Миранда Гриффин - охотница или добыча?Книга 1.

Я убрала руки.

Он сидел ко мне боком, положив руку на спинку моего сиденья. Его лицо было в двух сантиметрах от моего. В глазах — не похоть. Любовь. Нежность. И какое-то тихое, щемящее счастье.

— Ты так прекрасно смущаешься, — сказал он. — Это так мило.

Он поцеловал меня.

Сначала нежно — губами коснулся моих губ, как будто пробуя на вкус. Я ответила — робко, неуверенно. Но он не торопился. Он углублял поцелуй медленно, дюйм за дюймом, пока я не забыла, как дышать.

Его язык скользнул в мой рот, и я застонала — тихо, сдавленно. Мои пальцы вцепились в его куртку, притягивая ближе. Он подался вперёд, и я почувствовала его тело — твёрдое, горячее, такое родное.

Когда он отстранился, в салоне не осталось воздуха. Я дышала ртом, как рыба, выброшенная на берег.

— Мы...отвлеклись, — выдавила я, отодвигаясь. — Надо ехать.

Киану выдохнул — тяжело, с сожалением.

— Ладно, — он сел обратно за руль. — Поехали.

Он завёл двигатель и выехал на дорогу. Я заметила, как его пальцы сжимают руль чуть сильнее, чем нужно. Как он сглатывает и поправляет воротник футболки.

*Он тоже возбуждён, — поняла я. — И сдерживается. Ради меня.*

Я придвинулась ближе и прижалась плечом к его плечу. Он не отстранился — наоборот, накрыл мою руку своей, переплёл пальцы.

Мы ехали молча, и это молчание было тёплым.

— Киану, — сказала я через несколько минут. — Я всё хотела спросить.

— Ммм? — он не смотрел на дорогу — я чувствовала его взгляд на своём лице.

— Откуда у древнего гибрида, который три тысячи лет просидел в темнице, такой современный стиль? Причёска, тату, одежда, серьги. Ещё и на скейте катаешься.

Он усмехнулся — чуть смущённо, чуть гордо.

— А это Моргана предложила, — сказал он. — Когда разбудила меня. Сказала: «Ты выглядишь как призрак прошлого. Нужно что-то менять».

— И она выбрала тебе образ?

— Не совсем, — он пожал плечами. — Она показала несколько вариантов. Журналы какие-то, фотографии. Я выбрал этот. Сказал ей: «Хочу выглядеть так, как чувствую себя». Дико. Необычно. Свободно.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

— Тебе не нравится?

— Нет-нет, — поспешила ответить я. — Всё нравится. Очень.

Я прижалась к нему сильнее, положив голову ему на плечо. Он пах кожей, табаком и корицей — тем же запахом, что и в первую ночь в его квартире. Домашним. Безопасным.

— Киану, — тихо сказала я. — А что будет после встречи? Если мы договоримся с Кевином и Маркусом?

— Не знаю, — он вздохнул. — Но что бы ни случилось — мы вместе. Хорошо?

— Хорошо, — я закрыла глаза. Машина ехала вперёд, унося нас навстречу тем, кто когда-то причинил мне боль. Но теперь я не боялась.

Потому что Киану был рядом.

---

*Детский лагерь. За час до встречи.*

Мы приехали раньше.

Киану хотел осмотреть территорию — сказал, что не доверяет вампирам, даже если они его братья.

Я не спорила.

Лагерь был мёртвым.

Двухэтажные деревянные корпуса с заколоченными окнами. Спортивная площадка с ржавыми качелями. Пустая сцена с ободранными кулисами. Везде — запах сырости, прелых листьев и запустения.

— Идеальное место для засады, — заметил Киану, оглядываясь.

— Они обещали прийти одни, — сказала я.

— А ты веришь вампирам?

Я промолчала.

