В мёртвом городе цветут кипарисы

Глава 1.4 «По ту сторону истины»

Грузовик остановился у старой заправки. Она и в мирное время показалась бы жуткой: грязные стены, оторванные шланги, месяцами немытые окна, колыхающийся флюгер на верхушке и скрипящая дверь.

Дино заглушил машину. Им всем нужен отдых, особенно ему. Райт плохо ориентировался по картам, а у Яна и Лина даже нет водительских прав. Не то чтобы это кого-то заботило в мире хаоса, но и эта логистика строилась из каких-то правил. Он покинул машину, закидывая на плечо автомат и сумку с одеждой, обходя грузовик и заглядывая в кузов. Почему-то он не был удивлён тому, что все четверо мирно спят, прижавшись к холодным телам друг друга и ища тепло. Он не был зол или раздражён, хотя следовало бы — приказ не выполнялся.

Дино только тяжело вздохнул и покачал головой, глядя на команду «детей», которые в его глазах были слишком безалаберными. Пусть он и знал многие ужасающие тайны Райта, даже тот всё равно оставался простым человеком, который часто дразнит Яна и грешит любовью к газировкам.

Парень облокотился о кузов и выудил из кармана последнюю, чуть согнувшуюся сигарету. Курить хотелось нещадно, но табак было почти не найти. К тому же, спички — важный ресурс, не хотелось бы их тратить впустую. Однако, вопреки мысленному укору, Дино зажёг спичку и поднёс её к сигарете.

— А мне сказал, что они кончились, — раздражённо проговорил Райт.

— В тебя встроен какой-то датчик на табачный дым? — усмехнулся Дино, протягивая сигарету парню.

— Во мне датчик на ложь, — Райт перехватил сигарету своими тонкими, изящными пальцами.

Он поднёс её к губам, делая глубокую затяжку и ещё сильнее отравляя измученный организм.

— Мартин похож на тебя, — глядя на заправку, задумчиво, смакуя каждое слово, начал Райт.

— Чем?

— Ловкостью и военной наукой, — Райт отдал сигарету владельцу, кутаясь в куртку. — Он спас мне жизнь.

Дино молчал. Его сиплое дыхание разбавляло напряжение, специально созданное Райтом. Он всегда выбирал что и кому рассказать, фильтруя лишнее и отсекая то, что знать не следует.

— А знаешь, чем ты похож на Бога? — Дино повернулся в сторону напарника. — Своим стремлением контролировать всё. Так не работает, Арайт.

Глаза Райта расширились, а на шее вздулись вены.

— Не смей меня так называть, — процедил он. — Динофис.

— Ты дурак, знаешь? — Дино затушил сигарету и кинул её в песок. — Меня не пугает моё прошлое.

— Хватит орать, — раздался звонкий голос Яна. — Мы приехали?

— Да, — Дино установил зрительный контакт с Райтом, видя его отвращение. — Буди остальных «солдат».

Через пять минут все покинули грузовик. Дино распределил вещи, сбагрив каждому минимум по одному мешку.

Мартин нёс рюкзаки с едой, Яну отдали чемоданчик с медикаментами, Лину — одежду, а Райт с Дино понесли боеприпасы и оружие.

Прежде Мартин не особо задавался вопросом, откуда в мёртвом городе с профицитом одежды имелся избыток оружия, но теперь, с головой погрузившись в игру, он осознал — это условие. Пустырь диктует свои правила, и их нарушение карается не законом или наказанием, их нарушение недопустимо. Это идеальная структура, в которой девиация просто невозможна.

Они зашли внутрь. Небольшое помещение делилось на две зоны: торговый зал с кассой и комнату сотрудников. Внутри было холоднее, чем на улице, синее освещение казалось сбоем, взгляд Мартина сразу метнулся в сторону полок с напитками, где среди рядов с газировкой он не увидел воды. В углах была паутина, на полу — отпечатки подошв, причём грязь была относительно свежей.

— Ставь сюда, — Дино указал на угол, где и так хламились какие-то коробки, забытые хозяевами заправки.

