Миранда Гриффин - охотница или добыча?Книга 1.

— Потому что он опасен, — Маркус подался вперёд. — Не сейчас — сейчас он держит себя в руках. Но если зверь проснётся если он вспомнит, кем был он может убить тебя. Не нарочно. Просто потому, что не сможет остановиться.

— Ты хочешь, чтобы я ушла от него?

— Я хочу, чтобы ты была осторожна, — он протянул руку, чтобы коснуться моего плеча.

Я отшатнулась.

— Не надо, — сказала я. — Пожалуйста. Не прикасайся ко мне.

Он убрал руку. В его глазах мелькнула боль — но он не стал настаивать.

— Хорошо, — сказал он. — Я понял.

Он встал. Направился к выходу. На пороге обернулся.

— Миранда, — сказал он. — Я не враг тебе. Ни я, ни Кевин. Мы совершили ошибки. Ужасные ошибки. Но мы хотим защитить тебя. Даже если ты нас ненавидишь.

Он вышел. Дверь закрылась — на этот раз с щелчком.

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену.

*Киану — брат Маркуса и Кевина. Его заточили на три тысячи лет. Он был монстром.*

А потом я услышала шаги на лестнице. Тяжёлые. Медленные.

Киану вернулся.

Я вытерла слёзы, расправила плечи и вышла в коридор.

Он стоял в дверях, прислонившись к косяку. Взъерошенный. Бледный. Глаза — красные.

— Ты плакала, — сказал он, глядя на меня.

— Нет, — соврала я.

— Не ври мне, — он шагнул в квартиру. — Я чую соль. И запах...запах вампира. Маркус был здесь?

Я молчала.

— Что он тебе сказал? — голос Киану стал жёстче.

— Что ты гибрид. Что твой отец — вампир, мать — оборотень. Что её убили свои же. Что ты — я запнулась.

— Что я? — он подошёл ближе.

— Что ты был монстром, — выдохнула я. — Что тебя заточили на три тысячи лет.

Он замер. Его лицо побледнело ещё сильнее — если это было возможно.

— И ты поверила ему? — спросил он тихо.

— А это неправда?

Он молчал. Долго. Так долго, что я подумала — он не ответит.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Я не помню. Но мои сны они такие, как он сказал. Камень. Тишина. Тысячи лет одиночества. И голос отца.

— Ты видел во сне отца? — спросила я.

— Да, — он опустился на пол, прислонившись спиной к стене. — Он приходил ко мне. В темницу. Смотрел без жалости. Говорил, что я заслужил.

Я села рядом. Не касаясь. Просто — рядом.

— Киану, — сказала я. — Ты не обязан нести это один. Расскажи мне. Пожалуйста.

Он повернул голову. В его глазах стояли слёзы.

— Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, — прошептал он. — Слабым. Сломанным. Жалким.

— Ты не жалкий, — я покачала головой. — Ты — самый сильный человек, которого я знаю. Потому что ты продолжаешь бороться. Даже когда не помнишь, за что.

Он закрыл глаза. По его щеке скатилась слеза.

— Можно я просто посижу с тобой? — спросил он. — Без слов?

— Можно, — ответила я.

Мы сидели на полу в коридоре, прислонившись к разным стенам, и молчали. Не касались друг друга. Но были рядом.

И этого было достаточно.

---

*Улица. Машина Маркуса.*

Маркус сел за руль, хлопнул дверью. Кевин ждал на пассажирском.

— Ну? — спросил он.

— Я рассказал ей, — Маркус сжал руль. — Про Киану. Про то, что он гибрид. Про то, что его мать убили. Про то, что он брат.

— И как она?

— Плакала, — Маркус посмотрел в лобовое стекло. — Но не из-за меня. Из-за него.

— Ты пытался её утешить?

— Да. Она отшатнулась.

Кевин вздохнул.

— Она не готова к прикосновениям, — сказал он. — Мы знаем почему.

