Мертвая тишина. Том 1

Дальше тянуть было нельзя. Я остановился и короткими жестами приказал группе прикрытия — Насте, Диме-Рыцарю и Седому — принять бой и тихо ликвидировать этот хвост. Вскрывать замки магазина, когда тебе в спину дышат шесть голодных пастей, — чистое самоубийство. К тому же задний вход в магазин располагался в узком разгрузочном дворике, зажатом забором из профнастила. Там эти твари просто прижали бы нас к стене.

Я успел сделать лишь пару шагов назад, освобождая директрису для боя, когда Дмитрий рванул вперед. «Рыцарь» попытался зайти с фланга и с ходу, широким махом снести ближайшему «молчуну» голову.

Но реакция мутанта оказалась пугающей. Тварь молниеносно развернулась, пружинисто присела и сжалась в комок, готовясь к смертоносному прыжку на человека.

Диму спасла Настя. Девушка сработала невероятно хладнокровно. Тетива беззвучно щелкнула, и карбоновая стрела вонзилась в тело нелюдя за долю секунды до броска. Настя не смогла поразить вертлявую мишень точно в голову или сердце — стрела глубоко ушла в ляжку твари.

Она не убила монстра, но непоправимо сломало физику его прыжка. Мутант дернулся, потерял равновесие. Это дало Диме ту самую секунду форы: он с размаху обрушил свой тяжеленный, монстроподобный меч на летящую на него тварь. Чистого обезглавливания не вышло, тупое лезвие лишь отбросило монстра на полтора метра в сторону. Плечо твари было разрублено, рука жутко повисла на одних лишь лоскутах кожи. Но даже такие увечья «молчуна» не останавливали — он снова попытался встать.

Тихие игры закончились. Придется шуметь.

— Бах! Бах! — я вскинул карабин, и два сухих одиночных выстрела разорвали тишину. Одна пуля снесла твари половину черепа, вторая пробила грудь следующему. Оба рухнули как подкошенные.

Следом оглушительно рявкнула двустволка полковника. Сноп крупной картечи ударил в толпу нелюдей, отшвыривая оставшихся мутантов на несколько метров назад, словно тряпичные куклы.

Из этой кровавой кучи тут же попытались вскочить двое. Одного мгновенно достал Рыцарь: с жутким хрустом он опустил свой меч прямо на макушку твари, раскалывая череп надвое.

Я был уверен, что если бы Борец сейчас был с нами, он бы одним взмахом своей тяжелой биты размозжил башку и последнему уцелевшему «молчуну». Но спортсмена мы оставили за рулем броневика. По плану он должен был подогнать машину вплотную к разгрузочным дверям только после того, как мы вскроем объект и убедимся в безопасности. Всё это — необходимые меры предосторожности, чтобы не тащить за ревущим мотором новую орду прямо к порогу магазина.

— Вжух! — хищный свист разрезал воздух. Стрела, выпущенная Настей, вошла точно в грудь последнему стоявшему на ногах «молчуну». Тварь качнулась, но не упала.

Дмитрий не стал ждать. Сверкнув самодельными доспехами, он бросился вперед. Тяжелый, монстроподобный меч с глухим, костоломным стуком раз за разом опускался на головы уже поваленных тварей. Лупасил контрольными, превращая черепа в кровавое месиво, чтобы гарантированно упокоить нечисть. И в момент такой схватки можно было бы и перепутать, кто именно обезумел.

— Быстро! Уходим! — скомандовал я и первым сорвался с места, подавая пример.

Мы бежали вдоль стены к заднему входу в магазин. На ходу я бросил взгляд в сторону нашего подъезда, до которого оставалось около сотни метров. Там, в проеме окна на втором этаже, мелькнули знакомые лица — Лиза, лейтенант и внук Седова.

«Красавцы!» — мысленно похвалил я их. Ребята были начеку: стволы огнестрела зорко водили по сторонам, выискивая цели и готовые в любой момент прикрыть наш отход плотным огнем.

И страховка была не лишней. «Молчуны» появлялись. Их было не катастрофически много, но они лезли, словно крысы из затопленной канализации, Бог весть откуда.

Полтора десятка серых фигур вынырнули из соседнего подъезда, еще несколько выбежали из-за угла дома, привлеченные шумом недавней схватки. Гады шаркали босыми ногами по асфальту, но двигались быстро, нога в ногу, в каком-то своем жутком, едином ритме.

