Дети Вольного Бога. Срывающий оковы. Книга третья

Он оглядывается. Замечает меня, сквозь терновник. По-глупому улыбается, и тень укладывается в ямочку на веснушчатой щеке. Машет мне рукой и показывает на горизонт.

И вдруг становится невероятно серьезным. Даже каким-то злым. Брови его хмурятся, в глазах пенятся холодные волны, точится смертоносный клинок Поющей стали. «О, Тридеина, — думаю я. — Тогда он не стал меня убивать. Но сейчас… Сейчас может. Сейчас даже хочет».

Губы Ривера сжимаются в тонкую, бледную полосу. Он выставляет ладонь перед собой и приказывает ледяным тоном, каким раньше со мной никогда не заговаривал:

— Иди, Элибер. Он уже здесь. Он тебя видит. И ее видит. Уходите. Вы подпустили его слишком близко к себе. Сундучок сгорел, но это не значит, что он не сможет различить Срывающего оковы в одном из вас. Иди, Элибер. Я позабочусь о том, чтобы сбить его с вашего следа.

— Рив, — противлюсь. Голос дрожит. В груди вспыхивает пламя, которое вот-вот вырвется наружу, пронзив кожу огненными иглами. — Мы тебя не чувствуем!

— Вы меня нашли, — грубо обрывает наемник, враждебно вглядывается в горизонт и пятится назад. — Вы меня почувствовали. Это было зря. Потому что я ощущаю Его внутри. Так, словно он сливается с моим «Я». — И с отчаянием добавляет: — А значит, и с вашим. Вам нельзя было меня искать, зря вы дракона не послушали. Теперь вам же и хуже будет, пока эта тварь из меня не вылезет. Уходи, я сказал. Убирайся отсюда. Не пытайтесь со мной заговорить, пока я не пришел в себя (если, конечно, вообще приду). Кажется, мы сейчас будем играть в догонялки с Тьмой.

— Ривер, — срывается с губ его имя. Зажмуриваюсь.

— Пошли, — велит Дэви и тянет меня за руку. Пальцами ослабляет нити на запястьях. Ослабляет и развязывает. — Пошли. Сейчас же.

Выдыхаю. Хорошо. Мы хотя бы знаем, что ты с нами. Теперь мы тебя слышим. И чувствуем.

И я отпускаю. Шторм швыряет меня в тело, разбивает об скалы, хлещет солеными кристаллами.

— Вы держаться будете?! — рычит разъяренный Мгла, грозно взмахивая гигантскими черными крыльями. Капли дождя разбиваются о чешую, мелкой крошкой сверкающих камней вздымаются в воздухе. — Чуете, какой ветер поднялся?! Я вас из моря доставать не стану, так и знайте! Дракон я или рыбак какой-то?!

— Извини! Прости нас! — кричит Дэви сквозь грохот грома. — Было бы проще, если бы на тебе была веревка, которой обвязаться можно!

— Зачем мне твои веревки?! — оскорбленно воет дракон. — Я не собака, чтобы привязываться!

Трясу головой и вступаюсь за чародейку:

— Дэви имела в виду, что это мы твои собаки, которые могут с тебя свалиться!

Мгла оглядывается желтым глазом. Щурится и пытается разглядеть, такова ли правда, или я ему льщу. Но затем одобрительно урчит, оборачивается и расправляет крылья. Шторм не стихает. Буйный ветер гонит волны на Север.

Аккуратно нащупываю Ривера. Не могу заглянуть внутрь. Не вижу то, что видит он. Физические ощущения и те пропали, зато я чувствую его незримое присутствие, пусть и затуманенное. А это успокаивает.

— Что происходит? Это все из-за той дряни, которой его опоили? — задумчиво спрашивает Дэви, пытаясь осознать видения.

— Да. Мне кажется, да. Это что-то противоестественное. Мы защищались. Лодка, река и мост. — И тут до меня доходит: — Ты помнишь? Помнишь, кто центральный?

Она качает головой.

— Так нужно, — поясняет Мгла важным голосом. — Сейчас это знание нужно уберечь от Тени. Сейчас, пока он в голове мальчишки…

— Что это значит? Как это, в голове? — переспрашиваю, с сомнением хмурясь.

— То и значит, Элибер. Ты все поймешь. Пока мальчишке удается бороться, но это только пока… Будет несладко. Берегитесь и держитесь крепче.