Мы прошли к главному зданию — столовой с высокой крышей и выбитыми стёклами. Внутри было темно и холодно. Киану нашёл старый стол, поставил его в центр комнаты. Рядом — две скамьи.

— Место для переговоров, — сказал он, критически оглядывая свою работу.

— Ты серьёзно? — я подняла бровь.

— А что? — он развёл руками. — Ковровых дорожек не нашлось.

Я улыбнулась. Несмотря ни на что, он умел разрядить обстановку.

Мы сели на скамью — рядом, плечом к плечу. Киану обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, чувствуя, как медленно уходит напряжение.

— Чего ты хочешь от этой встречи? — спросил он.

— Узнать, что они предлагают, — ответила я. — И решить, могу ли я им доверять.

— А можешь?

— Кевин — да. Маркус — я задумалась. — Маркус сложнее. В нём больше тьмы.

— Он хочет тебя, — Киану сказал это без ревности. Констатировал факт.

— Знаю.

— И я его понимаю, — он поцеловал меня в висок. — Ты единственная, кто стоит того.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Даже после того, что ты узнал о себе? О том, кем ты был?

— Тем более после, — он убрал прядь волос с моего лица. — Ты видишь во мне человека. Не монстра. Не зверя. Меня. Этого никто никогда не делал.

Я хотела ответить, но услышала шум мотора.

— Они приехали, — сказала я, вставая.

Киану встал рядом. Его рука легла мне на поясницу — не собственнически, а защищая.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Что бы ни случилось.

Я кивнула. Дверь скрипнула, и в столовую вошли Кевин и Маркус.

---

Кевин был первым.

В чёрном пальто, с поднятым воротником, он выглядел как персонаж старого нуара — усталый, красивый, опасный. Его глаза сразу нашли меня. Остановились. В них было что-то, чего я не могла прочитать — боль, надежда, ревность.

Маркус вошёл следом. Он не смотрел на меня — он смотрел на Киану. И в его взгляде была ненависть. Чистая, древняя, беспомощная.

— Ты опоздал, — сказал Киану, не двигаясь с места.

— Мы вовремя, — ответил Кевин, останавливаясь в трёх метрах от нас. — Ты просто приехал слишком рано.

— Возможно, — усмехнулся Киану.

Повисла тишина. Четыре человека в пустой столовой заброшенного лагеря. Два вампира. Гибрид. И я — человек, который оказался в центре их войны.

— Садитесь, — сказала я, указывая на скамью напротив.

Кевин и Маркус сели. Я села на свою скамью. Киану — рядом.

— Давайте сразу к делу, — начала я. — Александр проснулся. Он хочет забрать меня в цитадель. Ваш план?

Кевин и Маркус переглянулись.

— Мы предлагаем заточить его, — сказал Кевин. — Так же, как он когда-то заточил — он запнулся, посмотрел на Киану, — Киану.

Киану напрягся. Я почувствовала, как его пальцы сжались в кулак.

— Моргана знает, как это сделать, — добавил Маркус. — Она освободила Киану, значит, знает и обратный ритуал.

— Вы хотите заключить собственного отца в темницу? — спросил Киану. Голос его был ровным, но я слышала сталь под этой ровностью.

— Он заточил тебя на три тысячи лет, — Маркус подался вперёд. — Разве он не заслуживает того же?

— Он заслуживает смерти, — тихо сказал Киану. — Но не темницы. Никто не заслуживает темницы.

Я посмотрела на него. В его глазах — серых, с золотом — была такая глубокая, такая старая боль, что у меня защемило сердце.

— Мы не будем никого заточать, — сказала я твёрдо. — Есть другой способ.

— Какой? — спросил Кевин.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Но мы его найдём.

Маркус усмехнулся — горько, зло.

— Ты всегда ищешь другой способ, Миранда. Даже когда его нет.

— А ты всегда выбираешь самый жестокий путь, Маркус, — парировала я. — Может, поэтому ты до сих пор один.