— Знаю, — Маркус завёл двигатель. — И это убивает меня. Потому что я хочу её защитить. Хочу обнять. Хочу сказать, что всё будет хорошо. Но она не верит.

— Она не верит никому, — Кевин покачал головой. — Кроме него.

— Кроме брата, — поправил Маркус.

Они замолчали. Машина тронулась с места.

— Что будем делать? — спросил Кевин.

— Ждать, — Маркус выехал на дорогу. — Смотреть. И быть готовыми вмешаться, если зверь проснётся.

— А если не проснётся?

Маркус посмотрел на брата.

— Тогда, может быть, у нас появится шанс вернуть не только Миранду, но и брата.

Кевин ничего не ответил.

Но в его глазах зажглась надежда.

---

*Улица. Киану.*

Он вышел из подъезда — не мог больше сидеть в квартире. Слишком душно. Слишком тесно. Слишком близко к ней, когда он сам себе не доверял.

Он шёл по тёмной улице, сунув руки в карманы куртки. Дышал холодным воздухом. Пытался успокоить сердце, которое колотилось как бешеное.

И тут из переулка вышла женщина.

Высокая. Серебряные волосы собраны в тугой пучок. Глаза — чёрные, глубокие, как колодцы.Моргана часто меняла образ, когда хотела.

Моргана.

— Киану, — сказала она. — Пора очнуться.

Он замер.

— Что?

Она подошла ближе. В её руке был маленький стеклянный флакон с дымчатой жидкостью.

— Ты не помнишь меня, — сказала она. — Это нормально. Я сама стёрла твою память. С твоего согласия.

— Зачем?

— Чтобы ты мог начать заново, — она остановилась в двух шагах. — Чтобы ты не сошёл с ума от того, что сделал. Чтобы ты мог выполнить свою миссию.

— Какую миссию?

Моргана улыбнулась. Холодно.

— Убить Александра, — сказала она. — Твоего отца.

Мир покачнулся. Киану прислонился к стене.

— Моего отца?

— Да, — Моргана кивнула. — Александра Донариуса. Древнего вампира, которому четыре тысячи лет. Который заточил тебя на три тысячи лет за то, что ты осмелился восстать против него.

— Я не помню, — прошептал Киану.

— Сейчас вспомнишь, — она протянула ему флакон. — Выпей это.

— Что это?

— Зелье возврата, — сказала она. — Оно вернёт тебе память. Всю. Хорошую и плохую. Ту, что ты просил стереть.

Он смотрел на флакон. Внутри плескалась дымчатая жидкость, которая мерцала в свете фонаря.

— Зачем тебе убивать Александра? — спросил он.

— Он убил моего отца, — Моргана сжала кулаки. — И мужа. И сделал мою дочь Марию той, кем она стала. Он должен умереть.

— А Миранда? — спросил Киану. — При чём здесь она?

Моргана посмотрела ему в глаза.

— Миранда — истинный охотник, — сказала она. — Её сила нужна, чтобы убить Александра навсегда. Простой кол не поможет. Древнего вампира можно уничтожить только силой истинного охотника. Миранда должна воткнуть кол в его сердце и вытянуть его сущность.

— Ты хочешь использовать её, — Киану шагнул к ней. — Как оружие.

— Я хочу, чтобы он умер, — Моргана не отступила. — А она — единственная, кто может это сделать.

— Нет, — Киану покачал головой. — Я не позволю.

— Ты уже позволил, — Моргана усмехнулась. — Ты сам подписался на это. До того, как я стёрла тебе память. Ты написал себе записку: «Найди Миранду. Завоюй её доверие. Она — ключ». Ты сам выбрал этот путь.

Киану смотрел на флакон. На дымчатую жидкость. На свои руки, которые дрожали.

— А если я откажусь?

— Тогда ты никогда не узнаешь, кто ты, — сказала Моргана. — Будешь жить в неведении, мучиться кошмарами и бояться прикоснуться к девушке, которую любишь. Выбор за тобой.