Мартин скинул с себя лишний груз и осмотрелся. Дино рассматривал полки и бумаги на них, Райт пошёл в комнату для персонала, Лин крутился из стороны в сторону, что-то ища и мозоля глаза, а Ян сел в самом углу, открыв коробку медикаментов.

Он принялся разматывать бинты, морщась от боли, когда под пропитанными кровью повязками показывались так и не зажившие раны. По кистям хлынули ручьи крови, что было странно — два дня назад раны уже были на руках Яна. Он получил новые?

Мартин подошёл ближе и опустился на деревянный пол, скрипнувший под его весом.

— Снова бинтуешь?

— У меня гипокоагуляция — кровь плохо свертывается.

— Как ты вообще ещё жив? — Мартин удивлённо посмотрел на красную жидкость, окрашивающую руки Яна в цвет жизни.

— Очень мило с твоей стороны задаваться этим вопросом, — Ян раскрыл пачку новых, стерильно чистых бинтов и начал мотать их поверх крови. — Раньше таблетки пил, теперь — стараюсь быстрее бегать и аккуратнее падать.

— Паршиво, — Мартин потупил взгляд на аптечку и направился дальше исследовать помещение.

Что-то тянуло его в сторону второй части заправки, туда, где находился Райт. Этого странноватого парня привлекало одиночество, Пустырь был для него спасением от общественного осуждения.

Мартин переступил порог и замер, замечая кривую спину Райта. Тот возился с каким-то электрическим ящиком на стене, словно знал, что отсутствие рабочих электростанций не помешает пролить свет.

— Мартин, я тебя чувствую, — с долей раздражения сказал Райт.

— А я тебя вижу, — Мартин подошёл ближе. — Что делаешь?

— Я обязан отчитываться? — Райт развернулся и выгнул бровь. Он был выше ростом, поэтому смотрел на Мартина сверху вниз.

— Мы же команда, — прошептал Мартин.

— Ошибаешься, Мартин, — зловеще улыбнулся Райт. — Мы кролики в одном загоне с подписью “Хищники”.

— Кто хочет есть?! — спросил забежавший к ним Ян.

— Я, — Райт толкнул Мартина плечом и спешно вышел из комнаты.

Взгляд Дола приклеился к щитку. Оттуда торчали провода, на корпусе мигала красная лампочка, а показушная уверенность Райта просто выводила из себя. В отличие от остальных, он чувствовал под своими ногами твердый фундамент, даже сейчас, когда ходил по хлипкому полу. Райт опасен и непредсказуем, его поведение не поддается логике, но за каждым действием кроется мотив.

Он вышел к остальным. Кипарисы уже собрались в плотный кружок, оставив для Мартина место. Дол сел, чувствуя с двух сторон от себя шевеления, дыхание и жизнь, бьющую через край. По центру стояла масляная лампа, пара консервных банок, бутылка воды и злаковые батончики.

— Приятного аппетита, — Дино, сидевший между Яном и Райтом, поднес к губам набор пластмассовой посуды, с треском разрывая прозрачную упаковку.

В комнате повисла тишина, ей был пропитан каждый сантиметр отравленного смертью помещения. Если эта игра, то у неё два варианта окончания: победа или проигрыш. Будет ли эта победа общей? Может, она станет для каждого своей?

— На самом деле, — подал голос Ян, — мне страшно.

— Мне тоже, — рядом сидевший Лин был спокоен, каким его прежде не видел Мартин.

— Мне кажется, что мы ходим по кругу, — Ян потянулся вилкой к баночке и отломил себе немного мяса. — Я просыпаюсь каждый раз от одного и того же сна, вижу одни и те же здания, ем… одно и то же.

— Но это лучше, чем остаться в сырой земле, — Дино сложил ноги по-турецки, усаживаясь поудобнее. — Так у нас хотя бы есть надежда.

— Но мы ни на сантиметр не приблизились к отгадке! — своей юношеской пылкостью воскликнул Ян.