Он побледнел. Кевин положил руку ему на плечо.

— Хватит, — сказал он. — Мы здесь не для того, чтобы ссориться. Мы здесь, чтобы решить, как спасти Миранду от отца.

— Спасти? — переспросил Киану. — Или получить для себя?

Кевин посмотрел на него долгим взглядом.

— Я знаю, что ты чувствуешь, брат, — сказал он тихо. — Я чувствую то же самое.

— Ты не мой брат, — отрезал Киану. — Мы даже не знаем друг друга.

— Тогда узнаем, — Кевин встал. — Давай начнём сейчас. Без оружия. Без масок. Я — Кевин. Я люблю Миранду. И я хочу, чтобы она была в безопасности. Даже если это значит — работать с тобой.

Маркус тоже встал.

— Я — Маркус, — сказал он, глядя Киану прямо в глаза. — Я тоже люблю её. И я тоже хочу её защитить. Но я не прощаю того, что ты сделал.

— Что именно? — Киану встал, оказавшись на полголовы выше Маркуса. — Что я был с ней, пока вы её преследовали? Что я дал ей то, чего вы не могли? Что она выбрала меня, а не вас?

Маркус сделал шаг вперёд. Его глаза засветились алым.

— Она выбрала монстра.

— Лучше быть монстром, который любит, — Киану не отступил, — чем вампиром, который предаёт.

— Хватит! — я вскочила и встала между ними. — Хватит! Мы не для этого здесь!

Тишина. Тяжёлая, густая.

Киану первым отступил. Сел на скамью, уронив голову на руки. Маркус стоял, тяжело дыша, но не двигался.

Кевин опустился на скамью напротив.

— Миранда, — сказал он. — Что ты предлагаешь?

Я села. Посмотрела на троих мужчин — троих врагов, троих союзников, троих тех, кто так или иначе был частью моей жизни.

— Я предлагаю перемирие, — сказала я. — Мы работаем вместе, чтобы остановить Александра. А потом — разойдёмся каждый своей дорогой.

— А если я не хочу расходиться? — тихо спросил Кевин.

— Если ты меня любишь — ты поймёшь, — ответила я. — Иногда любовь — это отпустить.

Кевин смотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Перемирие. До тех пор, пока Александр не будет остановлен.

Маркус скрестил руки на груди.

— Я не согласен, — сказал он. — Но я сделаю так, как скажет Миранда. Потому что...

Он замолчал, сжал челюсти.

— Потому что, что? — спросил Киану, поднимая голову.

— Потому что я должен ей, — Маркус посмотрел на меня. — За то, что не защитил. За то, что позволил Дане и Марии пытать её. За то, что был слаб.

— Ты не был слаб, — тихо сказала я. — Ты был слеп. Как и я. Как и все мы.

Маркус кивнул и сел. Мы сидели вчетвером в пустой столовой, и тишина между нами была хрупкой, как лёд на весенней реке.

— Итак, — сказал Кевин. — План. Что мы знаем об Александре?

— Он едет в цитадель на остров, — ответил Киану. — Там он будет ждать Миранду. Добровольно или силой — неважно.

— Как нам туда попасть? — спросила я.

— Только с его разрешения, — сказал Маркус. — Или с помощью Морганы.

— Моргане нельзя доверять, — сказал Киану.

— А отцу можно? — усмехнулся Кевин.

Мы замолчали.

— Значит, нам нужен свой ключ, — сказала я. — Кто-то, кто знает, как проникнуть в цитадель.

— Мерлин, — сказали Кевин и Киану одновременно.

Они переглянулись. В этом взгляде — между братьями, которые только что узнали о существовании друг друга — мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Он знает Александра дольше всех, — продолжил Кевин. — Если кто-то и может помочь — то он.

— Но Мерлин ранен, — напомнила я. — Моргана ударила его.

— Он восстановится, — сказал Киану. — Такие, как он, не умирают.