Но мы были быстрее. В этот раз, да и нелюди не срывались в ускорение. Мы уже обогнули высокий забор из профнастила и юркнули во внутренний периметр просторного разгрузочного дворика.

— Закрывай ворота! — рявкнул я Дмитрию, который шел последним.

Тяжелая металлическая створа со скрежетом захлопнулась, отрезая нас от преследователей. Дима загнал мощный засов в пазы.

— А Борец? Как же машина? — тяжело дыша, спросила Настя, с тревогой глядя на меня.

Я посмотрел на нее с легким раздражением. Неужели от адреналина оглохла и не слышала приказ?

— Отставить панику, — жестко оборвал я. — У Борца четкая инструкция. Если здесь будет шумно — он затаится в условленном месте у центрального входа. Если мы благополучно зачистим супермаркет — а внутри не должно быть много нелюдей — мы просто выйдем через главный зал. Там прыгнем в броневик и спокойно доедем до своего подъезда. Всё под контролем.

Слова подействовали отрезвляюще. Мы выиграли немного времени, но расслабляться было рано.

Я повернулся к служебному входу. На пороге небольшой, обитой железным листом пластиковой двери лежали два тела. Вернее, то, что от них осталось. Изуродованные, растерзанные плотскими зубами и когтями бездумных тварей. Бедолаги явно пытались вырваться из магазина, спасаясь от ужаса внутри, но смерть подкараулила их прямо на пороге. Они даже не догадывались, что помутившийся разум сыграл с ними злую шутку: снаружи их ждала точно такая же, если не более лютая кончина.

Снаружи, за металлическим забором, послышался глухой удар, затем скрежет когтей по профнастилу. Орда приближалась. Теперь главное — не издавать лишних звуков. Можем, если затихнем, нам удастся дезориентировать их, заставить думать, что мы ушли дальше.

Я перешел на язык жестов. Ткнул пальцем в грудь себе, потом показал на дверь: «Я иду первым». Следом должен был идти Седой. Я махнул ему рукой, показывая, чтобы он держался рядом, плечом к плечу, если позволит ширина прохода.

Всё же его двустволка, заряженная крупной картечью, в замкнутом пространстве коридоров имела куда как больше убойных «аргументов» для уничтожения нелюдей, чем даже мой изрядно модернизированный автомат Калашникова.

Стараясь не звенеть амуницией, я бесшумно приблизился к двери, коснулся ручки. Пластик подался. Я чуть приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Дневной свет, пробивавшийся сквозь окна в торговом зале где-то впереди, заливал коридор приемки. На первый взгляд — никого. Пусто и тихо.

Но эта тишина была обманчивой. Стоило мне затаить дыхание, как слух уловил до боли знакомый, мерзкий звук. Откуда-то из глубины магазина, шаркая ногами по кафельному полу, в нашу сторону двигались твари. Значит мы не были бесшумными. Но может у них такой слух, что могут слышать и биение сердца по близости?

Я поднял руку, показывая Седому на пальцах: «Три или четыре».

Полковник прислушался, хищно прищурив глаз, и покачал головой. Поправил меня, выставив пять пальцев: «Пять тварей».

Я прислушался снова. Да, точно. Пятеро. Один звук был странным, непривычным. Не тяжелое шарканье босой мертвой плоти, а какой-то более мягкий, дробный топ и шлепанье. Словно один из бегущих по нашу душу нелюдей был одет в борцовки или мягкие домашние тапки на резиновой подошве. И этот «мягкий» двигался быстрее остальных.

И в этот момент из соседнего помещения, буквально в десятке шагов дальше по коридору, раздался грохот. Кто-то отчаянно забарабанил кулаками в запертую изнутри дверь. Звук был человеческий, полный животного ужаса.

По идее, тут бы обрадоваться, что мы нашли выживших представителей рода человеческого. Но меня захлестнула холодная, глухая ярость. Идиоты! Теперь этот грохот сработает как сирена. Они гарантированно стянут сюда всех тварей, которые до этого момента, возможно, находились в спящем режиме где-нибудь между стеллажами в торговом зале.

Действовать нужно было молниеносно. Мы оказались в узком коридоре, от которого в разные стороны расходились двери складов и комнат отдыха персонала. Тактическая кишка — идеальное место для засады, если ты контролируешь узкие места.