Дэви оборачивается через плечо, растерянно заглядывая в мои глаза. Ищет понимания и уверенности. Жаль, у меня ничего этого нет. Сейчас я беспомощен, как и она. Остается лишь ждать последствий.

— Мгла, то место… У нас впервые получилось объединиться, да? Стать целым? — срывается с губ вопрос. Это видение мне еще предстоит переварить. Слишком много чувств за один день. Пока я стараюсь избегать воспоминаний о лодке и сундучке, ибо кажутся они мне не безопасными. Словно существо с берега придет от одной моей мысли… Выйдет из тьмы на зов.

— Да. Будь вы не на моей спине бессознательными телами, я бы, может, и похвалил. Все это должно происходить не там. Не в лесу у Моста. Вы должны направить приобретенную силу в тело. Понятно?

— В тело Срывающего оковы? — чародейка фыркает. — Как мы поймем, если забыли?

— Не расстраивай меня, колдунья. Я не хочу в тебе разочаровываться. Говорю же, это временно. Вы сокрыли тайну от Бога. Но это не вечно. Скоро все встанет на свои места. Молитесь, чтобы знание это задержалось в сундуке подольше, ибо как только придет время ему вернуться, вам придется вновь что-то придумывать.

— Мы далеко от Фелабелля? Как видишь, мне нужно скорее все это дерьмо закончить, — говорю, прикрывая ладонью глаза от надоевшего ливня, — Столько препятствий… Этот идиот долго так не протянет.

— Успокойся, Волчонок. Мы уже близко. Осталось всего ничего.

Дракон делает взмах крыльями. Разгоняет ветер, набирает в чешуйчатые перепонки, рывком поднимается в небеса, желая уцепится когтями за тучи. Молния вновь рассекает черноту, бьет совсем неподалеку от нас в морские глубины. С волос стекает вода, чувствую, как вздрагивают плечи промокшей насквозь чародейки. Прижимаю Дэви к себе, пытаясь поделиться своим теплом, хотя и сам я порядком замерз.

Мы несемся все выше и выше. Сквозь черные дождевые тучи, сквозь ночной мрак и мертвую темноту.

— Чем он его опоил? — бормочет Дэви, ищет ответ на свой вопрос не у меня или у Мглы, а где-то внутри себя. — Не могу понять… Что происходит? Почему именно сейчас мы объединились? Как это вообще возможно?

— Может, это была самозащита? Самозащита ради нашей цельности? — предполагаю. — Ривер сказал, что Тьма сидит внутри него. Если он может поделиться своей частью и привязать к себе Ривера, как это делаем мы с золотыми нитями, может… Может наше Я решило защититься и утаить знание о Центральном. Сработала какая-то реакция… Будто на тебя бросается человек с ножом, и ты выставляешь перед собой руки.

— Ты как? — внезапно задает вопрос она и оглядывается. Пристально смотрит в мои глаза. — Как себя чувствуешь?

— В порядке, — с сомнением отвечаю. — Почему спрашиваешь?

— Не знаю. Мне показалось, что то, что произошло у Моста, немного… не про тебя. То есть как будто если бы такое произошло раньше, то тебе бы явно не понравилось. Словно раньше это тебя отталкивало.

Пожимаю плечами. Все может быть.

— Не думайте об этом сейчас, — злобно шипит дракон. — Чародейка, твой ум не доведет тебя до хорошего. Замолчи и прекрати. Подумай о чем-нибудь другом. Приказываю тебе. Ты ищешь ответ на вопрос, который сейчас не должен быть найден.

Оно и понятно, почему.

— Если Тень теперь имеет власть над сознанием Ривера, не значит ли это, что Бог сможет заглянуть и в нас?

— Думаю, именно это и значит. Думаю, именно по этой причине Ривер нас и прогнал. Он собирается взять Тень на себя, только этот идиот не учел, что отдельно от нас он больше не существует. Не знаю, как это у него получится. — И добавляю, сам для себя совершая открытие: — Сознание Ривера — непроходимые дебри. Джунгли. Сундук — это мой секрет. Чтобы до него добраться, придется перековырять всю башку наемника, и все равно это может ни к чему не привести.

— Вот это — правильные мысли, — одобряет Мгла довольным рокотом. — Так держать, Элибер! — И подмечает с явным удовлетворением: — Смотри, как близко мы к Фелабеллю. Отсюда уже Алые горы видны. Жду не дождусь, когда смогу согнать вас с моей спины. Чешется все… Потные человеки.

