Обитель выживших. Том 1

Глава 2

Я выскочил из леса на трассу, асфальт под колёсами сменил мягкую землю, и мотоцикл сразу пошёл ровнее. Ветер ударил в лицо, двигатель заурчал глубже, и мир вокруг будто ускорился.

— Город там! — пытаясь перебить рёв мотора и свист в ушах, крикнула Искра, вытянув руку вперёд.

Я кивнул, хотя она это могла понять разве что по моему затылку. Нужно было добраться до связи, выйти на контакт, понять, где я и что вообще происходит. Всё остальное – потом.

Но и сейчас внутри уже, как заноза, сидело неприятное ощущение. Что-то не сходилось. Это была Россия, да. Лес, дорога, люди, речь — всё своё. И в то же время… не то. Не та Россия, в которой я жил.

Пальцем, правда, не ткнёшь, что именно не то... Да и ладно. Разберусь.

Навстречу проскочили несколько машин. Блестящие, зализанные, с чёткими и одновременно плавными линиями, будто их создавали для кино про будущее. Таких я точно раньше не встречал.

Дорога пошла вправо резко, закрывая обзор. Я сбросил скорость, корпус чуть наклонил, входя в поворот. Асфальт тянул в сторону, и в следующий момент я выкатился за изгиб.

И сразу упёрся в патруль.

Дорога была перекрыта. Машины с включёнными проблесковыми маячками, тачки белые, с синими полосами. Знакомо. Только надпись на боку резанула глаз.

Не «Милиция», а… «Полиция».

Сбитый прицел… Это что еще за кино?

— Это кто такие? — выдохнул я, уже тормозя.

— Атас! — крикнула Искра. — Менты!

Впереди стояла «буханка», рядом пара легковушек, а чуть в стороне — внедорожник с эмблемой УАЗа. Только выглядел он вообще не как уазик. Тоже какой-то футуристичный. И точно не из тех, что я помнил.

Картина начала складываться. Медленно и с неприятной неоспоримостью.

— И давно менты в полицию переобулись? — бросил я через плечо.

— Давно, — коротко ответила она. — Разворачивай, мистер ню!

Я потянул руль, уже прикидывая, как уйти назад, но было поздно.

Из громкоговорителя ударил сухой голос:

— Приказываю остановиться. Заглушите двигатель. В противном случае будет открыт огонь на поражение.

Из «буханки» высыпали сотрудники. Форма тёмно-синяя, бронежилеты, автоматы наготове. По бокам встали двое в светоотражающих жилетах с надписью “ДПС”.

Стволы коротких калашей смотрели прямо на нас. Я стиснул зубы. Бежать сейчас — значит получить очередь в спину. А в душе крепло предчувствие что во второй раз я вот так вот в лесочке не проснусь. Второй раз явно последний.

Так что я сбросил газ и остановил мотоцикл. А к нам уже бежали в брониках.

— Руки! — рявкнул один из автоматчиков. — Спиной повернулись! Руки не опускать!

— Спокойно, командир, свои… — автоматически начал я тянуться за ксивой.

И только в этот момент понял, что у меня ее нет. И вообще ничего нет. Я же в этот мир вошёл голым, как младенец. Черт. Пришлось делать, что говорят.

Холод металла на запястьях, щелчок, наручники сели плотно. Раньше я другим браслеты надевал, а теперь вот мне. Сзади дёрнулась Искра, коротко выдохнула, когда её тоже заковали.

— Отвали! — прозвенел ее голос. — Ка-азёл.

Нас развернули и повели к машинам.

Я уже точно знал — это не просто «что-то не так». Это совсем другой мир. Вернее, мир-то мир, но эдак через -дцать лет. Это уже ясно, потому что трассу украшал яркий и даже почти не грязный баннер: «Выборы 2026».

Из внедорожника с некоторым усилием выбрался тучный подполковник, ступенька далась ему с трудом. У всех на рукавах, на шевронах, значилось “МВД России, полиция”.

— Товарищ подполковник! — доложил автоматчик. — Один из тех байкеров. Взяли.

— Вижу, — буркнул тот, снимая фуражку и вытирая лоб рукавом форменной рубашки.

Он подошёл ближе, посмотрел на меня, на рубаху в черных разводах, которая сидела на мне свободно, прищурился, будто пытался сразу понять, кто я и сколько с меня можно выжать.

— Ну что, мужик, рассказывай, — хмыкнул он. — Где остальные?

— Какие остальные?

