Клубника для оборотня
Сны какие-то невнятные. Меня будто кружит в стиральной машине, а из центра темноты и цветных всполохов смотрят ярко-синие глаза.
Когда зазвонил будильник, показалось, что я вообще не спала. Поднимаюсь и плетусь в ванну. Ноги ватные, голова кружится, руки трясутся.
Я едва не чищу зубы бритвенным станком, который папа оставил на раковине. Сама не знаю, как так вышло.
Дело ухудшается тем, что стоит мне закрыть глаза – вижу Эрика. То в человеческом облике, то зверем. Более того, слышу голос, даже запах с тонкими древесными нотками, который исходил от его кожи, теперь преследует меня в полусне.
Всё бред. Сон.
Завтракать мне не хочется, поэтому я готовлю себе супербодрящий кофе, выпиваю залпом и только тогда мои глаза открываются. Подавляю желание вызвать такси, чтобы проехать пару кварталов.
Пока плетусь до универа, думаю, насколько сильно я хочу там учиться. Точно ли мне это надо. Ничего не хочется. У меня будто отняли что-то важное и дорогое. Восьмичасовой сон?
Едва вхожу в аудиторию, все студенты разом поворачивают ко мне головы и начинают перешёптываться.
Пар сегодня нет, но у нас должно было быть какое-то организационное собрание перед выходом на каникулы. Опускаю голову и иду на задний ряд, но тут меня окликает Ира, староста.
– Насть, там декан забегал. Просил, как только появишься, идти к нему.
– А не сказал, про что будет разговор? – я воодушевляюсь. Может, бюджетное место всё же нашлось?
– Ничего не знаю. Просто сходи и спроси, – она разводит руками.
Ладно. Почему нет?
Вешаю сумку обратно на плечо и выхожу в коридор. Спускаюсь на этаж деканата и ненадолго замираю в том месте, где впервые увидела Эрика.
Блин, вчера был очень странный день, а теперь я думаю о нём так, будто вернулась из лагеря и безумно по всем скучаю.
Может, зря я вела себя как истеричка?
– Здравствуйте, – стучу и вхожу в приёмную. – Староста сказала, что меня звали.
– А, Смирнова, заходи.
Декан – симпатичная молодая женщина со стильной причёской в цвете блонд, сама услышала мой голос и позвала вглубь кабинета. Обычно надменная и холодная, сегодня она была просто образцом вежливости и радушия.
– Настюш, ну ты чего молчала, что твои родственники уже оформили документы на благотворительную помощь для университета? Да ещё и на весь период твоего обучения, – она смеётся. – Будем очень стараться, чтобы ты у нас никуда не убежала, да? И все пять лет, а то и шесть, если в магистратуру идти, исправно ходила и радовала нас своим присутствием.
– Родственники? – переспрашиваю я.
– Ну, да. Да ещё какие. Волковы! Те самые, что в списке богачей мира. Не помню, как называется, прости. Ух…мне даже с тобой и сидеть-то теперь страшно. Кстати, ты ж хотела на бюджет? Мы уже всё оформили, только не знаем, что делать. Твоя тётя, или кем она приходится, заплатила за все пять лет.
Новость, кажется, радостная, но мне стало совсем паршиво. От меня в буквальном смысле откупились и это… удручает.
– А вы не можете вернуть ей платежи? – осторожно уточнила я. – Мне кажется, она… немного разошлась.
– Я… спрошу в бухгалтерии. Наверное, можем, – неохотно ответила декан. – Но ты у тёти спроси, ладно? Вдруг их можно тоже в фонд университета перенести.
– Нет, – качаю головой. – Она бывает очень импульсивной. Не хочу, чтобы проблемы из-за меня были.
Собираюсь уходить, но в голову врывается неожиданная мысль.
– Простите, а можете посмотреть по базе одного человека?
Человека, ага.
– М? Зачем тебе?
– Я… нашла в столовой ежедневник. Хочу вернуть владельцу, но не знаю, в какой группе он учится, – мило улыбаюсь я. – Зовут Эрик.
