Обитель выживших. Том 1

Глава 2

Я выскочил из леса на трассу, асфальтпод колёсами сменил мягкую землю, и мотоцикл сразу пошёл ровнее. Ветер ударил влицо, двигатель заурчал глубже, и мир вокруг будто ускорился.

— Город там! — пытаясь перебить рёвмотора и свист в ушах, крикнула Искра, вытянув руку вперёд.

Я кивнул, хотя она это могла понятьразве что по моему затылку. Нужно было добраться до связи, выйти на контакт,понять, где я и что вообще происходит. Всё остальное – потом.

Но и сейчас внутри уже, как заноза,сидело неприятное ощущение. Что-то не сходилось. Это была Россия, да. Лес, дорога,люди, речь — всё своё. И в то же время… не то. Не та Россия, в которой я жил.

Пальцем, правда, не ткнёшь, чтоименно не то... Да и ладно. Разберусь.

Навстречу проскочили несколько машин.Блестящие, зализанные, с чёткими и одновременно плавными линиями, будто ихсоздавали для кино про будущее. Таких я точно раньше не встречал.

Дорога пошла вправо резко, закрываяобзор. Я сбросил скорость, корпус чуть наклонил, входя в поворот. Асфальт тянулв сторону, и в следующий момент я выкатился за изгиб.

И сразу упёрся в патруль.

Дорога была перекрыта. Машины свключёнными проблесковыми маячками, тачки белые, с синими полосами. Знакомо.Только надпись на боку резанула глаз.

Не «Милиция», а… «Полиция».

Сбитый прицел… Это что еще за кино?

— Это кто такие? — выдохнул я, ужетормозя.

— Атас! — крикнула Искра. — Менты!

Впереди стояла «буханка», рядом паралегковушек, а чуть в стороне — внедорожник с эмблемой УАЗа. Только выглядел онвообще не как уазик. Тоже какой-то футуристичный. И точно не из тех, что япомнил.

Картина начала складываться. Медленнои с неприятной неоспоримостью.

— И давно менты в полициюпереобулись? — бросил я через плечо.

— Давно, — коротко ответила она. —Разворачивай, мистер ню!

Я потянул руль, уже прикидывая, какуйти назад, но было поздно.

Из громкоговорителя ударил сухойголос:

— Приказываю остановиться. Заглушитедвигатель. В противном случае будет открыт огонь на поражение.

Из «буханки» высыпали сотрудники.Форма тёмно-синяя, бронежилеты, автоматы наготове. По бокам встали двое всветоотражающих жилетах с надписью “ДПС”.

Стволы коротких калашей смотрелипрямо на нас. Я стиснул зубы. Бежать сейчас — значит получить очередь в спину.А в душе крепло предчувствие что во второй раз я вот так вот в лесочке непроснусь. Второй раз явно последний.

Так что я сбросил газ и остановил мотоцикл. А к нам ужебежали в брониках.

— Руки! — рявкнул один изавтоматчиков. — Спиной повернулись! Руки не опускать!

— Спокойно, командир, свои… —автоматически начал я тянуться за ксивой.

И только в этот момент понял, что уменя ее нет. И вообще ничего нет. Я же в этот мир вошёл голым, как младенец.Черт. Пришлось делать, что говорят.

Холод металла на запястьях,щелчок, наручники сели плотно. Раньше ядругим браслеты надевал, а теперь вот мне. Сзади дёрнулась Искра, коротковыдохнула, когда её тоже заковали.

— Отвали! — прозвенел ее голос. —Ка-азёл.

Нас развернули и повели к машинам.

Я уже точно знал — это не просто«что-то не так». Это совсем другой мир. Вернее, мир-то мир, но эдак через-дцать лет. Это уже ясно, потому что трассу украшал яркий и даже почти негрязный баннер: «Выборы 2026».

Из внедорожника с некоторым усилиемвыбрался тучный подполковник, ступенькадалась ему с трудом. У всех на рукавах, на шевронах, значилось “МВД России, полиция”.

