Граф Суворов. Книга 12

– Бесполезная трата ресурсов, – возразил Борис Владимирович, и, к моему удивлению, Илларион и Мирослав согласно кивнули. – Достаточно будет краткой сводки в вечерних новостях и предупреждения находящихся в зоне опасности. Незачем устраивать всероссийскую истерию.

– Если информацию не будем давать мы, будут давать наши враги, мы с этим уже не раз сталкивались, от Кавказа и до Сибири, – стоял я на своём. – Тем более что это не требует привлечения сторонних ресурсов, мы сделаем всё сами, как и раньше.

– В этом плане им можно доверять, ваше величество, – вступился за меня Леонид. – Последние полгода их передачи пользуются не снижающейся популярностью. К тому же они правы, англичане уже начали кричать о том, что происходящее – только наша вина, что на Варшаве было испытано экспериментальное оружие, что привело к прорыву диссонанса. Даже создали конспирологическую теорию, что в Петрограде был не теракт, а вышедшая из-под контроля секретная демонстрация.

– Но это же бред! У нас даже видео из дворянского собрания есть, мы его демонстрировали, – ошарашенно проговорила Ангелина.

– Когда речь идёт о геополитике, девочка, такого слова, как «правда», не существует. Только выгодная в данный момент государству точка зрения, – осадил её Борис Владимирович. – И абсолютно не важно, что там говорят в других странах, отношения с ними – это работа дипломатов и купцов. Главное – не волновать наше собственное население.

– Мы не просим разрешения на то, что должны делать, – как можно спокойнее сказал я. – А информируем о том, что будет сделано. Не девятнадцатый век на дворе и даже не начало двадцатого, информация передаётся почти мгновенно, несмотря на отсутствие общей сети.

– Ваше величество, я проконтролирую, чтобы всё было в порядке, – сказал Багратион. – Волнений не будет.

– Отвечать будешь головой, – проговорил Борис. – Ты знаешь, что на кону.

– Как всегда, ваше величество, империя, – чуть улыбнулся Леонид и тут же перевёл беседу в новое русло, обсуждая дипломатические контакты. Что-то скидывалось на известные мне великие рода, но ни одно из важных дел не откладывалось и не переносилось. Главное же, что я усвоил из беседы, – здесь были собраны только те, кто был мне близок. Аналогичные совещания проводились и с другими главами родов, но уже без нашего присутствия.

Зачем? Ответ весьма прост и очевиден: мне наглядно показали, что власть, хоть и отпущенная пятнадцать лет назад, быстро возвращалась в руки императора. А ещё не раз говорилось о том, что население и даже командование среднего звена не должно знать о том, что Борис Владимирович вернулся. И учитывая его кипучую деятельность, это было вдвойне странно.

Нам понадобилось больше часа, чтобы государь окончательно разделил зоны ответственности и нарезал задачи по силам каждому из присутствовавших и стоящих за ними сил. Мне даже казалось, что задач этих перебор, ещё немного и из ушей литься начнёт. Впрочем, одного было не отнять – ничего невозможного он не требовал.

– Хорошо. Свободны, – наконец решил Борис Владимирович. – А ты, Александр, останься.

– Мне нужно готовится к лечению, – сказал я, когда остальные вышли. – Это совсем не так просто, как может показаться на первый взгляд.

– Да уж понятно, – усмехнулся император. – Манипулирование тонким энергетическим телом с помощью внутренних резервов – почти нереально, а ты хочешь заставить этим заниматься необученных парней и девчонок? Они только навредят.

– Нет, они будут подпитывать тела пациентов, пока я не приду и не настрою потоки. Это ускорит мне задачу в десятки раз, а от них не будет требовать никаких особых знаний или умений, – ответил я. – Хотя базу придётся подправить.

– Ладно, если не справишься, их жизни будут на твоей совести, – согласился Борис Владимирович. – Сейчас они буквально списаны. Если удастся спасти хоть три процента от попавших под выброс диссонанса, уже хорошо.

– Могу я задать вопрос? – спросил я, взглянув ему прямо в глаза.

– Задавай, только не факт, что я отвечу, – усмехнулся император. – У тебя и твоих подружек есть вредная привычка разбазаривать ценнейшую информацию, которую можно использовать в шантаже или переговорах. А то и вовсе – болтать во вред себе.

– Ладно, тогда я скажу, а вы меня поправьте, если я не прав, – вздохнув, произнёс я. – Вас не было пятнадцать лет. Но вот вы живой, здоровый и пышущий силой, в самом прямом смысле этой фразы. От вашего фона даже предметы портятся, не говоря уже о растениях в оранжерее. Так почему вы вернулись только сейчас?

