Огненный Зверь

– Зве-е-ерь! – проныла я, когда он снова разбудил меня в шесть утра. – Ну зачем поднимать меня в такую рань?

«А тебе напомнить, в какую рань ты завалилась спать? – пристыдил он меня. – Даже не переоделась и не умылась».

Что ж, вынуждена признать его правоту. Сегодня я не чувствовала такого эмоционального подъема, как вчера. Мое тело было бодрым, но морально я была полностью разбита. Не могла ничего с собой сделать и снова вспомнила убитых мной людей.

«Прекрати, – сурово приказал Зверь. – Это была самозащита».

– Знаю, – неохотно согласилась я.

«Знаю, – передразнил он. – Прежде чем убиваться по двум негодяям, ты лучше представь, куда они тебя везли. Ясное дело, к этим Капюшонам. Думаешь, те стали бы вежливо тебя просить передать им меня? Если они выливают из магов всю кровь, чтобы завладеть их силой, то явно не склонны к милосердию. Вспомни Нину».

– Знаю, – уже тверже повторила я.

«То-то же, – по голосу слышала, что Зверь доволен тем, что я перестала спорить. – А теперь перестань лить слезы по недостойным и собирайся. У тебя, между прочим, сегодня первый рабочий день».

– О боже! – выдохнула я. Сердце забилось быстрее. Первый рабочий день!

На новую работу в первый день идти всегда страшно: новый коллектив, новые обязанности… А тут еще и новая сторона мира: маги и их способности. И как я только умудрилась влипнуть во все это? Я никогда не отличалась особой невезучестью, всегда была просто среднестатистической жительницей города со среднестатистическими способностями и скучной обыденной жизнью. Теперь же я была вовлечена в водоворот событий, который просто сносил с ног.

Вспомнила о Кирилле.

Он жил с этим с детства. Со всем этим пришлось столкнуться ребенку, еще маленькому и слабому. А я, уже давно взрослая, сижу и ною, проклиная судьбу.

«Слабачка», – Зверь тут же не упустил случая поддеть меня.

Но он был прав и в этом. Пора перестать распускать нюни и встретиться с трудностями лицом к лицу. Зверь уже во мне, и это нужно принять как данность. Никто, кроме меня самой, не сможет вытащить его. Только я.

Поэтому я решительно встала с кровати и отправилась приводить себя в порядок. Как обычно по графику: душ и черный кофе.

Пробегая мимо прихожей, заметила, что странный кристалл исчез, растворился, как и обещал Золотаревский.

Пока собиралась, зверь молчал. Я уже начинала распознавать виды его молчания. Сейчас он показывал им свое недовольство моим утренним нытьем. Зверь хотел, чтобы я была сильной.

Сегодня я собиралась дольше обычного. Золотаревский обещал познакомить меня с «остальным коллективом», и, как на любой новой работе, пусть и такой странной, мне следовало произвести на этот самый коллектив хорошее первое впечатление.

Я перерыла весь шкаф и комод в поисках подходящей одежды. Хотелось выглядеть подобающе.

Наконец нашла зеленую рубашку с длинным рукавом, которая выгодно подчеркивала мой цвет глаз, и остановилась на ней. С отвращением посмотрев на стопку однотипных узких «рабочих» юбок, выбрала черные зауженные джинсы.

«Ты увлеклась, – все же не выдержал Зверь. – Кому какая разница, во что ты одета».

– Это тебе так кажется, – парировала я. Мне хотелось хорошо выглядеть, во что бы то ни стало.

«И дело в новом коллективе?» – не унимался противный Зверь.

– Конечно, – я даже не раздумывала перед ответом.

«И вовсе не в Кирилле?»

Я смутилась. В этом была доля правды. Он очень мне понравился, и мне бы чертовски хотелось, чтобы я нравилась ему так же. Но я искренне сомневалась, что цвет моей рубашки сможет мне в этом поспособствовать.

– Кирилл тут ни при чем, – твердо сказала я.

«Как знаешь», – недоверчиво отозвался Зверь.

***

Я подъехала на место за пятнадцать минут на начала моего так называемого рабочего дня. Припарковалась на том месте, где вчера стоял автомобиль Кирилла, надеясь, что это не его именное место стоянки. Потом заглушила двигатель и просидела еще минут пять, упершись лбом в руль.

Мне было страшно. Было странное ощущение, что, если сейчас войду в эти двери, моя жизнь еще раз круто изменится. Всегда страшно начинать что-то новое, и я никогда не была любителем приключений.