— Товарищ подполковник! — доложилавтоматчик. — Один из тех байкеров. Взяли.

— Вижу, — буркнул тот, снимая фуражкуи вытирая лоб рукавом форменной рубашки.

Он подошёл ближе, посмотрел на меня,на рубаху в черных разводах, которая сидела на мне свободно, прищурился, будтопытался сразу понять, кто я и сколько с меня можно выжать.

— Ну что, мужик, рассказывай, —хмыкнул он. — Где остальные?

— Какие остальные?

— Ага… Ваньку валять потом будешь.Документы есть?

— Нет.

— Фамилия, имя, отчество?

Я задумался. Светить свои данные илинет, вопрос щекотливый. С одной стороны, согласно протоколу безопасности наслучай утраты доков и если отбился от группы, я обязан сообщить в ближайшееотделение для связи с оперштабом. С другой — если здесь всё не так, какхотелось бы, можно ненароком вляпаться глубже. Сколько ж это лет прошло, как мыразбились? Ну не могли же они летоисчисление поменять. Где теперь те протоколы?На их место наверняка пришли другие.

Но и молчать – значит сразу попасть вкатегорию подозреваемых.

— Мне нужно связаться сгенерал-лейтенантом Сорокиным. Заместителем министра МВД.

Подполковник усмехнулся.

— Конечно. Сейчас позвоню. Он у менятут, в телефоне его контакт забит.

— Позвоните, — сказал я. — Этосрочно.

Он достал из кармана плоскийпрямоугольный прибор, тонкий, с ярким экраном. На секунду я завис. Допустим,это телефон. Только совсем не тот мобильный, что я помнил. У нас такие,кирпичами были, с антеннами. А тут, какиз фантастики, больше мини-телевизор напоминает.

Он что-то ткнул пальцем на приборе,провёл по экрану, даже не глядя на меня. Подошёл ближе и вдруг ударил кулаком вживот. Я выдохнул, чуть согнулся, но удержался, не дал слабину.

— Ты чего творишь… — процедил я,поднимая взгляд.

— А ты мне ещё позубоскаль, — лыбясь,ответил он. — Сорокин уже лет пятнадцать как не работает. Да и в Москве онсидел, а не в нашем мухосранске. Представление решил тут мне устроить?

Внутри окончательно щёлкнуло. Я не всвоем времени. И поменялось явно многое.

— Фамилия, имя, отчество, — повторилон уже жёстче.

Я молчал. Думай, МаксимАлександрович, думай… Но ничего не придумывалось.

— Да что с ним церемониться, товарищподполковник, — подал голос один из сотрудников, с прыщами на щеке. — В отделего, опера расколят.

— Без сопливых разберёмся, — отрезалподпол. — Давай, в машину пакуем.

Искру оставили снаружи. Меня жеповели к «буханке», распахнули дверь, затолкнули внутрь.

Салон оказался переоборудован подмобильный кабинет. Столик, крепления, аппаратура. Подпол сел напротив,развалился, как у себя дома. Рядом устроилась девушка, судя по виду —следователь. Быстро разложила бумаги, достала ручку, приготовилась писать.Следом влез ещё один субъект. Щуплый, в очках, с куцей бородкой и чемоданом вруках. Чемодан тоже странный, обтекаемый, гладкий, как будто его делали длявыставки.

— Корягин, — бросил ему подполковник,— можешь этого пробить по «Папилону»?

— Так точно, товарищ подполковник, —оживился тот. — У меня мобильная станция с собой. Сейчас удалённо сделаем.

Он поставил чемодан на стол, щёлкнулзамками, открыл. Внутри оказался прибор, которого я раньше не видел.Компактный, с экраном, подсветкой ичем-то диковинным, вроде сканера.

— Пальчики приготовьте, гражданин, —добавил он, уже включая систему.