Я схватил Седого за плечо и рывком выдвинул его вперед. В таком тесном пространстве его картечь будет в разы эффективнее моих пуль. Сам я навалился на массивную металлическую дверь ближайшего склада (к счастью, она оказалась не заперта) и распахнул ее на себя, создавая из толстого железа надежный баллистический щит, перекрывающий почти весь проход.

Этим маневром я освободил директрису для стрельбы. Настя вскинула лук. И хотя стрел у нее, насколько я понимал, оставалось в обрез, а в узком коридоре особо не развернешься, здесь дистанция была смешной — промахнуться практически невозможно.

Из полумрака торгового зала, гулко ударяясь о стены и толкаясь плечами, в нашу «кишку» с рычанием влетели пятеро «молчунов».

— БА-БАХ! — оглушительный в тесном пространстве двойной выстрел Седого ударил по ушам так, что с потолка посыпалась известка.

Полковник не стал любоваться результатом. Разрядив двустволку дуплетом в упор, он профессионально сделал два быстрых шага назад, ныряя за спасительную металлическую дверь, которую я удерживал. Тяжелая створка теперь почти полностью перекрывала коридор.

Но в оставшуюся узкую щель, куда нормальному человеку ни за что не протиснуться, с хищным свистом юркнула стрела Насти. Карбоновый стержень с хрустом вошел точно в глазницу самой шустрой твари — того самого мутанта в форме охранника и мягких кроссовках, чьи шаги мы слышали секундами ранее.

— Бах! Бах! Бах!

Я высунул ствол автомата из-за укрытия и почти не целясь, навскидку, выпустил три пули в надвигающуюся серую массу. Оглушительное эхо заметалось по стенам. Свинец отбросил еще двух тварей, рвавшихся к нашему щиту. Уши заложило, несмотря на бируши.

Одновременно с этим снаружи, со стороны двора, загрохотали выстрелы. Видимо, на шум подтянулись уличные мертвяки, и наши стрелки из окон подъезда начали их методично отстреливать, прикрывая наши тылы.

Лязгнул механизм переломленного ружья.

— БАБАХ! — Седой, успевший перезарядиться с фантастической скоростью, снова высунулся и угостил картечью очередную тварь.

В коридоре повис густой, сизый дым от пороха. Пахло кровью, паленой плотью и медью.

— Рыцарь, добивай! — рявкнул я сквозь звон в ушах.

Дмитрий только этого и ждал. Он протиснулся вперед и, тяжело дыша, начал в своем пугающем, механическом темпе рубить мясо. Тяжелый меч со страшным хрустом опускался на головы копошащихся, сбитых с ног, мешающих друг другу, но всё еще опасных недобитков.

Через полминуты всё было кончено.

Я похлопал нашего «маньяка с мечом» по плечу и отодвинул его себе за спину, чтобы освободить проход. Шагнул в лужу крови, брезгливо раскидывая тяжелыми ботинками в стороны куски мертвой плоти, чтобы расчистить путь.

И тут случилось непредвиденное.

— А-а-а, сука! — не выдержав, вскрикнул я.

Один из трупов, казавшийся абсолютно безжизненным, вдруг судорожно дернулся. Искалеченная тварь с половиной снесенного черепа мертвой хваткой вцепилась мне в ногу, и ее челюсти сомкнулись на моей икроножной мышце, прокусывая ткань штанов до мяса.

Вспышка боли резанула мозг. Я не стал тратить время на крики. Резко перехватив автомат, я с размаху обрушил окованный металлом приклад прямо в остатки головы недобитка. Раз, второй! Череп лопнул, как гнилой арбуз, челюсти разжались.

Я тяжело выдохнул, опершись спиной о стену.

Повисла мертвая тишина. Я поднял глаза и увидел, как Настя и Дмитрий с ужасом пятятся от меня, инстинктивно поднимая оружие. Лишь Седой остался стоять на месте, хмуро опустив ствол двустволки, но его глаза сузились. В этом мире укус означал только одно — заражение и смерть.

— Какого черта встали? Что смотрите? — грубо, стараясь скрыть пульсирующую боль в ноге, бросил я. — Расслабьтесь. У меня уже были ранения от них. Как видите, в «молчуна» я до сих пор не превратился. Иммунитет. Так что отставить панику. Закройте входную уличную дверь, забаррикадируйте ее наглухо. Мы идем в торговые залы.

— А как же... люди? — дрожащим голосом спросила Настя. Она покосилась на запертую дверь, за которой всё еще кто-то всхлипывал, и, явно переступая через первобытный страх, всё-таки сделала шаг ко мне. Ее взгляд говорил: «Поверила. Я с тобой, даже с покусанным».

