Рунный практик (Альфа–12)

Глава 6 Свежие сопли Паксуса

Глава 6

Свежие сопли Паксуса

— Мы не знаем, молодой господин.

— Да, не знаем, Бяка нам ничего не докладывает.

— Почему-то.

— Вообще ничего не докладывает.

— Скрытный он с нами.

— Думает, мы кому-то разболтаем.

— А мы не разбалтываем.

— Потому что нам нечего разбалтывать.

— Вот ведь болваны... Да я же вас не про Бяку спросил. Я спросил, где это... где это... Я спросил, где Гнусис! Уж вы-то точно знаете, где он прячется, они ведь вечно с Бякой парой ходят, а вы за Бякой, как хвосты волочитесь.

— Да, молодой господин.

— Они вместе стали ходить.

— Не всегда.

— Иногда.

— Помирились потому что.

— Перестали драться каждый день.

— И нас тоже бить перестали.

— Почти перестали.

— Можно сказать, почти не бьют.

— А раньше били не почти.

— Каждый день нас били.

— Да, каждый.

— А бывало и по два раза.

— Да, господин, два раза.

— С утра и в обед.

— А один раз и вечером досталось.

— Совсем плохо получилось.

— Не по традиции.

— По традиции больше двух раз нельзя.

— Но в тот день стало можно.

— Потому что мы пошли проверить октов в конюшню, а там у Бяки и Гнусиса какие-то важные дела.

Я насторожился:

— Что за дела? Эти жулики коней воровать собираются?

— Мы не знаем, но думаем, что нет.

— Да, мы такое на них не подумаем.

— Для них миссия как дом родной.

— А в родном доме не воруют.

— Даже они не воруют.

— Тем более коней.

— Значит, заодно узнайте, что у них за тёмные дела в конюшне. Если они там что-то украсть надумали, срочно доложите.

— Господин, они нас побьют, если мы про их тайные дела вам расскажем.

— Да, побьют.

— Не по традиции побьют.

— Не один раз, и не два.

— А много раз.

— Больно будет.

— И обидно.

Я многообещающе улыбнулся:

— Не сомневайтесь, если я вас накажу, это будет гораздо больнее. Гораздо. Не верите?

— Верим, господин.

— В плохое мы всегда верим.

— И мы знаем, что вы можете больнее всех нас побить.

— Мы очень этого опасаемся.

— Правильно опасаетесь. Ладно, про конюшню запомнили? Вот и выясняйте. Чтобы ни одной соломинки оттуда не пропало. И Гнусиса тоже найдите. Скажите, что я требую объясниться, какого Хаоса он творит? Мало того, что оставил страну без печати государственной, он ещё и дубликат не позволяет сделать, воруя редчайшие камни и оставляя на столах всякое непотребство. Пусть сам ко мне придёт и объяснится, да побыстрее и по-хорошему. Иначе я его сам найду, и объясняться ему придётся по-плохому. А теперь такой вопрос: Где Дорс? Я его уже несколько дней не видел. В конюшне куча октов, а главного любителя южных лошадей возле них нет. Прям как-то странно. Что с ним не так?

— Всё с ним так, молодой господин.

— Мы его сегодня видели.

— Да, видели.

— Он по двору ходил.

— Ходил на ногах.

— На своих.

— И девушка с ним ходила.

— Красивая.

— Стройная.

— Тоже на ногах.

— Вот если и она нас бить начнёт, будет совсем плохо.

— Хоть в гроб ложись, вот что будет.

— Да, страшно даже подумать такое.

— Хоть по традиции, хоть как, всё равно больно будет.

Я прищурился:

— Вы про Местресс?

— Наверное, про неё.

— Да, наверное.

— Но вообще она сначала была Месси.

— Потом вдруг стала Местресс.

— И скромная была очень.

— Да, очень скромная была, когда её звали Месси.

— А потом совсем не такая стала. Вдруг.

— Да, вдруг. И теперь её звать Местресс.

— Мы запутались, молодой господин.

— Совсем запутались.

— Имя поменяла, сама поменялась.

— Она так быстро меняется.

— Очень быстро. Утром вижу одну, вечером другую.

— Её не всегда узнать можно.

— Да, не всегда.

— Хорошо, что Дорс есть.

— Она за ним ходит.

— Везде.

— Если кто-то ходит за Дорсом, значит это и есть Месси.