Оказалось, что эта штуковина — считыватель отпечатков пальцев. Никакой тебечерной пасты и бумаги. Я откинулся на спинку сиденья и уставился на прибор, который тихо жужжал, готовясь кработе. Технологии, значит. Плоские телефоны, мобильные лаборатории, машины какиз кино.

Похоже, я попал в будущее. В другойситуации я бы, наверное, завис, начал разбираться, задавать вопросы. Но когдавыжил после крушения «Илюши» и вышел кбайкерам с голой задницей, удивляться уже как-то не приходилось. Главное, жив, а с остальным разберемся.

Если меня выкинуло сюда вот так, точто с остальными? Погибли? Или их тоже разбросало? Если я выжил, шанс есть и уних. Должен быть.

И вот ещё вопрос: что случилось сгрузом? Где «Рубеж»?

Сейчас, получается, судя попредвыборному баннеру, 2026-й. Моё руководство сейчас, возможно, уже на пенсииили вообще лежит в земле. И груз этот, за который мы головы подставляли, давноникому не нужен. Хреново. В этот момент я вспомнил про обрез, который забрал убайкера. Он лежал в кофре мотоцикла, и, судя по всему, его ещё не нашли.

— Вот сюда пальцы приложи, —скомандовал щуплый.

Эксперт-криминалист, значит. Сбородёнкой, в очках, с игрушкой из будущего. Интересно, у них тут теперь такможно – небритым на службу ходить?

Я приложил пальцы к стеклу. Приборожил, зажужжал, сканируя узоры, и тут же пошёл поиск.

— Ну что там, Корягин? — нетерпеливопостучал по столу подполковник.

— Есть совпадение. Личностьустановлена, Павел Алексеевич, — оживился тот. — Но…

И тут же замялся.

— Ну что «но»? — резко спросилподпол. — Говори.

Корягин развернул к нему экран,наклонил.

— Сами посмотрите…

Подполковник прищурился, начал читатьвслух, сначала спокойно, потом всё медленнее.

— Так… Беркутов Максим Александрович.

Я внутренне усмехнулся. Нашли.

— Дата рождения…

Он запнулся. Пригляделсявнимательнее.

И тут у него глаза полезли на лоб. Онснял фуражку, провёл ладонью по лицу.

— Слушай, Корягин… — тихо сказал он.— Тут ошибки быть не может? Он же… лет на тридцать старше должен быть. Ужесолидный дядька. А этот…

— Ошибка исключена, товарищподполковник, — сразу ответил тот. — Я ещё вручную проверил. Всё сходится.

В салоне повисла тишина. Подполковникмедленно поднял глаза на меня. Я встретил его взгляд.

Он снова глянул в экран и дочитал.

— Майор милиции… Спецотдел… по линииИнтерпола… — пробормотал подполковник, глядя в экран. — Хрень какая-то…

Он поднял на меня глаза с подозрениеми злостью.

— Как ты это сделал? Пальчики своиподделал? Это че, теперь можно и так? Операция какая-то хирургическая?

— Нормально ваша штука работает. Я иесть Беркутов, — спокойно ответил я. — Позывной «Беркут».

— Ты мне дичь не гони, смотри сюда.Беркутов пропал без вести весной девяносто девятого. Признан погибшим.

Я пожал плечами, насколько позволялинаручники.

— Извиняй, командир, — я смотрелпрямо на него. — В коме лежал. В больничке. Все думали, что задвухсотился, аннет. Обошлось.

— В какой больничке? Что ты мне тутчешешь?

— Не помню. Память отшибло. Еще всебя не пришел полностью.

— С-сук… — выдохнул подпол.

— Вот бы прокапаться под наблюдениемврачей, — продолжил я. — Полежать, в себя прийти. Вези меня в госпиталь,коллега.

В дверь «буханки» постучали, онараспахнулась, и внутрь сунулся автоматчик с моим обрезом в руках.

