Компания «Охотники на монстров». Вендетта

Глава 2

– Вы знаете, какое наказание в Мексике полагается за нелегальное ношение оружия, сеньор Питт?

– Миллион лет за пулю? – ответил я. Допрашивавший меня полицейский покачал головой, кивнул своему подчиненному, и тот ударил меня по лицу так, что голова запрокинулась. У него на руке было что-то вроде утяжеленной кожаной перчатки, болезненная штука. Я наклонился, сплюнул кровь на пластиковый стол. За последний год у меня прямо хобби нарисовалось – получать от работников правопорядка. К счастью, этот парень был перышком по сравнению с моим старым приятелем, специальным агентом Фрэнксом. Вот он умел выбивать информацию!

– Вы задержаны по подозрению в убийстве, сеньор Питт. У меня семьдесят трупов на руках, и кто-то должен за них ответить. Наше правосудие не такое мягкое, как ваше, поверьте.

Вряд ли так много студентов было сожрано – скорее всего, зомби тоже засчитали, и плевать копам было, что те уже давно мертвы.

Я понятия не имел, где нахожусь и как долго был в отключке. Очнулся я в кузове фургона, с мешком на голове. Запах жженых покрышек подсказывал, что меня везли куда-то вглубь страны. Если я провалялся долго, мы, может, и до Мехико доехали.

Офицер, ведший допрос, отлично владел английским. Пухлый такой коротышка, пытающийся зачесом скрыть лысину, но сразу чувствовалось, что с ним лучше не шутить.

– Почему в вашем номере хранилось столько огнестрельного оружия и запрещенного военного оборудования?

– Кстати… а мне кое-что из этого оружия вернут? Дробовик и ту пару пистолетов… Они мне дороги как память. – Прежде чем он снова велел мне врезать, я решил все-таки ответить на вопрос. – Я уже говорил: свяжитесь с консульством. У нас есть письменное разрешение от вашего правительства. Я здесь как независимый консультант по безопасности. Оружие нам разрешено по договору.

– И чем именно вы занимались в Мексике согласно этому договору?

– Я вам уже говорил: не имею права разглашать.

У мексиканского правительства на этот случай политика была такая же, как у нашего: «Монстров. Не. Существует». Правило идиотское, но государство нам платило за убийство монстров, поэтому вести себя с обычными людьми приходилось осторожно, правду не раскрывать. Глупо, жестоко даже, но таков закон. И люди, следящие за его соблюдением, спокойно отстреливали болтунов.

– Просто позвоните своему начальству, это все недоразумение.

Он кивнул напарнику, и я подобрался, ожидая удара. В этот раз прилетело над почкой. Я охнул. Было больно, но не так, как могло бы. Он даже кулак не всадил. Если кого-то бьешь в корпус, надо пытаться не ударить в цель, а пробить ее. Учиться ему и учиться…

– Мы с ними уже связались. – Офицер достал пачку сигарет, вытряхнул одну, прикурил от позолоченной «Зиппо». – К сожалению, они понятия не имеют, кто вы, что это за организация и зачем вы явились.

Похоже, они от К.О.М. открестились. Плохо.

– Ну… Значит, произошла ошибка.

– Конечно. Как вы там говорите… Канцелярская ошибка. – Он кивнул. В этот раз я получил подзатыльник. Ну хоть какое разнообразие! А вообще, ситуация была очень плохая: не могло мексиканское правительство просто забыть об отряде американских охотников. Они решили, что лучше все отрицать, чем признать существование сверхъестественных тварей на своей земле. Сейчас они наверняка выдумывали историю, чтоб как-то объяснить нападение зомби, и моя команда в официальную версию событий ну никак не вписывалась.

– Я могу вам показать копию договора, подписанную вашим губернатором. Мне нужен всего один телефонный звонок.

– Никаких звонков. Мое начальство и офис губернатора уже подтвердили, что никто ничего не подписывал. Вы лжете, эта игра начинает мне надоедать.

Вариантов у меня становилось все меньше, а провести остаток жизни в мексиканской тюрьме не улыбалось. Так что пришло время выяснить, сможет ли следователь выдержать правду.

– Ладно, я все расскажу. – Я кивнул в сторону второго копа, больше показать никак не мог: меня привязали за руки и за ноги к крепкому стулу. – Этот парень знает английский?

Следователь сложил большой и указательный палец:

– Un poco. Немного.

У меня болело все тело. Если избавиться от копа номер два, меня хотя бы перестанут бить ненадолго.

– Вы не захотите, чтобы мои слова разнесли по всей стране, если понимаете, о чем я. Так что, может, ему подождать снаружи?

Следователь медленно выдохнул клуб дыма. Сидели мы втроем в голой комнатушке, единственной мебелью тут был мой стул, его стул и дешевый пластиковый стол между нами. На столе лежал окровавленный телефонный справочник и плоскогубцы с острыми концами. В углу – пятигаллонное ведро воды. Мне даже думать не хотелось, для чего это все. Наконец офицер сделал напарнику знак уйти. Я услышал, как тот четко отсалютовал, как открылась и закрылась дверь у меня за спиной.

