Граф Суворов. Книга 12
Примерно тем же была занята Ангелина и её съёмочная группа, которая продолжила выполнять согласованный вчера план. Конечно, лишаться сильнейших подмастерьев мне совершенно не улыбалось, но выбора не было. Зато была новая информация на камне от Морозова, и её Ангелина использовала по полной программе.
К полудню следующего дня все, у кого были коммуникаторы, смотрели её репортажи, выходящие на главных площадках и каналах. Кадры взрывов, разобранные нашими монтажёрами и подписанные почти поимённо, облетели не только всю империю, но и вышли далеко за пределы нашей страны. А в полдень прибыло неожиданное подкрепление, о котором я совершенно забыл.
– Ваше высочество, – поклонился мне мужчина в простой чёрной рясе. Удивительно, но только в таком наряде я наконец сумел оценить его ещё стройную и мускулистую фигуру.
– Ваше святейшество, – ответил я вежливым поклоном. – Не ожидал вас здесь увидеть, но крайне рад. Сейчас нам любая помощь пригодится.
– Сожалею, что не смог прибыть раньше, – со спокойной улыбкой ответил Филарет. – Этот лагерь – не единственный, где требуется моё внимание. И всё же пропустить явление святого, исцеляющего прикосновением смертельные хвори, я не мог. Целую роту святых, если быть точным.
– Орден святого Александра Невского в действии, – ответил я, пожав плечами. – Но исцелить всех у нас не выйдет. К тому же есть безнадёжно больные. Те, кому даже я помочь не в силах. У некоторых выходит из строя нервная система, у других идёт расслоение жизненно важных органов…
– Нас больше волнуют те, кто выживет, но получит необратимые изменения, – заметил патриарх. – Братья и сёстры во Христе позаботятся о них, можете не волноваться. А церковное крыло ордена обеспечит вашу безопасность на протяжении всего лечения.
– Церковное крыло? Вы уже закончили формировать свою часть? – удивлённо спросил я и, выглянув из палатки, обратил внимание на выгружающихся из автобусов крепких молодцев в чёрных рясах и куртках. У каждого был стандартный набор пехотинца, включая бронежилет и каску. А ещё я, даже мельком взглянув на отряд капелланов, мог сказать: все они подверглись искажению, в той или иной мере.
– Слишком нагло, ваше святейшество, – мрачно сказал я, повернувшись к патриарху. – Вы забываете, что не только я могу определить степень воздействия диссонанса, но и мои люди.
– Ну так предупредите их, что не стоит слишком внимательно смотреть на солнце, иначе можно и ослепнуть, – всё с той же милой улыбкой проговорил патриарх. – Вам нужна помощь, мои братья её окажут. А заодно выявят тех, кто может к нам присоединиться без ущерба для армии и народа.
– Вы заставляете появляться в моей голове совсем нехорошие мысли… – проговорил я. – Например, о связях между православной церковью и сектой Сынов божиих. А ведь они устроили жуткие теракты в столице и не раз покушались как на высшее руководство, так и на простых граждан.
– С радостью сообщаю, что совместными усилиями мы с тайной канцелярией уничтожили все очаги появления этой заразы, – ответил Филарет, и, хотя улыбка не сходила с его губ, глаза были жёсткими и колючими. – С детьми господа покончено, это моя вам официальная позиция. Некоторые отщепенцы сумели сбежать, укрывшись в Европе, где продолжили свою вредную деятельность.
– Нам придётся как-то объяснить такое количество искажённых, пусть и слабых, – возразил я, понимая, что и для патриарха Орден стал лишь прикрытием, позволяющим проводить свою политику. – Это чревато большими проблемами в будущем.
– Поверьте, ваше высочество, проблем у нас хватит и без этого, – по-доброму заверил патриарх. – А по поводу объяснения… скольких вы успеете исцелить, пока их искажение не стабилизируется и не станет их новой нормой жизни? Сколько тысяч бедняг попадут в новую для себя реальность? И кто, если не церковь, сможет дать им утешение?
– Родные и близкие, если они смогут к ним вернуться, – ответил я, но Филарет лишь покачал головой. Спорить сейчас с патриархом было себе дороже, тем более что его помощь и в самом деле неоценима. Но у меня оставался вопрос, который решить мог только он. – Подождите три минуты, мне нужно закончить.
