В мёртвом городе цветут кипарисы

Глава 3.1 «Первый смертный приговор»

Мартин тупо следовал за Райтом. Это навевало ему дежавю: вот ещё вчера по пустынной улице его тащил Ян. Только в глазах того не было столько ненависти, раздражения и злости, сколько в покрасневшем взгляде Райта. Он не прятал своё отвращение так же хорошо, как скрывал остальные эмоции. Сейчас, когда они шли по подвальному помещению торгового центра к яркой вывеске «Продуктовый 24 часа», Мартин чувствовал себя загнанным в угол. «Объект 9999. Последний», — пронеслось перед глазами написанное на мониторе компьютера.

Мартина вывела из размышлений сумка, кинутая в него Райтом.

— Набери консервов, батончиков с длинным сроком годности и минимум пять бутылок воды, уяснил?

Мартин поднял спортивную сумку, вытащенную Райтом из походного рюкзака, и молча пошёл к первому стеллажу. Полки казались нетронутыми: ровные ряды соусов и заправок для салатов, идеальная чистота и слабо работающая лампа над головой. В этом магазине царила странная атмосфера заброшенного супермаркета у дома, куда заходишь лишь в тот момент, когда остальные магазины уже закрыты. Мартин кожей чувствовал лёгкую музыку, которая идеально бы вписалась в угрюмые белые стены, и всем своим нутром ощущал, что в этом месте пустота другая. Она менее душная и сжимающая, словно уже давно прижилась к вакууму.

Снуя между полками с продуктами, Мартин услышал голос Райта:

— Приём. Дино, мы попали в засаду, к трём часам первой половины не успеем. Подъедьте к торговому центру с западного входа и заберите нас. Возьмите боеприпасы. Приём.

Мартин прикусил нижнюю губу и пошёл дальше. На товаре стояли ценники, но теперь абсолютно любой выживший мог взять даже самый дорогой товар — они живут в мире, где деньги и драгоценности не имеют смысла. Валюта здесь — жизнь, а её ликвидная форма — информация. Глаза Мартина зацепились за полки со свежими фруктами, те источали приятный аромат и привлекали своим спелым видом. Почему они не могут набрать и яблок, если продукты тут не портятся?

— Ты не в том отделе, — грубый голос Райта заставил вернуться в реальность.

— Но почему нельзя…

— Потому что уже проверено, — Райт кинул в сумку пять банок тушёнки. — Это тут они лежат свежими, а как только возьмёшь — сгниют.

Мартин не стал спорить. Слова Райта содержали в себе определённую концепцию: словно руки жителей Пустыря настолько грязные, что от них гниют яблоки. Может, эта гниль и была вырвавшимся криком из закодированных тел простых людей.

***

Теперь их сумки ломились от еды, но идти в основную часть за так и не взятыми вещами было слишком рискованно. Райт повёл Мартина к какому-то тайному входу, расположенному со стороны супермаркета.

Они шли в полной, угнетающей и раздражающей тишине. Райт всем своим видом показывал, что не настроен на диалог. Его привычная холодность обернулась каменной плитой, а глаза, ранее напряжённые и сощуренные, сейчас только смотрели в пустоту магазинных рядов.

Ноги Мартина окончательно превратились в кровавое месиво из-за неудобной обуви, а глаза предательски слипались. В коленях чувствовалась слабость, а мигрень, тронувшая его голову, лишала координации. Тело изнемогло почти сутками без сна, бегом по торговому центру и даже ползанием в трубе. Как бы сейчас хотелось повалиться на мягкую кровать, закрыть глаза и забыть обо всём, что происходило последние три дня. Вот бы воспоминания можно было стереть, как текст, напечатанный на компьютере, или неправильно написанный код для системы.

Они вышли на улицу и наконец смогли выдохнуть. Тут их ждала лишь тишина, ставшая верным спутником, и пустота. Огромная парковка на сотни машин была совершенно свободной, что в корне контрастировало с другими дорогами.

— Райт! — раздался скрипучий голос Лина.

Мартин улыбнулся, заметив небольшой грузовик красного цвета с двумя людьми в кузове. Мозг решил игнорировать огромный склад оружия рядом, поэтому это место сейчас казалось спасительно безопасным. Он хотел кинуться вперёд, но крик Дино и звук выстрела остановили его.

— Назад! — Дино спрятался в водительской будке от мелькнувшей пули.

Мартин посмотрел на Райта, занявшего позицию полной боевой готовности.

