Адовы
– Того и гляди – вспыхнет, – кивнул демонёнок. – Сердце начинает стучать быстрее, когда предчувствую пожар. Это так волнует мою демоническую кровь!
– Найн! Никаких больше пожаров, – скривилась фройлян. – Люди для этих целей пьют кофе. Потом плохо спят ночью и повторяют весь процесс на следующий день. Это ли не мучение?
– Ну ма-а-ам, – протянул демонёнок. – После долгой поездки неплохо бы и встряхнуться. Можно хотя бы лампочку бахнуть?
– Не раньше, чем разожжём свечи! А пока выбери себе комнату, а там уже взрывай, что хочешь, на то она и твоя! – расставила всё по полочкам вампирэсса. – И никогда не спрашивай разрешения… Кто на тебя так дурно влияет?
Мара тем временем ответственно совала оба пальца в розетку, но безуспешно. Кожа поверх костяшек почти не проводила ток. Старая розетка просто не реагировала на девочку-костяшку.
– Ещё один несмышленыш, – добавила Блоди. – Ты бы хоть пальцы намочила!
– Я так хочу! – заверила дочка и вздохнула.
Ничего не получалось.
Блоди вздохнула. Она понимала, что проклятье только-только набирает силы и разума в неокрепшей голове пока не достаёт. А сын вообще растёт излишне скромным для демонёнка. Пока его родичи рвут души грешникам и пытают бывших мучителей в аду, этот задохлик в очках постоянно пытался заговорить с людьми, учился чтению по надписям на заборах. А стоило ей недосмотреть, пока охотилась, как сам начал читать книги!
Узнай об этом хоть маломальский слабый демонический выводок и Адовых разберут по кусочкам за неподобающее воспитание отпрыска.
Даймон переступил порог квартиры следом за родителями и пригляделся к помещениям. Посреди коридора сидел пудель, похожий на сахарную вату. Только состоял он из пыли и грязи. Весь в штукатурке, Пукс наматывал новую грязь на хвост, исполняя функцию метлы. Тот вращался со скоростью пропеллера и иногда казалось, что сам хвост виляет собакой.
Пыль после удара осела на лампочку, та мигнула. Пукс заинтересованно поднял морду на неё и, обнажив клыки, зарычал.
– Это что тебе, кошка? – возмутился номинальный хозяин собаки.
Весь полный сомнений, пудель как следует гавкнул. От чего лампочка не выдержала груза пережитых лет и взорвалась, ярко озарив прихожую предсмертной вспышкой. Повсюду посыпались стеклышки. Они, как пудра поверх пончика, осыпались на неугомонного, но довольного пса.
– Какая яркая маскировка, Пукс! – восхитилась Блоди, похвалив самостоятельность пса в поиске нового дизайна для квартиры. – Я как раз хотела повесить тут нашу фамильную люстру. Глядя на этот хрусталь, у меня начинается изжога и я меньше ем. А мне нужно держать себя в форме.
– Правильно, мрак мой, вешай, что хочешь, – поддакнул Михаэль, протискиваясь в коридор уже с ящиками, где чего только не лежало. – Верю, однажды мы разобьём и люстру.
– Не надо говорить про мою маму, – хмыкнула Блоди. – Ты же знаешь, как она к тебе относится.
– Знаю, – ответил Михаэль и подмигнул. – Но раз я выжил, имею право на мнение.
Оба оскалились.
– А тут ничего так, – произнёс Даймон, походя по коридору и заглянув в каждую из трёх комнат. – Мне нравится. Похоже, люди в зале на полу разводили ритуальный костёр. Возможно, даже приносили жертвы… Как думаете, сколько здесь замучено душ? И кошек?
Занятые обсуждением интерьера, родители не ответили. Но Оспа охотно включился в разговор:
– Как по мне, так хрущёвка – отличное место для страдания людей. Чувствуешь этот дивный запах немытых тел? Ммм, – принюхался крысёныш. – Здесь явно жили прохиндеи.
Крыска соскочил с плеча в открытую розетку с торчащими проводами и загудел уже оттуда:
– Чудный банк. Чудный риелтор. Достойные люди. Знают толк в мрачных пещерах. – Слова его отдавались эхом. Видимо, нашёл дыру в стене. – Михаэль, моё почтение! Ты выбрал лучшую дыру из всех возможных в этом городе!