– Конечно, ваше высочество, – ответил патриарх и отошёл к капелланам раздавать приказы. Я же закончил с очередным пациентом, передав его дежурившему рядом Тарану, и, отряхивая кисти, попросил отойти от нас всех посторонних на пару метров, установил маскировочную сферу.
– К слову, насчёт «солнца», что вы можете сказать по поводу внезапного возвращения Бориса? – спросил я.
– Разве он вернулся? – сделав невинное выражение лица, поинтересовался патриарх. – Мне кажется, вы в корне не правы, ваше высочество. Ваш отец мёртв.
– Хотите сказать, что тот, кто во дворце, – самозванец? – ошарашенно спросил я.
– Ни в коем случае, он, безусловно, Борис Владимирович Романов. Бывший император всероссийский и ваш доброжелатель, – с усмешкой ответил патриарх. – Вот только главное тут – бывший. Как и человек, бывший. Он не искажённый, если вам это интересно. Не сын божий. Но одно я могу вам гарантировать почти наверняка – на престол России он не вернётся.
– Вот как? И откуда же такая уверенность? – нахмурился я.
– Пленник, – улыбнувшись, ответил Филарет. – Вы даже не представляете, на сколько вопросов может ответить мотивированный человек, имея возможность говорить лишь "да" или "нет". Даже писать определённые буквы, достаточно лишь повесить перед ним понятный алфавит и водить указкой, пока он не кивнёт.
– И что вам стало известно? – спросил я. – Не томите, вы хотели получить пленника – я вам его передал.
– А я, в свою очередь, помог вам организовать орден, прикрывающий вас от недоброжелателей со стороны православной церкви, – напомнил Филарет. – Вы же требуете слишком многого.
– Не слишком, особенно учитывая, что мне придётся мириться с искажёнными в рядах организации, которую я возглавляю, – возразил я. – Рано или поздно люди начнут задавать вопросы, и мне придётся прикрывать и себя, и вас. Так что вы заинтересованы в моей поддержке не меньше, чем я в вашей.
– Обещайте, что искажённые, которых мы отберём, не попадут под расследования жандармерии, – наконец перешёл к сути своих требований патриарх.
– Если вы перестанете собирать свою армию, – ответил я. – У страны довольно проблем и без религиозных противоречий.
– Хорошо… я ограничусь церковным крылом ордена, – после недолгих раздумий согласился Филарет.
– Их количество должно быть не больше, чем количество основного состава моих людей, – продолжил настаивать я, и патриарх, поморщившись, кивнул. – Сосредоточьтесь на качестве, а не на количестве, ваше святейшество. Так будет лучше для всех, и для вас в первую очередь.
– Хорошо, – нехотя согласился Филарет и пожал протянутую руку.
– Так что с пленником? Что вы сумели выяснить? – спросил я.
– Он был чемпионом одного из главных членов совета Теслы, – наконец ответил патриарх. – Шестеро сильнейших одарённых, которые в состоянии уничтожить целые континенты и одновременно не могут ничего.
– Не тяните кота за яйца, ваше святейшество, – нетерпеливо произнёс я, когда патриарх замолчал.
– Сложно сказать наверняка, – пожал плечами Филарет. – Он был лишь помощником своего господина, избранным самураем и убийцей в одном лице. Одно точно – в совет действительно входят те, кого людьми уже назвать нельзя. Все они из правящих домов, но главное – они не могут совмещать роль в совете с правлением. Члены совета тщательно контролируют, чтобы никто не стал равен им по силе, но если такое происходит, его включают в общую систему. А учитывая специфические возможности, выйти из совета можно лишь вперёд ногами.
– Значит, он врёт, – мрачно заметил я. – И ни о какой заботе о стране речи быть не может… но вы назвали его «доброжелателем». В каком смысле?
– Насколько мне стало известно, именно он передал вам сообщение о флоте. И именно он курировал деятельность некоторых родов, планировавших разделение страны на отдельные, условно независимые государства, – ответил Филарет. – А ещё именно он хотел избавиться от меня и конкурентов, собираясь взять церковь под контроль, как было до семнадцатого года.
– Не складывается у меня в голове картина, – проговорил я, взлохматив волосы. – Зачем ломать то, что и без того работало? Какой ему в этом смысл? В чём выгода?
– Вы задаёте вопросы не тому человеку, ваше высочество. Я могу лишь отталкиваться от сведений, что добыли мои палачи, – пожал плечами Филарет. – Но, учитывая силу императора, я бы сказал, что перед нами не человек, и относиться и общаться с ним нужно именно так.