Люди сновали туда-сюда мимо моей машины, кто-то входил, кто-то выходил из здания, куда мне предстояло войти на этот раз одной. Я провожала каждого из них взглядом и гадала, кто из них мог оказаться магом и направляться туда же, куда и я.

«Осталось пять минут», – напомнил Зверь, почувствовав, что я могу просидеть тут пару часов.

– Вот черт! – спохватилась я. Не хватало еще опоздать в первый же день!

Второпях выскочила из машины и побежала к дверям здания, и, только забежав в холл, вспомнила, что не поставила автомобиль на сигнализацию, снова выскочила на улицу, «пикнула» брелоком и понеслась обратно. Наверное, со стороны я представляла собой забавное зрелище: девушка, бегающая взад-вперед через крутящиеся двери.

«Успокойся, – настоятельно попросил Зверь. – Кто-то, кажется, хотел предстать перед новыми знакомыми в выгодном свете».

Но я не могла успокоиться. Страх перед этой встречей пробирал до костей. Кроме страха, чувствовала еще и злость на саму себя. Ну неужели нельзя было все обдумать и попаниковать дома? А теперь я непростительно и непоправимо опаздывала.

Лифт ехал, как назло, удручающе медленно. Вчера я даже не заметила, как мы с Кириллом поднялись на одиннадцатый этаж, сегодня это время мне показалось вечностью.

Двери лифта открылись на нужном этаже в девять часов четыре минуты – как и боялась, я опоздала. Черт-черт-черт!

«Спокойно», – Зверь снова сделал попытку меня успокоить, но я была не в силах его слушать.

Осторожно открыла дверь и вошла в приемную с видом школьницы, опоздавшей на контрольную. Леночка была на своем рабочем месте. Вскинула голову, когда скрипнула дверь.

– Изольда! – вскрикнула она и тут же выпорхнула из-за стола. – Ну наконец-то! Нехорошо опаздывать в первый день! Старик ужасно расстроился! Кто же так делает?..

Я не успела и рта раскрыть, хотя мне очень захотелось наговорить гадостей в ответ на этот поток нравоучений, как Леночка схватила меня под руку и потащила к большим обитым кожей дверям.

– Да пусти же! – Я вырвала руку.

Леночка непонимающе уставилась на меня своими огромными васильковыми глазами.

– Но ведь все ждут, – растерялась она. – Здесь все ценят время друг друга, неприлично опаздывать.

Леночка снова потянулась ко мне, и я на всякий случай отошла на шаг назад.

– Без тебя знаю, – огрызнулась сквозь зубы и сама шагнула к двери.

Леночка обиженно шмыгнула носом, но все же кинулась мне наперерез, явно намереваясь распахнуть передо мной створки. Однако я ее опередила и дернула дверь на себя первой.

Одарила неуспевшую Леночку взглядом гордой тигрицы и шагнула за порог. И… тут же поджала свой полосатый хвост.

Я оказалась в огромном помещении, похоже, в конференц-зале. Посередине пространства стоял длинный стол, во главе которого сидел уже знакомый мне Золотаревский, справа от него – Кирилл, остальных людей я видела впервые. Но все как один подняли глаза и уставились на меня. Губы Кирилла изогнулись в усмешке. Конечно же, он почувствовал, с каким настроем победительницы я открывала двери и в какой омут паники окунулась, войдя. И, судя по его взгляду, в данном случае он мне вовсе не сочувствовал, потому что я обидела Леночку.

Эта мысль принесла с собой раздражение. Оно помогло справиться со страхом и замешательством.

Я вскинула голову и сказала твердым голосом:

– Доброе утро. Прошу прощения, что задержалась.

Золотаревский улыбнулся мне ободряющей улыбкой.

– Доброе утро, девочка моя, проходи, присаживайся. – Указал на пустовавшее место по левую руку от него, как раз напротив Кирилла.

Это место мне не понравилось. Я не хотела сидеть перед Кириллом, для которого все мои переживания были открытой книгой.

Прошла через весь зал, провожаемая взглядами, и села на предложенный стул. Чувствовала себя неловко, не в своей тарелке. Никогда не любила повышенное внимание.

Тем временем Владимир Петрович нажал кнопку внутренней связи.

– Леночка, милая, будь добра, – попросил он, – сделай всем кофе, а потом присоединяйся к нам, все уже в сборе.