— Товарищ подполковник, смотрите, чтов мотоцикле нашли.

Он протянул оружие вперёд, довольный,как будто раскрыл громкое преступление.

— Это точно он. Из тех, кто разбойныенападения на заправки делали. Банда байкеров.

Подполковник довольно хмыкнул,посмотрел на обрез, потом на меня:

— Ну вот… А то ишь – Беркутов, майор полиции. Бандит ты… с большойдороги. И мотоцикл, и ствол, все как в ориентировках.

И тут же повернулся к автоматчику:

— А ты, придурок, на хрена обрезлапаешь? Там же пальчики его.

— Ой… виноват…

Тот, не придумав ничего лучше, простобросил обрез на пол салона, будто обжёгся. Следачка взвизгнула, подполковникдёрнулся назад.

— Ты дебил? — рявкнул старший. — Аесли бы он пальнул от удара?

— Виноват…

— Виноват он. Пшёл!... Щеглов, забериобрез, понятых обеспечь. А ты, Корягин, пальчики сними, пока не залапалиокончательно.

— Есть, — коротко ответил эксперт.

Все быстро высыпали наружу.

— Ты тоже давай, — бросилподполковник следачке. — Я с ним один потолкую.

Она собрала бумаги в планшетку,вышла, захлопнув дверь. Мы остались вдвоём. Подполковник немного подалсявперёд, положил локти на столик, посмотрел на меня внимательно.

— Короче, — сказал он. — Предлагаюсотрудничать со следствием. Ты сдаёшь своих подельников, это тебе зачтётся.Серия разбойных нападений на автозаправки, группой лиц, с применением оружия.Подозреваемые передвигаются на мотоциклах. Обрез – вот этот как раз. Накамерах-то всё есть.

Он постучал пальцем по столу.

— Лет десять-пятнадцать обеспечено.Можешь себе скостить срок, если следствию поможешь.

Я посмотрел на него спокойно.

— Байкеры – в лесу. А я Беркутов,майор милиции. Пальцы не врут. Я угнал у них мотоцикл, забрал обрез и девкувывез, они ей угрожали. Спросите у неё, подтвердит.

Он хмыкнул.

— Если твоя девка, она тебе хоть чтоподтвердит.

— Тогда спросите у байкеров.

— Их ещё найти надо, — прищурилсяподполковник. — Где, говоришь, они?

— Могу показать.

Он посмотрел на меня внимательнее, ссомнением, пытался понять, где подвох.

— Вот так просто? Сдашь своих? Смотримне. Если играть вздумал…

— Расслабь булки, подполковник. Онимне не свои. Поехали, покажу, — перебил я. — А потом уже будешь догадкистроить.

Он с секунду ещё подумал, потом резкораспахнул дверь.

— Эту рыжую сюда! — рявкнул наружу. —Поехали. Подозреваемые рядом, в лесу. Сообщите дежурной части, выдвигаемся назадержание.

— Товарищ подполковник, может,подкрепление? — осторожно спросил одиниз автоматчиков.

— Ты что, байкеров испугался,Петрухин? — хмыкнул тот.

— Так они же вооружённые…

— Один обрез на всех, — отрезалподполковник. — И тот мы изъяли. Очевидцы больше стволов не видели. Справимся.В городе и так бардак, народу не хватает. Драки, вызовы, всё валится сегодня.По коням.

Искру, наконец, тоже затолкнуливнутрь.

Колонна тронулась почти сразу.«Буханка» впереди, за ней остальные машины. Внутри пахло пластиком, потоми чем-то химическим от аппаратуры. Я сидел напротив подполковника, рядомсверкала зелеными глазами Искра, сбоку – автоматчик с тревожным взглядом.

Я машинально попробовал пошевелитькистями. Наручники сидели плотно. Вот бы проволочку или скрепку — вскрыл бы вдва счёта. Только смысла в этомникакого. Куда бежать, если сам ещё не понимаю, где я.