– Это не дыра и не пещера, – ответил оборотень в шкуре человека, проталкивая комод в зал с заметным трудом. – Это современное людское жилье. Люди называют это «ква-ртирой».
– Я-я! Звучит, как призыв зятя Ктулху, но должно произносится более гортанным звуком, – добавила Блоди.
– С такой потрясающей акустикой я и сам не прочь квакать каждый день. Но какова пройдоха эта твоя риелтор! – донеслось из розетки. – Люди утащили все провода из стен. Похоже, будем сидеть без электричества.
– Как это без электричества? – возмутился демонёнок, который настроился поглощать обилие новой человеческой информации. А делать это без электроэнергии было весьма затруднительно.
– Какова плутовка. Что ж, лёгкий ремонт нам не повредит, – кивнул Михаэль. – Не будем наговаривать на риэлтора и банк, да продлятся его мучительные часы в аду. Оба стоят всецело на тёмной стороне жизни и замучили не одну душу.
– Почему это? – снова спросил любопытный демонёнок.
– Потому что у него были самые высокие проценты, – ответил оборотень и закружил по комнате с комодом наперевес. – Только представь, скольких он до петли довёл?
– А сколько демонов потом будут пытать его сотрудников? – улыбнулся в ответ демонёнок. – Верю, что для них создадут новый круг.
– Замкнутый порочный круг – что может быть чудесней? – добавила сухо Блоди, выхватила комод из рук мужа, отбросила подальше и присоединилась к танцу. – Дышите полной грудью, мои ночные создания. Чую, что здесь повсюду отчаянье и в этой атмосфере так легко дышится!
– А ощущаете эти дивные неровности полов? – подхватил отец вместе с ладонью возлюбленной. – То, что надо для моего сколиоза! Годы жизни в лесах не прошли даром. Да и иметь предков среди пещерных медведей – то ещё наследие. Но уверяю вас, я бы сам не смог выбрать квартиру лучше. Браво, браво госпожа риелтор.
– При случае порекомендуем её родственникам Даймона, – кисло улыбнулась Блоди.
– Нет у меня никаких родственников, кроме вас, – надулся Даймон. – Сами знаете, что я отказник.
– Мы семья по духу, а не по крови, – подчеркнула мать семейства. – Это гораздо важнее, чем сражаться за жизнь в выводке.
– Выводок не выбирают, – заметил и оборотень. – А вот существ, рядом с которыми тебе хочется выть на луну, подобрать можно даже по вкусу.
– Да, пап, – охотно согласился демонёнок и тут же почесал подбородок. – Но… когда это ты выл на луну? Ты же – медведь!
– «С волками жить, по волчьи выть» – это человеческая поговорка. А так я больше по мёду, конечно, – заключил Михаэль и, оставив танец, быстро разгрузил площадку.
Старинная разобранная кровать, к примеру, была закинута в спальню. И тут же сама себя собрала по частям. А причитающий стариковским голосом диван заявил:
– Опять меня куда-то привезли? Я просто хочу сгореть на костре! Почему вы не даёте мне умереть?
Его семья определила уже в зале, чтобы скрипел там. А вот жароустойчивую металлическую кроватку в цепях и щеколдах, Адовы поместили в детскую.
– Всё лучшее – детям! – заявляла кроватка и смеялась демоническим голосом, пока не подошла Мара. Тут кроватка сразу замолчала, тяжело вздохнула и добавила. – Нет, однажды я всё-таки уйду на пенсию. Запишите меня сразу на утилизацию вместе с комодом.
– Ага, щас! – пнула по ножке Мара и добавила. – А вдруг у меня будет новый братик или сестрёнка?
– Не-е-ет! – закричала кровать, и Адовы рассмеялись в голос.
Глава 3 - Гнездо
Вскоре расстановка была завершена. Глава семейства окинул взглядом супругу, изящно подпиравшую косяк в ожидании, пока он закончит, и добавил:
– Люблю тебя, пытка души моей. Чего ещё желаешь? Мы ещё так мало натоптали вместе.
– А как я тебя люблю, моё проклятье по жизни, – ответила она и с улыбкой посмотрела на Пукса. – Ничего, дети дотопчут.
Пудель бегал по комнате, заметая все следы хвостом, лапками и пузом. И никто уже не мог сказать, что когда-то пудель был белым. Он скорее был серым.