– Хорошо, Владимир Петрович, – раздалось в ответ.

Мне показалось, что перед тем, как связь оборвалась, я слышала всхлип. По тому, как нахмурился Кирилл, догадалась, что не ошиблась. Ничего себе! Я и не думала, что своим хамством обидела ее так сильно.

Я почувствовала себя скверно. Мне захотелось забраться под стол.

Тем временем Золотаревский заговорил, не замечая моего состояния. Он обратился к присутствующим:

– Дорогие друзья, я рад познакомить вас с новым членом нашей большой семьи – Изольдой. Изольда – новый носитель Огненного Зверя. Мы все знаем, что это непростая ноша, и должны относиться к ней с пониманием и терпением.

– О чем речь, Владимир Петрович! – расплылся в улыбке молодой здоровый детина, сидящий с противоположной от меня стороны в конце стола. Ему было лет двадцать семь-тридцать. Сейчас он сидел, и я не могла сказать, какой у него рост, но не сомневалась, что не меньше двух метров. Наверное, про таких писали: «косая сажень в плечах». Он был очень большим, с огромными накаченными руками, крупным квадратным подбородком, соломенными волосами и голливудской улыбкой. Этакий русский богатырь. Ему еще бы белую косоворотку и гусли. – Мы всегда рады новичкам.

Женщина, сидящая рядом с ним, впечатала ему локоть под ребра, но тот, казалось, даже не почувствовал этого через свои мышцы.

– Похвально, Андрюша, похвально, – спокойно кивнул Владимир Петрович.

«Андрюша» же пристально смотрел на меня, как на куропатку, поданную на стол.

«Чего он так пялится?» – разозлилась я.

«Чего не понятного? – фыркнул Зверь. – У него же на лбу написано, что он любит женщин, а они – его. Ты ему приглянулась».

Детина поймал мой взгляд и ослепительно улыбнулся. Я поежилась под этим раздевающим пристальным взглядом, потом поймала усмешку у Кирилла во взгляде и снова обозлилась.

В этот момент вошла Леночка с подносом и начала составлять с него чашки. У нее были красные глаза. Ничего себе, я действительно довела ее до слез!

Андрей вскочил со своего места. Как ни странно, несмотря на его богатырские размеры, он обладал грацией танцора. Подскочил к Леночке и принялся ей помогать.

– Кто обидел тебя, красавица? – На его лице появилось сочувственно-детское выражение, а рука тут же расположилась у нее на талии сзади.

Леночка упрямо дернула подбородком, отчего ее челка взметнулась вверх.

– Соринка в глаз попала, – пробормотала она, даже не посмотрев в мою сторону.

Все ждали, пока Андрей поможет Леночке с приготовлениями. Наконец перед каждым появилась кружка дымящегося кофе со сливками, который, надо признать, пах очень аппетитно. Я не удержалась и тут же попробовала. Действительно, кофе оказался вкусным.

Леночка снова убежала и вернулась с двумя вазочками с печеньем, поставила их и устроилась в самом конце стола, напротив Золотаревского.

– Что ж, теперь все в сборе, – подытожил Владимир Петрович. – Теперь, Изольда, я хочу представить тебе каждого.

Я чуть не захлебнулась кофе. Как официально и сколько внимания! Черт, я так ненавидела внимание к себе посторонних.

Владимир Петрович начал справа от себя.

– С Киром ты уже знакома. – Я сдержанно кивнула, стараясь не встречаться с тем взглядом. – Но представлю официально: Кирилл Золотаревский, мой сын, маг-эмпат.

Золотаревский? Хотя Кирилл и рассказал мне вчера, что Владимир Петрович его вырастил, я почему-то очень удивилась, услышав его фамилию.

Тем временем Золотаревский старший продолжал:

– А это Антон Валерьевич Ковров. – Мой взгляд переместился на мужчину лет сорока пяти, сидящего по правую руку от Кирилла. Он был худым, с орлиным носом и темными, почти черными глазами. – У Антона очень редкий дар: он чувствует других магов и всегда может распознать, какие у кого способности, даже если человек еще сам о них не догадывается.

Ковров коротко кивнул мне.

Мне захотелось поежиться. Что-то неприятное было в его взгляде, слишком уж пристальном, слишком пронзительном. У него был не только орлиный профиль, он сам напоминал птицу.

«Коршун», – услужливо подсказал Зверь и снова пропал.