— Ага… Ваньку валять потом будешь. Документы есть?

— Нет.

— Фамилия, имя, отчество?

Я задумался. Светить свои данные или нет, вопрос щекотливый. С одной стороны, согласно протоколу безопасности на случай утраты доков и если отбился от группы, я обязан сообщить в ближайшее отделение для связи с оперштабом. С другой — если здесь всё не так, как хотелось бы, можно ненароком вляпаться глубже. Сколько ж это лет прошло, как мы разбились? Ну не могли же они летоисчисление поменять. Где теперь те протоколы? На их место наверняка пришли другие.

Но и молчать – значит сразу попасть в категорию подозреваемых.

— Мне нужно связаться с генерал-лейтенантом Сорокиным. Заместителем министра МВД.

Подполковник усмехнулся.

— Конечно. Сейчас позвоню. Он у меня тут, в телефоне его контакт забит.

— Позвоните, — сказал я. — Это срочно.

Он достал из кармана плоский прямоугольный прибор, тонкий, с ярким экраном. На секунду я завис. Допустим, это телефон. Только совсем не тот мобильный, что я помнил. У нас такие, кирпичами были, с антеннами. А тут, как из фантастики, больше мини-телевизор напоминает.

Он что-то ткнул пальцем на приборе, провёл по экрану, даже не глядя на меня. Подошёл ближе и вдруг ударил кулаком в живот. Я выдохнул, чуть согнулся, но удержался, не дал слабину.

— Ты чего творишь… — процедил я, поднимая взгляд.

— А ты мне ещё позубоскаль, — лыбясь, ответил он. — Сорокин уже лет пятнадцать как не работает. Да и в Москве он сидел, а не в нашем мухосранске. Представление решил тут мне устроить?

Внутри окончательно щёлкнуло. Я не в своем времени. И поменялось явно многое.

— Фамилия, имя, отчество, — повторил он уже жёстче.

Я молчал. Думай, Максим Александрович, думай… Но ничего не придумывалось.

— Да что с ним церемониться, товарищ подполковник, — подал голос один из сотрудников, с прыщами на щеке. — В отдел его, опера расколят.

— Без сопливых разберёмся, — отрезал подпол. — Давай, в машину пакуем.

Искру оставили снаружи. Меня же повели к «буханке», распахнули дверь, затолкнули внутрь.

Салон оказался переоборудован под мобильный кабинет. Столик, крепления, аппаратура. Подпол сел напротив, развалился, как у себя дома. Рядом устроилась девушка, судя по виду — следователь. Быстро разложила бумаги, достала ручку, приготовилась писать. Следом влез ещё один субъект. Щуплый, в очках, с куцей бородкой и чемоданом в руках. Чемодан тоже странный, обтекаемый, гладкий, как будто его делали для выставки.

— Корягин, — бросил ему подполковник, — можешь этого пробить по «Папилону»?

— Так точно, товарищ подполковник, — оживился тот. — У меня мобильная станция с собой. Сейчас удалённо сделаем.

Он поставил чемодан на стол, щёлкнул замками, открыл. Внутри оказался прибор, которого я раньше не видел. Компактный, с экраном, подсветкой и чем-то диковинным, вроде сканера.

— Пальчики приготовьте, гражданин, — добавил он, уже включая систему.

Оказалось, что эта штуковина — считыватель отпечатков пальцев. Никакой тебе черной пасты и бумаги. Я откинулся на спинку сиденья и уставился на прибор, который тихо жужжал, готовясь к работе. Технологии, значит. Плоские телефоны, мобильные лаборатории, машины как из кино.

Похоже, я попал в будущее. В другой ситуации я бы, наверное, завис, начал разбираться, задавать вопросы. Но когда выжил после крушения «Илюши» и вышел к байкерам с голой задницей, удивляться уже как-то не приходилось. Главное, жив, а с остальным разберемся.

Если меня выкинуло сюда вот так, то что с остальными? Погибли? Или их тоже разбросало? Если я выжил, шанс есть и у них. Должен быть.

И вот ещё вопрос: что случилось с грузом? Где «Рубеж»?

Сейчас, получается, судя по предвыборному баннеру, 2026-й. Моё руководство сейчас, возможно, уже на пенсии или вообще лежит в земле. И груз этот, за который мы головы подставляли, давно никому не нужен. Хреново. В этот момент я вспомнил про обрез, который забрал у байкера. Он лежал в кофре мотоцикла, и, судя по всему, его ещё не нашли.