— Почему это? — Райт влез в диалог, переводя свой стеклянный взгляд прямо на Мартина. — Мы разобрались в концепции времени, в «системных багах», убедились, что смерть тут реальная, и пока еще живы. Это успех.

Ян нервно усмехнулся, пряча за этим жестом свой ужасающий страх. В этом месте нельзя показывать слабость, она — верная гибель.

— Я ведь никогда не хотел жить… Вот так! — вспыхнул Ян. — Я мечтал стать предпринимателем и открыть свой бизнес, но мой отец… Он избивал меня, кутил, психологически издевался над матерью — он вынуждал жить нас в нищете, — поубавив темп, продолжил Ян. — Я всего лишь хотел есть. Тогда впервые пошел на кражу, а затем сидел и… ревел три часа в подворотне, потому что: «Ты урод. Ты скатился ниже черты «нормальный человек». Ты вор». Тогда меня нашли они — «Люди». Я никогда не хотел примыкать к организации «Кипарисов», но меня не спрашивали: у них были записи с камер, как я ворую.

Ян чувствовал на себе внимательные взгляды, но продолжил:

— Моя жизнь изменилась: зарплата за каждое «задание», хорошая квартира, друзья, пускай такие же уроды, как и я, а потом этот Пустырь… Мне плевать, что все вы тут молчите о своем прошлом, я расскажу: я проснулся в подвале и увидел перед собой мерзкое лицо отца. В обычные моменты я не так импульсивен, но тогда это просто был не я. В моих руках откуда-то взялся пистолет, и я сделал это. Я убил его.

Воцарилась тишина. Было слышно только сиплое дыхание Дино и шевеления Лина. Где-то вдалеке раздался протяжный писк, но никто не отвел глаз с побелевшего лица Яна. Он не оставил в себе секретов, он полностью влился в команду, посчитав её зоной безопасности. Этого следовало ожидать. Но остальные секторы пока оставались закрытыми.В окне мелькнул огонек. Но «Кипарисы» были заняты другим: переосмыслением слов Яна. Его исповедь не повергла в шок, она лишь укоренила правило — в Пустыре только монстры.

— Я был художником, — разбавив густой туман мыслей, вдруг выдал Лин. — В двадцать лет меня провозгласили гением.

Все взоры уперлись в уродливого, дерганного парня с тремором рук. Они смотрели на него, как на испорченный системой объект, который потерял свою ценность.

— На одной из глобальных выставок, — дернулся на полуслове Лин. — Мне впервые ввели наркотик, — его лицо выражало покорное смирение, без доли того страха и злости, что юный лик Яна. — Я подсел. Не мог жить без дозы… Моя карьера разрушилась… Только «Кипарисы» могли давать мне те… тот препарат. Я был в долгах, они, «Люди», наняли меня как работника в обмен на ежемесячную «дозу»... А потом — Пустырь, — Лин распаковал батончик, видя в цветной упаковке целую палитру красок. — Я проснулся в старом выставочном зале. Это чем-то похоже на историю Яна: я сорвался с места и убил человека. Это был тот, кто впервые показал мне вещества.

Мартин сделал в голове пометку: «Смерть как допуск к игре». Каждый объект был так или иначе спровоцирован, только после этого он прошел условие Пустыря. Правила были просты и понятны, что еще сильнее подтверждало попадничество Мартина в этот Ад. Он положил в рот порцию мяса, чувствуя только картонный привкус и странный, химозный запах.

Райт не ел. В прозрачном пламени лампады он выглядел как смерть. Худое, бледное тело, впалые щёки, глубоко посаженные глаза — он и красив, и ужасен.

Ян не поднимал взора. Он смотрел только на свои руки, где сквозь марлю снова проступала кровь.

Мартин анализировал слова Лина и Яна, искал в них связь и логику — только это могло помочь выбраться из Пустыря.

— Райт, — Дино повернул голову в сторону человека-тени. — Могу я…

— Молчи, — Райт заломил пальцы, напрягаясь всем телом. — Ещё не время.