Глава 18. Нежеланная популярность
– Да, конечно, – так же мило улыбается декан. – Имя редкое. Лен, глянешь?
– Сейчас, – отозвалась секретарь.
И спустя пару минут ответила.
– Так это Серов. Он только перевёлся. Тоже из о-о-о-очень непростой семьи. На одном потоке учиться будете, кстати.
– Что?!
Двоякое чувство, вроде бы рада, а вроде и зоопарк из моей жизни никуда не ушёл. Он будет рядом и снова может меня утащить. И я совсем не понимаю, как буду на него реагировать.
Себя тоже не понимаю. То ли стоит прямо сейчас отказываться от всего и менять университет, а ещё лучше город, то ли…
Признать честно, после вчерашней выходки Марка мне хочется назло ему встретиться с Эриком. Если, конечно, получится.
И что это значит «Из непростой семьи»? Ладно, плевать. Будет слишком подозрительно, если я начну расспрашивать. Я же вроде как просто возвращаю ему блокнот.
– Ну вот так, – улыбается секретарь. – сможешь вернуть его на учёбе. Или, – она щурит глаза и ухмыляется, – дать тебе его телефон?
– Что? – я неловко улыбаюсь, а после мотаю головой. – Нет-нет, спасибо. Я же просто верну ему блокнот… думаю, он. Хотела проверить, правильно я поняла или нет.
– Хорошо, – секретарь улыбнулась. – Но, если что, обращайтесь.
– Да-да, спасибо, – пролепетала я и вышла из деканата.
Путь обратно в аудиторию был словно в тумане. Нам что-то рассказывали, но я выцепила для себя самую важную информацию – когда возвращаться на учёбу и ушла в свои мысли. Смотрела на сокурсников мутным взглядом и почти не слушала предложения собраться в кино или ещё куда-то. Я не душа компании и в группе популярностью не пользуюсь. Какой смысл приходить, если всё равно буду стоять в стороне одна?
Странно, но сегодня ко мне было очень много вопросов. Все спрашивали моего мнения, куда я хочу, чем займусь на каникулах.
Как это странно и даже неприятно. За одну ночь я из той, на кого косились с превосходством и равнодушием, превратилась в очень значимого человека. Но причиной тому стали не мои старания, а деньги, которые заплатили за меня совершенно чужие мне люди. Точнее, не люди, и этого ещё неприятнее.
В группе тоже резко изменилось ко мне отношение. В худшую сторону. Как только я входила в аудиторию, всё внимание было приковано ко мне, а за спиной начинались шепотки. Поэтому я была очень рада, что пришёл конец семестра, и это последний день перед каникулами.
Очень надеюсь, что за их период страсти поутихнут, и все забудут о моём невероятно щедром даре университету, который я даже не делала.
Но новогодние каникулы, к моему великому сожалению, пролетели слишком быстро. Папы почти никогда не было дома. С деньгами, которые дали волки, его небольшой бизнес сразу пошёл вверх.
Я постоянно сидела дома, выбираясь только на прогулки с Дарком. В наш любимый парк мы больше не ходили. Если пёс настораживался, я предпочитала развернуться и искать обход.
Мне казалось, он должен чувствовать оборотней. Когда приходили люди Алика, чуть глотку не сорвал. И папу недолюбливает. Как вспомню день, когда я притащила домой щенка, сложно было сказать, кто злился больше. А сколько пришлось уговаривать папу оставить его.
Сейчас Дарк – моё единственное утешение и друг. Не сокурсникам же верить, которые достают сообщениями в соцсетях и пытаются выманить меня на встречи и тусовки, заверяя, что так я пропущу всю молодость.
Я уже свыклась со своим происхождением, но всё равно было… странно. Постоянно ощущался страх, что ко мне опять заявятся какие-то оборотни и утащат в неизвестном направлении. Я смотрела телевизор, листала ленту и пыталась угадать, есть ли среди попадающихся мне лиц оборотни.