— Вот сюда пальцы приложи, — скомандовал щуплый.

Эксперт-криминалист, значит. С бородёнкой, в очках, с игрушкой из будущего. Интересно, у них тут теперь так можно – небритым на службу ходить?

Я приложил пальцы к стеклу. Прибор ожил, зажужжал, сканируя узоры, и тут же пошёл поиск.

— Ну что там, Корягин? — нетерпеливо постучал по столу подполковник.

— Есть совпадение. Личность установлена, Павел Алексеевич, — оживился тот. — Но…

И тут же замялся.

— Ну что «но»? — резко спросил подпол. — Говори.

Корягин развернул к нему экран, наклонил.

— Сами посмотрите…

Подполковник прищурился, начал читать вслух, сначала спокойно, потом всё медленнее.

— Так… Беркутов Максим Александрович.

Я внутренне усмехнулся. Нашли.

— Дата рождения…

Он запнулся. Пригляделся внимательнее.

И тут у него глаза полезли на лоб. Он снял фуражку, провёл ладонью по лицу.

— Слушай, Корягин… — тихо сказал он. — Тут ошибки быть не может? Он же… лет на тридцать старше должен быть. Уже солидный дядька. А этот…

— Ошибка исключена, товарищ подполковник, — сразу ответил тот. — Я ещё вручную проверил. Всё сходится.

В салоне повисла тишина. Подполковник медленно поднял глаза на меня. Я встретил его взгляд.

Он снова глянул в экран и дочитал.

— Майор милиции… Спецотдел… по линии Интерпола… — пробормотал подполковник, глядя в экран. — Хрень какая-то…

Он поднял на меня глаза с подозрением и злостью.

— Как ты это сделал? Пальчики свои подделал? Это че, теперь можно и так? Операция какая-то хирургическая?

— Нормально ваша штука работает. Я и есть Беркутов, — спокойно ответил я. — Позывной «Беркут».

— Ты мне дичь не гони, смотри сюда. Беркутов пропал без вести весной девяносто девятого. Признан погибшим.

Я пожал плечами, насколько позволяли наручники.

— Извиняй, командир, — я смотрел прямо на него. — В коме лежал. В больничке. Все думали, что задвухсотился, ан нет. Обошлось.

— В какой больничке? Что ты мне тут чешешь?

— Не помню. Память отшибло. Еще в себя не пришел полностью.

— С-сук… — выдохнул подпол.

— Вот бы прокапаться под наблюдением врачей, — продолжил я. — Полежать, в себя прийти. Вези меня в госпиталь, коллега.

В дверь «буханки» постучали, она распахнулась, и внутрь сунулся автоматчик с моим обрезом в руках.

— Товарищ подполковник, смотрите, что в мотоцикле нашли.

Он протянул оружие вперёд, довольный, как будто раскрыл громкое преступление.

— Это точно он. Из тех, кто разбойные нападения на заправки делали. Банда байкеров.

Подполковник довольно хмыкнул, посмотрел на обрез, потом на меня:

— Ну вот… А то ишь – Беркутов, майор полиции. Бандит ты… с большой дороги. И мотоцикл, и ствол, все как в ориентировках.

И тут же повернулся к автоматчику:

— А ты, придурок, на хрена обрез лапаешь? Там же пальчики его.

— Ой… виноват…

Тот, не придумав ничего лучше, просто бросил обрез на пол салона, будто обжёгся. Следачка взвизгнула, подполковник дёрнулся назад.

— Ты дебил? — рявкнул старший. — А если бы он пальнул от удара?

— Виноват…

— Виноват он. Пшёл!... Щеглов, забери обрез, понятых обеспечь. А ты, Корягин, пальчики сними, пока не залапали окончательно.

— Есть, — коротко ответил эксперт.

Все быстро высыпали наружу.

— Ты тоже давай, — бросил подполковник следачке. — Я с ним один потолкую.

Она собрала бумаги в планшетку, вышла, захлопнув дверь. Мы остались вдвоём. Подполковник немного подался вперёд, положил локти на столик, посмотрел на меня внимательно.

— Короче, — сказал он. — Предлагаю сотрудничать со следствием. Ты сдаёшь своих подельников, это тебе зачтётся. Серия разбойных нападений на автозаправки, группой лиц, с применением оружия. Подозреваемые передвигаются на мотоциклах. Обрез – вот этот как раз. На камерах-то всё есть.

Он постучал пальцем по столу.

— Лет десять-пятнадцать обеспечено. Можешь себе скостить срок, если следствию поможешь.

