надо меньше, а то дрыхнут до последнего, а потом носятся как наскипидаренные и травят себя быстрорастворимой дрянью. Мне, между прочим, твое тело тоже нужно живым и здоровым».

Я ничего не ответила. Сжав зубы, пыталась сосредоточиться и получить контроль над своим телом. Ничего не получалось. На один короткий миг, мне показалось, что я начала чувствовать руки, но в следующее мгновение, ОН снова забрал контроль себе.

«Садись», – распорядился голос, и тут же мои ноги отправились к табуретке у стола и усадили меня на нее, руки придвинули чашку дымящегося кофе.

«Пей».

Я могла бы еще побрыкаться и побастовать, но чувствовала себя действительно ужасно, и очень хотелось пить. Мне бы сейчас минералочки или кефира, но уж точно не чего-то горячего. Однако выбора мне не предоставили. Лучше уж горячий кофе, чем ничего.

Осторожно отхлебнула черную жидкость. Да, все же кофе – то, что нужно. Я тут же почувствовала себя лучше, по телу разливалось тепло.

– Отпусти меня, – спокойно, без истерик, попросила я после третьего глотка. Мне ничего не ответили, но я тут же словно получила слабый разряд током изнутри и снова начала ощущать свои конечности. – Спасибо, – пробормотала я.

«Больше не будешь истерить?»

Ну, этого я пообещать определенно не могла. Не каждый день в твоей голове поселяется нечто, которое еще и способно полностью контролировать твое тело вразрез с твоими желаниями.

– Постараюсь, – честно ответила я.

«Так-то лучше».

Кем бы ни был этот странный голос, он явно не был настроен против меня и не проявлял враждебности, когда ее не проявляла я. Поняв, что мне ничего не угрожает, если буду «хорошо» себя вести, я немного осмелела.

– Ты предлагал меня вылечить. Голова раскалывается.

«А волшебное слово?» – в голосе послышалось самодовольство.

Я могла бы еще вступить в дискуссию, но боль в висках становилась невыносимой.

– Пожалуйста, – промямлила послушно.

В то же мгновение головная боль полностью пропала, и я вздохнула полной грудью.

– Вот это да! А если бы перелом? Тоже смог бы?

«Если закрытый», – ответил голос… смущенно?

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

«Мир?»

– Мир, – выдохнула я. Конечно же, мир. Кому понравится, когда твое тело тебе совершенно не подчиняется? Голос замолчал, и я решилась задать еще вопрос: – Это ты вчера управлял мной?

«Когда?» – полная невинности интонация.

– На работе и потом на вечеринке, – пояснила я, хотя и так знала ответ: ведь вчера я вполне могла собой управлять, только вот не могла остановиться.

«Нет, – как я и думала, ответил голос. – На работе и потом это была ты, я просто помог тебе расслабиться, снял самоконтроль и позволил тебе вести себя так, как ты того хотела».

Я вспомнила танцы у шеста и зажмурилась.

– Не хотела.

«Хотела. И я помог тебе расслабиться».

– И все это вытворяла я сама? – Попыталась вспомнить, как добралась домой, но это мне так и не удалось.

«Подловила, – сказал голос в ответ на мои мысли. – Я все же управлял тобой вчера. Пришлось отвести тебя домой, когда ты отключилась. Не хотелось, чтобы ты осталась ночевать в клубном туалете».

– Спасибо, – снова поблагодарила я и с досадой посмотрела в опустевшую кружку.

«Еще кофе?»

– Я сама! – выпалила я, пока у меня снова не отобрали мое тело, вскочила с табурета и бросилась к банке с кофе.

Голос захихикал, и в этот раз это не вызвало у меня раздражения. Должна признать, вел он себя вполне доброжелательно.

– Так кто ты такой? – наконец спросила я, наливая воду из чайника в кружку. Остыла. В недавно приобретенном мной чайнике вода остывала на удивление быстро.

«Кто я? Могу показать».

Я вскинула брови. Звучало устрашающе.

«Не бойся, – голос зазвучал мягко. – Возьми кружку в руку».

Я послушалась.

«А теперь расслабься».

С этим было сложнее. Как тут расслабишься? У меня были смешанные чувства: я была напугана, хотелось сбежать, но от себя никуда не убежишь, а странное создание поселилось не где-нибудь, а во мне.

Моя ладонь, сжимающая кружку, засветилась, но на этот раз это не причинило никакой боли. Огненный свет – а потом из кружки повалил пар, кофе закипел.

Я испуганно отдернула руку. Свечение тут же пропало.

– Что это было? – придушенно прошептала я.