— Местресс.

— Больше за ним никто не ходит.

— Мы тоже за ним не ходим, мы Месси боимся.

— Да, боимся очень.

— Боимся, что и она нас бить начнёт.

— На нас и без неё очередь желающих.

— Нас любят бить. Говорят, что мы глупые.

— А это не так.

— Конечно же, не так.

— А с чего вы, оболтусы, решили, что вас Местресс бить начнёт? Девушки обычно таким не занимаются.

— Да, молодой господин, не занимаются.

— Но то девушки, а то Месси.

— Местресс.

— Она вот занимается.

— Она даже Дорса бьёт. А Дорса побить, это сложно как-то.

— Он большой и сильный.

— Да, сильный. Но Месси его бьёт.

— Плёткой чёрной. Мы видели в окно.

— Силуэты увидели.

— Случайно подсматривали.

— Абсолютно случайно.

Я вскинул руки:

— Пожалуйста, избавьте меня от таких подробностей. Значит так, сейчас вы оба бросаете все свои глупые дела и срочно ищете Гнусиса.

— А где нам его искать?

— Да где угодно ищите, главное найдите, не то я вас к Местресс вечером отправлю.

— Молодой господин, смилуйтесь!

— Не надо нас к ней отправлять!

— Очень не хочется к ней идти.

— Господин Дорс после вечера с Месси сидеть не может.

— А мы ещё и лежать не сможем.

— И стоять.

— Дорс сильный, а мы слабые.

— Нам больнее будет.

— Да, гораздо больнее.

— И ещё душевное унижение получим.

— Когда девушка бьёт, это унизительно очень.

— Вот и помните об этом, когда Гнусиса искать будете. И да, а где Паксус? Его я тоже не видел давно. Надеюсь, он вечера не с Месси проводит?

— Нет, что вы, молодой господин.

— Как можно.

— Дорс ни за что не разрешит ему проводить вечера с Месси.

— Дорс ревнивый.

— Он Паксусу ноги переломает за такое вечернее поведение.

— Да, Месси может бить только Дорса.

— Хлестать чёрной плёткой.

— Других хлестать нельзя.

— Не то Дорс заревнует.

— Так что там с Паксусом? — перебил я.

— Господин Паксус целыми днями сидит в библиотеке.

— Она теперь как кабинет для него.

— Да, кабинет.

— Только это не кабинет, а библиотека.

— Потому что там книг много.

— Бумажных и на пергаменте.

— Что он там делает? — удивился я. — Неужели ему начало нравиться чтение?

— Он там не читает.

— Да, он не читает, он пишет.

— Что-то.

— На бумаге.

— Пером и чернилами.

— Грустный сидит.

— Наверное, ему не нравится писать.

— Но пишет.

— Да, грустит и пишет.

— Бедный молодой господин.

— Так стоп, я понял. Значит, он грустный и пишущий. Пожалуй, стоит его проведать. Так, надеюсь, вы всё поняли?

— Да, молодой господин.

— Абсолютно всё.

— Найти Гнусиса.

— И так найти, чтобы он нас не побил.

— А если не найдём, нас будет хлестать Месси.

— Чёрной плёткой.

— По голым задам.

— С унижениями.

— А потом Дорс добавит.

— Он ведь ревнивый.

— Нам очень не хочется испытывать многочисленные страдания.

— В нашей жизни и без того много боли.

— Мы будем искать Гнусиса.

— Мы будем хорошо его искать.

— Потому что это в наших интересах.

* * *

Удивительно, но бякины обормоты не соврали и не напутали, — Паксус действительно нашёлся в библиотеке. И да, когда я вошёл, он водил пером по бумаге.

Обернувшись на открывшуюся дверь, соратник уставился грустно, вздохнул, вернул перо в чернильный прибор:

— Привет, Чак. То есть привет Гедар. Никак не привыкну к нашей путанице в именах.

Я отмахнулся:

— Между собой мы можем как угодно друг друга называть, ничего страшного в этом не вижу. Что это ты тут пишешь? Мемуары?