Я посмотрел на него спокойно.

— Байкеры – в лесу. А я Беркутов, майор милиции. Пальцы не врут. Я угнал у них мотоцикл, забрал обрез и девку вывез, они ей угрожали. Спросите у неё, подтвердит.

Он хмыкнул.

— Если твоя девка, она тебе хоть что подтвердит.

— Тогда спросите у байкеров.

— Их ещё найти надо, — прищурился подполковник. — Где, говоришь, они?

— Могу показать.

Он посмотрел на меня внимательнее, с сомнением, пытался понять, где подвох.

— Вот так просто? Сдашь своих? Смотри мне. Если играть вздумал…

— Расслабь булки, подполковник. Они мне не свои. Поехали, покажу, — перебил я. — А потом уже будешь догадки строить.

Он с секунду ещё подумал, потом резко распахнул дверь.

— Эту рыжую сюда! — рявкнул наружу. — Поехали. Подозреваемые рядом, в лесу. Сообщите дежурной части, выдвигаемся на задержание.

— Товарищ подполковник, может, подкрепление? — осторожно спросил один из автоматчиков.

— Ты что, байкеров испугался, Петрухин? — хмыкнул тот.

— Так они же вооружённые…

— Один обрез на всех, — отрезал подполковник. — И тот мы изъяли. Очевидцы больше стволов не видели. Справимся. В городе и так бардак, народу не хватает. Драки, вызовы, всё валится сегодня. По коням.

Искру, наконец, тоже затолкнули внутрь.

Колонна тронулась почти сразу. «Буханка» впереди, за ней остальные машины. Внутри пахло пластиком, потом и чем-то химическим от аппаратуры. Я сидел напротив подполковника, рядом сверкала зелеными глазами Искра, сбоку – автоматчик с тревожным взглядом.

Я машинально попробовал пошевелить кистями. Наручники сидели плотно. Вот бы проволочку или скрепку — вскрыл бы в два счёта. Только смысла в этом никакого. Куда бежать, если сам ещё не понимаю, где я.

— Прямо по шоссе, — сказал я. — Дальше покажу, куда свернуть.

Искра повернула ко мне голову и зло прошипела:

— Ты что творишь? Хочешь легавых на братву навести?

Я чуть наклонился к ней, чтобы слышала только она.

— Девочка… я сам легавый.

Она замерла на секунду – не поверила, а я продолжил:

— Не обессудь. Похоже, твоих дружков подозревают в серии преступлений...

— Да пошёл ты… — выдохнула она.

Дёрнулась – может, хотела пощечину залепить, но наручники не дали ей толком размахнуться.

Отморозки в любом времени одинаковые. Я всю жизнь только и делал, что ловил таких, пока не попал в спецотдел и не оказался в той самой группе, которой поручили захват и вывоз комплекса «Рубеж». И, судя по всему, мы операцию не завершили. Разбились. Надо будет обязательно узнать, что там вообще было. И, черт побери, где меня мотыляло столько лет. Хотя это, выходит, не спячка была, а перескок во времени случился, и на мой вопрос про президента Ельцина подполковник лишь хохотнул: «Ну артист!»

Значит, точно перескок.

Рация в машине зашипела, затрещала, искажённый помехами голос прорезал салон:

— Внимание всем нарядам… драка… прибыть…. кх-х…

Все сразу насторожились. Даже подполковник перестал смотреть на меня и повернул голову к динамику. Рация затрещала сильнее, голос на этот раз прорезался чётче:

— Всем нарядам… срочно… центральная площадь… массовые беспорядки… повторяю…

В салоне на секунду стало тише.

— Да что там творится… — пробормотал подполковник, уже без прежней уверенности.

— Говорят, обострение какое-то… — нервно вставил автоматчик. — У психов агрессия пошла. Люди… нападают друг на друга.

— Да сказки это, — буркнул водитель, но голос у него дрогнул. — Просто футбольные фанаты барагозят.

— Не сказки, — отрезал Петрухин. — Слыхал, что на улицах люди кидаются друг на друга. Ни с того ни с сего.

— Ой, Петрухин, заткнись, — раздражённо бросил подполковник. — Нам сейчас байкеров брать надо.

В этот момент в его кармане заиграла мелодия. Он скривился, достал телефон, ткнул пальцем.

— Слушаю.

Пауза.