— Прямо по шоссе, — сказал я. —Дальше покажу, куда свернуть.

Искра повернула ко мне голову и злопрошипела:

— Ты что творишь? Хочешь легавых набратву навести?

Я чуть наклонился к ней, чтобыслышала только она.

— Девочка… я сам легавый.

Она замерла на секунду – не поверила,а я продолжил:

— Не обессудь. Похоже, твоих дружковподозревают в серии преступлений...

— Да пошёл ты… — выдохнула она.

Дёрнулась – может, хотела пощечинузалепить, но наручники не дали ей толком размахнуться.

Отморозки в любом времени одинаковые.Я всю жизнь только и делал, что ловил таких, пока не попал в спецотдел и неоказался в той самой группе, которой поручили захват и вывоз комплекса «Рубеж».И, судя по всему, мы операцию не завершили. Разбились. Надо будет обязательноузнать, что там вообще было. И, черт побери, где меня мотыляло столько лет.Хотя это, выходит, не спячка была, а перескок во времени случился, и на мой вопрос про президента Ельцинаподполковник лишь хохотнул: «Ну артист!»

Значит, точно перескок.

Рация в машине зашипела, затрещала,искажённый помехами голос прорезал салон:

— Внимание всем нарядам… драка…прибыть…. кх-х…

Все сразу насторожились. Дажеподполковник перестал смотреть на меня и повернул голову к динамику. Рациязатрещала сильнее, голос на этот раз прорезался чётче:

— Всем нарядам… срочно… центральнаяплощадь… массовые беспорядки… повторяю…

В салоне на секунду стало тише.

— Да что там творится… — пробормоталподполковник, уже без прежней уверенности.

— Говорят, обострение какое-то… —нервно вставил автоматчик. — У психов агрессия пошла. Люди… нападают друг надруга.

— Да сказки это, — буркнул водитель,но голос у него дрогнул. — Просто футбольные фанаты барагозят.

— Не сказки, — отрезал Петрухин. —Слыхал, что на улицах люди кидаются другна друга. Ни с того ни с сего.

— Ой, Петрухин, заткнись, —раздражённо бросил подполковник. — Нам сейчас байкеров брать надо.

В этот момент в его кармане заиграламелодия. Он скривился, достал телефон, ткнул пальцем.

— Слушаю.

Пауза.

— В смысле, возвращаться в город? Мыих почти взяли… это ж…

В трубке не стали его дослушивать,продолжали говорить – слов я не слышал. Подполковник нахмурился сильнее, цедилв трубку:

— Слышь, ты… ты как со старшим позванию разговариваешь?

Я невольно усмехнулся.

— Ну и что, что приказали? —продолжил он. — Да мне похрен, я еду задерживать подозреваемых… И точка! Всё. Отбой.

Он резко сбросил звонок.

— Павел Алексеевич… — осторожно началводитель. — Что будем делать?

Машины сзади уже начали поворачивать,колонна, как по команде, пошла назад, в сторону города.

— Твою ж… — подполковник сжалпальцами челюсть и посмотрел в окно. — Жёваный протокол…

— Они нас бросили, — пробормоталавтоматчик.

— Приказ – срочно в город, — вставилводила. — Все наряды, все автопатрули.

— Ну и хрен с ними, — отрезалподполковник. — Сами справимся.

— Павел Алексеевич… — голос уПетрухина уже заметно дрожал. — Как же справимся? Их же много…

— А автомат тебе на что дан? —раздраженно спросил тот. — Положим мордой в землю, если что, а потом вызовем помощь.

— А если никто не приедет? Приказобщий…

Старший посмотрел на него и сказалуже совсем другим тоном, без эмоций:

— Тогда расстреляем на месте. В связис невозможностью доставить в отдел.

В салоне повисла тяжёлая пауза.

— Как… расстреляем? — выдохнулПетрухин.

— Ну не отпускать же бандитов.

— Я… я не убивал людей… — автоматчиксглотнул.