Она положила флакон на парапет и отошла.

— Выпьешь — иди в подвал дома на окраине. Я буду ждать. Расскажу всё, что знаю. И помогу тебе вспомнить. Она развернулась и ушла в темноту.

Киану стоял и смотрел на флакон.

*Правда. Или неведение.*

*Миранда. Или безумие.*

Он взял флакон. Отвинтил крышку.

Жидкость пахла полынью и кровью.

Он сделал глоток.

---

*Подвал. Час спустя.*

Мир распался на куски и собрался заново.

Киану стоял на коленях на холодном каменном полу, сжимая голову руками. Воспоминания хлынули потоком — яркие, болезненные, невыносимые.

*Отец. Его ледяные глаза. Его голос: «Ты — моё разочарование».*

*Первое превращение. Боль, разрывающая кости. Кровь на клыках.*

*Убийства. Сотни. Тысячи. Лица жертв, которые он не помнил, но чувствовал их страх.*

*Темница. Три тысячи лет. Камень. Тишина. Одиночество.*

— Добро пожаловать обратно, Киану, — голос Морганы. Она стояла в тени, скрестив руки на груди. — Ты вспомнил?

Он поднял голову. Его глаза горели жёлтым — волчьим, древним, голодным.

— Вспомнил, — прохрипел он. — Всё.

— И теперь ты знаешь, что должен делать.

— Убить отца, — Киану встал. — С помощью Миранды.

— Да, — Моргана кивнула. — Но сначала ты должен завоевать её доверие. Полностью. Чтобы она сделала это добровольно.

— А если она откажется?

— Тогда ты потеряешь её, — Моргана пожала плечами. — И останешься один. Как был три тысячи лет.

Киану сжал кулаки.

— Ты жестока.

— Я реалистична, — она подошла ближе. — Ты любишь её. Я вижу. И она любит тебя. Но любовь не спасёт, если вы не уничтожите Александра. Он найдёт вас. Он убьёт её. И тебя — снова заточит. На этот раз — навсегда.

Киану закрыл глаза.

*Миранда. Её улыбка. Её руки, гладящие его по голове.*

Он не мог потерять её.

Даже если для этого придётся стать монстром снова.

— Я сделаю это, — сказал он. — Но на моих условиях.

— Каких?

— Миранда ничего не узнает. Пока не придёт время. Я не хочу, чтобы она боялась меня.

— Договорились, — Моргана протянула руку. — У нас один враг, Киану. Давай уничтожим его вместе.

Он пожал её руку.

Впервые за три тысячи лет у него появилась цель.

И она была страшнее любой темницы.

---

*Квартира Киану. Рассвет.*

Я сидела на подоконнике и смотрела, как розовеет небо. Киану не вернулся. Я не спала — ждала.

Ключ повернулся в замке в шесть утра.

Он вошёл тихо, как тень. Увидел меня на подоконнике — замер.

— Ты не спала, — сказал он.

— Ждала тебя, — ответила я.

Он подошёл. Остановился в шаге.

— Миранда, — сказал он. — Я не могу рассказать тебе, где был. Не сейчас. Но я обещаю — скоро. Всё расскажу.

Я смотрела на него. На его глаза — уставшие, но спокойные. На руки — сжатые в кулаки. На лицо — бледное, но решительное.

— Ты вернулся, — сказала я. — Это главное.

Он кивнул.

— Можно я просто посижу с тобой? — спросил он. — Как тогда. Без слов.

— Можно, — я подвинулась на подоконнике.

Он сел рядом. Не касаясь. Просто — рядом.

Мы смотрели на рассвет и молчали.

*Я люблю тебя, Киану, — подумала я. — Даже если ты монстр. Даже если ты убивал. Даже если ты брат тех, кто меня предал.*

*Я люблю тебя.*

Но не сказала.

Слишком рано. Слишком страшно.

А он смотрел на розовое небо и думал о том, что должен сделать.