— Я расскажу лишь часть, — Дино отложил вилку в сторону, механически потянувшись к воде. — Я бывший военный.

Райт не слушал, всё его внимание было поглощено мелькающим за окном фонарём и пищащим щитом с электричеством. Он словно отключил в голове голос Дино, выбирая, что ему стоит слышать, а что — нет.

— Когда я вернулся с передовой линии, — Дино метнул глаза на Райта. — Моя семья: жена и дочь — ушли к другому мужчине, вписав на меня три кредита на неподъёмную сумму. — Его голос не дрожал, он — человек, закалённый войной. — Меня не брали на работу с девятью классами образования, но это не самое ужасное… Тот человек, к которому ушла жена, — мой старший брат.

Мартин уже знал исход истории: Дино тут, потому что убил брата на входе в Пустырь.

— Я долго скитался, пока один человек не помог мне, — Дино вернул бутылку на середину, так и не сделав ни глотка. — Мы боролись за справедливость, а потом… стали пешками «Людей».

— В Пустыре ты убил брата? — Мартин желал убедиться в своей теории.

Дино только слабо кивнул.

— Я поел, — Райт поднялся с места, хоть не съел ни крохи, и напряжённо ушёл в комнату для персонала.

— Он всегда такой, — Дино по-отцовски улыбнулся, двигаясь ближе к Лину и закрывая пустую ячейку. — Ему трудно говорить правду.

— Он просто кретин, — Ян хмыкнул и сжал одну из кистей, оттягивая момент проигрыша.

Мартин задумался. Слишком много совпадений, которые наводили его на одну, логично стыкующуюся мысль: Райт — не игрок, Райт — инсайдер.

— Он не кажется вам подозрительным? — всё-таки выдал Мартин. Поймав на себе три незаинтересованных взгляда, он смутился: неужели Райта никто даже не подозревает? — Он молчит, вечно куда-то уходит, говорит как высокопоставленный чиновник, ничего не ест и не спит сутками, — перечислил Мартин. — В торговом центре мы увидели монитор, где было напечатано досье на человека по имени Линц Арайт. Знаете, что он сделал? — Дол посмотрел в потемневшие глаза Дино. — Прострелил монитор.

— Это не он, Мартин, — сквозь зубы прошипел Дино и поднялся на ноги.

— Но откуда ты знаешь, если Л.А. никто не видел?!

— Просто знаю, — Дино отвернулся спиной. — Это не он, Мартин.

***

Через час все разбрелись по заправке: Райт так и сидел в отдельной комнате, Дино лёг спать после тяжёлой дороги на диванчик в самом углу, Лин охранял вход, едва держась и не падая от недосыпа, а Ян всё пытался залечить свои раны. Мартин прекрасно понимал, какой тут авторитет у Дино. Лин и Ян безоговорочно верили его словам, не имея даже внутреннего сопротивления, вот только лидером был не Дино. Каждое решение Кипарисов проходило через Райта. Он был не просто лидером, он являлся самым настоящим закулисным кукловодом, мастерски управляющим игрой. Он не просто приспособился к правилам, он стал их частью.

Мартин впервые за всё время почувствовал нужду сходить в туалет. Он поднялся на ноги и двинулся к двери с буквой «М», хотя была ли разница?

Старая деревянная дверь со скрипом впустила его внутрь, встречая облупленным кафелем, стёртой краской со стен и парой квадратных метров пространства, где с трудом помещалось его стройное тело. Мартин посмотрел в разбитое зеркало, замечая своё грязное лицо, более тёмный цвет радужки, отросшие и запутавшиеся в пучке на затылке волосы. Мартин почувствовал, что температура тут теплее, по его спине мгновенно потекла капля пота.

Внутри горел синий, почти фиолетовый свет, что придавал его коже свечение. Мартин скинул кофту вниз, чувствуя, как его дыхание превратилось в сухой поток воздуха, режущий гортань. На его теле проступили какие-то знаки, полосы, цифры и прочие необъяснимые вещи. Его руки, шея, даже лицо были заполнены надписями.