– Я сейчас, осталось немного, – хлопнула дверь, и рыжий великан снова убежал на улицу к грозному грузовику, что пугал одним своим видом лучше всякой сигнализации.
– Так, развейся гнев Велиала, а где моя личная комната? – спросил Даймон, не собираясь жить в общей зале, спальне родителей и тем более в одном помещении с младшенькой.
У демонёнка появилась мысль занять кухню, но там тараканы сложились в выражение: «даже не думай». Пришлось выйти на балкон. Его завалили хламом предыдущие владельцы.
– Они тут гнездо вили? – осмотрела балкон и Блоди. Там лежало всё самое важное, что требовалось людям по жизни: колесо велосипеда, лыжа, банка с гвоздями, часть стула и почти выцветший знак «стоп». Но это только с одного края.
Затем вампирэсса вздохнула возмущенно, походила по комнатам, заглянула на заставленный стоптанными сапогами и швабрами балкон снова, и вернулась в зал.
– Да, мой ты ж гот! Тут нет даже камина, – возмутилась и мать семейства. – Где мне жарить ребёнку мясо при отсуствии электричества?
– Подавай прямо с кровью! – потребовала Мара.
– Вот ещё! – возмутилась Блоди. – Ты так никогда не научишься есть столовым приборами!
Во взгляде вампирэссы запылали красные огоньки, но мужа рядом не было. Одно дело целовать его в гневе или обнимать назло. И совсем другое – высказаться от души, когда избранника нет рядом.
Но когда Михаэля не было рядом, праведный гнев Блоди мог унять только пончик. Раздумывая и о конфетке сверху попутно за пережитый стресс, мать семейства пошла к так и не подключенному холодильнику на кухне. От её поступи на кухне с писком «великая идёт!» разбежались тараканы. Самые нерасторопные были раздавлены, познав за десяток минут присутствия Адовых в квартире всю сущность вампирского матриархата.
В зале остался только пудель. Он с интересом смотрел на искрящий проводкой потолок и лаял на хруст оставшейся кое-где электрики, доводя до истерики старушку за стенкой. Баба Нюра била клюкой по ковру на стене, чем только больше подзадоривала пуделя с его отличным слухом и чутьём на палки.
Перебирая маленькими ножками, Пукс в ответ на очередной стук даже пробежал по стене как паук, и уцепился челюстью за торчащий вместо люстры провод, желая поймать очередную искорку.
Искорку-то он поймал, но следом за ней по белому тщедушному тельцу прошёл ток. Пса затрясло. Но вместо того, чтобы заскулить и упасть на пол, как и подобает пуделям, раздался звук «Пукс!» и пудель начал быстро увеличиваться в размерах.
– Пукс, не сейчас! – прикрикнула Блоди, вернувшись с кухни. – Мы ещё даже вещи не перенесли!
Но процесс демонического обращения было уже не остановить. Вместо белого пёс быстро стал красным. А тело его выросло впятеро. Надувшись, как клещ на теле жертвы после укуса, пудель послушно кивнул, как и подобает дрессированной животине, но ничего уже не мог поделать.
Раздался взрыв!
Здание содрогнулось. На пол посыпался потолок и часть плиты. Баба Нюра по ту сторону стены упала на кровать, глядя на отклеивающиеся обои и новую порцию штукатурки на голове.
По эту же сторону помещения пёс быстро пришёл в себя, вернул первоначальный размер и теперь лишь кашлял дымом. Говорить он не умел, потому предпочёл не комментировать происшествие. Пыль и грязь на хвосте обгорели. Он снова мельтешил перед Адовыми белым и чистым созданием.
– Пытай меня семеро, да это же новая локация! – воскликнул Даймон, поглядывая сквозь пыль в помещении на дыру в потолке. – Чур моя комната наверху. Что найду, то моё!
Блоди вздохнула и снова вернулась на кухню. Чему быть, того уже не миновать. Дыра, так дыра. А к взрывам с таким домашним животным все в семье давно привыкли.
С тоской заглянув в пустой, не работающий холодильник, вампирэсса достала из сумочки конфету. Шоколадную, с ореховой крошкой и помадкой. Но не успела она развернуть обёртку и насладиться новым видом на потолке, войдя в зал, как Мара выскочила из-за её спины.