— Тогда решено, — я встала. — Мы возвращаемся к Мерлину. Узнаём, как попасть в цитадель. И готовимся к встрече с Александром.

Кевин и Маркус встали. — Мы поедем с тобой, — сказал Кевин.

— Нет, — покачала я головой. — Вы поедете за нами. На расстоянии. Если Александр узнает, что мы вместе — он убьёт вас.

— Он не убьёт своих сыновей, — возразил Маркус.

— Он заточил одного на три тысячи лет, — я посмотрела на Киану. — Не думаю, что для него что-то священно.

Маркус замолчал.

— Хорошо, — сказал Кевин. — Мы поедем за вами. Но если что-то пойдёт не так — мы вмешаемся.

— Договорились, — я протянула руку. Кевин пожал её. Маркус — следом. Киану стоял в стороне, скрестив руки на груди.

— Я не буду жать руку тем, кто бросил её, — сказал он.

— Мы не бросали, — ответил Маркус. — Мы искали.

— Недостаточно хорошо, — отрезал Киану. Он развернулся и вышел из столовой.

Я посмотрела на Кевина и Маркуса.

— Дайте ему время, — сказала я. — Он привык быть один. Ему нужно научиться доверять.

— Как и нам, — тихо сказал Кевин. Я кивнула и вышла следом за Киану.

---

Машина стояла на парковке у входа в лагерь. Киану сидел на капоте, курил — я никогда не видела его курящим. Сигарета дрожала в его пальцах.

— Киану, — позвала я, подходя.

— Я в порядке, — сказал он, не глядя на меня.

— Врёшь.

Он усмехнулся — горько, надломленно.

— Вру, — согласился он. — Я не в порядке. Я вижу их — и чувствую. Кровь. Нашу общую кровь. Она зовёт меня к ним. Говорит: «Они семья». Но я не хочу семьи, которая предаёт.

Он затушил сигарету о капот, оставив чёрный след.

— Я хочу только тебя, Миранда, — сказал он, поднимая голову. — Ты — моя семья. И никто больше.

Я подошла, встала между его ног, обняла за шею.

— Тогда мы создадим свою семью, — сказала я. — Ты и я. И больше никого.

Он посмотрел мне в глаза — долго, внимательно.

— Ты правда этого хочешь? — спросил он. — После всего? После того, что я сделал? После того, кем я был?

— Я хочу тебя, — ответила я. — Такого, какой ты есть. Со зверем внутри. С прошлым, которого ты не всё помнишь. С будущим, которого мы заслужили. Я хочу тебя.

Он притянул меня к себе и поцеловал — глубоко, отчаянно, как будто боялся, что я исчезну. А потом отстранился, улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

— Поехали, — сказал он. — Надо спасать мир.

— Мир? — я рассмеялась.

— Ну, хотя бы тебя, — он спрыгнул с капота и открыл мне дверь.

— Садись, мисс Гриффин. Нас ждут великие дела.

Я села в машину.

Киану за руль.

Мы уехали, оставив позади пустой лагерь, двух вампиров и хрупкое перемирие, которое должно было стать началом чего-то нового.

Или концом всего.

Время покажет.

---

*Поместье Аида (Мерлина).

Вечер.*

Соня встретила нас на пороге.

— Живы? — спросила она, оглядывая нас с ног до головы.

— Живы, — ответил Киану.

— А вампиры?

— Тоже живы, — я сняла куртку.

— Мерлин где?

— В своей комнате,

— Соня кивнула в сторону коридора. — Восстанавливается. Но сказал, что хочет вас видеть.

Мы прошли в комнату. Мерлин сидел в кресле у камина — в том самом, где я пила чай два месяца, думая, что он просто старый колдун. Теперь я знала правду. И смотрела на него иначе.

— Садитесь, — сказал он, не оборачиваясь. — Рассказывайте.

Мы сели. Киану — в кресло напротив, я — на подлокотник, рядом с ним.