Паксус совсем с лица спал и ответил убитым голосом:

— Да какие тут могут быть мемуары? Чтобы писать мемуары о своей жизни, надо в этой жизни чего-то добиться. А чего добился я? Единственное моё достижение, это должность, что получил благодаря тебе. Получается, не сам добился, а по твоей милости. Вот кто я вообще такой? Никому не нужный бесперспективный бастард. Родные ни разу не поинтересовались, что с моей учёбой. Деньги отец выделил, и на этом всё. Откупились. Не видели во мне перспектив. Махнули рукой. А я на это что? Я учился как разгильдяй последний. Бестолково. И дальше толку от меня тоже не было. Я даже нападение на миссию пропустить умудрился, меня заперло обвалом в коридоре, когда бежал во двор. И пока все совершали подвиги, я сидел в почти засыпанном тупике и ждал, когда же меня откопают. Я неудачник, Чак. И жизнь моя бессмысленна. Если вдруг умру прямо сейчас, никто не заметит, что меня не стало.

— Да Хаос тебя побери, Паксус! Старую тему для разведения соплей решил поднять?! Как по мне, и старая лишней была, так что вытри нос и успокойся. А пишешь что? Завещание?

— Гедар, какое тут может быть завещание? Мне нечего оставлять. Я нищий. И это правильно. Зачем неудачнику богатства... Но всё же хочется оставить после себя хоть что-то. Не родным, нет, людям. Память. Я записываю те прекрасные истории, что ты нам иногда рассказываешь. Про братьев-бастардов и подземных драконов; про злобных и жадных аристократов, устроивших грязную колонию на райском берегу, где живут прекрасные люди с синей кожей; про убитого злодеями храброго городского стража, душу и голову которого великий артефактор перенёс в тело из лунного металла, после чего бедного стража заставили работать на благо города. Но как ни стараюсь, такими же прекрасными мои записи не становятся. Я настолько никчемен, что даже пересказать услышанное красиво не в состоянии. Да зачем я вообще родился на свет...

Я покачал головой и решительно заявил:

— Пойдём!

— Куда?

— Куда надо, туда и пойдём. Мне кажется, ты самоедством занимаешься исключительно из-за хронического безделья. Такое вот у тебя странное развлечение. А у меня как раз наметилось важное дело, куда требуется грамотный человек. Вот тебя к нему и приставлю.

— Я опять всё запорю...

— Ну это мы ещё посмотрим. Там особых сложностей нет, легко разберёшься. Если что-то напутаешь, невелика беда. Лишь один важный момент будет, о котором нельзя забывать.

— Что за момент?

— Да он тоже простой. Ты как делом займёшься, с огнём не вздумай баловаться. Это важно.

— Не понял про огонь.

— Не буду ничего объяснять, на месте сразу поймёшь, что он там не нужен. Просто сразу уясни, что никакого огня ни в каком виде там быть не должно. Ни единой искорки. Если, конечно, не хочешь устроить себе самые громкие похороны.

— Там что-то опасное, Чак?

— Не то, чтобы сильно опасное, но никакого огня, никаких искр, никакой огненной магии. Иначе мир не увидит твои мемуары.

— То есть опасностей нет, но при этом можно погибнуть из-за искры? Чак, тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь?

— Кажется, не кажется... Какая разница? Просто хорошенько запомни: ни огня, ни искр.

Глава 7 Не очень приятный посетитель

Глава 7

Не очень приятный посетитель

— Вот, Паксус, знакомься, перед тобой «Огненный дракон». Понимаю, что выглядит он... как бы это сказать... не очень-то «драконисто», но это пока его в деле не увидишь. Первый образец того, чем ты будешь заниматься. Тебе придётся обкатать его по-разному, прикинуть, что можно улучшить, а что убрать. Причём времени нет, делать всё придётся быстро.

Приятель покачал головой:

— Ты решил поставить меня заниматься уличной торговлей?

Гм... а ведь что-то в его словах есть. Я только сейчас понял, что прототип «дракона» похож на обычную тележку торговцев уличной едой. И звучное название, как ни странно, тоже свойственно именно этой братии. Такая же маленькая одноосная повозка с упором, такое же отсутствие бортов. По сути — передвижной прилавок. Единственно — поворачивающееся на поперечной оси днище для такого бизнеса не требуется, да и ряды параллельных отверстий в нём выглядят неуместно.

Намекают на какое-то иное предназначение.

Но в этом мире никто, ни один мудрец, ни один мастер не признает в этой невзрачной тележке оружие. Да и на Земле редкий историк или фанатик оружейного дела способен сходу это определить.

В школах такую историю не изучают.