– Моё-ё-ё. Ы-ы-ы! – заявила дочурка и утащила лакомство.
«Видимо, ей тоже чего-то не хватает в организме. Дети они такие – чуть не доглядишь, и сожрут последнее», – подумала мать. – «Надо как-то сделать, чтобы это последнее было у других. Но как перенести её внимание с семьи на округу? Как показать ей достойный пример материнства, если сама жила среди кровососов, упырей и вурдалаков»?
За тяжёлыми мыслями Блоди вздохнула и достала ещё одну конфету. Тогда мыслительный процесс пошёл бодрей. Всё-таки нежить, кем малютка и являлась всю свою осознанную жизнь, была равнодушна к сладкому. Мара в силу юных лет для тела и вредности характера пробовала на зуб всё, что только могло походить на еду… песок, башмаки, тараканы, пёсий хвост или палец брата – без разницы. Всё, что привлекало маленькое проклятье, поглощалось ей так же, как и Пуксом. Но именно для поддержания жизни ей требовалось мясо. Для этого и жарили плоть на костре, чтобы привить ребёнку правильный вкус. Но дочка росла, и следовало уходить от сырого мяса к людскому «прикорму».
Конфета Маре не понравилась. Но особенно ей не понравился фантик. Девочка скривилась и выплюнула гадость. На плевок кашлянул пудель, перебравший пыли, и обрызгав своей кислотой невольный подарок. Произошло невольное взаимодействие. Совместный снаряд тут же обратился в огненный шар. Отскочив от стены как мячик, он полетел в Даймона, который карабкался на чердак, используя комод.
От соприкосновения с шаром на подростке загорелась майка. Даймона объяло огнём. Но вместо того, чтобы кричать от ужаса и боли, он заявил с чердака довольным голосом:
– Отлично! Тут как раз не хватало факела!
Только Оспа отпрянула от огня обратно в розетку, приговаривая:
– Чего сразу огонь? Свет надо проводить! Некоторые тут и шерсть носят. Не все Адовы жаростойкие!
Блоди вернула комод на место в углу и встала рядом с дырой.
– Есть что стащить или в хозяйстве приспособить? – спросила мать, вновь проигнорировав хвостатого питомца в розетке.
– Пар, – ответил Даймон. – Он идёт по трубам. И кто-то воет и кричит снизу.
Блоди изогнула бровь:
– Сильно кричит?
Мальчик поправил очки и заявил:
– Мучительно.
– Насколько мучительно?
– На «восьмёрку» из «десяти».
– Тогда не будем мешать. Пусть соседи развлекаются. Видимо, происходят из семей инквизиторов, – добавила вампирэсса и заметила. – Надо же, какие образованные нам попались люди.
– А те разве сейчас не все в банковской сфере работают? – донеслось от Даймона. – Как я понял по нашей сделке с квартирой.
– Бомонд есть и среди хрущёвок, – пробурчал Оспа. – Эх, что ни говори, а знают городские толк в пытках и самоограничениях!
Михаэль вошёл в комнату с креслом-качалкой наперевес и застыл напротив дыры. Отверстие в потолке показалось ему идеальным. Края рваные, расходящийся трещинами по потолку и далее по стене, навевали на воспоминания о родной пещере после землетрясения.
Блоди тоже смотрела на потолок. Пролом вёл на чердак, виднелась часть крыши и деревянные балки. С края свисала шикарная паутина. Ажурная и в то же время мягкая и пушистая.
– Из такой паутины получаются прекрасные занавески, – сказала Блоди.
– А если и крышу разобрать, можно сэкономить на кондиционере, – радостно предложил Михаэль и зачитал речитатив на радостях. – А давайте споём хором? Я начну! Кхе-кхе… Вою на луну-у-у, вою-вою. Вой со мной! Будь со мной! Пей со мной! Только почеши за ушком и под шёрсточкой. Ой!
– Мы ещё не до конца переехали, дорогой, чтобы мучить соседей рэпом, – напомнила Блоди, но едва муж сделал молящий взгляд, сдалась и почесала за ушком.
Перед рыжей магией она не могла устоять. Самый беспощадный враг всегда среди родных. Родные знают все её слабые места.
Как обычно, никто не поддерживал вокального порыва Михаэля. Семье наскучили папины импровизации ещё в дороге. Как по мнению Даймона, так лучше было слушать кашель мотора, а как по мнению Оспы, так следовало всем вырвать уши и отдать на донорство. Врагам семьи, конечно. Пусть наслаждаются.