*Я люблю тебя, Миранда, — думал он. — Поэтому я спасу тебя. Даже если для этого мне придётся стать тем, кем я был.*

*Даже если ты возненавидишь меня.*

Рассвет разгорался.

Новый день начинался.

И ни один из них не знал, чем он закончится.

---

*Лес на окраине города. Три дня назад.*

Тишина.

Осенний лес спал — деревья стояли голые, ветер не шевелил ветки, даже птицы замолчали. Луна висела низко, жёлтая, тяжёлая, как больной глаз.

Три тела лежали в овраге.

Они были ещё тёплыми, когда их нашли. Но тёплыми — не значит живыми.

Первый — тот, что заказывал тёмное пиво — лежал на спине, раскинув руки. Глаза открыты, но смотрят в никуда. Горло разорвано — не ножом, не клыками. Руками. Кто-то просто взял и разорвал его плоть, как гнилую ткань.

Второй — тот, что держал Миранду за талию — застыл в позе эмбриона, сжавшись в комок. Его позвоночник был сломан в трёх местах. Спина выгнута под неестественным углом. Кровь натекла под ним чёрной лужей.

Третий — тот, что зажимал ей рот — висел на ветке дерева. Не повешен — брошен. Так, что сук пробил грудную клетку насквозь. Лицо застыло в гримасе ужаса, какой бывает только у тех, кто видел смерть лицом к лицу.

Никто не услышал их криков.

Лес был глухим.

А зверь — голодным.

---

*Участок. Кабинет Джексона Ли. Утро.*

Джексон стоял над отчётом судмедэксперта и сжимал бумагу так, что она мялась.

— Трое, — сказал его напарник, заглядывая в дверь. — Все — из одной компании. Друзья. Двадцать три — двадцать пять лет. Никаких криминальных связей. Обычные парни.

— Обычные парни, которые пытались изнасиловать девушку, — голос Джексона был ледяным.

— Это уже не наша юрисдикция. Их смертью занимается другой отдел.

— Я занимаюсь, — Джексон поднял голову. — Потому что это не просто убийство.

— А что?

Джексон не ответил. Он смотрел на фото с места преступления — на рваные раны, на следы когтей, на то, как были разбросаны тела.

*Не человек. И не вампир. Слишком хаотично для вампира. Слишком жестоко для оборотня. Хотя...*

Он вспомнил запах. Тот самый, который учуял у квартиры Миранды. Мужской. Дикий. Звериный.

Киану.

— Я разберусь, — сказал Джексон, пряча фото в папку. — Один.

Напарник хотел возразить, но Джексон уже вышел из кабинета.

---

*Квартира Киану. Два часа спустя.*

Я сидела на подоконнике с чашкой чая и смотрела на улицу. Киану ушёл за продуктами — сказал, что хочет приготовить что-то особенное на ужин. Я не спрашивала, что именно. Мне нравилось, когда он готовил. Это было нормально. По-человечески.

В дверь постучали.

Не Киану — он бы не стал стучать. У него были ключи.

Я подошла к двери, посмотрела в глазок.

Джексон.

Один. Без формы. В чёрной куртке, джинсах, кедах. Выглядел уставшим — под глазами залегли тени, челюсть напряжена.

Я открыла.

— Мия...Миранда, — поправился он. — Можно войти?

— Что-то случилось? — спросила я, но посторонилась.

Он вошёл, огляделся. Квартира Киану была маленькой — гостиная, кухня-ниша, коридор в спальню. Джексон всё осмотрел цепким взглядом полицейского.

— Его нет? — спросил он.

— Ушёл в магазин. А что?

Джексон помолчал. Потом достал из внутреннего кармана куртки конверт и выложил на стол несколько фотографий.

— Посмотри, — сказал он. — Только приготовься.

Я подошла. Посмотрела.

И мир перевернулся.

На фото были они. Трое. Те, кто напал на меня в подворотне. Те, кто держал меня за руки, за ноги, за талию. Те, кто расстегнул ширинку.

