Обитель выживших. Том 1

— Петрухин! — рявкнул подполковник,пятясь назад. – Бей прикладом!

Но тот застыл. Просто стоял савтоматом, глядя, как приближается угроза…

И голый вдруг рванул. Молниеносно имолча бросился вперед. Не рычал, не кричал, раззадоривая себя, не издал вообщени звука. Скорость такая, что даже глаз не успевал за ним. Он тихо и цепковпился пальцами в горло подполковника.

Подполковник пальнул в третий раз, новыстрел ушёл в сторону, пистолет вылетел из руки. Они вместе рухнули на землю.

— Петрухин, мать твою! — захрипелподполковник, пытаясь оторвать голого от себя.

Искра визжала где-то рядом. Петрухинвсё так же стоял на месте. Я рванул вперёд – пусть у меня руки в наручниках, ноноги свободны. Подскочил и ударил тяжёлым ботинком, с наскока, в високнападавшему.

Удар получился смачный.

Его голова дернулась, по телу будтобы пошла волна, наконец, хватка ослабла, и он отлетел в сторону. Подполковниквырвался, схватил пистолет. Бах! Бах! Бах!

Пули легли в цель: одна в грудь,вторая — в горло, третья — в лоб. Тело дёрнулось и рухнуло, обмякнув.

— Это что за тварь… — выдохнулподполковник, тяжело дыша. Он резко повернулся к Петрухину. — А ты что стоял?Долбоящер!

— П-простите… — пробормотал тот,бледный как мел. — Я…

— Дай сюда автомат, — рявкнулподполковник, забрал у него оружие, проверил, передёрнул затвор.

Я сделал шаг ближе.

— Алексеич, ты сам видел. Сними сменя наручники.

— Ага. Сейчас, — он даже не посмотрелв мою сторону.

— Это не люди уже. Тут…

— Все в машину, — перебил он. —Уходим.

И только он сказал это, как кустывпереди зашевелились. Среди веток мелькнули тела. Голые, грязные, двигающиеся рывками, как будто их тянулиза невидимые нитки.

— Они идут! — завизжала Искра. – Нанас! А-а-а!

— Кто же это, сука? — выдохнулподполковник испуганно.

— Байкеры говорили, местные мухоморовобъедаются… — предположил я, хотя понимал, что это тоже вряд ли. — Быстро,сними с меня наручники!

Он на секунду замешкался, потом резкодёрнул ключом, замок щёлкнул. Браслеты упали в траву. Искру освободили тоже.

— Бежи-им! — крикнула девушка ипервая рванула к дороге.

Мы сорвались за ней, но не успели. Сдругой стороны леса вывалились ещё точно такие же существа, называть их людьмиу меня бы язык не повернулся. Голые, грязные, с мутными глазами.

Они окружали нас, сжимая в кольцо.Стая. По-другому не назвать. И в следующую секунду пошли в атаку, не произносяни звука. Просто рванули вперёд.

— Тра-та-та-та! — захлестал автомат.

Павел Алексеевич бил короткимиочередями, отступая. Пули рвали тела, пробивали грудь, живот, плечи.

— В голову бей! — заорал я. — Побашке! Их иначе не взять!

Он не слышал. Или не хотел слышать.

Один упал, изрешечённый пулями, но неумер. Рухнул, потому что ноги перебиты напрочь, кости не держат – и неостановился, тут же пополз. Руки впивались в мох, пальцы вгрызались в землю, онтянул и тянул себя вперёд.

Я шагнул навстречу.

Первому ударил в челюсть. Головадернулась, тело откинуло. Второму — ногой в грудь. Он отлетел, сбил третьего,будто кеглю. Четвертого я перехватил и бросил через бедро. Обычный человекпосле такого уже лежал бы. Эти вставали и лезли дальше.

Мои удары для них были как щелбаны.

— А-а-а! — это заорал Петрухин.

Я обернулся. Его уже повалили.Несколько тел залезли сверху, рвали, вцеплялись руками. Среди них были иженщины. Лица пустые, а движения такие, будто их за верёвочки дергают.

— Бегите! — орал подполковник. —Сообщите… в дежурку… — Беркутов! Сообщи! Прошу!

Он стрелял и стрелял, пока его рвалируками.

— Тух-тух-тух!

Но магазин опустел. Я пытался емупомочь, но на подполковника навалились еще трое. Он даже не успел толкомотмахнуться, только дёрнулся, и его смяли, утянули вниз, в эту копошащуюсямассу.

— О боже… — закричала Искра.

— Уходим! — я дернул ее за руку.

Мы не заметили, когда слинялводитель. Только что был рядом — и нет его. Мы рванули к дороге, выскочили куазику. Я дернул дверь. В замке зажигания пусто. Ключей нет, водителя тоже.