– А ещё дождь будет лить прямо мне на голову, – добавил в восхищении Даймон сверху. – И сыпать снег. Сквозняки, опять же, болезни, плесень. Ещё можно поймать голубя и зажарить в паутине. Красота живой природы, как ни посмотри!
– Повезло, закалишься, – заметила Блоди, скрестив руки на груди. – И будешь нам говорить, какая на улице погода. А я буду висеть под крышей на гвоздике, если вздумаю обратиться в летучую мышку.
– Зачем? – не понял оборотень, что сам предпочитал обращаться в медведя всё реже и реже.
– Говорят, когда висишь головой вниз, активнее теряешь вес, – объяснила Блоди. – Придётся вернуться к старым привычкам, чтобы скинуть пару кило.
– Нет! Никаких мам в моей берлоге, – предупредил подросток и скрестил две палки на входе. Символ креста маме почему-то был неприятен. – Сделай себе турник на балконе и веси там сколько влезет. А это моё логово. Моя берлога!
– О, «берлога»… Как много в этом слове, – погрузился в воспоминания Михаэль и повернулся к жене. – Смерть моей души, он прав в грубости своей. У каждого потенциального семейного палача должна быть своя мужская берлога.
– Зачем? – теперь не поняла уже вампирэсса.
Оборотень улыбнулся и приблизился к ней:
– Чтобы нашлась избранница, которая сможет её забрать.
– С боем и кровью, я надеюсь? – вскинула бровь Блоди, предаваясь воспоминаниям.
– И тремя ранами как минимум! – кивнул отец.
От чего Блоди сразу полегчало. Голос стал мягче:
– Ты тоже прав, мохнатик мой. Пусть заводит берлогу. Но никаких турников и груш в доме, Даймон! Слышал?
– Да понял, я понял, – донеслось сверху. – Весь спорт и фейерверки на улице, а то снова распалюсь, и бла-бла-бла…
Старшие Адовы поцеловались, больше не в силах целый день не касаться друг друга. Мара с Даймоном синхронно произнесли «бе-е-е».
Здесь следовало бы сказать, что по жизни Блоди была вампирэссой из знатного немецкого рода. И больше, чем любовь к Михаэлю, ей веками нравилось только летать ночью и пугать людей. Чем она и занималась последние триста лет, пока не встретила чудного, рыжего оборотня, начитывающего тексты собственного сочинения на луну из своей берлоги в пещере. Голос на любителя. Но тексты ей нравились. В основном там пелось про «мрак», «кровь» и «одиночество». А кому из вампиров может не понравиться подобное творчество?
Рыжий медведь хоть и был подозрительно красив для монстра, но вампирэсса пропустила это мимо глаз… У каждого свои недостатки. Вот только долгая жизнь среди людей изменила не только его песни, но и тексты. Вместо мрачной готики он всё чаще пел про любовь, закаты и рассветы. А иногда даже не пел, а читал тексты речитативом. И Блоди никак не могла найти подходящего лекарства от этой быстро прогрессирующей болезни.
Болезни к упрощению.
Так же следовало бы добавить, что в отличие от волков, её избранный оборотень был из медвежьего рода. Точнее – древнего шотландского рода. Ещё точнее – из клана любителей мёда. О чём Михаэль сразу и заявил после драки за свою пещеру, когда отказался отдавать кровь.
Тем не менее, оборотень не только признал поражение, (что оборотням не свойственно), но также согласился придумать новые тексты, чтобы она могла снова прийти и послушать. Ну а поскольку рассвет застал её в той самой пещере, то и уйти не удалось. Заслушалась, попала в засаду. А он вместо того, чтобы уничтожить ненавистного вампира, как подобает каждому оборотню с малых лет, уговорил её попробовать мёда… Тем самым подсадил её на сладенькое.
И понеслось: чем больше она ела мёда, тем меньше обращала внимания на дневной свет. И вместе с лишними килограммами к ней пришло понимание, что может гулять и при свете солнца под ручку с беззаботным медведем.