— В смысле, возвращаться в город? Мы их почти взяли… это ж…

В трубке не стали его дослушивать, продолжали говорить – слов я не слышал. Подполковник нахмурился сильнее, цедил в трубку:

— Слышь, ты… ты как со старшим по званию разговариваешь?

Я невольно усмехнулся.

— Ну и что, что приказали? — продолжил он. — Да мне похрен, я еду задерживать подозреваемых… И точка! Всё. Отбой.

Он резко сбросил звонок.

— Павел Алексеевич… — осторожно начал водитель. — Что будем делать?

Машины сзади уже начали поворачивать, колонна, как по команде, пошла назад, в сторону города.

— Твою ж… — подполковник сжал пальцами челюсть и посмотрел в окно. — Жёваный протокол…

— Они нас бросили, — пробормотал автоматчик.

— Приказ – срочно в город, — вставил водила. — Все наряды, все автопатрули.

— Ну и хрен с ними, — отрезал подполковник. — Сами справимся.

— Павел Алексеевич… — голос у Петрухина уже заметно дрожал. — Как же справимся? Их же много…

— А автомат тебе на что дан? — раздраженно спросил тот. — Положим мордой в землю, если что, а потом вызовем помощь.

— А если никто не приедет? Приказ общий…

Старший посмотрел на него и сказал уже совсем другим тоном, без эмоций:

— Тогда расстреляем на месте. В связи с невозможностью доставить в отдел.

В салоне повисла тяжёлая пауза.

— Как… расстреляем? — выдохнул Петрухин.

— Ну не отпускать же бандитов.

— Я… я не убивал людей… — автоматчик сглотнул.

— Тьфу… Откуда ж вас таких берут… — устало пробормотал старший.

Я наклонился вперёд.

— Слушай, подполковник… Какой сейчас год?

— Не беси меня, эрзац, — отрезал он. — Ты, похоже, тоже из этих… С придурью.

— Да-да, — подхватила Искра. — Он точно из них. Голый из леса вышел, кипиш устроил.

— Голый?.. — он посмотрел на меня с новым интересом. — Извращенец, что ли…

— Значит так, Павел Алексеевич, — твердо сказал я. — Сними с меня браслеты, дай ствол. Я помогу вам взять банду. Одним вам не справиться. Их там два десятка рыл. Петрухин вон не зря очкует.

Он ещё с секунду смотрел на меня, потом хмыкнул.

— Ага, сейчас. Ствол ему. Бегу и дубинку теряю.

И откинулся назад, давая понять, что разговор окончен.

— Павел Алексеевич… а может, он нам правда поможет? — проблеял Петрухин, крепче сжимая автомат.

— Ты лучше заткнись, — отрезал подполковник. — Не факт, что там вообще эти байкеры есть. У него же на роже написано, соврёт и глазом не моргнёт. Может, вообще в засаду приведет.

— В засаду… — испуганно повторил Петрухин, ещё сильнее вцепившись в оружие.

Я проговорил, перебивая поток идиотских предположений:

— Машину лучше оставить здесь, на дороге. УАЗ, даже такой как ваш, слышно издалека. Пойдём пешком, чтобы тихо.

— А ты что раскомандовался? — прищурился подполковник. — Свободу почувствовал?

— Павел Алексеевич, не тупи, — сказал я ровно. — Я дело говорю. Мы их так спугнём. А пока они бухают и не завели байки, их можно взять. Они там, — я кивнул. — Вперёд и чуть влево.

УАЗик резко остановился, скрипнув колодками. Я показал направление в лес. Подполковник задумался, пожевал губу, быстро прикинул.

— Так… — начал он. — Вы с нами не пойдёте. Ты, — ткнул в водителя, — остаёшься. Стережёшь этого эксгибициониста и рыжую.

Потом вдруг замялся.

— Хотя… Нет. Если он врёт, мы вдвоём с Петрухиным можем не вытянуть.

Снова замолчал, перебирая варианты.

— Ладно. Пойдём все вместе.

— Я же так и говорил. — кивнул я.

— Говорил он… — фыркнул подполковник. — Гамадрил. Только наручники с тебя я не сниму. Даже не мечтай.

Двери открылись, мы выбрались наружу и сразу направились в лес. Подполковник держал пистолет наготове, водитель тоже вытащил ПМ, Петрухин шёл с автоматом, чуть впереди, но постоянно оглядывался. Искра шла рядом со мной, и под её ногами предательски хрустнула ветка.

— Тише ты, смотри под ноги, — шикнул на неё подпол.

— Я нечаянно, — проговорила она.