Прищуриваюсь и вглядываюсь вдаль. И правда, сквозь тьму различается далекая земля, с неровным рельефом. Будет интересно пролететь ночью над страной, взятой в кольцо из холмов. Светится ли Либервуд так же, как Ходр в праздники, или спрятан во тьме?

Раз мы почти у Либертаса, значит, и до Фелабелля осталось всего ничего. Сначала мы пролетим над землями Вольного Бога, а затем встретим Север. Дом. Наконец-то. Надо же, я успел соскучиться.

Тут-то и раздается хлопок. Белая пелена бросается в глаза снежным облаком.

Грохот.

Боль пронзает тело. Чувствую, как трясутся руки, слабеют пальцы, и весь я дрожу, словно тело решило меня уничтожить, словно все мышцы свело в одно мгновение, словно кто-то натянул их с нечеловеческой силой и принялся рвать.

Меня вышибает. Вышибает в пустое пространство, где нет ничего кроме ослепительного белого света.

Кажется, я падаю.

Мы падаем.

Срываемся в пропасть, и ничего больше нет, кроме свиста ветра.

— Думаешь, у тебя получится? Ты серьезно считаешь себя всевластным? — смех, напоминающий журчание лесного ручья. — Ты понимаешь, какую глупость ты совершаешь?

Какую глупость? Что я сделал?

С трудом разлепляю слипшиеся веки. Мир вокруг рябит красками. Изумрудная густая листва вьется кудрями по сторонам узкой тропинки. Там, вдалеке, сквозь кустарники и вечнозеленые кедры виднеется желтый просвет. Ступаю на тропу. Продвигаюсь вперед.

Как же я устал от этих видений. Еще один Мост за день я не вынесу…

— Чего ты смеешься? — грохочет голос, в котором сплетаются все предсмертные крики. Точно! Он похож на грозу.

— Мне смешно. Все мозги Боги отдали людям. Вы не умеете думать рационально. Вот ваша проблема. Вы совершенно не понимаете суть человечества. Вам не доступны логика и здравый смысл. Надо же… Создать такое существо, в котором вам не разобраться. Как это тебе удалось? Тебе, Тень? Это же ты переборщил при создании, а теперь свое отражение понять не можешь.

Аккуратно раздвигаю листву пальцами. Выглядываю.

Тропинка выводит на вершину склона. Внизу простирается бушующее море, волны бьются об скалы, и прямо передо мной сидит на камнях, сложив ноги, беззаботный Ривер. На нем порванная окровавленная рубаха. Пальцы сжимают сверкающую огнем Поющую сталь. На лезвии — бордовые, засохшие пятна.

Напротив наемника замер высокий темный силуэт в черном плаще.

— Ты самонадеянный. Как тебе это удается даже в таких условиях? — беззлобно улыбается Божество. Замечаю еще одно движение и не понимаю, как это может быть возможным. Подол плаща Бога клубится, подобно черному дыму, поднимается и туманится в таинственном танце, как живое существо.

— Ты не понимаешь простой истины: я в своей голове сам не разбираюсь. Все здесь хаотично. Ты загнал себя в ловушку, дружище. Мне очень жаль. Мы теперь друг друга пленили. Этого хотел, признавайся? —Ривер совсем не напряжен, кажется, что эта беседа доставляет ему удовольствие.

И тут кто-то дотрагивается до моего плеча.

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

Дэви, стоящая позади, прижимает палец к губам, мол, ни звука. Выдыхаю от облегчения, и вдруг чародейка грубо хватает меня за запястье и дергает обратно на тропу. Шорох листвы. Я почти уверен, что Тьма оглядывается.

— Ты подходишь слишком близко, — шепчет она. — Он тебя заметит.

— Ты меня напугала.

— Извини. Я прошу тебя быть аккуратнее. Чуется мне, что нас теперь часто будет сюда забрасывать. И наша главная задача — не попадаться Тени на глаза. Пока мы здесь… Давай просто послушаем и не будем лезть.

Согласно киваю.

— Ты не спрячешь их от меня, — фыркает Бог.

— Мне и не придется. Я их и сам здесь не найду. Я и себя-то найти не могу.

— Как не можешь? — удивляется Тень. — Вот же ты. Сидишь.

Ривер смеется.