По руке шёл стройный ряд кода: «14.1.18.20.10.15», на запястье, точно браслет, шла полоса: «Мартин Дол», даже пальцы были перемазаны белыми чернилами. Он смотрел на себя, чувствуя, как теряет связь с собственным разумом — он не тот, кем себя считает. Возможно, он ключ к системе Пустыря, выбранный случайной генерацией. Во рту пересохло, из груди вырвался кашель, раздражающий бронхи, а пальцы рук и ног заледенели. Мартин осел на пол, тяжело дыша и прижимаясь спиной к почему-то раскалённой плитке. Жаром было пронизано всё его тело, как ужасом — мысли.

Из агонии его вывел стройный звук шагов. Прямо сейчас за дверью кто-то был. Мартину нельзя показываться на свет в таком виде — он окончательно потеряет доверие и удобрит земли Пустыря.

— Мартин, это ты? — звучало не как вопрос, скорее как приговор.

«Ты и есть Мартин. Тот самый Мартин, что далеко не случайно попал в игру». Даже в таком состоянии Дол смог определить, что голос принадлежит Райту. Только он обладал этой хищной осторожностью, надменным нравом и лютым эгоизмом.

— Мартин, выходи, — добрым, словно голос матери, приласкавшей ребёнка, раздавались реплики Райта.

— Нет… — Мартина охватил ужас: шершавый, как наждак, язык резал дёсны, пальцы отнимались, а тремор заставлял сильнее жаться к стене.

Он видел знаки на своём теле. Он видел имя «Мартин Дол», которым помечена его рука, но теперь в голове его осознание действительности лишилось фундамента, став лишь дуальным представлением мира.

Мартин сделал глубокий вдох, снабжая лёгкие кислородом. Сил прибавилось, но в ушах стоял белый шум, мешающий спокойно воспроизводить действительность. Он окаменел, когда дверь скрипнула и в проёме показалась голова Райта.

— Мартин, всё нормально? — Райт смотрел на него, не демонстрируя интереса к меткам на теле, будто не видит их.

Дол старался спрятать руки, но это не освобождало его от клейма Пустыря.

— Мартин, остальные не должны этого видеть, — холодно кинул Райт, заходя в крошечное помещение. — Им не понять, но я знаю, что ты не шпион, Мартин.

Мартин отполз в самый угол, пряча голову трясущимися руками. От Райта хотелось бежать, ни одно его, даже самое нежное слово, не казалось заботой. Его прямой, наполненный жестокостью взор выдавал истинную, спрятанную за изящной оболочкой сущность.

Райт улыбнулся, делая шаг вперёд, буквально задавливая Мартина своей тенью.

— Мартин, мы же команда, ты должен мне доверять, — Райт опустился вниз, хватая Мартина за запястья и убирая его руки от изуродованного метками лица.

Дол вспоминал едкие высказывания Райта, что они, Кипарисы, — не команда, а сборище кроликов в загоне, но прямо сейчас он ощущал себя пищей.

Руки Райта, как ледяные кандалы или наручники, надетые на совсем чистые, не искажённые преступностью кисти Мартина, вызывали неподдельную тревогу. Он чувствовал власть Райта всей своей оболочкой, но нутро тянулось к этой холодной беспощадности. Звуки вокруг резко стихли, даже самые низкие частоты пали к нулю.

Голова превратилась в перегруженный компьютер, который выдавал перед глазами одно слово: «ошибка». Мартин и есть ошибка. Но не этого мира, а человеческой эволюции.

— Не страшна нам смерть, — растягивая губы в улыбке до рвущихся в уголках участков кожи, запел Райт. — Не убьёт судьба.

— Нет! — закричал во всё горло Мартин, надеясь разбудить Дино или привлечь внимание ещё кого-нибудь.

— Нам и так гореть, — продолжил Райт, приближаясь к самому уху Мартина. — На котле костра.

— Прекрати, мне больно! — как под самой жестокой пыткой, резал воздух Мартин.