Пару раз подумывала поискать Эрика в соцсетях, но каждый раз отвлекалась на очередное сообщение от ребят из универа и радовалась, что меня оградили от ошибки. Он мне тоже не писал и не звонил, хотя я уверена, возможность меня найти у него точно есть. Значит, не хочет.
И всё же… если мы будем учиться вместе, всё равно пересечёмся, когда каникулы закончатся, и случится это совсем скоро.
«Настя, погнали в крытый каток?»
«Эй, Настя, мы собираемся по магазинам, идёшь?»
Будто у меня есть на это лишние деньги.
«Насть, привет, меня выписывают».
Последнее написал Глеб, и именно на него я ответила.
«Привет, рада слышать, – а потом добавила. – Знаю, что вопрос дурацкий, но, как рука? Какие прогнозы?»
«Долго рассказывать. Хочешь выпить кофе?»
Я насторожилась.
С одной стороны, согласиться стоит. Из-за меня Глеб пострадал тогда. С другой, он и раньше был не самым приятным из людей, а теперь наверняка в курсе моего внезапного «богатства».
А если он будет просить деньги? Впрочем, вряд ли. Семья Глеба далеко не из бедных. Зачем ему это?
«Просто кофе, клянусь», – присылает он вместе со смайликом.
Я вздыхаю и пишу в ответ:
«Хорошо. Когда и где?»
Глеб прислал адрес маленькой и уютной кафешки в исторической части нашего города и добавляет, что ему уже не терпится меня увидеть.
Отложив телефон, я некоторое время смотрю в стену. Что он имел в виду, сказав про «просто кофе»? Что не будет поднимать тему, о которой мы говорили в последний раз? Или о том, что это не свидание? Потому что звучит как свидание… Боже, а что Эрик скажет?
С другой стороны, почему меня это волнует?
Глава 19. Свидание
Первое, что меня поражает, когда я выхожу из такси, Глеб уже стоит у кафе, хотя приехала я заранее. Второе – букет шикарных нежно-розовых роз.
Завидев меня, Глеб улыбнулся и шагнул навстречу.
– Привет, Насть. Это тебе, – он протянул цветы.
– Эм… спасибо. Неожиданно, – я рассеянно принимаю букет. – А зачем это? Это же тебя нужно поздравлять с выпиской.
– Это моя жалкая попытка сказать тебе «Прости, я повёл себя как извращённая мразь», – Глеб опускает голову.
– Тебе тогда несправедливо досталось, – я виновато улыбаюсь. – С рукой же всё хорошо?
– Справедливо, Насть. Иногда нужно получить конкретных «пилюлей», чтоб мозги встали на место. Поэтому я даже благодарен тому парню. Ну и чуть-чуть завидую, – Глеб наконец посмотрел на меня. – Потому что он теперь для тебя навечно герой, а я злодей.
Ага, если бы всё было так. Даже обидно, что Глеб пытается исправиться, а Эрик только на своём стоит. Он не волк, а упёртый баран.
– Пойдём? – Глеб кивает в сторону кафе.
– Хорошо, – я подношу к лицу цветы и вдыхаю запах.
Приятно получить такой подарок в середине зимы. Кругом слякоть и грязь от недавно растаявшего снега, а у меня в руках букет весны, и на душе сразу теплее. Впервые за все каникулы.
Мы располагаемся за уютным столиком рядом с длинным аквариумом, в котором плавают неоновые рыбки.
– Выбирай что хочешь, – Глеб улыбается, когда официант приносит нам меню.
– Я не голодна, – смущённо убираю волосы за ухо. – Поэтому просто кофе.
– Не хочу настаивать, – Глеб посмеялся. – После того, что я вытворял, странно звучит, понимаю. Но попробуй мороженое с лимоном и шоколадом. Это фирменное, и оно потрясающее.