— Не-а. Я падаю. Падаю, и сам не могу понять — где.

Грохот. Тень рычит, подобно дикому волку. Земля под ногами — дрожит и вибрирует.

— Ему это не нравится. Ривер его путает, — тихо произносит Дэви и расплывается в гордой улыбке. — Молодец, Ривер.

— Почему Кали не дал часть себя? — ругаюсь. — Сидел бы сейчас в голове Ривера вместе с Тенью и разбирался в этом всем… Достали.

Поднимается ветер. Мы слышим, как гудит земля.

— Ты чего разрычался-то? Успокойся. Мне здесь нравится. Тепло, спокойно. Болит, правда, все… Как будто ты мне под кожу игл напихал. Не думал, что единение с Богом такое болезненное. Скажи, а только я удосужился такой чести или… Аэронушка тоже? А то, видишь, я ревную.

Тень не отвечает, но пространство вокруг содрогается в божественном гневе. Вдруг из почвы с грохотом вырываются огромные камни. Стой я чуть ближе к просвету, одна из глыб выбила бы мне ноги.

— Твою… мать, — Дэви в ужасе окидывает взглядом рвущиеся из-под земли камни. Секунда — и лес начинает стонать. Треск. Выползают корни деревьев. Хрустят стволы, сгибаются по полам, валятся к земле. — Бежим. Бежим, Элибер, все меняется!

Землетрясение. Толчки под ногами.

Мы разворачиваемся к началу тропы. Хватаемся за руки и бежим. Земля качается под ногами, трещит и гудит. Позади слышится дикий рев моря. Поднимается шторм. Соленая вода выходит из берегов.

— С ним все будет хорошо?! — кричу я Дэви, переплетая наши пальцы. До хруста сжимая ее ладонь.

— Конечно! Это ведь его бестолковая башка! — с раздражением и злостью орет колдунья и перепрыгивает через поваленное дерево.

Не нужно оглядываться, чтобы видеть, как за нами несется исполинских размеров волна, сметающая все вокруг.

— Тогда это у него проблемы с головой! — рычу. — У него, а не у меня!

— Уж это-то я давно поняла!

И тут волна обрушивается на нас ледяной водой. Как бы не захлебнуться… Интересно, можно ли умереть в сознании Ривера? Думаю, да… Оно в силах задушить.

Наступает темнота.

Опять — всего на секунду.

Разлепляю веки. Судорожно хватаю воздух ртом.

Замираю. Неожиданное тепло обжигает только что замерзшую кожу. Оранжевый свет заполняет пространство приятной дымкой. Мы с Дэви — в какой-то комнате. Все также держимся за руки. Пахнет деревом и вином.

В углу стоит кровать. Рядом с ней — маленькая тумбочка из дуба. На тумбочке — бокал вина.

Тишина. Мир словно замер. Запечатался в одном мгновении.

— Кто там? — тихо спрашивает чародейка.

— Где?

— На кровати.

Я пристально вглядываюсь. Различаю разбросанные по подушке рыжие волосы.

Прижимаю ладонь к губам, чтобы не закричать. Ладони потеют. Меня трясет.

— О! Здорово! Ты решил заглянуть на огонек! — восторженно произносит Ривер из-за тяжелой двери. — Как тебе здесь? Нравится? Мы в Либервуде. — И с хохотом подмечает: — Все так быстро меняется, согласись?

— Мы в таверне. Одной из тех, где Ривер останавливался, — шепчет Дэви. Проходит вглубь комнаты, аккуратно пододвигает пуховое одеяло и усаживается на край кровати, стараясь не потревожить сон маленькой рыжей девочки, словно его еще можно потревожить.

Мне бы не разреветься. Рана еще не зажила, не затянулась корочкой, чувство вины тоже никуда не делось. Наоборот, вспыхнуло новыми красками.

— Долго будешь юлить? — серьезно спрашивает Тень. Слышу, как стучат каблуки. Представляю, как рассекает он по таверне, злобно притоптывая.

— Долго. Я иначе не умею. Ты не отвечаешь ни на один из моих вопросов, а их у меня, посмотри, как много скопилось. Слушай, сядь ты уже. Выпей со мной и расслабься. Давай поболтаем по-человечески. Так, как у нас это заведено.

— Я не пью. И я не человек.

