Пламя и Волк. Вкус талого снега

Скорлупа.

Яйца.

Три яйца — чёрное, матовое, впитывающее свет, как чёрнаядыра; кораллово-красное, пульсирующее в такт его сердцу; и костяное, почтипрозрачное, из глубины которого струилось золотое свечение, разгоняя тьму.

Он узнал их. Не потому, что видел раньше — потому, что ониждали его триста лет.

— Я здесь, —выдохнул Рагнар, прижимаясь лбом к краснойскорлупе. — Я пришёл.

И скорлупа запела.

Голос, пророкотавший в голове, был похож на камнепад, на рёвлавины, на первый удар грома перед бурей. В нём не было слов — были образы:огонь, пожирающий небо, тень, закрывающая солнце, и три пары глаз, смотрящихсквозь века на одного мальчика. Голос был холодным, равнодушным, чужим, и он ненёс утешения.

«Ты пришёл», — сказал он, и в нём не было никаких эмоций.

— Я пришёл, — прошептал Рагнар.

«Твои родители мертвы».

— Я знаю.

«Твой род пал».

— Я знаю. – Уже плача, сказал он.

«Ты — последний. Что ты можешь дать нам? »

Рагнар поднял голову. Его лицо было в крови, в снегу, вслезах, которые он так и не пролил ни разу с той ужасной ночи, унёсшей жизньвсех тех, кого он любил и знал.

— Я дам вам кровь, — сказал он. — Я дам вам ненависть. Я дамвам месть.

Долгое молчание.

«Твоя ненависть — наше пламя. Твоя боль — наша сила. Спи,маленький король. Когда проснёшься, мир будет гореть».

Рагнар выдохнул с облегчением и пониманием, что он вбезопасности. Проваливаясь во тьму, последнее, что он почувствовал, было тепло— не жаркое, обжигающее, а глубокое, древнее, согревающее его замерзающее тело.Тепло трёх сердец, которые бились теперь в такт с его собственным.

Над горами взошло солнце, и в лучах его лёд в расщелинезасиял так, будто внутри него зажглись три звезды. Там, в глубине, рождалсяпервый звук драх'ара — языка, которому предстояло стать его плотью и дыханием.

А внизу, в долине, лорды праздновали падение рода Волка, незная, что, в сердце гор уже оживает пламя, которое сотрёт их с лица земли.