Странно, но, когда Глеб не напирает, будто озабоченный, он очень даже милый. Схож с Эриком по телосложению, но внешность более… простая что ли. В лице Эрика есть какая-то изюминка, – привлекателен, и ты не сразу понимаешь, почему. Глеб симпатичный, но этой необычности в нём нет.
– Ладно, доверюсь тебе, – улыбаюсь я и закрываю меню. – Расскажешь, наконец, что с твоей рукой?
Глеб поджимает губы и смотрит на гипс.
– Ясно, что хирургом мне уже точно не стать. И это хорошая новость для всего мира, – посмеивается он. – Люди в безопасности.
– Мне жаль, – вздыхаю я. – Не из-за людей, а потому, что чувствительность снизилась.
– Я заслужил это, Насть, – Глеб ведёт плечом. – Ты мне нравилась с первых дней учёбы, но игнорировала. А я просто забыл, что не всё и не всегда должно получаться только по-моему.
Это признание смутило ещё больше. Точно ли с первых или когда я внезапно оказалась связана с Волковыми?
– Впервые слышу, – отвечаю осторожно.
– Серьёзно? – Глеб приподнимает бровь. – Да я же тебя вечно то подвозить предлагал, то пройтись по кафешкам, а ты всё время отказывалась. Блин, неужели даже не замечала моих попыток? – он качает головой. – Вот это удар по самолюбию.
И правда, такое было. Блин, даже стыдно теперь. Я улыбаюсь и зачем-то дотрагиваюсь до пальцев его руки. Той, что ещё в гипсе.
– Просто я живу недалеко, да и старалась сосредоточиться на учёбе, а не отношениях.
– Понимаю, – Глеб ведёт плечом. – Тогда буду ждать до твоего окончания университета.
Я собираюсь спросить, почему, но нам приносят заказ. Пытаясь обдумать его слова, пробую мороженое и замираю на миг. Приятный лимонный вкус ласкает язык так, что я невольно улыбаюсь.
– Потрясающе. Глеб, это очень вкусно.
Он кивает.
– Видишь, не всё, что я предлагаю, так уж ужасно. Иногда можно и согласиться.
– Если только это не непонятная вписка не пойми где, – поддеваю я.
– Согласен, подловила, – Глеб поднимает здоровую ладонь. – И попрекать меня имеешь право до конца дней моих. Теперь буду говорить, где именно эта вписка проходит, – и тут же добавляет. – Это шутка.
Странно, но в этой лёгкой и непринуждённой беседе пролетело несколько часов. Болтали о кино, музыке, собаках, случаях в университете. Мы мало общались раньше, но мне с ним было очень легко и просто.
И когда я решаю, что пора, Глеб поразил ещё больше:
– Мог бы предложить тебе довезти, то после моих намёков на вписку ни одна здравомыслящая девушка ко мне в машину не села. Поэтому я вызову такси.
– Очень мило с твоей стороны, – смеюсь я. – Такими темпами я скоро начну доверять тебе. Может, и в машину решусь сесть.
– Не-не, – он поднял палец. – Тогда я не буду доверять тебе. Подумаю, что ты мне всё ещё хочешь отомстить, и буду сильно бояться, – Глеб тоже посмеялся.
Когда приехало такси, он снова максимально нейтрально и при это намеренно торжественно и комично пожал мне руку будто мы были какими-то главами государств и, усадив в машину, закрыл дверь. Я сразу помахала ему, а когда такси отъехало, улыбнулась, обнимая себя за плечи.
Хороший вечер. Правильно сделала, что согласилась на свидание, с Глебом очень весело.
Надеюсь, я ему и правда нравлюсь, и это не способ к чему-то меня склонить или жестоко пошутить.
Мы проезжаем пару кварталов, и я не выдерживаю, достаю телефон.
«Спасибо за встречу, было чудесно», – пишу я Глебу.
«Значит, ты согласишься на вторую? – отвечает он и добавляет. – Мне тоже было здорово. С тобой весело».
Я улыбаюсь, сжимаю телефон в руках и закрываю глаза.