Третьей за столом сидела девушка, похожая на цыганку. У нее были длинные черные волнистые волосы и большие глаза с такими же черными ресницами. Одета она была обычно: официальный серый пиджак, бледно розовая блузка.

– Это Илона Кожухова, она умеет разговаривать с животными и птицами и управлять ими. Также редкий и ценный дар.

Илона тоже кивнула мне.

Следующим «по списку» был уже знакомый мне Андрей.

– Андрей Князев. – Надо же, какая подходящая фамилия. – Андрей у нас – боевой маг.

На этот раз я не удержалась.

– Как это – боевой? – ляпнула прежде, чем успела себя остановить.

Золотаревский терпеливо улыбнулся.

– Боевой – это такой маг, о которых люди очень любят снимать фильмы и писать книги в жанре фэнтези. Молнии, взрывы – это все по его части. К сожалению, Андрей не может продемонстрировать тебе свои способности, потому что это помещение мне еще пригодится. Но в минуты, когда он в ярости, к нему лучше не приближаться.

В ответ Андрей демонстративно поиграл мускулами.

– Я еще и в рукопашной могу, – «скромно» добавил он.

– Совершенно верно, – кивнул Владимир Петрович, – помимо всего прочего, Андрей еще и очень силен.

Тот прямо-таки засветился от гордости. К моему собственному удивлению, у меня это вызвало улыбку. В отличие от неприятного Коврова, Князев казался мне куда менее устрашающим.

В конце стола сидела Леночка. Она метнула на меня обиженный взгляд, потом опустила глаза, взяла из вазочки печенье и яростно впилась в него зубами.

– Леночку ты тоже уже знаешь, – сказал Золотаревский, то ли не заметив, то ли проигнорировав эту пантомиму. – Елена Скворцова. Обладает телекинезом. Леночка у нас недавно, она еще тоже только учится владеть своим даром. Тоже еще, можно сказать, новенькая, поэтому держитесь друг друга и помогайте. – Владимир Петрович многозначительно на меня посмотрел.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы ничего не ляпнуть, и только молча кивнула, давая понять, что я его услышала.

Теперь Золотаревский перешел на левую сторону стола и стал перечислять присутствующих по направлению от Леночки ко мне.

– Петр Васютин. – Я удивленно уставилась на рыжего веснушчатого паренька лет пятнадцати, очень напомнившего мне Диму Мартынова в школе, тощего, долговязого и нескладного. – Петя у нас – Повелитель Стихий. Тоже, конечно, еще учится. Но когда полностью научится управлять со своим даром, станет очень сильным магом. Он способен создать стену огня из маленькой искры, озеро – из капли и бурю – из легкого ветерка.

Я чуть было не присвистнула. Вот уж кого действительно волшебный дар. Вот ему я позавидовала. Это даже круче, чем боевой маг. Повелитель Стихий – даже звучит важно.

Мальчик Петя зарделся от похвалы Золотаревского.

– Я еще мало чего умею, – смущенно пробормотал он.

– Никогда не принижай себя, – тоном преподавателя сказал Владимир Петрович.

Петя покраснел еще больше, а Золотаревский уже перешел к следующему.

– Василий Аркадьевич Молотов. – Я перевела взгляд на мужчину, сидящего ближе всех ко мне. Пухленький, невысокий, лысеющий, лет пятидесяти, лицо добродушное. Этот создавал приятное впечатление. – Маг-преобразователь. Может превратить что угодно во что угодно, но это касается только неодушевленных предметов. Так что можно не бояться, никого в лягушку Вася превращать не собирается.

На эти слова Молотов захихикал, и мое положительное мнение о нем резко упало. У него был очень неприятный смех, эдакое гаденькое хихиканье. Я подумала о том, что, будь это в его силах, он бы непременно превратил в лягушек всех здесь присутствующих.

Видимо, заметив неприязнь в моем взгляде, Молотов виновато улыбнулся, протянул руку к центру стола, взял печенье, подул на него, и оно превратилось в ромашку. С победным видом он протянул ее мне.

Мгновение поколебавшись, я все же приняла его подарок, хотя и не могла себя заставить не смотреть на цветок с опаской.

– Всего лишь цветок, – угодливо пропел маг. – Всего лишь цветок.

– Я вижу, – сказала я не особо вежливо, на этот раз не сдержавшись, и покрутила ромашку в руках. – Совсем как настоящий. – Я дернула за один лепесток и оторвала его. В моих пальцах остались крошки, а сам цветок немедленно превратился обратно в печенье.