– А есть возможность старой доброй взяткой это дело решить? – спросил я. – У нас щедрая организация.

– Mordida? Одно или два тела – может быть. Но их слишком много, и половина – американцы. Боюсь, не выйдет. Кого-то должны за такое казнить, понимаете? Расскажите, что знаете, и, может, это окажетесь не вы.

– Ага, я так и понял, спросил на всякий случай. Не думал, что у вас тут разрешена смертная казнь.

Он пожал плечами.

– Официально – нет. Давайте продолжим, сеньор Питт. Кто вы такой?

– Я работаю на компанию «Охотники на монстров». Наш головной офис в Алабаме. Специализируемся на решении проблем с монстрами. – Поймав его непонимающий взгляд, я продолжил: – С монстрами… Например, нас сюда вызвали для отлова стаи козососов.

– Чупакабр? – медленно переспросил он.

– Да. Пару недель назад чупакабры на курорте убили походников. Попробовав человеческой крови, эти твари не остановятся, поэтому нас позвали разобраться. Убийства на туризм плохо влияют. – Тут, конечно, атака зомби наших козососов, пожалуй, уделала. – Наша компания считается лучшей для решения таких вот вопросов.

– Понимаю. И я никогда об этом не слышал, потому что… – Его голос не выдавал никаких эмоций.

– Власти скрывают. Тем, кто сталкивается с монстрами, прямо говорят молчать, и так было всегда. Если обычные граждане узнают, что все монстры из мифов, сказок и низкобюджетного кино реальны, вы представляете, какая паника начнется.

– И вы в это верите?

Не понял, спрашивает он, верю ли я в правильность такой политики или в то, что говорю. Но на всякий случай решил держаться первого варианта.

– Нет, по-моему это глупое решение. Люди должны знать правду. Вместо этого правительства придумывают системы, которые сдерживают распространение сверхъестественного. В моей стране это дело курирует казначейство. Называется ФАС.

– ФАС?

– Фонд астральных сил. Платят любому, кто укокошит монстра из их списка. Наша компания тоже работает по списку ФАС и частными заказами тоже занимается – и от юрлиц, и от физлиц, и от местных властей вроде ваших богатеньких владельцев курортов. Множество важных шишек знает про монстров, но им приходится все замалчивать, ну вы понимаете. Поэтому они вызывают ребят вроде нас. ФАС учредил Тедди Рузвельт. Э… он был нашим президентом в…

– Я знаю, кто такой Теодор Рузвельт. Я окончил Калифорнийский государственный в Лос Анджелесе.

– «Троянцы»-чемпионы?..

– Не тот Калифорнийский. – Он вздохнул и помассировал виски. – Пожалуйста, продолжайте.

– Историю профессиональной охоты на монстров вы, наверное, знать не хотите.

– Зато я хочу знать, что произошло прошлой ночью. – Он осмотрел дымящийся кончик сигареты, глянул на часы. – Точнее, четырнадцать часов назад. Что произошло в отеле. Погибло множество людей, и я хочу знать, как так вышло.

– Это не наша вина.

– А свидетели говорят, что вы бегали и рубили людей мачете.

– Это были не люди, а зомби.

– Зомби…

– Да, ходячие мертвецы. Человек, который их создал, – англичанин. – Я дал короткое описание настоящего злодея. Не знаю, кто он такой, но приходил за мной, значит и резня в отеле – частично моя вина. – Этот ублюдок работает на Древних, – пробормотал я.

– Кто такие Древние, сеньор Питт? – Следователь достал из-под стула желтую папочку.

Да пошло оно все. Он, понятно, решил, что я чокнутый, так почему не подтвердить его догадку? Моя задача сейчас – продержаться, пока команда меня не заберет. Одним куском желательно.

– Это раса древних существ. Злобных и уродливых.

Он достал из кармана ручку с гравировкой и принялся делать в папке какие-то пометки.

– И по каким же приметам мы этих Древних опознаем, когда найдем?

Отец всегда говорил, что я не знаю, когда заткнуться.

– Настоящих? О, этих вы узнаете. Беспокоиться надо об их слугах. Прошлым летом…

Я прикусил язык.

– Что произошло прошлым летом?

Я пожал плечами. Ладно, он уже решил, что полного психа задержал, так что терять нечего. Кстати, психам, наверное, отдельные камеры дают, не запирают с нормальными.

– Помните, как пропали пять минут?

– Да, – ответил он.

Еще бы не помнить! Все на планете Земля это почувствовали. Пять минут времени исчезли как не бывало. Мир охватила паника: людей откатило на пять минут назад, но воспоминания сохранились. Это был настоящий ад: тысячи младенцев родились два раза, тысячи человек по два раза умерли, а многие, вроде меня, умерли только один раз, но их откатило, и они получили второй шанс.