Весело, это точно. А ещё очень спокойно и безопасно. Как и должно быть, так?
Что я хочу ответить? Наверное, соглашусь, почему нет?
Телефон вибрирует от входящего сообщения. Глеб ещё что-то написал?
Но, раскрыв уведомление, вижу то, чего совсем не ожидала:
«Привет, как дела?»
Обычная фраза, но подпись, стоящая под ней, снова выбивает почву из-под ног.
«Это Эрик».
Глава 20. Иной подход
Я смотрю на сообщение и пытаюсь справиться с дыханием. Лёгкость и веселье, оставшееся после свидания с Глебом, трескается будто разбившееся стекло. Взамен приходят уже привычные сомнения, нервы и неуверенность в собственных чувствах.
«Нормально, – пишу я и добавляю, – князь запретил нам общаться. Забыл?»
«А ты ему расскажешь?»
«Если он спросит, то да», – не вижу смысла врать.
«Его княжна отвлекает. Она на нашей с тобой стороне. Хочу, чтоб и в нашей паре всё было так же идеально».
Я поднимаю голову и осматриваюсь. Вот что с ним делать? Невольно вспоминается, как легко и просто было говорить с Глебом, каким располагающим он оказался. А Эрик что? Я не понимаю, что мне отвечать, что нас связывает, почему хочу продолжить разговор.
Это ненормально. Совершенно неправильно и нелогично!
«Сильно тебе досталось?»
«Очень. И мне нужен заботливый и нежный уход», – он прислал подмигивающий смайлик.
«Теперь мне тащить тебя в дом где-то в глуши?» – усмехаюсь я.
«О, да. Мне очень нравится эта идея. Но я буду немного сопротивляться. Чтоб ты поняла, что я не такой».
И снова я чувствую одновременно интерес и внутреннее сопротивление, когда мы общаемся.
«Твой Князь меня потом загрызёт».
«Он в больнице пропадает. Арсу переливания постоянно делают. Так что мы в безопасности. Пока».
«Вот именно что пока…»
Я вздыхаю. Зачем я с ним говорю? Всё равно же ничего не получится. Марк ясно дал понять, что видеть меня не хочет.
«Как Арс? Насколько всё плохо?»
«Судя по тому, с каким лицом ходит князь, всё плохо, – на этот раз без издёвок, и внезапно предлагает, – слушай, а давай навестим его?»
«А можно?»
«Думаю, да. Марк винит нас… нас всех в том, что случилось. Но, считаю, что виноват только я. Хочу поговорить с Арсом».
Я замечаю, что мну один из бутонов и откладываю букет на сиденье рядом с собой. Арс пострадал из-за меня всё-таки. Это же моего отца пришлось спасать. Как бы там ни было, мне тоже стоит к нему сходить. Узнать, как он. Может, апельсинов занести.
«Хорошо. Когда?»
«Сейчас. Я уже жду возле твоего дома, выходи».
Он издевается?!
«Я не дома».
Снова нервничаю. Может, отказаться? Пусть идёт без меня. Не хочу, чтобы он видел меня с букетом от Глеба. Опять истерику устроит. Я уверена, что устроит.
Мой телефон звонит. На экране номер Эрика. Ясно, сообщения уже не то.
И что делать? Не отвечать как-то глупо. Ладно.
– Алло?
– Малышка, а ты где сейчас? – с порога, так сказать, спрашивает Эрик. – Говори адрес, я приеду.
От этого обращения внутри что-то сжимается, так что я не могу выдавить ни слова. Становится стыдно, грустно и обидно одновременно. Я фактически ему изменила, хотя между нами вроде как ничего и нет.
Формально.
Эрик говорит, что я его истинная, значит, он нацелен на серьёзные отношения, это я не понимаю, чего хочу.
А ещё понимаю, что скучала по этому придурку. Каникулы, проведённые в одиночестве, сильно истощили мою осторожность и желание держаться от оборотней подальше.
– В такси. Еду домой.