Из-за угла выбежал всё тот же грязный незнакомец, что уже преследовал их. Видимо, он не заметил ещё двух человек за фасадом здания и поэтому спокойно открыл огонь по гудящему грузовику. Райт долго не думал — он выстрелил с соколиной точностью, попадая по рукам незнакомца. Тот завопил от боли, роняя оружие и падая на асфальт. В это время Лин успел спрыгнуть с другой стороны и обогнуть грузовик, он подхватил стрелявшего под мышки и дождался помощи Дино. Лидер вышел наружу, с отвращением глядя на изувеченного и стонущего от боли парня, словно тела его команды выглядели лучше.

Дино и Лин вместе держали дёргающегося парня, пропуская мимо ушей его проклятия. С другой стороны уже стоял вооружённый Ян с новыми, чистыми, не успевшими пропитаться болью бинтами на руках.

Мартин с Райтом подошли ближе. Дол впервые видел смерть так близко, странно, он знал: парень умрёт. Его побелевшая кожа, кровь на руках и в уголках губ — всё это предвестники гибели. Страха не было, только мерзкое чувство отчуждённости и тошноты.

— Кто добьёт? — поинтересовался Дино.

— Я могу, — Ян повернулся в их сторону, но Райт остановил его жестом.

— Пусть Мартин это сделает.

Взгляд Дино потемнел, но он не стал ничего говорить.

— Давай же, Мартин, — в голосе Райта была слышна насмешка. — Покажи свою истинную сущность. — Улыбнувшись, он добавил: — В каждом человеке живёт мразь, позволь ей наконец выйти.

Мартину не оставляли выбора. Отказ расценивался бы как измена, это убило бы и те малые крупицы доверия, что он успел собрать магнитом своей сущности. Но убийство — высшая степень человеческой жестокости. Его руки ещё не измазаны кровью. Каково это: быть убийцей? Что он почувствует, когда этот парень издаст последний крик? А может, он умрёт молча?

— Боишься? — усмехнулся Райт и сделал шаг вперёд, выставляя пистолет. — Такая бесполезная игрушка, как ты, не перейдёт на следующий этап.

Внутри Мартина взорвалась какая-то бомба. Ярость захлестнула его, а смелость накрыла с головой. Он снова потерял пульт управления своим телом, и нога сделала выпад вперёд, пока кисть ловко выхватила пистолет.

— Не боюсь, — со злостью прошипел Мартин и спустил крючок.

Этот выстрел звучал громче тех, что вылетали из этого же пистолета прежде. Мартина оглушило, а затем, когда бездыханное тело со стуком упало на землю, пистолет выпал из рук.

«Зона 4. Объекты: 6. Объект 390 выбыл. Миссии 1.1 и 1.9999 выполнены», — откуда-то сверху прогремел женский металлический голос, который ножом резал по хребту.

— Что это?! — Ян сплюнул скопившуюся слюну, оглядываясь по сторонам.

— Чёрт, — Райт вытер со лба блестящие капли пота и последовал к грузовику. — Один ещё остался. Нужно уезжать.

Мартин не слышал ни слова. В его ушах басом раздавались удары сердца и чей-то истошный крик, глаза залило красной поволокой, а тело превратилось в гипсовую статую.

— Нет-нет-нет… — шептал Мартин, отходя назад и вытирая чистые руки о ткань мазутных штанов. — Это не я… Не я!

Он упал на асфальт, не чувствуя боли, но на подкорке своего мозга ощущая ломку во всём теле. Это была не боль, это угнетение чистого разума грязным поступком и секундной слабостью. Теперь не он стоял перед смертью, теперь он — и есть смерть. Казалось, что весь мир сомкнулся до крошечного лоскута — куска асфальта, на котором Мартин переживал самый отвратительный поступок в своей безгрешной жизни.

— Лин, живо затащи его в грузовик, надо уезжать, с остальным потом разберёмся, — Дино поправил автомат, запрыгивая на водительское сиденье.

Мартин не помнит, как его занесли в кузов грузовика и кинули куда-то в угол. Он спрятал голову в коленях и тёр руки о деревянное покрытие, словно это очистило бы его имя. В другом углу сидели Лин и Ян, они что-то обсуждали, положив рядом по пистолету.

Дино сидел за рулём, а Райт, скрестив руки на груди, в упор смотрел на Мартина, будто изучал его внутренние терзания по внешним показателям.

Сквозь шум трущейся резины, стук дула автомата о железный кузов, хрипящее дыхание Лина и собственные нагнетающие мысли Мартин услышал только один голос отчётливо:

— Молодец, — холодно похвалил его Райт. — Видишь, Мартин, каждому объекту нужен лишь рычаг давления.