То, что Паксус принял за тележку торговца, на самом деле является первой в этом мире системой залпового огня. Да и не только в этом, на Земле её приоритет тоже, вроде как, не оспаривается.

Я не могу назвать себя великим знатоком истории. Даже приблизительно не понимаю, откуда мог узнать про такое оружие, и почему эта информация сумела сохраниться и вспомниться во второй жизни.

Да-да, целые годы выпали из памяти после переноса и жестокого ритуала, но когда я начал прикидывать, что из земного опыта можно реализовать здесь, помимо всего прочего вспомнилась именно эта тележка.

Хвачха — средневековое корейское оружие. Использовало уже известные на тот момент ракеты, вот только применялись они в нём оригинальным способом. Результативность противоречивая, и полагаю, это главная причина, по которой широкое распространение эти древние РСЗО не получили.

Хотя узость ниши применения и высокий расход недешёвого пороха тоже со счетов сбрасывать нельзя.

Здесь все эти недостатки тоже стоит учитывать. Но в свете приближающихся событий свою невеликую лепту моя задумка может внести. При этом она не потребует чрезмерных расходов ресурсов и неприхотлива к профессионализму обслуживающего персонала. Не нужно искать бет прокачанных, достаточно омег с маломальскими мозгами. И длительная подготовка тоже не требуется, боеготовую батарею с расчётами можно организовать за несколько дней.

Я указал на тележку, мысленно попросил прощения за плагиат у средневековых корейцев, и торжественно заявил:

— Не надо оскорблять моё великое изобретение такими сравнениями.

ПОРЯДОК, кстати, со мной не согласен. Надеюсь — пока что. Помнится, в случае со спиннингом он быстро признал, что я создал нечто принципиально новое и щедро вознаградил.

Надеюсь, рано или поздно и с « деревянным РСЗО» про награду вспомнит.

— Твоё изобретение? — удивился Паксус и, посмотрев на хвачху другим взглядом, с сомнением протянул: — Но Чак, я вижу лишь тележку с дырами в днище. Я знаю, что ты мастер выдумывать всякие хитрости, но ничего хитрого здесь не вижу.

Я похлопал его по плечу:

— И не увидишь, потому что это лишь часть оружия. Я бы даже сказал, меньшая часть.

Открыв оббитый металлом шкаф, протянул длинный дротик:

— Вот, полюбуйся. Это и есть большая часть.

— Дротик? — с сомнением протянул Паксус и указал на привязанный возле наконечника цилиндр: — А это что?

— В корень зришь, — усмехнулся я. — Это главная деталь. Знакомая тебе ракета с цветными огнями. Ты же знаешь, их любят мудавийцы запускать. Только у этой головы нет, а значит и цветных огней тоже нет.

— Чак, ты совсем меня запутал. Можешь понятнее объяснить?

— Да ничего сложного. Смотри, вот тут фитиль. Если огонь по нему заберётся в ракету, она зашипит и взлетит. Вместе с дротиком взлетит, он ведь к ней намертво привязан. Я уже проводил испытания, с длинной ракетой дротик на ровной местности улетает на пятьсот шагов, с короткой на триста пятьдесят. Теперь понимаешь?

Паксус пожал плечами:

— Понимаю. Если такой прилетит, а у тебя нет амулета защитного или полных лат, мало не покажется. Но смысл? Лучник хороший бронебойную стрелу может гораздо дальше послать. К тому же он в цель её выпустит, а этим дротиком как целиться? Он ведь куда захочет, туда и полетит.

Я похлопал по тележке:

— Ты, конечно, прав, но сейчас поймёшь, что есть нюанс. Все дело вот в этой части оружия. Смотри, вот это дырявое дно крутится на горизонтальной оси, и его можно закреплять вот так: вертикально или под разными углами. Углы задаются зубчатым стопором, каждый его зубец определяет свою дистанцию, а так как эта деталь не особо крепкая, вот эта откидная хреновина работает дополнительной опорой. Дротики с ракетами вкладываются в отверстия, всего помещаются сто двенадцать штук. Вот сюда закрепляются фитили, кончики их должны находиться в этой вот канавке. Вдоль неё можно закрепить длинный фитиль, отдельный, но если время не терпит, можно и без него обойтись. Заряженный «Дракон» выкатывается на позицию, устанавливается на нужную дистанцию, расчёт дожидается команды и поджигает дополнительный фитиль. Или кто-то просто проводит факелом между рядами, поджигая свисающие фитили ракет. Ракеты вылетают одна за другой в сторону противника, тележка откатывается на перезарядку или перезаряжается на месте. Так понятно?