— В этом твоя главная проблема. Знаешь, а с этой переменой мне как будто кости сломало… Сидеть ровно не могу, спина разламывается. Больно. Объясни хоть, зачем?

— Это одна из практик, — холодно отвечает Бог. — Люди, что служат мне, проходят ее с честью. Я здесь долго позвоночник из тебя выкручивать могу. Бесконечно. И ты не умрешь, потому что сознание твое сейчас бестелесно. Если физическая боль на тебя не действует, я подарю тебе другую. Ту, с которой ты еще не сталкивался.

— Мастер над пытками, прямо. А говоришь, не человек. Только людям, знаешь ли, нравится причинять боль себе подобным.

— Соглашусь, — усмехается Бог. — Из-за ненависти и корысти. Негативные качества, доступные вам. Я же делаю это не из-за чувств, а только лишь оттого, что именно этот путь приведет меня к цели.

— С чего ж ты решил? — Ривер барабанит пальцами по столу. — Мне кажется, Кали тебя уже обдурил. Все идет по его плану, а не по твоему, и ты об этом знаешь. Оттого и бесишься сильнее. Твой бесчленовый собрат оказался гораздо продуманней и властней.

— Это не так. Кали не видит будущего других Богов. Он не может знать точно, какой я совершу шаг, и будущее в таких моментах множится. Не учи меня божественному уделу, раз сам в нем не разбираешься.

— А мне кажется, что ты полный недоумок и ничегошеньки не понимаешь. Твое желание доказать всем, что ты значим — это и есть Тень. Та Тень, которую при создании ты отсыпал людям. Это и есть то качество, которое есть как в нас, так и в тебе. Сечешь?

— Ты раздражаешь.

— Я рад.

Грохот.

— Опять? — шепчу я Дэви и протягиваю ладонь. Колдунья вскакивает с кровати и цепляется за мою руку.

— Кажется, да. Бог будет продолжать искать Ривера. Это затянется надолго. Помнишь, что он нам сказал? Что будет играть в догонялки.

Шипение. Деревянные стены покрываются трещинами.

— Куда нам теперь бежать?

Оглядываюсь.

— В окно, наверное, — сжимаю ее ладонь. — Других путей отхода я не вижу.

Потолок над нами — скрипит и расходится. Дерево отслаивается, словно тонко нарезанное масло. Кажется, еще чуть-чуть и второй этаж рухнет нам на головы. Совсем, как в моих мечтах с колоннами в Черном замке.

— Давай. Давай в окно. Хотя я бы очень хотела вернуться обратно в тело, — шипит чародейка. На секунду наши пальцы расцепляются, и я замираю у кровати. — Ты чего столбом встал? Хочешь на себе ощутить, каково это, когда мир на макушку падает?

— Вылезай. Я после, — бросаюсь к спящей Нессе. Вижу, как вздымается ее грудь под одеялом. Дышит. Замечаю краем глаза походный мешок. Нет, ну честное слово, это ведь совсем по-дурацки. Этим я уже никому не помогу, но отчего-то, пока таверна трещит по швам, я чувствую, что обязан это сделать…

Дэви замирает у окна. Распахивает ставни на встречу южным ветрам. Ложится на раму и вылезает на улицу.

А я подбегаю к мешку и вытаскиваю медвежью шкуру. Прыжком возвращаюсь к кровати и укутываю маленькую сестренку Ривера.

— Элибер, — с горечью в голосе зовет чародейка. — Элибер, пошли. Она — его часть. Мы ничего не можем изменить.

— Знаю. Извини, — отвечаю и аккуратно приподнимаю рыжую головку, укладывая поудобнее на подушку. — Просто так нужно. Я чувствую.

И рывком кидаюсь к окну.

Тут-то и рушится потолок. А нас швыряет обратно.

Ураган золотой пыли вьется смерчем. Голова раскалывается, словно по вискам настучали молотками. На спину, кажется, вылили раскаленный металл. Я и пальцев не чувствую, все мелькает вспышками, взрываются звезды, плюется молниями небо, застилает глаза. Кто-то впивается в кожу острыми когтями. Стискиваю зубы, чтобы не закричать.

Вибрация. Ветер бьет в лицо. Я возвращаюсь. Возвращаюсь окольным путем. Блеск золота. Я бегу по своей нити обратно. Нет… Даже не бегу. Меня тащат. Тащат с нечеловеческой силой.