Мартин видел кровь на своих пальцах, он чувствовал её запах и вкус. Кровь — это не просто жидкость в организме, это и есть жизнь. Это топливо, которое течёт по венам машин, названных «людьми». Сейчас его собственное топливо било в голову, питая мозг и заставляя ненавидеть себя. Он — убийца. Он такой же урод, как и те, про кого пишут в криминальных новостях.

— Расслабься, — Райт подсел ближе. — В первый раз всегда так.

— Тебе легко говорить… — просипел Мартин, отрывая голову от колен и глядя на свои стёртые руки. — Вы — убийцы, вам ничего не стоит пристрелить человека…

Райт тепло улыбнулся и двинулся ещё ближе, бедром касаясь ноги Мартина.

— Стоило, — Райт смотрел вверх, в чистое голубое небо без единого облака. — Но моя жизнь для меня стоит дороже. Привыкай, мы тут не выбираем убивать или нет, мы выбираем, кого убьём первым.

— Так нельзя!.. Я так не могу! — Мартин схватил Райта за грудки и с застывшими слезами на глазах посмотрел на его безмятежное лицо.

— Можешь, Мартин, можешь, — он положил свои руки поверх рук парня, сдирая их со своих одежд. — Просто забыл.

— Райт, что вообще там произошло? — Ян подсел к парням, разрушая ту интимность атмосферы, что была создана благодаря нитям эмоций, повисшим между ними.

— Какие-то мелкие бандиты напали — ничего страшного, — он убрал длинные волосы с лица, зачёсывая их назад и открывая поистине аристократичный профиль.

— И это всё? — презрительно, но без доли недоверия спросил Ян. — А про этот «голос с небес» ты ничего не знаешь?

— Ещё… — Райт задумался, а затем выдал: — Там заработал громкоговоритель, на котором играл наш гимн. И ещё этот голос начал называть погибших «выбывшими», но это ты и сам слышал.

— И это, по-твоему, «ничего страшного»?!

— Это, по-моему, «ничего удивительного», — усмехнувшись, парировал Райт.

— Самонадеянный идиот, — под нос сказал Ян и завалился на деревянный пол. — Я спать, часа через два сменю кого-нибудь.

Ян больше не сказал ни слова, и через мгновение разнёсся его храп. Мартину даже было трудно представить, как человек заснул за секунду. Он всю свою сознательную жизнь борется с чёртовой бессонницей.

Как бы он ни пытался отвлечь себя, мысли возвращались к убийству. Шум шин о трассу, уже заходящее солнце, сопение Яна и размеренное дыхание Райта — то, что его сейчас успокаивало.

Смерть. Она ведь тут повсюду. Но отчего ему сейчас так морально плохо?

Мартин ведь убил не по своей воле? Не жажда крови и потаённое садистское желание сломило его, это был Райт. Его горящие глаза, гипнотизирующий шёпот и тонна презрения в едких словах. Это его вина, не Мартина.

Но даже эта мысль не могла его успокоить — в голове, как на старой виниловой пластинке, записались те секунды убийства. Асфальт, пистолет в руке, расширенные глаза «объекта 390» и идеально точный выстрел — словно прописанный код. Этот мир, казалось, состоит из цифр: номера объектов, названия зон, количество «выбывших», число автоматов, пистолетов, банок консервов в рюкзаках. Что будет, если кто-то вдруг нарушит эту установленную догматическую цикличность и убьёт объект, который необходим для дальнейшего существования «системы»? Что тогда? Пустырю наступит конец, или это место похоронит с собой все 9999 объектов?

Ещё большей загадкой был человек, который безмятежно смотрел в пустое небо, перебирая пальцами верёвочку на своей куртке. Райт. Это его молчание, слегка сумасшедший смех, тяга к смерти и сокрытие каких-то, вероятно, важных архивов. «Линц Арайт» — это и есть Л.А.? Но почему тогда Райт с такой горечью и неподдельной ненавистью каждый раз реагирует на эти инициалы? Может ли человек настолько сильно презирать себя или свою личность? Это могло быть просто совпадением, но теперь на Мартина, как жвачка на подошву, налипла эта навязчивая идея.

Мартин проследил за плавными движениями Райта, лёгшего около бортика кузова и сложившего руки на груди.

— Мне всё же кажется, что я ошибка в этом мире… — Мартин пристроился рядом с Райтом, пока Лин глазами следил за дорогой и высекал возможных врагов.

— Ты не ошибка, Мартин, — его голос: бархатный, мягкий для восприятия и отдалённо знакомый. — Ты тоже часть системы.

— Но и у системы есть аберрация.