Они были мертвы.

Не просто мертвы — растерзаны. Разорваны на куски. Кровь, открытые раны, неестественные позы.

Меня вырвало.

Я успела добежать до раковины — Джексон поддержал меня за плечи, не давая упасть. Я отшатнулась — рефлекс, старый, затоптанный, но живучий.

— Извини, — сказал он, отступая. — Не хотел тебя пугать. Но ты должна знать.

— Кто? — прошептала я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Кто это сделал?

Джексон посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты уже знаешь ответ, Миранда. Просто не хочешь его принимать.

Я покачала головой.

— Нет. Киану не мог. Он не такой. Он добрый. Он заботится обо мне. Он

— Он гибрид, — перебил Джексон. — Я рассказывал тебе.---перед этим он тоже решил предупредить меня, после Маркуса---Полувампир, полуоборотень. И оборотень в нём сильнее, чем он сам. Эти парни они были убиты не человеком. Не вампиром. Зверем.

— Откуда ты знаешь, что это он?

— Запах, — Джексон ткнул пальцем в фотографию. — Я чую его на месте преступления. Тот же запах, что и у твоей квартиры. И тот же, что остаётся на тебе после того, как вы проводите время вместе.

Я закрыла лицо руками.

— Нет

— Он не помнит, — добавил Джексон тише. — Я почти уверен. В таких гибридах часто просыпается зверь, а человек ничего не помнит. Как лунатик. Просыпается в крови и не знает, откуда она взялась.

Я подняла голову.

— Почему ты мне это говоришь? Чтобы я ушла от него?

— Чтобы ты была осторожна, — Джексон шагнул ко мне. — В следующий раз зверь может проснуться рядом с тобой. И тогда ...

Он не договорил.

— Уходи, — сказала я. — Пожалуйста. Мне нужно подумать.

Джексон кивнул, надел куртку и направился к выходу.

— Миранда, — сказал он на пороге. — Я не враг вам. Ни тебе, ни ему. Но правда иногда бывает страшнее лжи.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Я стояла посреди комнаты, сжимая край стола, и смотрела на фотографии.

*Он убил их. Мой Киану. Тот, кто варит мне кофе по утрам. Тот, кто сидит у двери, когда мне снятся кошмары. Тот, кто боится прикоснуться ко мне, чтобы не сделать больно.*

*Он убил их. И не помнит.*

Я села на пол, прислонившись к стене, и закрыла глаза

*Квартира Киану. Час спустя.*

Я всё ещё сидела на полу, когда ключ повернулся в замке.

Киану вошёл с пакетами — помидоры, сыр, хлеб, бутылка вина. Увидел меня, скорчившуюся у стены — и замер.

— Миранда? — он поставил пакеты на пол и опустился рядом. — Что случилось? Ты бледная. Кто-то был?

— Джексон, — сказала я, не глядя на него. — Он приходил.

— Что ему нужно?

— Показать фотографии, — я подняла голову. — Трое парней, которые напали на меня. Они мертвы. Их растерзали. Как звери.

Киану побледнел.

— Ты думаешь, это я?

— А ты? — я посмотрела ему в глаза. — Ты помнишь, что делал в ту ночь?

Он молчал. Долго. Так долго, что тишина стала невыносимой.

— Нет, — сказал он наконец. — Я не помню. Я проснулся утром в своей постели. Руки были чистыми. Ни крови, ни грязи. Я подумал, что мне просто приснился кошмар.

— Это был не сон, — я встала.

— Джексон сказал — на месте преступления твой запах. Он уверен, что это ты.

— Джексон — оборотень, — Киану тоже встал. — Его нюх не врёт.

— Тогда кто ты на самом деле, Киану? — мой голос дрогнул. — Ты гибрид? Ты убивал людей? Ты ты опасен?

Он смотрел на меня. В его глазах была боль — такая сильная, что мне захотелось подойти и обнять его. Но я не двинулась с места.