— Ага, конечно, специально ломишься, как корова, чтобы своих предупредить? — подполковник остановился на секунду, повернулся ко мне и Искре. — Если хоть кто пикнет или шуманет, пеняйте потом на себя.

— Тихо, — бросил я. — Сам не ори. Уже подходим. Слышишь?

Сквозь листву уже и правда доносилась музыка. Та самая странная колонка. Хотя теперь ясно, почему странная – тут просто всё странное, другое. Только теперь песня, конечно, сменилась. Женский голос, красивый, задорный и с переливами:

— Матушка-земля…

Я невольно прислушался. Песня незнакомая, но цепляла.

— Бухают, гады… — прошептал подполковник.

Мы вышли на поляну почти одновременно – и встали как вкопанные.

— Это что за хренобуда… — выдохнул подполковник, снова фуражку снял и машинально вытер ею лоб.

— Павел Алексеевич… — прошептал Петрухин, в голосе у него тихая паника. — Они что… мёртвые все?

— Да нет, мать твою… загорают… — огрызнулся тот. — Видишь? Кишки выпущены… головы свернуты… Везде кровища. Загорают! Ага!

— Ой, мамочки! — взвизгнула Искра и прижалась ко мне. — И Круглый, и Чаща лежит… Максим, кто же их всех, а?

Поляна, на которой ещё недавно гоготала во все глотки, пила и слушала музыку горстка байкеров, превратилась в мясорубку. Тела лежали так, будто их не просто убивали, а ломали. Быстро и жестоко, будто огромными, сильными ручищами какого-то взбесившегося орангутана. Кровь, грязь, перекрученные позы.

Я присел, быстро пробежался взглядом по ближайшим телам. Следов клыков или когтей не видно. Как и пулевых пробоин, разрезов и ран от клинков. Людей просто разорвали голыми руками. У одного глаза выдавлены, у другого шея свернута, у третьего грудная клетка будто вмята внутрь.

— Может… они сами себя так… — неуверенно пробормотал Петрухин. — В смысле, промеж собой дубасились?

— Нет, — сказал я. — Видите следы босых ног? Кто-то ходил здесь.

Мы прошли чуть дальше и увидели его. Мужик лежал на боку, весь в грязи, ноги чёрные, будто он прошёл босиком километры. Под ребром торчала ветка, воткнутая в тело. Не просто без обуви, а полностью голый.

— Это что еще за пришелец? — нахмурился я.

— Это не из наших, — сразу сказала Искра. — Не байкер.

— Так это он, что ли, всех… — начал подполковник.

— Он был не один, — заверил я. — Разуй глаза, Алексеич. Глянь на следы.

Искра вдруг начала считать, глядя по сторонам:

— Раз… два… три… четыре…

— Ты что, тоже сбрендила уже? — раздражённо бросил подпол.

— Не все здесь из наших… — выдохнула она. — Кто-то ушёл…

В голосе мелькнула радость, но тут же угасла, потому что она добавила:

— И Гризли нет…

— Какого ещё Гризли? — буркнул подполковник. — Медведь, что ли?

— Бывший мой.

— Зоопарк, мать вашу… — выругался старший.

Он быстро собрался, переключился на работу.

— Петрухин, давай. Сфоткай этого, — он указал на голого мужика. — По базе пробьём. Скинь морду, пусть проверят.

Тот подошёл ближе, присел, отбросил автомат за спину, и потянулся к телу. И в этот момент мужик резко дернулся, прогнув спину и выятнув пятки.

— Он живой! — заорал Петрухин, отскакивая назад и вскидывая автомат.

— Чёрт… — выдохнул подполковник. На секунду завис, потом рявкнул. — Скорую надо!

Подполковник не стал никого дожидаться, сам выхватил телефон, начал быстро тыкать пальцем в экран.

— Да что за… — выдохнул он. — Связи нет. Уроды, вернусь – оператора сменю.

И в этот момент голый начал подниматься. Медленно, рывками, как будто тело не сразу ему подчинялось. Глаза мутные и пустые. Он явно был не в себе.

— Эй, гражданин… — подполковник шагнул вперёд, всё ещё держа наготове пистолет. — Ты как себя чувствуешь? Тебе нельзя вставать. У тебя ветка в животе торчит.

Тот не реагировал. Просто молча шел на него.

— Стоять! — рявкнул подполковник, вскидывая ствол. — Я сказал, стоять!

Выстрел в воздух. Глухой хлопок, от которого в лесу эхом отозвались птицы.