– И кто же перед нами в таком случае? – от ответов патриарха вообще ни разу не становилось яснее.
– Посланник бога, вот только не нашего, – невесело усмехнулся Филарет. – Враждебного и совсем не доброго.
– Рано или поздно нам всё равно придётся задать ему эти вопросы, – покачал я головой. – Но пока никаких сил не хватит, чтобы себя обезопасить в случае ответа.
– За это я бы не беспокоился, – улыбнулся патриарх. – Думаю, всё не просто так. Иначе бы они правили не советом, а своими странами. Есть какое-то ограничение, которое не позволяет им использовать силы на полную катушку.
– Хорошо бы знать, какое именно, – покачал я головой. – И где находится тот предел, который они не посчитают применением силы. По крайней мере, размазать одарённого моего ранга по стенке он и взглядом может, а навредить – одним своим гневом, даже без прямого воздействия.
– Эту проблему вам придётся решать самостоятельно, – ответил посерьёзневший Филарет. – Предпочту не встречаться с императором без крайней нужды. На остальную же мою поддержку можете рассчитывать.
– Благодарю, – проговорил я, убирая сферу, и в этот момент на нас обрушилась какофония криков и взрывов. Я даже присел от неожиданности. – Какого чёрта, Таран?!
– Искажённые! Искажённые оборачиваются! – крикнул пробегавший мимо заместитель, на ходу застёгивающий разгрузку с гранатомётными выстрелами.
– Помощь, говорите? – ответил я, подхватив с командного столика пояс с оружием. – Идёмте! Боюсь, она нам понадобится.
Глава 5
Одиночные хлопки и короткие очереди слышались всё ближе. Среди палаток было не видно, что происходит даже в паре сотен метров, но поднявшиеся в воздух перехватчики палили вниз из пушек ПСО почти без остановки. Очереди, сливающиеся в один сплошной гул, разрезали что-то внизу, скрытое от моих глаз за временными постройками, но, судя по продолжающейся схватке, эффекта не возымели.
И это было странно. Там же должны быть просто люди, пусть даже кто-то из них протащил с собой автомат, пистолет или гранату, что может сделать человек против попадания струи двадцатимиллиметровых снарядов? Да ровным счётом ничего! Даже я при всей силе конструктов выдержу пару секунд, не больше. Но стоило добраться до передовой, как все вопросы отпали сами собой. Хотя появилось много новых.
– Что это ещё за чертовщина? – проговорил я, вскидывая гранатомёт. Не месте палаток для людей с крайней степенью искажения поднимался мясной холм. Жуткое переплетение из человеческих тел и конечностей, рвущихся наружу кровавых щупалец, с торчащими шипами костей и собранных в бутон черепов.
– Напалмом его! – послушалось откуда-то со стороны в ужасе отступавших людей. – Напалмом!
Возможно, идея была и здравой, но пока все пули и конструкты разбивались об жуткий искажённый щит. Вместо ровной схемы или плоскости он напоминал из себя поверхность кипящей похлёбки с медленно поднимающимися и лопающимися пузырями силы, с рваными краями и вырывающимися после появления прорех шипами, уходящих на несколько метров вперёд.
– Держаться на расстоянии! Тварь атакует конструктами! – приказал я, пряча гранатомёт обратно на пояс. Против такого монстра он был совершенно бесполезен, это даже не слону дробина, а скорее галька, брошенная в болото. Минимум эффекта, даже визуального. А вот напалм нам бы и в самом деле не помешал, и у меня даже есть замена.
Клинок, вспыхнувший у меня в ладони, заставил людей попятиться. Да, оружие ближнего боя. Да, слишком короткое, чтобы навредить такой махине, но сейчас это было не так важно, главное – сдержать его продвижение и не допустить новых жертв. Подскочив к одному из протянутых в сторону людей щупалец, я рубанул его со всей силы.
Отдача больно ударила по ладоням, я словно по металлическому бруску ломом со всей дури врезал, но эффект всё же был. Огненное лезвие вонзилось в пошедший пузырями щит и начало медленно погружаться, будто прожигая толстую броню врага. Конструкт, защищавший тварь в этом месте, стал быстро таять, и через пару секунд я рассчитывал отсечь щупальце, но тварь не дала мне такого шанса.