Звуки его крика утонули в вакуумной комнате, а голос Райта наконец стих. На запястьях пролегли красные следы от костлявых пальцев, из носа потекла капля крови, пачкая побелевшие губы, а сознание покинуло тело, опуская Мартина в бездну собственной системы.

***

Боль. Это всё, что чувствовал Мартин, когда очнулся. Ломило тело, словно оно потяжелело килограмм на двадцать и теперь мёртвым грузом прибилось к земле. Под лопатками был жёсткий деревянный пол, от которого исходил запах свежесрезанной древесины. Это сумасшествие. Это место, которое нацелено свести его с ума.

Он разлепил опухшие глаза, под тяжестью век ощущая высохшую сетчатку. Нещадно хотелось пить. Горло жгло огнём того ледяного отчаяния, но руки неподвижно лежали по бокам от тела, словно он уже — мертвец в гробу Пустыря. На тело была накинута походная куртка, прошитая мехом, но Мартину стало холодно от осознания — эта куртка принадлежит Райту.

Райт стал личной пыткой Мартина, но и единственной отрадой. Он тот, на кого Мартин сам похож.

— Проснулся? — прозвучал голос Райта, словно тот заботливый старший брат, опекающий младшего.

Дол скинул с себя куртку, оглядывая помещение. Они всё ещё на заправке, но теперь за закрытой дверью сервисного помещения. Только он и Райт.

— Почему ты это делаешь? — Мартин сел, разминая затёкшую шею.

Райт обернулся на крутящемся стуле, закинув ногу на ногу и взяв в зубы кончик ручки.

— А что я сделал? — удивлённо вскинул брови он. — Нашёл тебя лежащим у туалета и дотащил сюда.

— Хватит, — Мартин поднялся на ноги и подошёл ближе, слыша скрип половиц. — Хватит выставлять меня сумасшедшим или отбросом.

— Но так и есть, — Райт сжал уголок ручки, казалось, ещё чуть-чуть, и его челюсти сомкнутся с нечеловеческой силой, разломив пластмассу. — Твои процессы внутренней сенсорики принимают Пустырь. Я лишь ввожу необходимый элемент для сосуществования — рычаг, или стимулирующий элемент.

— Ты больной? — устало прошептал Мартин. — Если ты и есть этот загадочный Л.А., так и скажи, хватит играть невинную куколку.

Злость потекла за пределы котла терпения Мартина. Но тут на его щёку прилетел горячий удар.

— Не смей ставить меня даже в одну линию с этим уродом, — процедил Райт, а глаза его вспыхнули, прожигая дыру в сознании Мартина.

Игра продолжается, но правила меняются. Эта система гибкая, несмотря на догмы, а значит, Мартин тоже может менять элементы.

***

Мартин делал контрольный обход заправки, проверяя, не оставили ли они что-нибудь важное. Во рту осела пыль, неприятно раздражая дёсны и язык, а зубы, покрывшиеся слоем налёта, зудели. Мартин всю свою сознательную жизнь был перфекционистом до мозга костей, ставя чашки на кухне в ряд, кладя одеяло точно по периметру кровати и даже продукты нарезая на равные кусочки. Мать часто удивлялась его тяге к уничтожению всех изъянов и этой странной, маниакальной привычке доводить всё до высшей точки идеала. Только вот в одном эта часть личности не сработала — в строительстве карьеры. Впрочем, сильно это Мартина не угнетало, хоть на руках и был диплом о высшем образовании, сердце всё равно тянулось к чему-то более простому и приземлённому.

Татуировки были неплохим таким способом выплеснуть свои эмоции. Кожа посетителей всегда была разной: у кого-то более твёрдая, как наждак, у кого-то слишком тонкая, точно слой шёлка, через который просвечивались вены. За все те года Мартин рисовал огромное количество цветов всех видов и размеров, имена возлюбленных и прочие непонятные ему знаки. Отдушиной был не результат, а сам процесс, когда тонкая игла входила в кожу, протыкая её и загоняя краску в тело добровольца.