— А люди подождут, — ледяным тоном отрезал я, перезаряжая автомат. — Сперва мы должны зачистить зал, оценить обстановку и понять, что сможем отсюда забрать. Продукты и медикаменты сейчас важнее. И только потом будем разбираться с выжившими. Неизвестно, кто там сидит, в каком они состоянии и что выкинут от страха. Работаем по приоритетам.

Я допустил тактическую ошибку. Сосредоточившись на зачистке коридора, я совсем упустил из виду, что люди в подсобке могут открыть дверь изнутри, а мы так и не успели подпереть ее чем-нибудь тяжелым. Дверь жалобно заскрипела, приоткрылась, и в щель высунулась девичья голова. Симпатичная мордашка. На груди болтался фирменный бейджик, который она так и не сняла: «Виолетта. Продавец 3-го разряда».

— Стоять! — рявкнул я, мгновенно вскидывая ствол автомата прямо ей в лицо.

— Так мы же... люди... — растерянно пискнула девчонка, побледнев.

Она попятилась и попыталась захлопнуть спасительную дверь. Я инстинктивно выставил ногу, блокируя створку. Металл больно ударил по голени, отдавшись острой, обжигающей пульсацией в прокушенной икроножной мышце. Я стиснул зубы, чувствуя, как по ноге под штаниной струится теплая кровь.

— Сколько вас там? — процедил я.

Девушка замялась, густо покраснев:

— Двое... Мы тут закрылись... ну, чтобы это... а тут вдруг... и мы...

Из-за ее плеча вынырнул парнишка — или, скорее, молодой мужчина лет на пять ее старше. Он смотрел на растерзанные трупы в коридоре стеклянными, безумными глазами. Парень явно был на грани нервного срыва.

Вся эта история читалась как открытая книга и была мне абсолютно неинтересна. Зашли голубки в подсобку помиловаться, заперлись от начальства, и так уж вышло, что гормоны спасли им жизнь. Любовь это была или банальная животная похоть — не имело ни малейшего значения. Угрозы эти двое не представляли. Девчонка еще хоть как-то держалась, пыталась связать слова в предложения, а вот ее кавалер, похоже, мысленно уже покинул этот суровый мир. Вот уже и блюет.

Убедившись, что сюрпризов из подсобки не будет, мы перестали шептаться и заговорили в полный голос. Седой осторожно вышел в торговый зал, но там не было слышно ни малейшего шевеления.

Первым делом мы навалились вчетвером и придвинули тяжеленный промышленный холодильник к задней пластиковой двери, через которую вошли, наглухо ее забаррикадировав. Теперь главный шум стоял снаружи — мертвяки царапались в стены и ворота разгрузочного двора.

А вот внутри огромного супермаркета царила тишина. Гробовая. Я огляделся. Если бы орда снаружи собралась в сотню-другую голов, этот магазин и стал бы для нас роскошным стеклянным гробом. Главные автоматические двери намертво заблокированы, вокруг ряды продуктовых тележек, а у входа даже стоит стенд с искусственными цветами — бери да возлагай на наши братские могилы.

— Работаем быстро, но стараемся не греметь, — скомандовал я, доставая пустые мешки. — Собираем тушенку, крупы. Берем сколько унесем сейчас, но остальное сгружаем в тележки. Мы вывезем отсюда всё.

Понятно, что даже в броневик Борца, который сейчас ждал команды у центрального входа, не влезет и двух процентов ассортимента этого гипермаркета. Но, по правде говоря, большая часть товара нам была просто не нужна. Свежие фрукты, овощи, молочка? Сгниют через несколько дней. Сушить их или переваривать в варенье — слишком энергоемкая затея в нынешних условиях. Да и тех же солений с вареньями в любой брошенной квартире найдется лет на пятьдесят вперед.

Нам были нужны исключительно нескоропортящиеся продукты. Базовый ресурс выживания. Мясные и рыбные консервы, макароны, мука, сахар. И соль. Особенно соль. Я точно знал, что очень скоро она снова, как в Средневековье, станет стратегическим продуктом на вес золота.

Электричества в магазине уже не было. Морозилки начали предательски подтекать, и я подозревал, что света теперь нет не только в нашем районе, но и, вполне возможно, во всем мире.

Вскоре сквозь стеклянные витрины я увидел, как к центральному входу плавно подкатил наш броневик, а следом за ним — вторая машина.