– Потому что, если бы я не вернулся, было бы неважно, где я и что делаю, – сухо ответил император. – Никто из вас не в курсе, что делать в текущей ситуации. Более того, никто не способен руководить огромными массами людей в нужном русле.

– Мирослав вполне способен. Багратион, да тот же Долгорукий или Морозов, после того как поправится, – возразил я.

– Если бы я не вмешался, Суворов вместе с сыном были бы в Варшаве, а Леонид в Кракове, – с усмешкой сказал Борис Владимирович. – Петра вытащить не удалось, но и эти двое – хорошее вложение времени.

– Где вы были? С вашей-то силой и влиянием удалось бы избежать катастрофы, бунтов и разделения империи, – насупившись, спросил я.

– Я был там, где был стране и семье нужнее всего, – ответил император. – Как ты верно заметил, сил у меня хоть отбавляй, и детей я больше не могу иметь, это медицинский факт. А значит, ты, вернее, твои дети и мои внуки – единственные претенденты на престол. Только неплохо бы его ещё закрепить нормальным браком, а не творящимся тут бардаком.

– Не очень понимаю, как, находясь где-то вдали, можно помогать своей державе, – возразил я.

– А тебе понимать и не нужно, тебе нужно исполнять, – жёстко ответил Борис Владимирович. – Есть тайны, посвящать в которые отдельных личностей нельзя никак, и ты как раз из таких. Даже если сумеешь понять, что твоя болтливость не выгодна ни тебе, ни стране, не сумеешь сдержаться и поделишься с «супругами».

– Почему вы хотите лишить меня трона? – стараясь держать себя в руках, спросил я. – Или это тоже не моего ума дело?

– Нет, почему же, это очень даже твоего. Император Российской империи – это истинно православный правитель. Он не может быть многоженцем, – спокойно ответил Борис. – К тому же ты не воспитан правителем. И не нужно мне заливать про тайных мастеров и прозрение. Может, у тебя тело и моего сына, но не его душа. У меня достаточно сведений, чтобы знать о прорывах разной природы и степени воздействия на наш мир. Тесла постарался, да только не факт, что во благо планеты.

– Вы говорите как фанатики из ордена Асклепия, которые старались кастрировать всех одарённых в России, – нахмурившись, проговорил я. – Вы заодно?

– У меня нет времени играть с тобой в игрушки. Орден выполнял свои функции, преследовал собственные цели, и у меня почти не было на него влияния. А сейчас это уже не важно, – ответил Борис. – Если ты сумеешь вылечить завтра высшее командование, тем посрамишь сразу всех докторов в мире…

– Я занимал это тело с рождения, если для вас это что-то значит, – сказал я, заставив императора вздрогнуть. – Только, в отличие от остальных, не забыл прошлой жизни. И да, это неуникальный случай и не что-то фантастическое. Таких мастеров много, и они живут по всей земле.

– Ты чужак, – поджав губы, проговорил Борис. – Паразит в теле моего восемнадцатилетнего сына. Любой нормальный родитель предпочёл бы убить тебя и избавить себя и это тело от страданий, от неестественного существования. Но я не могу так поступить, ведь иначе прервётся наша династия, будет риск развала страны.

– Но внуки мои смогут претендовать на трон? – спросил я. – А если их души тоже окажутся пробуждёнными?

– Снаряд два раза в одну воронку не падает, – усмехнулся Борис Владимирович.

– И всё же? – спросил я, с трудом сдерживаясь. – Я ведь могу и поспособствовать этому процессу, провести перерождение. Открыть канал…

– Если ты так мне угрожаешь – это очень плохая идея и закончится для тебя всё вовсе не так радужно. В конце концов, физиологические функции может исполнять и тело в коме, достаточно нескольких препаратов для эрекции и подпитки тела, – жёстко сказал Борис. – Я же даю тебе, чужаку, возможность наслаждаться жизнью и помогать мне и моим советникам в правом деле. А возможно, и стать одним из самых важных для страны людей. Когда появятся наследники.

– Как вы так запугали Екатерину? Чем? Тем, что убьёте ребёнка не от вас? – не выдержав, спросил я. – Или лишили её силы, перенастроив личный кристалл? Она говорила, что не знает, как инициирует кристаллы, лишь выполняет заранее прописанные процедуры, почти от неё не зависящие.