— Ты обещал рассказать, — сказала я. — Помнишь? Ты сказал: «Не сегодня, но скоро». Сейчас — скоро. Расскажи мне, или я уйду.

Он закрыл глаза.

— Не уходи, — прошептал он. — Пожалуйста.

— Тогда говори.

Он сел на диван, опустил голову и начал говорить. Тихим, сдавленным голосом, как будто каждое слово причиняло боль.

Киану не мог мне сказать, что все вспомнил, зелье Морганы не позволяло ему, он помнил и не помнил одновременно.Но мне нужны были ответы и он их дал,но поверхностно.

— Я очнулся в этой квартире семь месяцев назад. Седьмого февраля. Я не знал, кто я. Не знал, как здесь оказался. В кармане были ключи, немного денег и записка. Та самая, которую ты видела.

— Седьмого февраля, — повторила я медленно. — семь месяцев назад.

— Да.

У меня перехватило дыхание.

— Знаешь, что было в этот день? — спросила я.

Он поднял голову.

— Мой день рождения, — сказала я. — Мне исполнилось двадцать пять. И в этот день я пошла в клуб "Обитель". Там я впервые встретила Маркуса. Он укусил меня. Впервые. В тот день всё началось.

Киану побледнел ещё сильнее.

— Ты хочешь сказать

— Я не знаю, что хочу сказать, — я покачала головой. — Но это странное совпадение. Слишком странное.

Он встал и подошёл ко мне.

— Миранда, я не знаю, кто я. Я не помню ничего до той ночи. Иногда мне снятся сны — камни, темница, голос мужчины, который называет меня сыном. Но я не знаю, правда это или ложь. Я не знаю, убивал ли я. Я не знаю, почему проснулся именно в тот день. Я ничего не знаю.

Он протянул руки, но не коснулся — замер в сантиметре от моих плеч.

— Я знаю только одно: ты — единственное, что кажется мне реальным. И я не хочу тебя терять.

Я смотрела в его серые глаза с золотыми искрами. Видела в них страх. Отчаяние. Любовь.

— Тогда давай узнаем, — сказала я. — Вместе.

— Как?

— Ритуал, — я взяла его за руки. — Соня говорила о ритуале. Он поможет тебе вспомнить. Всё.

— Это опасно, — он покачал головой. — Она говорила?

— Я буду рядом, — сказала я. — Я не оставлю тебя.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра. Идём к Соне.

Мы стояли посреди комнаты, держась за руки, и не знали, что завтрашний день изменит всё.

---

*Поместье Аида. Ритуал. На следующий день.*

Соня готовила комнату второй раз за неделю. Свечи, травы, круг на полу. Аид стоял в углу, скрестив руки на груди, и наблюдал.

— Я не уверен, что это безопасно, — сказал он. — Его память блокирована не случайно. Кто-то очень сильный поставил эту защиту.

Аид посмотрел на меня. Я стояла у стены, сжимая в руке флакон с зельем — на случай, если зверь проснётся.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал Аид, — я вмешаюсь.

— Что ты можешь сделать? — спросила Соня скептически.

Аид не ответил. Просто посмотрел на неё своим спокойным, глубоким взглядом, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

— Начинай, — сказал он.

Соня зажгла свечи. Комната погрузилась в полумрак. Травы задымились — полынь, шалфей, что-то ещё, от чего кружилась голова.

— Закрой глаза, — сказала Соня Киану. — И не открывай, пока я не скажу.

Он подчинился.

Она начала читать — на древнем языке, которого я не знала. Слова лились рекой, обволакивали, проникали под кожу.

А потом Киану закричал.

Не от боли — от того, что память хлынула в него потоком. Тысячи лет одиночества. Кровь. Крики жертв. Ледяные глаза отца.

— Мама, — прошептал он. — Мама, прости меня

Он упал на колени. Его тело начало меняться — кости хрустели, мышцы перекручивались, глаза засветились жёлтым.

— Зверь просыпается! — крикнула Соня. — Миранда, зелье!

