«Три кашалота». Сбывшееся лишь театр. Детектив-фэнтези. Книга 60

– Это не по протоколу, ваше императорское высочество, – произнес сквозь зубы Перламутрин. Ему хотелось добавить: «Это чистой воды самодеятельность!» Но он понимал, что этим он бы подрезал крылья не только Дружегайло, но и самому себе.

– Зато это уже позади! – с облегчением ответил князь. – Я должен сказать приветственное слово? – спросил он.

– Это необязательно.

Но Романов, оборачиваясь лицом к подданным, все более приближавшимся к нему, делая мелкие шажки, словно, не имея сил терпеть невольное наседание сзади, произнес:

– Благодарю вас, мои верные друзья и мои придворные братья, дочери и сыновья! Да, да, отныне мы связаны дворянской клятвой: служить друг другу верой и правдой! Вы мне – как верные подданные, я же вам – как ваш господин и отец родной!

Дружегайло дал знак, и своды холла, с двух сторон украшенные по паре длинных колонн, подпиравших потолок с куполом, отозвались величественным эхом:

– Ура! Ура! Ура-а-а!

Князь на минуту оглох. Головы многих откинулись назад, и взоры обратились к свисающей от свода большой люстре: на ней дребезжали тысячи стеклянных листочков.

Воспользовавшись тем, что князь бросил взор в его сторону, как бы вопрошая: «Теперь можно проследовать наверх?», Дружегайло вновь громко произнес:

– Отныне в вашем лице, ваше императорское высочество, мы имеем казачьего князя чести, и каждый российский станичник будет готов посвятить свою службу вашему дому, во имя своей семьи и своей чести, а также защищать отчизну на ее рубежах, куда вы ни пошлете своих верных боевых сынов!

С этими словами вынув шпагу и сделав ею фигуру чести не менее изящно, чем это удалось Перламутрину из полка казаков-гвардейцев, он сделал три шага в сторону и замер, стоя фронтом, тем самым показывая, что церемония закончилась, и хозяин апартаментов далее может располагать домом по своему усмотрению.

Настала своя минута и для Евсея. Он стоял на следующей площадке лестницы, которую благодаря своему черепашьему шагу только что достиг. Ему показалось, что внизу двор несколько смешался, артисты не знали, что делать дальше, потому что, видимо, это не успели отрепетировать. Вжиться в роль сполна им еще только предстояло. И Евсей похвалил себя за инициативность. Помня о рулонах еще не расстеленных дорожек, он приказал срочно размотать их и расстелить от входа в зал второго этажа, между колонн, в ту комнату, которую готовили под приемный «тронный» зал.

По его приказу облаченный в костюм дворецкий, или мажордом, громко произнес:

– Апартаменты его императорского высочества к приему готовы! Двор, торжественно сопроводить князя!

– И если его императорскому высочеству будет угодно, сегодня же вечером будет дан первый бал! – добавил громко Евсей, не желая, чтобы это торжественное вхождение свиты во дворец было засчитано как день репетиции. Все обходилось в копеечку.

– О, да, мне это угодно, и я объявляю бал! – тут же отреагировал князь, обращаясь ко всем.

Затем он прошел наверх. Кто неспешно, а кто перегоняя соперников последовали за ним, другие нырнули в двери, чтобы по боковым лестницам попасть в свои гримерные и костюмерные.

Князь, проходя мимо Евсея, одарил его покровительственным кивком. Вблизи князь был похож на одного из артистов данного театра. Но это был, действительно, Романов, и поскольку Евсей желал видеть в его лице благородного человека, он его увидел. Он был рад знакомству с ним, и в голове роились тысячи мыслей, в какое благо можно обратить это знакомство. Тем более, что отныне он, Евсей, не просто генерал-майор или генерал-лейтенант, он не по своей инициативе оказался членом сразу двух казачеств, а генерал-полковник интендантства, являвшийся в глазах князя тем, кто подготовил ему апартаменты и теперь, вероятно, должен был еще создать и благоустроить штаб!

Дружегайло оставался на своем месте до тех пор, пока князь не миновал его, и тогда только он ухватил за рукав генерала гвардейцев Перламутрина.

– Вы что, милостивый государь, себе позволяете?! Вы что, не понимаете, что все это, главным образом, мы делаем для возрождения прежде всего донского казачества! Вы со своими гвардейцами уланами, смешанными из всех казачеств, можете отодвинуть нас на второй план! Но ведь это мы спонсируем мероприятия!

– Увы! Как говорится, и вашим, и нашим достанутся, как и прежде, только вторые роли! Не казачьи гвардейские роты будут впереди, помяните мое слово! – Генерал говорил это миролюбиво, тяжеловато дыша и отдыхая. – Князь скоро войдет во вкус, – добавил он, обтерев лицо огромным носовым платком, – а там, глядишь, появится и император! А что до спонсорства, вы, милейший, видно, не в курсе, что более половины пая акционерного общества перекупает концерн Профозова?

– Да? Тогда тем более сейчас нам можно было бы позволить побыть в первом ряду. Все же и мы немало потратились!

– Радуйтесь, что вам удалась та роль, которую уже оценили! – спокойно ответствовал Перламутрин. – Вы же видите, что все обратилось к лучшему. По чести сказать, князь уже устал в ожидании обещанных ему церемоний и уже даже подумывал об отбытии в Брюссель, но – удивительно – здесь, мне кажется, он просто счастлив! Его супруга тоже в восторге, а княжне надо не позволить скучать, так как она на проект смотрит весьма скептически… Хотя, роскошь так просто никого еще от себя не отпускала!.. Мы заказали дорогую мебель.

– Здесь уже есть все, что нужно, для начала. Вы видите, мы многое сделали, и просим свою долю себе. Ну, что, по рукам?

Перламутрин ничуть не задумываясь, будто все уже давно было решено, ответил:

– Вот моя рука! Полагаю, мы поладили!