— Ну да, ты прав, ничего сложного, — ответил Паксус. — Нам ведь про боевые и сигнальные ракеты рассказывали. И вспомни, мастер тогда говорил, что применять их для боя смысла нет. Многие пытались, но толку не добились. Слишком высокая цена, низкая точность, и ущерба мало, даже если в кого-то попадёт. Только сигнальные и зажигательные кое-где используют.

— Всё верно, — признал я. — Но представь, что таких тележек двадцать. Или даже пятьдесят. Или ладно, пусть сто, для ровного счёта. Это одиннадцать тысяч двести дротиков, выпущенных за десять секунд. И представь, что выпускают их в построенную для боя армию Тхата. Если использовать большие ракеты, это пятьсот шагов на ровной местности. С такой дистанции обычные вражеские маги работать не смогут, а необычных у Тхата нет. У Меннай может и найдутся, но много их быть не может, очень уж большое расстояние для стихийных навыков. Насчёт стрелков картина похожая. Ты говорил про луки, но если брать Тхат, там девять из десяти с такого расстояния ответить не в состоянии, а оставшийся один метко добросить стрелу неспособен.

— Магические щиты, обычные солдатские щиты, защитные амулеты, — перечислил Паксус. — Да и без них в основном эти дротики мимо полетят.

— И куда они в такой толпе мимо полетят? Разве не видел строй их пехоты? Я опыты с этими дротиками проводил, четыре из пяти за четыреста пятьдесят шагов попадают в круг диаметром в семьдесят пять шагов. Ты ведь помнишь Козью скалу? Значит должен помнить глубину их строя, и он прекрасно в этот круг вписывается. Так что главное навести под правильным углом, и промахов будет немного. Площадными магическими щитами прикрывают, обычно, лишь первые ряды. И учти, что при массированном ударе тяжёлыми дротиками не все щиты устоят, у слабых магов они после двух-трёх попаданий запросто рассеются. И также учти, что такие навыки даже на Большом юге не очень-то часто попадаются, а уж про Тхат лучше промолчу. Солдатские щиты, как ни странно, надёжнее будут, их такими дротиками вряд ли прошибёшь. Но посмотри на наконечники. Они длинные и зазубренные. Если встрянут, вытащить будет сложно. Значит, свободно пользоваться таким щитом в тесном строю уже не получится. Да и полностью прикрыться ими тоже невозможно, куда-то дротики всё равно будут прилетать. Всякие кожанки и стёганки они прошивают легко; большинство кольчуг тоже; обычный пластинчатый доспех могут не пробить, но удары такие получаются, что внутренние органы отбивают и кости ломают. Надежно защититься можно лишь латами, да и то при обстреле желательно прикрывать голову.

— Так чёрная кварта как раз из латников и состоит, — напомнил Паксус. — Да и через щит ассиев твои ракетки не пролетят.

— Ого! Ты тоже знаешь про кварту?! — удивился я. — Думал, тебе вообще ничего не интересно.

— Да про эту кварту все только и говорят. Хочешь не хочешь, а узнаешь. Чак, я оценил твою задумку, но такими тележками ничего против неё не сделаешь.

— А они не для неё, они для отрядов Тхата, — пояснил я. — С квартой отдельный вопрос, пока что не думай о ней.

— Ну, если так... Да, тысяча таких дротиков в секунду, звучит прилично. Вот только где ты их столько найдёшь? Во всём городе столько ракет не будет, и делать их не из чего. Я же знаю, ты для своего рейда весь ракетный порошок скупил. Да и людей в расчёты надо грамотных, чтобы не взорвали самих себя ещё до боя.

Я вскинул руку с вытянутым пальцем:

— Вот это ты в корень смотришь! Молодец! Я же сразу сказал, что именно с мер безопасности здесь всё и начинается. Никакого огня...

— ...никаких искр, никакой зажигательной магии, — перебил Паксус. — Я всё помню, не сомневайся.

