Граф Суворов. Книга 12

Вот только кровь Филарета, которая должна была политься на землю, потекла по костяной лапе к жадной до плоти твари. Понимая, что это не только убьёт патриарха, но и усилит дьявольского паука, я рывком пошёл в контратаку, увернулся от метнувшихся мне навстречу лап и ударил по суставу, отрубая конечность.

Монстр взвыл и бросился на меня, но, врубив третий глаз на максимум, я умудрился проскользнуть между атаками твари, подхватить рухнувшего на землю Филарета и рывком уйти из опасного радиуса. Монстр такого манёвра не оценил и бросился вдогонку, но я уже успел оставить тело выжившим, а сам рвануть наперерез твари, отвлекая её от беззащитных людей.

Несколько минут слилось в постоянной череде выпадов, контратак и ухода от вражеских лап. Я сражался на максимуме своих возможностей, используя одновременно конструкты, чакры и разогнанные до предела меридианы. Шах полностью отдал накопленную энергию, но и тварь лишилась части сил, оставшись почти без щита.

А потом люди напомнили, кто хозяин этого мира. Несколько огненных струй ворвалось в нашу схватку, заставив меня вынырнуть из жуткой череды атак и отступить, на секунду посмотрев на ситуацию со стороны.

Первая рота, получившая время на перегруппировку, облачилась в усиленные штурмовые доспехи, взяла рекомендованные огнемёты и снаряды с напалмом и теперь заливала тварь со всех сторон, не позволяя вырваться из адской западни. Паук, попытавшийся выпрыгнуть из пламени, получил несколько выстрелов бронебойными снарядами по конечностям, и даже проводящая кость не выдержала таких разрушений.

Лишившийся сразу трети лап монстр завалился набок, и его щиты тут же просели под огненным дождём и непрекращающимся градом из снарядов. Я же лишь наблюдал, как ребята слаженно выполняют свою работу, не останавливаясь ни на секунду. Даже когда, казалось, что от монстра не осталось ничего живого, они продолжили расстрел, пока не разбили кожаный мешок на несколько частей и не выжгли искажённые сердца до состояния пепла.

Кости потрескались и развалились, черепа раскололись на куски, а от плоти монстра остались лишь угли. И только после этого пламя начало потихоньку стихать. Прокоптившиеся штурмовые доспехи стали чёрными от сажи, только объективы камер поблёскивали на шлемах жуткими точками глаз.

– Отличная работа, – похвалил я подошедшего ко мне Тарана, носком ботинка поддев один из немногих уцелевших черепов. – С первой тварью мы справились.

– С первой? – хрипло спросил бурят.

– А ты думаешь, из новой зоны такого добра будет мало лезть? – усмехнувшись, спросил я. – Начинайте делить пострадавших на категории! Раненым оказать всю необходимую медицинскую помощь. Наиболее пострадавших от диссонанса держать на расстоянии не менее пяти метров друг от друга!

Спорить никто не посмел. Да и объяснять, если уж на то пошло, ничего не пришлось. Слишком жутким и наглядным был пример, когда три сотни пациентов держали в обычных полковых палатках, на двухъярусных койках. Никто не хотел повторения трагедии, так что даже несмотря на крайне ограниченные ресурсы, все выполняли указания как могли.

К лечению и стабилизации пострадавших я смог вернуться только через полчаса, убедившись, что из столицы прибыло подкрепление, а добровольцы и волонтёры привезли палатки и необходимые для пострадавших принадлежности.

– А вы везучий, – усмехнувшись, заметил я, разрезав рясу патриарха и обеззараживая рану. – Внутренние органы не задеты, выдернем кость, и я тут же наложу швы и усилю регенерацию. Через пару недель останется только шрам.

– Везение тут ни при чём, – ответил Филарет, а затем сцепил зубы, чтобы не взвыть от боли. Когда я вынул инородный предмет и хирургическим степлером скрепил края раны, он продолжил: – Я успел отстраниться, подставив щит. Но не понимаю, почему он не выдержал попадание кости.

– Потому что она не обычная, а проводящая резонанс, – ответил я и, взяв выдернутый шип, окружил его пламенем. – Материал куда более хрупкий, чем проводящий металл, и не подходит для обработки или промышленного использования, но для живых существ это почти ультимативное оружие. Мы сталкивались с кабаном, который был покрыт такой костью и аккумулировал с её помощью щит.

– Но вы выжили, – заметил Филарет.

– Нам, можно сказать, повезло. Всё же это был обычный кабан, животное пусть яростное и быстрое, но со своими повадками и недостатками. А вот эта тварь… я даже затрудняюсь сказать, что это было такое, – проговорил я, качая головой. – Одно можно гарантировать – какие-то зачатки разума у этого существа были. По крайней мере, атаковало оно нас вполне осознанно, даже выработало какую-то тактику поведения, а не тупо бросалось на ближайших людей в попытке пожрать.

– Слияние разумов… – тихо проговорил патриарх. – Явление редкое даже для изменённых, когда несколько тел, находящихся рядом, сохраняют мозг, но, переплетаясь, он начинает работать иначе, чем у обычных людей.

– Эта тварь в корне отличалась от того, что было в Петрограде во время теракта, – напомнил я. – Тогда дворянское собрание было снесено до основания, пострадало здание адмиралтейства, но монстр, занимавший несколько улиц, был в разы слабее. И уж точно не обладал никаким разумом.

– Он поглотил не сотни людей, а тысячи. При таком количестве разнонаправленных команд действовать разумно в каком-то направлении просто невозможно, – ответил Филарет. – К тому же его почти сразу начали атаковать как с воздуха, так и с земли, и даже из-под неё. Пусть трагедия стала неожиданностью, но десятки тысяч людей, приведённых в боевую готовность, оказались на постах и сумели уничтожить отголоски твари.

– Каков шанс, что подобные монстры появятся на нашей границе в ближайшее время? – спросил я, не особенно надеясь получить нормальный ответ.

– Один к тысяче, – пожал плечами Филарет. – Может, один к десяти тысячам.

– Учитывая миллионы оказавшихся в эпицентре прорыва… полторы тысячи полуразумных, быстро адаптирующихся и крайне опасных тварей… – покачав головой, проговорил я. – Будем надеяться, снарядов с напалмом хватит на всех.

– Это далеко не самое опасное, что может оттуда вылезти, – вздохнул Филарет, придерживая свежие бинты. – Молитесь, ваше величество, но будьте готовы самостоятельно грести к берегу. Дальше всё может быть куда хуже.