— Но и она умышленна — системна.

Райт сглотнул, и его кадык дёрнулся. Мартин проследил за этим движением, чувствуя рядом с собой жизнь.

— Но если в преступный мир закинуло меня — это диссонанс, — Мартин закрыл глаза, чувствуя на себе чей-то взгляд.

— Но когнитивно ты здесь свой, Мартин, – Райт привычно улыбнулся. — Но чужой разумом.

— Не слишком ли ты хорошо говоришь для барыги? — хмыкнул Мартин, отворачиваясь в другую сторону.

— А ты? — Райт повторил его жест, ложась спина к спине. — Не слишком ли легко убил для «простого тату-мастера»? Тони и дальше в своих подозрениях, но не тяни меня за собой.

Мартин уснул. Он помнил только сердцебиение Райта, тепло его спины и шум тяжёлых систем грузовика. Теперь перед глазами исчезла реальность, а его, разбитого и потерянного, накрыло обманчивое сновидение.

***

Мартин сидел на большом мягком кресле, справа от него играл радиоприёмник, какую-то смутно знакомую мелодию. В теле он чувствовал расслабленность, а в голове — полный контроль над ситуацией. Он посмотрел на свои чёрные, выглаженные до стоячего состояния брюки и дорогие часы на запястье. Вокруг каждый предмет выдавал авторитет и обеспеченность владельца: софа с красной обивкой, набор папирос на столе, бутылка элитного вина и дубовая мебель.

— Мы можем начинать? — раздался голос слева, и Мартин нехотя повернул голову.

Перед ним стоял Райт. Высокий, статный, в строгом классическом костюме, с папкой бумаг и каким-то прибором на ухе. В его взгляде не было той ненависти, только сухая, механическая работа. Сейчас он не был похож на живого человека, скорее на машину, беспрекословно следующую команде. Атмосфера резко переменилась: спокойствие растворилось от пронзающего голоса Райта. Всё вокруг потускнело: теперь вместо дорогого зала они оказались в старом, пропахшем гнилью подвале.

— Когнитивно ты не тут, Мартин, — прошипел голос Райта, а на его лице проступили вены. — Мартин-убийца! Мартин-зверь! Мартин-чудовище! Мартин-урод!

— Хватит! Прекрати! — в голову ударила резкая боль, словно его со спины окатили чем-то тяжёлым.

И теперь мир перед глазами погряз в темноте. Но она была куда лучше того света, что сводил его с ума пару минут назад.

***

— Мартин, — сталью разрезал воздух Райт.

Мартин соскочил с места и кинулся назад, подальше от сотрясающего его тело триггера — Райта.

— Мартин, твоя смена дежурить.

Дол выдохнул, замечая, что его живот абсолютно пуст и уже начинает требовать подкрепления. Он закрыл глаза, приходя в себя после ночного кошмара и настраиваясь на это «дежурство».

— Ян, поднимай свою тушку, — Райт толкнул сжавшегося в углу Яна рукой. — Тебе выпала честь дежурить с архитектором, — парень расшевелил Яна, едко выкидывая: — Расскажет тебе про фасады зданий.

Ян попытался в шутку отбиться от чужих рук, не дающих ему как следует выспаться, но затем, отяжелённый долгом перед Кипарисами, принял сидячее положение. Его глаза кое-как разлиплись, а волосы превратились в подобие меховой шапки.

Лин, дёрнув плечом и странно покосив взгляд на Мартина, завалился на пол, не беспокоясь о своих костях.

Его тело ещё пару раз дёрнулось, а затем замерло. Мартин даже захотел поднести к его носу стёклышко и проверить, жив ли он.

— Давай поиграем в «две правды, одна ложь»? — вздохнув и уперевшись спиной в бортик кузова, спросил Ян.

Это звучало глупо и по-детски. Ян в условиях сурового апокалипсиса, с неизвестными правилами и крошечной вероятностью на победу, предложил старую детскую игру. Возможно, он бежал от реальности, стараясь разбавить жестокую правду в своей голове красивой ложью. Его взгляд, наивный и уже давно смирившийся с присутствием Мартина, выдавал истинный диссонанс в этом мире.

— Но мы же… на дежурстве? — Мартин подсел ближе, огибая тело Райта, лежащее солдатиком.

— И что? Мы же не в армии.

Мартин пожал плечами, мол: ну давай.

— Отлично, я начну, — Ян задумался, а затем на его лице мелькнула неподдельная радость. — Итак, первый факт: на самом деле мне сейчас 17 лет. Второй факт: я убил своего отца. И третий факт: однажды меня пытали три дня подряд.