Василий Аркадьевич виновато развел руками.

– Магия не всегда долговечна.

Я отряхнула пальцы и непроизвольно отодвинулась от Молотова.

К черту желание оставить о себе приятное впечатление, эта затея провалилась, едва я переступила порог офиса. Пускай думают обо мне все, что хотят.

Я насупилась и отвернулась. Вот так. Пусть видят меня во всей красе и не строят иллюзий на мой счет. Я гнусное вредное существо.

«Ну начало-о-ось», – устало вздохнул Зверь.

Я его проигнорировала, чувствуя себя скверно.

Тем временем Золотаревский обвел взглядом аудиторию.

– Полагаю, знакомство состоялось, – провозгласил он. Выглядел пожилой мужчина довольным.

Интересно, что его обрадовало? Мне так не нравилось ровным счетом ничего, хотелось сбежать отсюда. Еще этот пронизывающий взгляд Кирилла! Он просто выводил меня из себя. Энергия в моем теле рвалась наружу. Мне захотелось крушить мебель.

– Мне показалось, что Изольда не питает восторга по поводу нашей встречи, – нарушил молчание Ковров, напомнивший нам со Зверем коршуна.

Я была увлечена тем, что сверлила Кирилла злобным взглядом, что не заметила, когда Коршун обратил на меня внимание. Я резко повернула к нему голову.

– И с чего такие выводы, позвольте узнать? – мой голос даже глухой не принял бы за дружелюбный.

Маг издал губами чмокающий звук, от которого у меня внутри все перевернулось от отвращения.

– Лицо у тебя, милочка, недоброе и нерадостное, – произнося эти слова, он просто прожигал меня взглядом.

Меня наполнила злость, я прямо-таки чувствовала, как она накрывает меня волной от макушки до кончиков пальцев ног. Со Зверем во мне я стала взрывоопасной, как в прямом, так и в переносном смысле. Мне захотелось высказать ему все, что подумала о нем в этот момент. А еще лучше послать всех присутствующих в пешее путешествие в ад и убраться подальше из этого странного места и этих странных людей, и…

В этот момент заметила, как Кирилл едва заметно покачал головой. Предостерегая меня? Его движение было практически незаметным, и я была готова поклясться, что его действительно не уловил никто из присутствующих. Как странно, ведь он мог вступить в дискуссию открыто, а не подавать мне тайные знаки.

То, что в моей голове зашевелилась мыслительная деятельность, поумерило мою ярость, и я смогла выдохнуть. Что ж, придется потом при случае сказать Кириллу спасибо. Устроить скандал с моей стороны было бы самым глупым, на что я вообще была способна.

Медленно выдохнула и только тут заметила, что Владимир Петрович внимательно следит за моей реакцией: ждал, как я отреагирую на провокацию.

– Будьте добры, не называйте меня милочкой, – медленно и тщательно взвешивая каждое слово, произнесла я. – Тогда мы сработаемся.

На лице Коврова промелькнуло разочарование – он жаждал ссоры не меньше меня. Кивнул, признавая, что установлено перемирие.

Золотаревский теперь просто лучился от довольства, и во мне зародилось сомнение, что все это было не более чем проверка, насколько я умею держать себя в руках.

– Ну, все, дорогие. – Он хлопнул в ладоши, изображая гонг. – Повеселились, и хватит. Предлагаю всем приступить к своим непосредственным обязанностям. Андрей, ты обещал позаниматься с Петей, помнишь?

– О чем речь! – вскинулся здоровяк. – Обещал – сделаю!

Владимир Петрович удовлетворенно кивнул и поднялся со своего места.

– Так, пятнадцать минут перерыв, допивайте кофе. Я к себе. – Он повернулся ко мне. – Вас со Зверем я жду у себя в кабинете ровно через пятнадцать минут. – И направился к дверям.

Помещение взорвалось голосами. Мне показалось, что нахожусь в аудитории, которую внезапно покинул преподаватель. Все расслабились, на лицах появились улыбки, люди начали болтать между собой.

От внезапной смены атмосферы почувствовала себя еще больше не в своей тарелке. Они все знали друг друга, у них было много общего, я же здесь чувствовала себя придорожным камнем, выброшенным на трассу.

Заметила, как Кирилл бросил на меня один короткий взгляд, потом быстро поднялся и направился к Леночке, которая в этот момент как раз встала из-за стола. Ее лицо по-прежнему было несчастным.