— Тьфу… Откуда ж вас таких берут… —устало пробормотал старший.

Я наклонился вперёд.

— Слушай, подполковник… Какой сейчасгод?

— Не беси меня, эрзац, — отрезал он.— Ты, похоже, тоже из этих… С придурью.

— Да-да, — подхватила Искра. — Онточно из них. Голый из леса вышел, кипиш устроил.

— Голый?.. — он посмотрел на меня сновым интересом. — Извращенец, что ли…

— Значит так, Павел Алексеевич, —твердо сказал я. — Сними с меня браслеты, дай ствол. Я помогу вам взять банду.Одним вам не справиться. Их там два десятка рыл. Петрухин вон не зря очкует.

Он ещё с секунду смотрел на меня,потом хмыкнул.

— Ага, сейчас. Ствол ему. Бегу и дубинку теряю.

И откинулся назад, давая понять, чторазговор окончен.

— Павел Алексеевич… а может, он намправда поможет? — проблеял Петрухин, крепче сжимая автомат.

— Ты лучше заткнись, — отрезалподполковник. — Не факт, что там вообще эти байкеры есть. У него же на роженаписано, соврёт и глазом не моргнёт. Может, вообще в засаду приведет.

— В засаду… — испуганно повторилПетрухин, ещё сильнее вцепившись в оружие.

Я проговорил, перебивая потокидиотских предположений:

— Машину лучше оставить здесь, надороге. УАЗ, даже такой как ваш, слышно издалека. Пойдём пешком, чтобы тихо.

— А ты что раскомандовался? —прищурился подполковник. — Свободу почувствовал?

— Павел Алексеевич, не тупи, — сказаля ровно. — Я дело говорю. Мы их так спугнём. А пока они бухают и не завелибайки, их можно взять. Они там, — я кивнул. — Вперёд и чуть влево.

УАЗик резко остановился, скрипнувколодками. Я показал направление в лес. Подполковник задумался, пожевал губу,быстро прикинул.

— Так… — начал он. — Вы с нами непойдёте. Ты, — ткнул в водителя, — остаёшься. Стережёшь этого эксгибициониста ирыжую.

Потом вдруг замялся.

— Хотя… Нет. Если он врёт, мы вдвоёмс Петрухиным можем не вытянуть.

Снова замолчал, перебирая варианты.

— Ладно. Пойдём все вместе.

— Я же так и говорил. — кивнул я.

— Говорил он… — фыркнул подполковник.— Гамадрил. Только наручники с тебя я не сниму. Даже не мечтай.

Двери открылись, мы выбрались наружуи сразу направились в лес. Подполковник держал пистолет наготове, водитель тожевытащил ПМ, Петрухин шёл с автоматом, чуть впереди, но постоянно оглядывался.Искра шла рядом со мной, и под её ногами предательски хрустнула ветка.

— Тише ты, смотри под ноги, — шикнулна неё подпол.

— Я нечаянно, — проговорила она.

— Ага, конечно, специально ломишься,как корова, чтобы своих предупредить? — подполковник остановился на секунду,повернулся ко мне и Искре. — Если хоть кто пикнет или шуманет, пеняйте потом насебя.

— Тихо, — бросил я. — Сам не ори. Ужеподходим. Слышишь?

Сквозь листву уже и правда доносиласьмузыка. Та самая странная колонка. Хотя теперь ясно, почему странная – тутпросто всё странное, другое. Только теперь песня, конечно, сменилась. Женскийголос, красивый, задорный и с переливами:

— Матушка-земля…

Я невольно прислушался. Песнянезнакомая, но цепляла.

— Бухают, гады… — прошепталподполковник.

Мы вышли на поляну почти одновременно– и встали как вкопанные.

— Это что за хренобуда… — выдохнулподполковник, снова фуражку снял и машинально вытер ею лоб.

— Павел Алексеевич… — прошепталПетрухин, в голосе у него тихая паника. — Они что… мёртвые все?