Иногда Блоди казалось, что род Михаэля настолько древний, что происходит от самих пещерных медведей. Во всяком случае, именно так она заявила родне, когда заколотила их гробы днём и удрала с возлюбленным подальше. А правильно ли они поняли её порыв, уже не имело никакого значения. Даже чёрному сердцу не прикажешь в кого влюбляться.
Былое промелькнуло перед глазами и вернуло в хрущёвку. Их новую пещеру, правда уже не на двоих, а на целый выводок.
Михаэль подошёл к стене и выдернул остатки провода. Силой глава семейства обладал отменной, так что провод не только выскользнул из стены до самых корней, но заодно проложил целый канал вокруг себя, раскидав по комнате бетонную крошку и даже части кирпичей.
– Вот это удача. Теперь у нас есть отверстие для дымохода, – восхитился Михаэль, проследив за образовавшейся дырой. – Я немедленно добуду кирпич и сложу нам камин. Так у нас будет домашний очаг и место, где готовить! А дальше сообразим где купаться. Да вот хотя бы под дождем на крыше!
– О, так у меня на чердаке будет ещё и баня «по-чёрному?» – донеслось от Даймона, протирающего остатками майки закоптившиеся очки. – Круто! Я так давно не дышал дымом. Только городской смог и пыль. Там и дышать толком нечем. А мне нужно срочно засорить лёгкие чем-нибудь посерьезнее углекислоты. Вот почему у людей нет серных ям во дворах? Почему они предпочитают большие трубы?
Блоди усмехнулась:
– Если люди хотят серы, они достают её из ушей. А вместо ям они давно придумали канализацию. Что же касается труб, то чем выше поднимается дым, тем большему количеству людей в городе он достанется… удобно.
От дыры вытянулась почти до самого пола паутина и задрожала. По ней быстро полз тот, кто ещё несколько минут назад считал квартиру своим законным обиталищем и не рассчитывал на гостей. Но мохнатый паук имел неосторожность замереть внизу. Это было его роковой ошибкой. Мара мгновенно заметила квартиранта! Её рот растянулся в улыбке, больше похожей на хищный оскал. В прыжке преодолела она разделявшее их расстояние, ухватила врага семьи за лапку и потянула в рот.
– Не порть аппетит, Мара! – остерегла Блоди. – Папа почти сложил камин. Если будет меньше петь, а больше заниматься делом, я гораздо быстрее накормлю тебя чем-то достойнее песка и пыли.
– Мясо в холодильнике осталось с прошлой охоты, – заметил рыжий оборотень в человеческом обличье. – Я знатно поохотился в прошлое полнолуние.
Блоди вздохнула, припоминая чек в пакете:
– Ты всего лишь сходил в ночной супермаркет. И поскольку холодильник не был подключен ни тогда, ни сейчас, оно протухло. Я выкинула всё содержимое ещё на прошлой стоянке.
– Это не значит, что я не охотился, – заметил оборотень. – Мне что, нельзя прикапывать мясо во дворе? Я люблю с тухлецой!
– Так выкопай подпол, как обычно.
– На этот раз мы живём на пятом этаже.
– В доме всё ещё есть подвал.
– Сделай там сыроварню, Михаэль! – добавила крыска из розетки уже в противоположной стене.
Девочка тем временем выплюнула паука, невинно хлопая ресницами. Живое, всё же не было мясом. В её взгляде отразилось непонимание.
Блоди покачала головой. Голод не тётка, но с сырым мясом не сравнится, конечно. Тем временем из дыры в потолке показался Даймон без верхней части одежды. От него шёл дым. Но это никак не отражалось на лице меланхоличного тинэйджера.
Демонам всегда нравились игры с огнём.
– Мам, пап… мне здесь нравится, – признался демонёнок.
Родители обнялись. Дети, вновь не сговариваясь, произнесли «бе-е-е-е». Пожалуй, только в этом нежить и демон сходились во мнениях.
Как демон и девочка-скелетик могли появиться у вампирэссы и оборотня?
Ответ находился на старом, местами потёртом диване. Там лежал распахнувшийся от всех потрясений семейный альбом Адовых. На одной из фотографий среди существ с кровавыми глазами на фоне полной луны можно было заметить яйцо, которое демоны вручали беглецам. Сиречь – вампирэссе и оборотню.
Яйцо было знаком того, что демоны покровительствуют изгоям. Как-никак, оба монстра первыми пошли против воли своих родов. И конфликт этот был демонически-приятен жителям подземелья.