– Это все Древние. Прошлым летом один из их слуг пытался устроить им прорыв в наш мир.

– И что же… получилось?

Я фыркнул.

– Нет конечно, а то вы бы об этом знали. В общем, эта карусель с пятью минутами случилась, потому что кто-то наложил лапы на один из их древних артефактов.

Не стал упоминать, что это был я, единственный человек, который такое умеет. И что они мной манипулировали, надеясь, что я открою им дверь.

И что у них почти получилось.

Следователь устало откинулся на стуле.

– Ученые говорят, что это из-за солнечной радиации. Большой выброс создал нарушения в атмосфере, и это повлияло на биохимию человеческого мозга, создав дежавю.

– Ага, я тоже это по каналу «Дискавери» видел. Но это были Древние, клянусь. Это не безумие – твари сидят за границами нашего мира, очень опасные твари. А мужик с зомби на них работает, и это значит, что у нас очень серьезные проблемы.

– Правда? – Он продолжил писать. Привязанный к стулу, я не мог разглядеть, что именно, но наверняка что-то вроде «Полный псих, закрыть его в мексиканскую дурку далеко и надолго».

– Да. Они ни перед чем не остановятся, чтобы добиться своего. Нежить, бродящая по курорту, шуткой покажется по сравнению с тем, что они могут сотворить.

Он наклонил голову к плечу, пристально глядя на меня. Я чувствовал, что потерял аудиторию, но эта аудитория меня хотя бы телефонным справочником не била.

– Поговорите с судмедэкспертом, осмотрите тела. Они давно мертвы, но все равно ходили, наверняка найдется много свидетелей. Если поищете, наверняка найдете и кладбище, с которого украли тела.

Он щелкнул ручкой и спрятал ее обратно в карман.

– Не знаю, как вы выкопали все эти тела и разбросали по отелю, но уверяю, сеньор Питт, притворяясь сумасшедшим, вы из этой страны не выберетесь. Хватит этого бреда. Вы и ваши сказочки мне отвратительны. Наглый убийца. Думаете, можете сидеть тут и врать? Думаете, мы здесь идиоты? – Он встал, поправил галстук и плюнул мне в лицо. Я почувствовал, как слюна медленно стекает по лбу, затекает в глаза, но не мог ее стереть. Одно дело – когда тебя бьют, но вот это… это было уже слишком. Если бы я не был привязан к стулу, сломал бы этого следака об колено.

Дверь у меня за спиной открылась, вошел его напарник. Они заговорили на испанском, но я их понимал сравнительно неплохо.

– Хватит на сегодня. Завтра утром поработаем с ним еще. Отправляйте этого говнюка в Шестую секцию к другим животным. Пусть научат его себя вести.

Шестая секция представляла собой здоровенный барак, разделенный на камеры-клетки по десять квадратных футов, каждая закрыта толстыми прутьями и проволочной сеткой. Проходы между загонами патрулировали охранники с дубинками наготове, с потолка свешивались маленькие голые лампочки. В каждой камере два ряда нар, на них запихано сидельцев пять или семь. Мне досталась камера со всеми удобствами, то есть с ведром. Ну, вы догадываетесь, для чего.

Внутри было темно, воняло потом, страхом и насилием. По всему выглядело, что правозащитники тут бывают редко. Я сел в углу, скрестив ноги. Напротив, недобро глядя, сгрудились четверо моих сокамерников. Похоже, в Шестой секции держали всех отбитых, чокнутых и в общем неприятных ребят, которых на церковные пикники не зовут. По всему бараку разносились крики и непонятные возгласы. Ощущения так себе.

Крепкий мужик без уха и с затянутым катарактой глазом на испанском прошептал соседу:

– Думаешь, понимает нас?

– Не знаю. Рожа вроде не сильно умная, – ответил самый симпатичный из них – жирдяй с татуированной на все лицо паутиной. – Глянь на него. У него, похоже, с башкой нелады. Пялится и пялится.

Пялился я, потому что сосредоточился, стараясь понять, что они говорят, – специально подтянул испанский перед этим заданием. У меня талант к языкам, но уличный говор этих урок я едва разбирал. Внезапно тут помог средневековый португальский, который мне в голову магическим образом затесался прошлым летом.

– Сказали, он американец.

– Не наш. Наплевать, – просипел третий, тощий, голосом туберкулезника. – Когда заснет, я его заточкой пырну.

– Хорхе, а нахрена?

Хорхе пожал плечами.

– Люблю людей пырять.

– Ну, тут это. Мужик большой, серьезный. Его сюда не за пьянку в блядюшнике посадили, как обычного амера. Он же тя порвет. Мышца вон как у лучадора.

Я продолжал пялиться. Похоже, секрет успеха здесь был в том, чтоб выглядеть самым опасным ублюдком. Один старый мудрый стрелок мне как-то сказал, что, если выглядишь как добыча, тебя сожрут. А стать добычей в тюрьме мне не улыбалось.