Я рванула вперёд, но не успела.

Киану поднял голову — и это уже был не он. Жёлтые глаза, оскаленные клыки, когти, выросшие на пальцах. В нём не осталось ничего человеческого.

— Киану, — позвала я. — Пожалуйста. Остановись.

Он посмотрел на меня — и не узнал.

Рык разорвал тишину — низкий, горловой, звериный. Он вскочил и бросился на Аида.

Старик даже не шевельнулся.

Киану — зверь — вонзил когти ему в грудь. Кровь брызнула во все стороны. Аид упал на колени, хрипя.

— Нет! — закричала Соня.

Я бросилась к Аиду, но он поднял руку — остановил меня.

— Не подходи, — прохрипел он. — Он не тронет вас. Он ищет меня.

Киану зарычал снова. Его тело вибрировало от ярости. Он разнёс алтарь — дерево разлетелось в щепки. Опрокинул стеллажи с травами — стёкла зазвенели, рассыпаясь осколками.

— Киану, — позвала я ещё раз. — Вернись ко мне. Пожалуйста.

Он повернулся. Жёлтые глаза смотрели сквозь меня — как сквозь пустоту. А потом он замер.

Где-то далеко, за стенами поместья, раздался звук — низкий, тягучий, похожий на звон колокола. Или на зов.

Киану развернулся и выбежал из комнаты — с такой скоростью, что я не успела моргнуть.

— Он ушёл, — прошептала Соня.

— К кому? — спросила я.

Ответа не было.

Я подбежала к Аиду. Он лежал на полу, в луже собственной крови. Раны на груди были глубокими — я видела рёбра, а может, и что-то ещё.

— Аид! — я опустилась рядом, пытаясь зажать раны руками. — Держись! Соня, вызывай скорую!

— Не надо, — прошептал Аид.

— Ты умрёшь!

Он улыбнулся. Сквозь боль, сквозь кровь — улыбнулся.

— Я не могу умереть, Миранда, — сказал он. — Я слишком старый для этого.

Он закрыл глаза.

И на его теле — у меня на глазах — раны начали затягиваться. Плоть срасталась, кости вставали на место, кровь возвращалась туда, где ей положено быть.

Через минуту на груди Аида не осталось даже шрама.

Он сел. Поправил рубашку — порванную, в крови, но под ней была целая, здоровая кожа.

— Что — выдохнула Соня. — Что это было?

Аид поднялся. Посмотрел на нас — спокойно, с той лёгкой усмешкой, которую я так хорошо знала.

— Думаю, пришло время рассказать правду, — сказал он. — Не только о Киану. Обо мне.

— Кто ты? — спросила я.

Он помолчал. А потом сказал:

— Меня зовут Мерлин. Аид — это имя, которое я взял, когда скрывался от Морганы. Мы с ней — давние враги. Столетия. Тысячелетия. Она не знает, что я здесь. И если узнает — мы все будем в опасности.

Соня села на пол. Её лицо было белым как мел.

— Мерлин...— прошептала она. — Тот самый Мерлин?

— Тот самый, — кивнул он. — Я много лет прятался среди ведьм, притворялся одним из вас. Но моя сила она другого рода. И сейчас она понадобится нам, чтобы спасти Киану.

— Спасти? — я шагнула к нему. — От кого?

— От Морганы, — Аид — Мерлин — посмотрел мне в глаза. — Она не просто ведьма. Она — моя равная. И она использует Киану, чтобы убить его отца. А заодно — заполучить твою кровь. Кровь истинного охотника.

Мир покачнулся.

— Она...вот для чего она разбудила его? — спросила я.

— Да, — Мерлин кивнул. — Год назад. Они заключили договор. Киану должен завоевать твоё доверие, а потом привести тебя к ней. Чтобы с помощью твоей силы и его ярости убить Александра Донариуса.

— А моя кровь?

— Будет использована, — сказал он тихо. — Вся. До последней капли.