Я подошел к дверям, внимательно осмотрелся сквозь стекло и подал условный знак Борцу, который оставался снаружи на фишке. Жестом спросил: чисто ли? Не заметил ли он поблизости новых «молчунов»? И только после того, как спортсмен уверенно покрутил головой, я разблокировал вход.

Подогнал к машинам наших мужиков, оставив внутри только пару стрелков — они продолжали контролировать периметр, отвлекая на себя внимание тех единичных тварей, что еще бродили по нашему району.

На самом деле, это только с виду магазин казался рогом изобилия. Я, признаться, ожидал большего. Но если отбросить скоропортящийся мусор, то настоящим сокровищем стали лишь двадцать три ящика армейской тушенки, ну и немного того, что может с трудом назваться тушенным мясом. Но пригодна в пищу и хорошо.

И подобного роскошества в других отделах не наблюдалось. Да, двадцать три ящика — это отлично. Это победа. Но мозг уже просчитывал перспективу: а что, если завтра в нашей общине будет человек сто? На сколько дней или недель нам хватит этих запасов?

Загрузившись под завязку, часть из нас расселась по машинам, и мы двинулись к нашему дому, чтобы сгрузить первую партию трофеев.

Где-то вдалеке всё еще слышалась разрозненная стрельба, но нас это не сильно беспокоило. Группа прикрытия справлялась. Основная масса «молчунов», оказавшаяся в момент катастрофы на улицах, сейчас была далеко.

Борода блестяще выполнил свою часть плана: усевшись в пикап и щедро сигналя, он увел огромный хвост мутантов далеко за школу, к старой промзоне. Там, покружив по лесополосе, он оторвался от слепой толпы на скорости и благополучно вернулся к нам.

Мы подъехали к родному подъезду.

— Бах! Бах! Бах! — я выскочил из кабины и тут же стал отрабатывать из автомата по периметру двора, расчищая путь.

Уложили восемь тварей, стянувшихся к нашему дому на шум. Некоторые оказались подранками с прошлой стычки, так что справились быстро и без лишней суеты. Тут же появилась лестница к балкону на первом этаже. Туда и стали тягать ящики, а порой и откровенно закидывать макароны и крупы.

Пока мужики перетаскивали ящики, я бросил взгляд на соседний, третий подъезд. Там, в окнах второго и четвертого этажей, я увидел людей. Они не кричали, не звали на помощь. Они молча, осмысленно смотрели в нашу сторону, наблюдая за нашими слаженными действиями.

В груди что-то дрогнуло. Все-таки не так уж легко убить всё человечество разом. Выжившие есть. Их мало, они напуганы, заперты в бетонных коробках, и многие из них неизбежно погибнут в ближайшие дни... Но они есть. И вот теперь от нас потребуется проявить всю свою человечность, хитрость, изворотливость — всё то, что когда-то позволило нашему виду выйти из дикой природы и стать вершиной эволюции. Чтобы сохранить род человеческий.

Я уже было немного расслабился. Мы спокойно разгрузили провиант, перевели дух, снова расселись по машинам и выдвинулись к супермаркету за второй партией. В этот раз я планировал вывезти не только еду, но и хозяйственный инвентарь: газовые горелки, розжиг для костров, бытовую химию. Если смешать этот розжиг с машинным маслом и бензином, получатся отличные аналоги «коктейлей Молотова».

Мы почти доехали до магазина, когда рация коротко трескнула:

— Два пикапа и еще одна легковушка! На девять часов от тебя! — напряженно доложил Борец.

Я резко повернул голову и сам увидел, как по проспекту, прямо нам наперерез, летят незваные гости. Три машины, идут плотной колонной. Явно организованная группа.

Опыт, инстинкты выживания и простое понимание человеческой природы в экстремальных условиях подсказывали мне: добром эта встреча может не кончиться. В мире, где рухнул закон, человек с ружьем на чужой территории — это угроза.

Но я был за то, чтобы оставлять шанс на мирный исход. Открывать огонь на поражение без попытки переговоров — путь в никуда. В новой реальности разбрасываться людьми мы не имеем права, даже если некоторые из них окажутся с гнильцой. Врагов нам сейчас и так хватает.

И всё же, нужно быть готовыми ко всему. Я передернул затвор Калашникова, досылая патрон в патронник, и жестко скомандовал в рацию:

— Всем внимание. Оружие к бою! Без моего приказа не стрелять!