— Мы договорились с Кевином и Маркусом о перемирии, — начала я. — Они помогут нам остановить Александра.

— Как? — Мерлин повернулся. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд оставался ясным.

— Они предложили заточить его, — сказал Киану. — Как когда-то он заточил меня.

Мерлин помолчал.

— Это возможно, — сказал он наконец. — Но опасно. Ритуал требует огромной силы. И жертвы.

— Какой жертвы? — спросила я. Мерлин посмотрел на меня долгим взглядом.

— Твоей крови, Миранда, — сказал он. — Много твоей крови.

Я побледнела. Киану сжал мою руку.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Мы не будем использовать её.

— Тогда Александр заберёт её силой, — Мерлин покачал головой. — Выбор за вами.

Я сидела и смотрела на огонь.

Кровь. Снова кровь. Снова иглы. Снова боль.

*Неужели нет другого способа?*

— Есть, — сказал Мерлин, будто прочитав мои мысли. — Но он ещё опаснее.

— Какой? — спросила я. — Ты должна будешь войти в разум Александра. Через кровь. Увидеть его прошлое. Найти его слабое место. И использовать его против него самого.

— Это убьёт её, — сказал Киану.

— Возможно, — Мерлин не стал лгать. — Но если она выживет — Александр больше никогда не будет угрожать никому из вас.

Я смотрела на огонь.

*Выбор.*

*Всегда выбор.*

*И никогда — правильного ответа.*

— Я подумаю, — сказала я. — Дайте мне ночь.

Мерлин кивнул.

— Ночь у тебя есть, — сказал он. — Завтра — решай.

Мы вышли из комнаты.

Киану обнял меня за плечи.

— Я не позволю тебе рисковать, — сказал он.

— Это не тебе решать, — ответила я.

Он остановился. Посмотрел на меня.

— Миранда, я только что нашёл тебя. Я не хочу тебя терять.

— И не потеряешь, — я коснулась его щеки. — Я сильная. Я выживу.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Могу, — я улыбнулась. — Потому что меня ждёшь ты.

Он прижал меня к себе.

И мы стояли так — в коридоре старого поместья, под взглядами ведьм и призраков прошлого, и верили, что любовь сильнее страха.

Наивные.

Но счастливые.

Хотя бы на мгновение.

---

*Поместье Мерлина. Комната для гостей. Ночь.*

Мы шли по длинному коридору, и Киану сжимал мою руку так, будто боялся, что я растворюсь в воздухе. Соня провела нас на второй этаж, к самой дальней комнате — с видом на лес, с тяжёлыми дубовыми дверями и резной кроватью под балдахином.

— Ведьмы не доверяют вампирам, — сказала она, кивнув в сторону окна. — Там, за садом, гостевой домик. Твои...— она запнулась, — ...Кевин и Маркус будут там. Под охраной.

— Они не мои, — тихо сказала я.

Соня посмотрела на меня, потом на Киану, потом улыбнулась — впервые за всё время.

— Спокойной ночи, — сказала она и закрыла за собой дверь.

Мы остались одни.

Комната была тёплой — камин уже горел, дрова потрескивали, отбрасывая на стены золотистые блики. На столике у кровати стояла бутылка вина, два бокала и ваза с фруктами.

— Мерлин знает, как принимать гостей, — заметил Киану, оглядываясь.

— Мерлин знает, как удерживать гостей, — поправила я. — Это ловушка. Уютная, но ловушка.

Киану усмехнулся и подошёл к окну. Шторы были раздвинуты, и в темноте я видела далёкие огоньки — там, где стоял гостевой домик.

— Они там, — сказал он. — Кевин и Маркус. Смотрят сюда. Чувствуют тебя.

— Пусть смотрят, — я подошла к нему сзади и обняла, прижавшись щекой к его широкой спине. — Мне всё равно.

Он накрыл мои руки своими и развернулся.