— Сука… — выдохнул я.

— Где водила? — проскулила Искра. —Он выжил? А чего он тогда не уехал?..

— Хрен его знает…

И только сказал это, как за машиноймелькнула тень.

— Осторожно! — выкрикнула Искра.

Я развернулся, уже готовясь бить. Ноиз-за кузова выскочил водитель. Бледный, трясущийся сержант.

— У меня ключ… — выдохнул он. —Садитесь… уходим…

— А ты что, падла, не стрелял? —резко спросил я. — Ни одного выстрела.

Он сглотнул.

— Я… я по людям не стрелял никогда…

— Это не люди, — отрезал я. — Тывидел, что с твоим начальником сделали? А с Петрухиным?

Он молчал.

— Дай сюда пистолет, малахольный, — язабрал у него ПМ.

Щёлк, щёлк. Проверил: два магазина повосемь. Стандартно шестнадцать патронов. Очень неплохо. Хороший аргумент длятаких тварей. Да, это уже не люди, а твари. Что-то их изменило, переломалоизнутри. Болезнь, заражение, чёрт знает что. Кажется, этого никто не знал, ведьподпол сказал – сказки, и вызову общему не поверил. Но разбираться сейчас небыло времени. Если это распространяется — надо валить в город, поднимать всех,кто способен держать оружие, перекрывать районы, эвакуировать людей.

Делать то, чему меня учили.

Только вот я здесь никто. Ниудостоверения, ни положения. Для них я подозреваемый с трассы, опасныйнеизвестный, как сказал этот Павел Алексеевич – эрзац. Ладно. Доедем — разберёмся.

— Заводи, — бросил я сержанту. — Чеговстал?

— Да-да…

Водила метнулся за руль. Я сел напереднее сиденье рядом с ним, Искра забралась назад, в кабину. Дверь хлопнула,мотор заревел, и уазик рванул с места, трясясь на кочках.

И тут сзади раздался другой звук.Глухой рёв двигателей. Я обернулся. Из леса вылетели мотоциклы. Несколькосразу.

— Это Гризли… — выдохнула Искра. — Онжив…

Сердце мне неприятно кольнуло.

— И с ним Дубина… и Ржавый… —добавила она. — И ещё трое…

Они не поехали за нами. Ушли в другуюсторону, прочь от дороги, прочь от города.

— К ним хочешь? — хмыкнул я, неотрывая взгляда.

— Нет… нет, — быстро ответила она. —Беркут, прости, я… Спасибо тебе.

Я повернулся к ней.

— Почему ты назвала меня Беркутом?Откуда знаешь мой позывной?

Она замерла на секунду.

— А я и не знаю. Просто у нас такпринято… — отвела взгляд. — В мото-сообществе. Прозвища даём…

Уазик разогнался, кабину трясло, оншел во всю свою мощь. На шоссе был виден знак, синяя табличка, на которую,сложив крылья, приземлился старый стервятник.

На знаке надпись: “Черноречье 15 км”.

— Свяжись с дежурной частью, — сказаля водителю. — Сообщи, что произошло.

— Да… да…

Он схватил гарнитуру рации с витымпроводом, поднёс к губам, нажал кнопку передачи.

— «Сабинка», пятнадцатому, приём… «Сабинка», пятнадцатому,ответьте…

Рация зашипела, заскрипела помехами.

— Молчат… — нервно пробормотал он. —Или помехи…

— Вызывай дальше, — сказал я.

Он снова нажал тангенту.

— «Сабинка», пятнадцатому, приём!

Щелчок, шипение.

— «Сабинка»… на связи…

Голос в динамике был рваный исрывался.

— Возвращаемся в город… ПодполковникИлюхин погиб… младший сержант Петрухин погиб… Как поняли? Приём…

По рации послышался раздражённый голос:

— Слушай, пятнадцатый, не до тебясейчас…

Связь оборвалась.

Водитель посмотрел на менярастерянно.

— Они что… совсем там… Или про потерине расслышали?

— Всё они слышали, — сказал я тихо. —Просто у них сейчас, видно, не лучше.

Искра подалась вперёд, коснуласьмоего плеча.

— А ты точно не из этих?

— Из каких?

— Ну… этих… — она замялась. — Ну…таких… Ты ведь тоже голый был.

— Ну, ты же видишь, я не нападаю.Видишь же? – я посмотрел на нее, и Искра судорожно кивнула. – А кто они?

— Да откуда я знаю… — прошептала она.— Первый раз такое вижу…

Впереди, сквозь лёгкую дымку, началипроступать очертания города.

— Странно… — пробормотал водитель. —Машин почти нет…

Искра вытянула руку вперёд.

— Это что… пожар?