— Вот-вот, не забывай. Посмотри, я пока что успел сделать лишь одну тележку. То есть командовал плотниками, которые её делали. И сразу же заказал два ящика под ракеты. Один металлический, второй из дерева, которое очень плохо горит. Пока не понял, какой лучше, храню ракеты и там и там. Также ты прав насчёт дефицита, но одновременно неправ. Я заранее распорядился скупить весь состав для ракет и все готовые ракеты. Да, потратился во время рейда, но всё не израсходовал. К тому же мои торговые агенты даже до побережья добрались, везде подчистую запасы выносят. Очень скоро от них пойдёт сырьё.

— Цены поднимутся, — заметил Паксус.

— Уже поднялись, — кивнул я. — Здесь, в столице, в пять-шесть раз выросли, но даже за такие деньги найти что-нибудь сложно. Подвоза, считай, нет. И нет человека, который возьмёт подготовку «Драконов» на себя. Вот я и подумал, что это лучше, чем в библиотеке пылью покрываться. Представь, какую славу ты заработаешь. «Повелитель драконов», «жнец армий», «тот, кто убивает тысячу раз в секунду». Настоящий герой, девушки от тебя будут без ума.

— Опять девушки! — вспыхнул Паксус.

— А что здесь такого? — ответил я. — В нашем возрасте желание заслужить внимание девушек — естественная потребность.

— Мне хватило той хитрой блудницы, которую вы с Дорсом мне навязывали.

— Во-первых, это идея Дорса, а не моя. Во-вторых, помнится, как мы познакомились. Ты тогда ничего против блудниц не имел, а сейчас вдруг ханжой стал. Не моё, конечно, дело, но как-то странно.

— Чак, время идёт, и люди меняются. Я тоже изменился. И я очень, очень сильно разозлился, когда узнал о том, что вы затеяли. Хорошо, что тебя в тот момент не оказалось в городе. Я мог сгоряча наговорить тебе плохого. Потом остыл и подумал, что да, зря так вспылил, ведь, если подумать, ничего страшного не случилось. Ты ведь хотел как лучше. И Дорс тоже этого хотел, хоть он и последний болван. Но что бы вы там себе ни думали, всё равно очень некрасиво получилось. Так что давай не будем про девушек. Просто забудем о них.

— Надеюсь, ты в монастырь к светозарным не собираешься?

— Откуда у тебя такая мысль, Чак?

— Да оттуда, что только святошам девушки неинтересны. Ну и тем, кто в Мудавии двери путает, но это совсем уж нехороший вариант.

— Не пойду я к святошам. И в тот коридор тем более не пойду. А что насчёт твоих «драконов»... Чак, я ведь тогда, в Лабиринте, прямо тебе всё высказал. И ты согласился взять меня под свою руку. Извини, что мало чем смог тебе помочь. Если тебе действительно нужны эти тележки с ракетами, я сделаю всё, что скажешь. Но только если это действительно надо для войны, а не новый способ свести меня с какой-нибудь коллегой Мисти или как там её... Месси... Местресс... Совсем запутался с этими вашими шуточками...

Я вскинул руки:

— Повторяю, это к Дорсу претензии, а не ко мне. И да, не ты один запутался, мне сегодня болваны Бяки все уши прожужжали на эту тему. Ладно, забудем, давай ближе к делу. Да, это не шутка, это, по моему мнению, действительно стоящая затея. Но одного «дракона», конечно, мало. Надо делать их дальше и дальше. Для тебя могу выделить запасы начинки и готовых ракет, любой бюджет и несколько толковых помощников. Остальных людей и материалы ищи сам. Учти, что подготовка расчётов и сержантов тоже твоя задача, я лишь офицерами могу обеспечить, причём не самыми лучшими. То есть ты должен выпускать готовые «ракетные отряды». И чем больше тележек и ракет с дротиками успеешь сделать, тем лучше. Пятьдесят сделаешь? Хорошо. Сто? Вообще прекрасно. Ну так как, возьмёшься?

— Чак, ты действительно хочешь сто таких тележек?

— Да можно и больше, я бы не отказался. К каждой три человека в расчёт, на десяток одного сержанта, на тридцать ставить младшего офицера, плюс обоз для запасных ракет и прочего. На сотню установок выйдет приблизительно четыреста человек, причём хорошие воины не потребуются. Силы плёвые, ради такого залпа не жалко. Также постараюсь усовершенствовать дротики. Например, сделаем их зажигательными. Также думаю попробовать заставить их взрываться, но это пока что не обещаю.