Зови меня Лео. Том I

Блуд что-то плаксиво бормочет, указывая на меня. Бабенка, не выпуская его, подходит ко мне.

– Ах ты тварь! – выпаливает она и врезает пощечину, успев, однако, подмигнуть. Ладно, подыграю спектаклю – изображаю вину. А ведь больно! Тяжелая рука у девки, ничего не скажешь, щеку как обожгло. – Да как ты смеешь! – еще пощечина. – Тихо, тихо, зверенок, мамочка в обиду не даст, мамочка позаботится о сыночке. Так ведь? Ну пойдем, сыночка, пойдем. Да, и скоморошка с собой возьмем, пусть он нам песенку споет. Так ведь? Не плачь родной, вот сисю пососи, пососи, родной. У мамочки вкусное молочко. Мамочка позаботится! Возьми веревочку, веди ослика за собой, веди. Мы ведь не будем ослика обижать? А он нам споет…

Лис, увлекаемый этой донельзя странной парочкой, молит:

– Ласточка, племянник! Умоляю, освободите, умоляю! Я больше не могу, не могу, не могу! Ласточка, не бросай, не бросай, прошу тебя…

– Идем, хватить скулить! – доносится грозный оклик мамаши, цепь натягивается, Лис падает с громким плачем.

Сижу, ошалевшая. Да и не только я. Что это было, ёшкин кот?

– Так, Генри, или как там тебя, – первой подаю голос. – Наливай.

– И мне, – говорит Дантеро. Вид у него не менее изумленный.

Рейшо проглатывает не один, а два бокала. Икает, прикрывая рот рукой.

– Ну вот вы и убедились, что ваш Георг в порядке, – выдавливает из себя он, смахивая со лба пот дрожащей рукой. – Уверяю, его здоровью ничего не грозит.

– Мамочка позаботится? – не упускаю случая съязвить.

– Экх… – Рейшо чуть не давится очередной порцией вина, но на балахон малёху проливает. – Простите… – говорит он, отряхиваясь. – Что касается моего бедного хозяина, с которым вы – отмечу это особо! – так неучтиво обошлись… Это, любезная госпожа Лео, вынужденная мера. Здоровье нашего бедного хозяина оставляет желать лучшего. С каждым годом всё хуже, увы. Особенно… ну, вы понимаете.

– Понимаю, понимаю.

– И ничего смешного, уважаемая госпожа Лео. Извините, я на минутку. Погодите, погодите, мне что-то подурнело. Подышу воздухом…

Рейшо возвращает на стол недопитый бокал, и выскакивает на балкон, чуть не опрокидывая на ходу столик с астролябией, трубой и секстантом.

– Что это с ним? – спрашиваю, глядя на его обезьяньи ужимки. Такое впечатление, что в алхимика вдруг вселился бес.

– Лучше не спрашивай, Лео, – раздраженно говорит Бун. – Если честно, меня это местечко начинает утомлять.

Согнувшись в три погибели, Рейшо противным гнусавым голосом изрыгает из себя какие-то непонятные словечки. Сочащиеся ядом замысловатые словообразования.

– Смотрю, согнуло его хорошо. Долго ждать-то?

– Пока не отпустит, – тоже с интересом наблюдая за новоявленным Голлумом, говорит Дантеро.

– Это он от стресса что ли?

– Волнуется, старина. Хватил излишек чувств.

– Эй, касатик! – обращаюсь к нему на свой страх и риск. Надеюсь, хоть его вырубать не придется. А то хороши гости, набили всем морду и ушли. И без Лиса, вот что главное.

Рейшо вздрагивает, словно его током шибают. Оборачивается, натягивает на искаженное безумием лицо кривую улыбку.

– Давай уже, Генри, вываливай дело. Хватит там кривляться. Что ты как идиот? Иди сюда!

Еле-еле совладав с собой, алхимик возвращается, тянется к вину, но сам себя осаживает, садится в кресло, приглаживает волосы и, наконец, говорит:

– Дело? А, дело! Всё очень просто – вы должны выкрасть «Сердце Альвы».

__________

[1] Аркебуза – гладкоствольное малокалиберное фитильное ружье; мушкет – то же самое, только с более крупным калибром (для стрельбы по защищенным целям); бомбарда – здесь: пушка, осадное орудие крупного калибра.