Сразу несколько жутких, словно слеплённых безумным ребёнком из человеческих конечностей и тел, отростков ударили по тому месту, где я стоял секундой назад. Подставленная мною защита лопнула, не задержав атаку и на секунду, но, уйдя в сторону рывком, я ударил по кровавым отросткам и вновь отступил, не давая противнику поймать себя в смертоносные объятья.
Рывок! Я ушёл в сторону, но не наугад, а оказавшись возле первого щупальца, и тут же ударил по ещё не затянувшейся ране. Объятое синим пламенем лезвие пробило защитный конструкт, разошедшийся в стороны, словно сало от паяльной лампы, и отросток упал, дёргаясь в посмертных конвульсиях.
– Да! – тут же услышал я радостные крики товарищей. Вот только праздновать было рано. Противник лишился лишь одного из отростков, в то время как сразу несколько других метнулось в нашу сторону. Но теперь тварь метила не только в меня, но и в стоящих рядом бойцов.
– Берегись! – успел крикнуть я, отскочив в сторону. Жаль, приказа послушались не все. Филарет и несколько пришедших с ним батюшек-капелланов не успели сообразить, что происходит, и на них навалилась псевдоживая масса плоти, крови и костей. И если патриарх каким-то чудом удерживал защиту, то его бойцы успели только вскрикнуть перед тем, как тварь утащила их к остальной массе.
Подскочив к Филарету, я с размаха ударил по щупальцу. С первого удара отсечь его не вышло, но я не собирался стесняться и раз за разом бил в одно и то же место, постепенно прорубая защиту твари. Из лопнувшего щита в меня ударило сразу несколько шипов, один из которых я отбил лезвием, а от второго увернулся. Ещё два взаимно уничтожились с моими защитными конструктами. Доспех из восемнадцати полусфер я держал уже на автомате.
Схватив святого отца под руку, я рывком ушёл из-под удара очередного щупальца, и тварь взревела сотней глоток, слившихся в жутком диссонансном хоре. Пространство пошло волнами, люди попадали, зажимая уши, я же привычно пустил волну пресса в сторону врага, руша его конструкт.
– Бейте под тварь! Делайте воронки и мины! – приказал я, насильно поднимая людей, а затем подал пример, поставив задержку на взрыватель и пустив гранату прямо под щупальца ползущего в нашу сторону монстра. Взрыв, прозвучавший спустя пару секунд уже под телом монстра, не нанёс почти никаких повреждений, но даже это «почти» было куда лучше, чем ничего.
– Не прекращать огонь! Отступаем! – прокричал я, помогая подняться соратникам и одновременно продолжая стрелять по врагу. Батюшки, которых тварь утащила, спустя всего несколько мгновений уже были погребены под слоем страшной шевелящейся плоти, их крики стихли, а через минуту присоединились к жуткому хору.
Монстр кричал, стонал и выл на сотни голосов, будто пытался передать всем окружающим всю жуть и тщетность своего бытия. Люди падали, держась за головы, их охватывал инфернальный ужас, ломающий привычные мысли и правила. Часть просто бежала в панике, и, честно говоря, это был не худший вариант, их, по крайней мере, не приходилось вытаскивать нам.
Бойцы первой сотни, никогда не сталкивавшиеся с подобной угрозой, тем не менее действовали слаженно и организованно, по давно отработанной тысячами тренировок схеме. В их глазах я тоже читал ужас, но он не мешал людям выполнять свой долг. Очередь, ударить диском или ядром, оттащить товарища, поставить щит под атаку врага. Отступить, оттащить, перегруппироваться и ударить снова.
– Смещаемся к северу! – приказал я, не прекращая атаки. Наши конструкты не наносили урона плоти твари, не добивали до неё, но не оставались для противника незамеченными. Ядро, ворвавшееся в защитное поле монстра, взаимно аннигилировалось с небольшим участком брони твари, оголяя его неестественное тело.
– Первые! В одну точку, по моему прицелу. Делай как я! – приказал я, показывая пример, и вслед за моей бомбой почти в ту же точку ударило несколько десятков конструктов. Монстр вздрогнул, когда один из дисков рассёк его тело, выбив на камни поток смешанной с желчью крови. – Не прекращать! Отошли, ударили! И, раз!