– Тогда верно жду тебя и буду радоваться гораздо лучше твоего шерстяного дружка. Кстати, пёсель классный у тебя. Мы уже подружились.
– Что? – я не верю тому, что слышу. – Дарк не любит чужих. Что ты с ним делал?
– Дарк, вот как этого парня зовут? – Эрик смеётся. – Сама сказала, не любит чужих, а я очень даже свой. Да, дружище? – я услышала радостное пыхтение Дарка рядом с трубкой.
Кошмар. Он украл мою собаку.
– Скоро буду, – буркнула я, замечая, что мы уже поворачиваем на нашу улицу. – Не смей переманивать на свою сторону моего друга!
– Поздно, малышка. Осталось одно…
Мы в этот момент подъехали к дому. Эрик, рядом с который весело прыгал Дарк, открыл дверь и, глядя мне в глаза, продолжил говорить в трубку:
– Забрать на нашу с ним сторону ещё и тебя.
Я поджимаю губы. Отмечаю, как его взгляд соскальзывает с моего лица на лежащий рядом букет, и глаза сужаются. Морально готовлюсь к ссоре и собираюсь расплатиться с таксистом, но оказывается, это уже сделал Глеб через приложение. Само собой, это добавляет пикантности ситуации. Я выбираюсь из машины, неловко прижимая к груди букет, и глажу прыгающего на меня Дарка. Слова снова застревают в горле.
– Дай угадаю, ты попросила таксиста заехать за цветами, чтобы подарить их Арсу. Тем более такие шикарные, прям мечта любой девушки в соцсетях.
– Нет, – спокойно отвечаю я. – Глеба выписали из больницы. Я решила встретиться с ним, чтобы поддержать. Цветы подарил он.
– Жаль, – хмыкает Эрик. – Слабовато я, значит, с ним пообщался. Ну ничего, это поправимо.
– Хватит, Эрик, – я сжимаю зубы и иду мимо него к дому. – Калечить людей просто потому, что ты сильнее, подло.
– Он с дружком собирались затащить тебя к себе и развлечься. Или букет стирает у женщин память?
– Он извинился, – я вхожу и сразу иду в кухню, чтобы достать вазу. – Прекращай. Мы не женаты, даже не встречаемся. У тебя нет причин устраивать истерики.
– А с кем ты встречаешься? С Глебом, как я понимаю? – Эрик сложил руки на груди, а после неожиданно пожал плечами. – Что ж, ладно. Раз ты меня отвергаешь, как насчёт дружбы? Это мы можем?
– Я ни с кем не встречаюсь, – огрызаюсь я. – Но да. Можем.
Мне нравится, что он не идёт напролом как раньше, а пытается найти компромиссы.
– Тогда, как насчёт встречи завтра? В боулинге, например. Можешь и Глеба пригласить, я тоже приду с кем-нибудь, – Эрик улыбается.
Это задевает, но я не подаю виду.
– Хорошо, я скажу ему. Не знаю, согласится ли. К Арсу едем?
– А хочешь? – Эрик изгибает бровь.
От прежней весёлости не осталось и следа.
– Если это возможно, да.
– Тогда поехали.
Глава 21. Навестить больного
Мы привязываем Дарка в напряжённом молчании, а потом садимся в машину.
Эрик водит шикарный синий спорткар. Я в них вообще не разбираюсь, но выглядит она здорово. Такие только на картинках видела и в кино. Интересно, Эрик тоже участвует в каких-нибудь уличных гонках?
Сейчас он едет плавно, соблюдая правила и останавливаясь на светофорах. Я злюсь, потому что не могу понять себя. Мне одновременно тревожно и спокойно рядом с ним. Сижу как на иголках. Может, всё дело в истинности? Какие-то оборотничьи законы влияют на меня тоже, и заставляют чувствовать симпатию к тому, кто меня пугает и нервирует?