— Да нет, мать твою… загорают… —огрызнулся тот. — Видишь? Кишки выпущены… головы свернуты… Везде кровища.Загорают, мля.

— Ой, мамочки! — взвизгнула Искра иприжалась ко мне. — И Круглый, и Чаща лежит… Максим, кто же их всех, а?

Поляна, на которой ещё недавногоготала во все глотки, пила и слушала музыку горстка байкеров, превратилась вмясорубку. Тела лежали так, будто их не просто убивали, а ломали. Быстро и жестоко,будто огромными, сильными ручищами какого-то взбесившегося орангутана. Кровь,грязь, перекрученные позы.

Я присел, быстро пробежался взглядомпо ближайшим телам. Следов клыков или когтей не видно. Как и пулевых пробоин, разрезов и ран от клинков.Людей просто разорвали голыми руками. У одного глаза выдавлены, у другого шеясвернута, у третьего грудная клетка будто вмята внутрь.

— Может… они сами себя так… —неуверенно пробормотал Петрухин. — В смысле, промеж собой дубасились?

— Нет, — сказал я. — Видите следыбосых ног? Кто-то ходил здесь.

Мы прошли чуть дальше и увидели его.Мужик лежал на боку, весь в грязи, ноги чёрные, будто он прошёл босикомкилометры. Под ребром торчала ветка, воткнутая в тело. Не просто без обуви, а полностью голый.

— Это что еще за пришелец? —нахмурился я.

— Это не из наших, — сразу сказалаИскра. — Не байкер.

— Так это он, что ли, всех… — началподполковник.

— Он был не один, — заверил я. —Разуй глаза, Алексеич. Глянь на следы.

Искра вдруг начала считать, глядя посторонам:

— Раз… два… три… четыре…

— Ты что, тоже сбрендила уже? —раздражённо бросил подпол.

— Не все здесь из наших… — выдохнулаона. — Кто-то ушёл…

В голосе мелькнула радость, но тут жеугасла, потому что она добавила:

— И Гризли нет…

— Какого ещё Гризли? — буркнулподполковник. — Медведь, что ли?

— Бывший мой.

— Зоопарк, мать вашу… — выругалсястарший.

Он быстро собрался, переключился наработу.

— Петрухин, давай. Сфоткайэтого, — он указал на голого мужика. —По базе пробьём. Скинь морду, пусть проверят.

Тот подошёл ближе, присел, отбросилавтомат за спину, и потянулся к телу. И в этот момент мужик резко дернулся,прогнув спину и выятнув пятки.

— Он живой! — заорал Петрухин,отскакивая назад и вскидывая автомат.

— Чёрт… — выдохнул подполковник. Насекунду завис, потом рявкнул. — Скорую надо!

Подполковник не стал никогодожидаться, сам выхватил телефон, начал быстро тыкать пальцем в экран.

— Да что за… — выдохнул он. — Связинет. Уроды, вернусь – оператора сменю.

И в этот момент голый началподниматься. Медленно, рывками, как будто тело не сразу ему подчинялось. Глазамутные и пустые. Он явно был не в себе.

— Эй, гражданин… — подполковникшагнул вперёд, всё ещё держа наготове пистолет. — Ты как себя чувствуешь? Тебенельзя вставать. У тебя ветка в животе торчит.

Тот не реагировал. Просто молча шелна него.

— Стоять! — рявкнул подполковник,вскидывая ствол. — Я сказал, стоять!

Выстрел в воздух. Глухой хлопок, откоторого в лесу эхом отозвались птицы.

Ноль реакции. Второй выстрел. Пулявошла в ногу, видно было, как дёрнулась плоть, брызнула кровь, как он качнулся.С такой раной человек должен был рухнуть сразу – просто от боли.

Но голый только привалился на раненуюногу и молча двинулся дальше, хромая, словно это была не пуля, а укол шприцом.