Держась перед строем, я отступал последним, вызывая атаки твари на себя и отсекая подвернувшиеся щупальца, как только они лишались защитного слоя. Смесь из плоти и торчащих во все стороны костей, больше напоминавшая не щупальце, а шипастую булаву, ударила по месту, где я только что стоял, уйдя в мёрзлую землю на полметра. Я ударил мечом в ответ и тут же отступил, не позволяя схватить меня или окружить противоестественными отростками.
– По метке… бьём! – повторил я, пуская бомбы одну за другой. Броня твари медленно, но неуклонно таяла, в хоре голосов чаще слышались стоны боли. Но когда у меня появилось обманчивое ощущение, что мы, наконец, переломили ход схватки и начали побеждать, все щупальца разом вернулись к горе плоти, влившись в сплошное месиво.
– Берегись! Всем отойти! – приказал я, не понимая, чего можно ждать от твари. А в следующее мгновение она ударила. Да так, что я едва устоял на ногах, выставив клинок перед собой. Это был не взрыв, не быстро расширяющийся пресс и даже не волна, которую учили использовать высшее командование при окружении. Сотни и тысячи наложенных друг на друга конструктов, словно лепестки в бутоне роз, ударили во все стороны, опрокидывая и сметая наши ряды.
Кто-то успел сообразить, что происходит, и рухнуть на землю. Несколько человек, взяв с меня пример, выстояло, держа проводящие клинки перед собой. Но большую часть первой сотни раскидало на десятки метров. Хуже того, удар твари был совершенно хаотичен и разошёлся во все стороны, не только снеся почти все палатки в радиусе километра, но и повредив неосторожно приблизившиеся суда.
– Собрать выживших! Отступайте, я прикрою! – приказал я, но даже спиной чувствовал, что мои ребята никуда не собираются. Мальвина, Ангел, Таран, Хорь и даже с трудом поднявшаяся Инга. А ещё рядом остался мрачный Филарет и несколько сильнейших его капелланов, продолжающих бесполезный обстрел чудовища.
– Убирайтесь! Вы мне мешаете! – приказал я, не отвлекаясь от схватки с монстром. – Или хотите, чтобы, отвлекаясь на вас, я погиб?
– Умрёшь, можешь домой не приходить! – зло крикнула Мария, подхватив сопротивляющуюся Ангелину. Более разумная Инга ушла сама. Таран отошёл последним, и через десяток секунд мы с Филаретом остались против твари вдвоём.
– Отступайте, ваше святейшество, – сказал я, отбив выпад щупальца огненным клинком. Кажется, тварь обучалась, ведь теперь она била несколькими отростками по очереди, давая себе время на восстановление защиты. – Не стойте под рукой.
– Мой щит тебе пригодится, – мрачно ответил Филарет, отбивая атаку монстра буквально голыми руками. – К тому же как я могу оставить в одиночестве святого воина, защитника православной церкви и магистра первого рыцарского ордена за тысячу лет. Да ещё и наследника империи. Нет уж.
– Издеваетесь, – понял я по тону, но отказываться от столь мощной защиты и в самом деле было глупо. Конструкты монстра и Филарета были одной природы, святой отец легко выдерживал их столкновение и не оставался в долгу. Я далеко не сразу сообразил, что происходит, но в какой-то момент прямо в теле твари появилась каменная стрела, пробившая почти полутораметровый слой плоти.
Монстр замедлился, всего на секунду, но мне этого хватило, чтобы подскочить и нанести несколько быстрых выпадов, прорубая защиту и отсекая одно из особенно надоедливых щупалец. Нестройный хор голосов взвыл от боли и обиды, тварь втянула все оставшиеся отростки, мгновенно восстановив защиту, но мы с Филаретом уже были готовы к подобному трюку.
– За меня! – приказал патриарх, и я, не споря, встал ему за спину. Тварь взревела, одновременно ударив сотнями конструктов во все стороны, но всё, что было направлено в нашу сторону, разбилось о защиту Филарета, словно морские волны о скалу. – Он слабеет. Не дайте монстру получить новые тела!
– У него течёт кровь, а значит, его можно убить, – усмехнулся я и, выйдя из-за спины патриарха, ударил многократно усиленным огненным лезвием. Броня, лишившаяся части энергии после ударной волны, просела под лезвием, разошлась в стороны, словно талое масло от раскалённого ножа, но тварь умудрилась в очередной раз нас удивить.