— Правда? — спросил он, заглядывая мне в глаза. — Тебе правда всё равно?

— Правда, — ответила я. — Потому что я с тобой.

Он посмотрел на меня долгим взглядом — серые глаза с золотыми искрами горели в полумраке. В них было что-то первобытное, что-то древнее, что-то такое, от чего у меня перехватывало дыхание.

— Я люблю тебя, Миранда, — сказал он. — И не знаю, что случится завтра. В цитадели. С Александром. С Морганой. Но сегодня...

Он замолчал. Его пальцы скользнули по моей щеке, по шее, зарылись в волосы.

— Сегодня ты моя, — прошептал он. — Вся. Без остатка.

И прежде чем я успела ответить, он подхватил меня на руки — резко, стремительно, как хищник, бросающийся на добычу. Я ахнула от неожиданности, а потом рассмеялась — задорно, громко, счастливо.

— Что? — спросила я, обвивая его шею руками.

— Я этого ждал весь день, — сказал он, укладывая меня на кровать. В его глазах горело желание — чистое, дикое, неутолимое. — Думал, старик Мерлин никогда не закончит свой бесконечный диалог.

Он навис надо мной, опираясь на локти, и поцеловал — страстно, жадно, так, что мир за окнами перестал существовать. Его губы скользнули по моим, потом по подбородку, по шее, спустились к ключицам. Он стянул с меня футболку одним движением — ткань затрещала, но мне было всё равно.

— Киану...— выдохнула я, когда его губы нашли мою грудь. — Нас же услышат...

— Плевать, — прорычал он, не поднимая головы. — Ты моя. А я твой. На остальных мне плевать.

И я поверила ему.

Я закрыла глаза и отдалась этому моменту — его рукам, его губам, его дыханию. Мои пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе, и я услышала, как он застонал — глухо, сдавленно, как зверь, который держит себя в клетке. Но я не хотела, чтобы он держал себя. Я хотела всего его.

— Киану, — сказала я, толкая его в плечо. — Ложись.

Он удивлённо поднял бровь, но послушался — перекатился на спину, глядя на меня снизу вверх. В его взгляде мелькнуло любопытство. И восхищение.

— О, мисс Гриффин, — протянул он, когда я села сверху. — Это что-то новенькое.

— Я хочу попробовать, — сказала я, расстёгивая его ремень. — Так можно?

Его руки легли на мои бёдра — тёплые, уверенные.

— Конечно можно, — его голос сел до хрипоты. — Ты здесь главная.

Я улыбнулась — и начала раздевать его. Медленно. Смакуя каждое движение. Сначала ремень, потом пуговицы на джинсах, потом молния. Он помог мне избавиться от остатков моей одежды — лифчик полетел на пол, брюки следом, кружевные трусики присоединились к ним через секунду.

Мы были друг напротив друга — обнажённые, уязвимые, настоящие.

— Ты такая красивая, — прошептал он, проводя пальцами по моему животу. — Я искал тебя всю жизнь.

Я медленно опустилась на него, и мир взорвался.

Он держал меня за бёдра, направляя, помогая найти ритм. Я двигалась — сначала плавно, потом быстрее, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Его руки скользнули вверх, обхватили мою грудь, потом одна рука прижалась к моей спине, притягивая меня вниз, а губы нашли сосок.

Я застонала — громко, не сдерживаясь.

— Киану...

Он зарычал в ответ — низко, вибрацией, и я почувствовала эту вибрацию всем телом.

Движения ускорились. В ритм наших сердец — быстрых, бешеных, как будто мы бежали от смерти. Я почти достигла пика, когда он резко перевернул меня на спину и продолжил двигаться — глубоко, сильно, неумолимо.

Его пальцы сплелись с моими, прижав мои руки к кровати. Его глаза горели — серые с золотом, как в ту ночь в лесу. Он был таким горячим, таким живым, таким моим.