Он вдруг подхватил ее на руки и закружил по комнате. Леночка рассмеялась, грусть слетела с ее лица, будто маска.

– Поставь меня, балбес! – смеясь, выдавила она, но не сделала и слабой попытки высвободиться.

– Перестанешь кукситься, поставлю, – в его голосе тоже был смех.

Правда ли ему хотелось смеяться? Или он делал это, чтобы развеселить девчонку, которую я незаслуженно обидела? Мне показалось, что его глаза все еще были серьезными, и веселье их не коснулось. Вопрос только: какое мне до этого дело?

В глубине души мне захотелось, чтобы это Леночка меня обидела, тогда Кирилл стал бы утешать меня, а не ее… Или не стал бы?

– Чего грустим? – неожиданно раздался голос у меня над ухом.

Я вздрогнула и подняла голову. Рядом со мной стоял Андрей, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.

– Неуютно себя чувствую, – призналась я.

– Да брось! – Он сунул в рот целое печенье и весело подмигнул мне. – Все замечательно! А на Антона не обращай внимания. – Я глянула на Коврова и Молотова, которые отошли чуть в сторону от остальных и о чем-то негромко разговаривали, не смотря в нашу сторону. – Он всегда такой бука, но человек надежный, всегда поможет, когда это нужно. Поэтому все его прощают за скверный характер.

– У меня тоже скверный характер. – Я поморщилась. – Так что не обольщайся.

– Да ладно, ты милая, – возразил Андрей, – сразу же видно. Просто растерялась среди незнакомых людей. Тебе нужен друг, и все дела.

Он приблизился ко мне настолько, что я стала ощущать тепло его тела через рукав своей рубашки. Стало не по себе.

Я демонстративно покосилась на расстояние между нами, но Андрей намека или не понял, или сделал вид, что не понял, но не отодвинулся ни на миллиметр. Ну что ж, придется самой…

Я поднялась со своего места и встала из-за стола, оставив между мной и Андреем не менее полуметра.

– Меня Владимир Петрович ждет, – сказала, делая попытку ускользнуть.

Заметила, что Кирилл уже поставил Леночку на ноги и, мило ей улыбаясь, помогает собрать чашки со стола на поднос.

– Пять минут прошло. – Андрей на уловку не повелся. – Я засекал.

Тут он протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос.

Меня снова подкинуло от раздражения.

«Я не буду его убивать, – немедленно вмешался Зверь. – Он хороший парень».

Я уставилась на Андрея возмущенным взглядом.

– Обычно девчонки ведутся на такой откровенный флирт? – с сарказмом в голосе поинтересовалась я.

Князев хмыкнул и пошаркал ногой, будто смущается.

– Обычно – да, – его улыбка была совершенно невинной.

– Не тот случай. – Я раздраженно тряхнула волосами, чтобы тот локон, который он заправлял, снова упал на лицо. – Не трать время, будь добр.

В его глазах было удивление.

– Не любишь секс?

У меня в прямом смысле отвисла челюсть от подобной логики. А потом мое удивление переросло в смех. Впервые за сегодняшний день мне сделалось легко и весело. Кажется, с этим парнем мы и вправду можем подружиться, мне уже нравилась его бесхитростность.

– С чего такие выводы? – сквозь смех выдавила я.

– Ну, девушки обычно не шарахаются от меня. – Он снова по-голливудски улыбнулся. – Или все-таки любишь? – Поиграл бровями.

Мне снова стало смешно. Так откровенно и быстро мне еще никто не предлагал лечь с ним в постель.

Все еще смеясь, я по-дружески похлопала Андрея по плечу.

– Будем считать, что не люблю. – И, прежде чем он снова меня остановил бы, проскользнула мимо него к двери, поймав во взгляде Кирилла насмешку.

«И зря ты ему отказала», – сказал Зверь.

«Это еще почему?»

«Ты напряжена, расслабиться тебе бы не помешало. Парень недурен собой».

«Зверь, – попросила я, – будь добр, дай мне самой решать вопросы, связанные с моей личной жизнью».

«Так как эта самая личная жизнь у тебя напрочь отсутствует, это показывает, что решать ты самостоятельно не умеешь», – не унимался он.

Я отмахнулась от его нравоучений – со Зверем можно спорить вечно, а мне, как я предполагала, еще предстоял разговор с Золотаревским. Однако прямолинейность Андрея позабавила, и я все еще пребывала в отличном состоянии духа.