Резко подобравшись, она выкинула из своего тела несколько щупалец, но не атаковала нас, а ударила ими по земле и подпрыгнула, разом преодолев несколько десятков метров. Мне оставалось только выругаться и броситься следом.
За два рывка я оказался рядом и ударил по выпущенной многосуставчатой лапе, больше всего напоминающей сейчас ногу паука. Подсёк её, и та провалилась под собственным весом, но монстр удержался на десятке других конечностей. Почти не снижая скорости, он нёсся в сторону палаток, из которых спешно эвакуировали пациентов. Каким-то жутким, потусторонним чутьём он ощущал нахождение живых людей и стремился как можно скорее поглотить их.
Я же элементарно не успевал. Огненный меч высекал куски плоти твари, обрубал ей конечности одну за другой, прижигая раны и мешая отращивать новые, но монстр был быстр, а люди слишком медлительны, хотя выполни они мои приказы сразу… К счастью, добраться до палаток тварь не смогла.
Когда до них оставалось всего несколько метров, перед нами выросли сталактиты, словно каменные клыки, с яростью вцепившиеся в тело твари. Щиты монстра разом просели до нуля в нескольких местах, я отсёк конечности с одного бока, не позволяя выброшенным вперёд щупальцам добраться до бегущих людей, а затем чувство опасности взвыло до предела, и я невольно отпрыгнул, уйдя рывком на несколько метров.
Огненная стрела обрушилась с небес на тварь, со свистом рассекая воздух, а затем раскрылась ослепительной вспышкой. Пламенный бутон горел несколько секунд, растопив последний снег, спекая песок и землю в стеклянное месиво и буквально зажаривая тварь через все её щиты, оставляя только чёрное, прогоревшее до углей мясо.
Стоило первой вспышке погаснуть, как на её месте загорелась вторая, а затем и третья. Отступив, я нашёл в небесах зависший «Феникс», мой истребитель, очевидно, пилотируемый Ангелиной и Марией. Девушки, не жалея крайне редких боеприпасов, били в одну точку, раз за разом, пока не кончился боезапас.
– Неужели всё? – не веря своим глазам, проговорил Филарет.
– Нет… оно ещё живое, – мрачно ответил я, в истинном зрении видя, что под чёрной сплавившейся коркой ещё остаётся жизнь. Жуткая, совершенно неестественная, но при этом буквально фонящая силой. И почти сразу мои опасения оправдались.
Угольная чёрная масса пошла кровавыми трещинами, из которых вырывался пар. В нос ударил отвратительный запах горелого человеческого мяса, спёкшейся крови и чего-то ещё. Но разбираться в вони не хотелось. Рывком я приблизился вплотную к массе и воткнул в неё огненный меч, ушедший в плоть до половины лезвия.
Взвывшее чувство опасности заставило меня вновь отскочить прочь. Как раз вовремя. Десяток костяных клинков ударило в то место, где я стоял, а из обгорелой горы плоти поднималось существо, отдалённо напоминавшее паука на длинных костяных ногах, заканчивающихся лезвиями.
– Проводящая кость… – не веря собственным глазам, проговорил я. И тем не менее это была правда. Точно такие же кости были у встреченного нами в Тунгусской зоне кабана. Вот только там это было животное, пусть дикое и опасное, но всё же животное. А тут…
Десяток, или даже больше, лап, состоящих из сросшихся человеческих костей, едва обтянутых на суставах соединениях плотью, сходились в одной точке, прикрывая кожаный двухметровый мешок, из которого во все стороны торчали кровоточащие черепа, некоторые из которых сохранили глаза, а другие продолжили выть. А в центре этой жуткой конструкции бились десятки спаянных воедино сердец, прогонявших через себя не только бесполезную для неживого тела кровь, но и энергию.
– Я прикрою, – заверил подбежавший ко мне Филарет, и, словно отвечая на его вызов, тварь ударила сразу несколькими лапами, заканчивающимися острыми полутораметровыми шипами. Я отскочил в сторону, парировав выпад противника и отведя его в сторону, а вот патриарх понадеялся на свой щит. И зря.
Три костяных шипа ударило в него одновременно, щит мигнул и начал резко уменьшаться. Вовремя сообразивший, что происходит что-то не то, Филарет перехватил две из вражеских лап, попытался отойти, но третья нога пробила щит, чёрную рясу священника и его бок, выйдя с противоположной стороны на десяток сантиметров.