— Смотри на меня, — приказал он. — Не закрывай глаза.

Я смотрела. И когда мы вместе достигли пика — я закричала, а он завыл, уткнувшись лицом в мою шею, и мир рассыпался на миллион осколков.

---

Мы лежали на кровати совершенно обнажённые. Я — на его груди, слушая, как бьётся его сердце. Он — на спине, перебирая мои волосы.

— Знаешь, Миранда, — сказал он тихо. — Я думаю, что ты существуешь специально для меня. В этом веке. В этом городе. В этом поместье.

— А ты — для меня, — ответила я, поднимая голову. Я посмотрела в его глаза — уставшие, счастливые, немного грустные — и вдруг сказала то, о чём мечтала последние часы:

— Давай сбежим. Ты и я. И будем жить, как захотим. Без страха. Без забот.

Он замер. Его пальцы остановились в моих волосах.

— Ты что такое говоришь, Миранда? — его голос стал серьёзным, почти суровым. — Ты не знаешь моего отца. Он жесток. Очень. Я ему и в подмётки не гожусь в своей жестокости. Сколько он убил людей? Я убивал в теле зверя — не помня себя, не контролируя. А он — с холодным расчётом. Он найдёт нас. Сотрёт о тебе память — так же, как обо мне. Мы должны избавиться от него раз и навсегда. Мне уже всё равно — каким способом. Лишь бы ты не пострадала.

— Прости, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от его слов. — Я не подумала...

— Не извиняйся, — он поцеловал меня в макушку. — Ты ничего такого не сказала. Я понимаю тебя. Ты не хочешь, чтобы кто-то умирал. Но так не получится. Поверь мне.

Он замолчал на секунду, глядя в потолок.

— До заточения я прожил 570 лет. Я много путешествовал по этому миру. Люди очень жестоки. Но с вампирами в их жестокости им не сравниться.

Я подняла голову и посмотрела на него с улыбкой — чтобы разрядить обстановку, чтобы убрать эту тень с его лица.

— Ого, — сказала я. — Значит, тебе 3570 лет? Какой же ты взрослый.

Он усмехнулся — та усмешка, от которой у меня постоянно подкашивались колени. — Ты хотела сказать — старый и древний?

— Нет, — я ткнула его пальцем в грудь.

— Просто мужчины старше меня. А говорил, что тебе 28. Ха-ха-ха! Обманщик.

Я засмеялась — искренне, громко, и он засмеялся следом, а потом начал щекотать меня, и мы покатились по кровати, как дети, забыв на мгновение о том, что ждёт нас завтра.

— А вы, мисс, слишком молоды, — сказал он, останавливая мои руки. — Как вы могли покуситься на такого старика?

— Легко, — ответила я, улыбаясь. — Ты хорошо сохранился.

Он засмеялся снова, но потом его лицо стало серьёзным.

— А как бы звучало Миранда Хантер? — спросил он неожиданно. Моё сердце защемило.

— Красиво, — сказала я тихо. — Очень красиво.

Он не ответил. Просто прижал меня к себе крепче, и мы лежали молча, слушая, как догорает камин.

Потом он заснул.

Я долго смотрела на него — как вздымается его грудь, как подрагивают ресницы, как его губы шевелятся во сне, будто он говорит с кем-то.

Он был таким красивым.

Таким уязвимым.

Таким моим.

Я тихонько выбралась из кровати, оделась и села за столик. Взяла лист бумаги, перо и написала:

*«Прости, что не разбудила, любимый. Но я должна сделать это одна. Главное, чтобы ты жил. Ты это заслужил. Я люблю тебя так сильно. Ты — моя жизнь, ради которой я пойду на всё, даже если мне страшно. Не иди за мной. Живи.*

*С любовью, твоя Миранда Гриффин».*

Я положила записку на подушку рядом с ним. Поцеловала его в лоб — он не проснулся. И вышла из комнаты.