– Ну хоть в чём-то она не стала врать, – усмехнулся Борис. – Теперь она и вправду не сможет больше инициировать кристаллы, и много ещё чего не сможет. Но главное – я рассказал ей правду, тот кусочек правды, что её разум смог вынести. Ей, в отличие от вас, я могу доверять.

– Усыновите одного из многочисленных двоюродных племянников, и дело с концом, – выпалил я, и вдруг заметил в глазах императора гнев вперемешку со страхом. – Вы не можете… почему?

– Беседа окончена, ты знаешь, что должен делать, – сказал Борис, но я уже ухватил за хвост вертевшуюся в голове мысль.

– Не можете, потому что вам придётся для этого вернуться на престол и хоть на время возглавить страну? – быстро проговорил я, увидев в глазах императора, что движусь в верном направлении. – А вы и это не можете сделать? Но почему? У вас полно сил, как выясняется есть верные помощники. Пара месяцев пропаганды и волшебное спасение будет у всех на устах…

– Александр, остановись, – приказал император, но меня уже понесло.

– Если вдруг поверить вашим словам про заботу об империи и её гражданах, значит, сев на трон, вы навредите всем нам, – быстро проговорил я, создавая многослойную защиту и готовясь в любую секунду начать круговую оборону прессами. – Что плохого в том, что вы сядете на престол? Как вообще это может помешать хоть кому-то, если не брать в расчёт ваше прагматичное отношение к подданным?

– Довольно! – отрезал Борис Владимирович, и я почувствовал мгновенно возросшую опасность, но не умер в огненной вспышке и не превратился в блин, чего не без причины опасался, а просто оказался заключён в конструкт-цилиндр, спеленавший меня по рукам и ногам. Даже рот плотно закрывал удивительно стабильный пресс.

– Молчание – золото, так что держи свои мысли при себе. Я не вернусь на престол. И тебе его занять не позволю, – жёстко сказал Борис, приблизившись ко мне. – И даже если сейчас ты считаешь это несправедливым наказанием, позже, когда ты сам станешь отцом, возможно, меня поймёшь. И в любом случае будешь благодарен.

Я безуспешно попытался разрушить конструкт собственным. Пробить прессом или создать на прижатых к телу кулаках когти ветра, но все они рассыпались под плотными конструктами императора, в которых, казалось, была бесконечная прочность. И всё же они были обычными объёмными конструктами, а у меня было особенное оружие.

Не меч, не пробойник – они были слишком велики для цилиндрической тюрьмы. Но вот крохотный перстень-кастет. Миг и он вспыхнул на моём пальце, разрушив оковы и подпалив мне кожу. Пришлось тут же менять его конфигурацию, но когда я выпрямился с огненным мечом в руках, вокруг меня уже полыхало настоящее море, в центре которого спокойно, с нескрываемым интересом стоял император.

– Неплохо, чужак. Будь тебе на самом деле восемнадцать, я бы сказал, что ты гений, – усмехнулся Борис. – А так, кто его знает, с какими сведениями ты пришёл. Включая духовные практики. Но это не отменяет главного. Держи язык за зубами. Иначе навредишь не только себе, но и всем вокруг.

Миг, и пламя окрашивается в синий цвет, затем его языки вздымаются к самому потолку и начинают оседать крупными снежинками, быстро превращающимися в град, а затем и в бьющие по голове небольшие камушки. Ещё миг, и наваждение исчезает вместе со всеми конструктами, и только валяющиеся на полу небольшие градины и песок напоминают о том, что всё это вполне реально.

– Все стихии… – проговорил я. – Значит, можно освоить их все…

– Ты даже не представляешь всех возможностей одарённых в этом мире, – усмехнулся император. – Даже не представляешь… Как и опасности, что они несут. Так что, да, кое в чём я согласен даже с Асклепием – контроль нужен. И ты мне поможешь его установить. А в награду я подарю тебе возможность продолжать жить этой иллюзией, в которой ты вечный цесаревич, пользующийся всеми благами и привилегиями.

С этими словами император развернулся и вышел, оставив меня размышлять в гордом одиночестве. Что такого он не мог и не хотел мне рассказать, что угрожало самому моему существованию. Чем я мог таким разразиться? Сказать, что он сбежал и присоединился к… Тесле? И что в этом такого опасного?

В любом случае, сегодняшний разговор оказался крайне информативен. Даже если не брать в расчёт призрачную угрозу, я увидел, что можно владеть сразу всеми стихиями, а главное – понял, что пока, при нормальном поведении, мне ничего не грозит. Возможно, я даже стану регентом при своих несовершеннолетних детях.

Или кем-то большим, чем даже император, уж слишком расплывчатые были у Бориса формулировки.