«Часть моих способностей».

Интересно, мне показалось, или в голосе просквозило самодовольство?

Ну конечно, это он поджег меня в доме Акимовой!

«Я вживался в твое тело, – теперь голос звучал виновато. – Знаю, это болезненно».

Я закусила губу, пытаясь переварить услышанное. Вживался, ну надо же. Вот только меня не спросили, согласна ли я, чтобы в меня кто-то там вживался и перевернул всю мою жизнь с ног на голову.

– Кто ты? – спросила я требовательно.

Мне уже порядком надоели эти загадки, я почувствовала раздражение. Хотя этот загадочный некто и вернул мне контроль над моим телом. Мои эмоции по-прежнему плохо контролировались, я вела себя как Жевуны из сказки про Элли: была готова то смеяться, то плакать, мое настроение менялось каждую секунду.

«Я – Огненный Зверь».

– Что это еще за чудище?

«Попрошу без оскорблений».

Я смутилась. Уже поняла, что обижать этого Зверя небезопасно.

– Прошу прощения, – быстро извинилась я на всякий случай. – Но я никогда не слышала ни о каких огненных зверях. Есть звери: волки, медведи, а о об огненных в учебнике биологии не написано.

«Я не появился в процессе эволюции. Я был создан. Магически».

– Магии не существует, – тут же возразила я. Я всегда была разумной и не верила в подобные явления. Ну, может быть, иногда бывала суеверной, но в волшебство точно не верила.

«Магия существует. И ты уже видела ее проявления. Я одно из них».

Ладно, я вздохнула, допустим, это возможно. Но даже если все так, все равно ничего не стало ясно.

– И зачем же тебя создали?

Зверь вздохнул.

«Ошибка, я всего лишь случайная ошибка».

Я снова начала раздражаться.

– Будь добр, объясни толком!

Ошибка – не ошибка, это существо поселилось во мне. И раз уж я не могу его самостоятельно из себя вытащить, нужно хотя бы разобраться, что это такое и с чем его едят.

«Зверей не едят», – хихикнул голос.

Я задохнулась от возмущения: он еще и мысли читает!

«Спокойствие, только спокойствие», – напомнил Зверь.

Тоже мне, Карлсон. В эту минуту мне даже понравилось, что он может слышать мои мысли. Мне не пришлось говорить гадости вслух.

– Так откуда ты взялся? – потребовала я.

Ответ прозвучал уже не так уверенно и самодовольно:

«Я не знаю. Я живу на протяжении многих веков, люди передают меня от человека к человеку. Тайна моего создания давно утеряна».

Но сейчас меня мало волновал налет грусти в его голосе. От человека к человеку… Я задохнулась от внезапно вспыхнувшей надежды. Значит, я тоже могу передать его другому, а сама вернуться к нормальной жизни!

«Не обольщайся, – он снова прочел мысли. – Чтобы передать меня другому, ты должна научиться контролировать свои эмоции. Пока что у тебя это плохо получается».

Я зарычала от бессилия.

«Смешная, когда злишься», – тут же прокомментировал Зверь.

– Зачем Акимова засунула тебя в мое тело? – Я надеялась, что мой голос звучит достаточно твердо.

«За ней охотились. Многие люди хотят воспользоваться моей силой, знаешь ли. – Он сделал паузу, видимо, ожидая моей реакции, но я промолчала. – Нина не хотела, чтобы я попал в руки человека, использовавшего бы меня во зло, а потому пряталась и искала достойного преемника».

– И чем же я показалась ей такой достойной? – в моем голосе сквозил сарказм.

«Да ничем! – хихикнул Зверь. – Выбора особо не было. Ее тело было уже старым, ее бы в любом случае убили. У тебя был шанс».

– Дуракам везет, – пробормотала я скорее для себя. И все же еще было слишком много пробелов. – Не понимаю, – сказала я. – Если эти злые люди так жаждут обладать твоей силой, значит, сейчас они слабее. Почему тогда ты не использовал свои способности против них? Зачем Акимова передала тебя? Она ведь могла их сжечь. Или нет?

«Соображаешь, – неожиданно похвалил он. – Но она бы не стала этого делать, даже чтобы сохранить свою жизнь. Она была женщиной верующей, а меня считала искушением, созданием из ада. Нина обладала огромной внутренней силой и держала меня под полным контролем. Считала, что, если выпустит мой огонь, я погублю мир».

Звери, верующие старушки-мученицы, волшебники. С ума сойти!

Я сидела молча, переваривая услышанное. Зверь тоже замолчал, предоставляя мне возможность свыкнуться со своим новым положением.