Очень может быть. Я пыталась расспрашивать об оборотнях папу, но он ничего не объяснил толком. Сказал лишь, что меня всё это не касается. Девочки не оборачиваются, так что то, что я дочь оборотня, ничего не значит. Я просто человек.
А вот, видимо, не просто!
– Мы заедем куда-нибудь? С пустыми руками невежливо.
– Я знаю одно место, – он включает поворотник. – Думаю, ему понравится. Если сможем пронести.
Мы подъехали к маленькой пекарне. Даже я с самым простым человеческим обонянием почувствовала особенный запах сладкой выпечки и хоть поела в кафе, рот наполнился слюной.
Мы вошли внутрь. Приятный жёлтый свет витрины, казалось, освещал всё помещение, в углу стояла зелёная ёлочка, опутанная гирляндой-нитью, вокруг столики, за одним обедает милая парочка.
Эрик подходит к витрине и наклоняет голову, упирая кулаки в бока. У меня тоже разбегаются глаза от разных сладостей.
– Знаешь, что он любит?
– Знаю. Я пытаюсь угадать, что понравится тебе.
– Мне? – поднимаю брови.
– Конечно. Выйти отсюда без вкусного – преступление против внутреннего ребёнка.
– Не, спасибо, – я смущённо отступаю. – Я не голодна. Да и сахар плохо влияет на фигуру.
– У тебя потрясающая фигура, – Эрик трёт подбородок. – Давай я попробую угадать, что тебе точно понравится. Если получится, с тебя поцелуй.
– Чего?! Вроде как договорились, что мы просто друзья.
Он пожимает плечами.
– Ты всегда можешь соврать.
Я моргаю. Одновременно с возмущением во мне просыпается интерес. Что он выберет? В конце концов, я и правда могу соврать. Признаваться я не хочу, поэтому хмыкаю, выхожу на улицу и жду Эрика там.
Он появляется всего через пару минут и протягивает мне белый бумажный пакет, стаканчик кофе и кивает на машину.
– Разрешишь есть там? – поднимаю бровь.
– Конечно. Сегодня прохладно.
Мы садимся. Я с интересом раскрываю пакет. Внутри бумажное ведёрко, в котором лежат жёлтые и розовые шарики, посыпанные сахаром. Я достаю розовый на пробу и кладу на язык. Сладость начинает плавиться и шипеть, как взрывные карамельки. Я удивлённо распахиваю глаза и смотрю на Эрика. Оборотень улыбается.
– Вкусно?
Я ещё свыкаюсь с ощущениями и не могу отреагировать. Странность растекается на языке будто клубничный сироп. Не знаю, как называется, но это невероятно вкусная штука. Не слишком приторная, интересная за счёт смены ощущений. Проглотив, я отпиваю латте с корицей и беру попробовать жёлтый шарик. Оказалось, что его вкус – дыня.
Эрик скалится, а я делаю вид, что не замечаю и беру следующий шарик. Очень вкусно, глупо отрицать. Он знал, что брать. Такое не понравится, наверно, только тем, кто вообще не любит сладкое.
Улицы сменяют друг друга, пока мы наконец не сворачиваем на парковку красивого здания. Я даже не сразу понимаю, что это больница. Я бросаю пустой стаканчик кофе внутрь пакета и забираю с собой, чтобы выбросить в какую-нибудь урну.
Эрик ничего не говорит, а я думаю, что теперь делать. Я проиграла ему поцелуй. Если бы нет, то не съела бы эти чудные конфеты.
Мы поднялись по лестнице и вошли в холл. Я всё боялась, что Эрик спросит, но он выглядел каким-то… настороженным?
– Всё в порядке? – спрашиваю я.
– Здесь должны стоять наши.
– Может, в туалет отошли?
– Сразу двое? Нет. Эй, – он подходит к стойке регистрации, не обращая внимания на мужчин, стоящих в очереди. – А где охрана?
Девушки только руками разводят. Мол, ничего не видели, не слышали. Эрик хмурится всё сильнее, а после хватает меня за руку и тащит к лифту.