Распахиваю глаза. И сердце мое подскакивает в груди, замирает где-то у горла. Секунда — и я кричу. Ору от ужаса, ибо подо мной нет ничего, кроме бескрайнего, несущегося перед глазами с дикой скоростью города. Я в небе. Я падаю. Мимо летят пики башен и громадные черные стены. Кажется, всего секунда — и я упаду на острую верхушку, что пронзит мое тело насквозь.

— Наконец-то! — грохочет Мгла. Разъяренный драконий рев взрывает барабанные перепонки. — Пришли в себя! Человеки! Глупые существа! Я приказывал держаться! Крепко держаться! Насекомые проклятые!

Осознание приходит не сразу. Я не падаю. Я в драконьих когтях. В лапе Мглы. А от этого — не легче.

— Прости! Прости, Мгла! Где Дэви?!

— По соседству! — злобно отвечает дракон и трясет второй лапой, в которой замерла перепуганная чародейка. — Идиоты! Человеки!

Северные вихри раскидывают серые пряди волос, закрывая обзор на столицу. Мы над Ходром, понимаю я. Наконец-то. Мы дома.

— Спасибо, что поймал нас, Мгла! Ты самый потрясающий дракон из всех! — перекрикивает шум ветра еще не пришедшая в себя колдунья. — Элибер! Элибер, я схожу с ума? Тебе тоже дурно? Честное слово, меня сейчас стошнит!

— Ты не сходишь с ума. Меня тоже выворачивает. Мгла, долго мы так над городом парим?

— Конечно, долго! Я все лечу, нести вас приходится! Как я без лап сяду?! Мне что, вас в когтях раздавить? Я могу! Могу вас в лепешку из костей и мяса превратить! Или в замок швырнуть, сами виноваты будете, если головушки свои глупые разобьете!

— Спускайся к стенам! Там смотровые площадки! Протянешь лапу и разожмешь когти! Мы не убьемся, если аккуратно все сделаешь!

— Не приказывай мне, Волчонок! — с остервенением рявкает разгневанный дракон, но все равно взмахивает крыльями и опускается к замку.

Выдыхаю от облегчения. Чувствую, как крепко сжимаются когти Мглы. Могущественное все-таки создание, а ведет себя как наглая лесная кошка.

Пытаюсь почувствовать пальцы на руках. Мир вокруг плывет. Голова кружится. Но хуже всего жажда, напавшая словно в похмелье. Лоб мой мокрый, то ли от дождя, то ли от холодного пота. Интересно, устою ли я на ногах или рухну?

— Не стреляйте! Лучники, не стреляйте! —раздается крик Фарриса со стен, и, чем ниже мы опускаемся, тем лучше его слышно. — Приказ Короля Элибера! Дракон Присонов! Это дракон Присонов!

— Чего?! — ревет Мгла. — Я тебя на куски порву, мерзкий колдун! Лучше бы пристрелил с такими заявлениями!

Маленькая фигурка Фарриса становится все ближе, и я почти вижу его перепуганную физиономию с полуоткрытым в ужасе ртом.

— Что случилось?! Они мертвы?! — кричит в страхе колдун, игнорируя угрозы свирепого дракона.

— В лапах они у меня! — оскорбленно рокочет Мгла. — Заткнись! Разойдитесь, уроды, или я сейчас всех тут в пепел превращу!

Гвардейцы разбегаются в разные стороны, расчищая место крылатому чудищу. Фаррис зажмуривается, прячет лицо от буйного ветра. Мгла опускается так низко, что я почти различаю трещины на каменной кладке и сверкающую сталь катапульт, расставленных на стенах в ряд.

— Достаточно! Спасибо, Мгла! Можешь отпускать!

Дракон издает очередной гневный рев и резко разжимает когти. Я падаю, выставляя перед собой дрожащие руки и больно цепляюсь коленом о камень.

За мной падает Дэви.

— Я хочу есть! — рычит дракон. — Пригоните мне стадо, иначе я сожру вас, человеки! Очень вы меня разозлили!

— Делайте, как он говорит, — хриплю я перепуганным гвардейцам. Приподнимаюсь на руках и тут же падаю. Мир плывет, а ноги трясутся. Совсем не держат. Оглядываюсь на Дэви. Интересно, я такой же, как и она: бледный и измученный, корчусь в судорогах?

Снова силюсь подняться. Не получается. К Дэви бежит Фаррис. Ко мне — гвардейцы.

Кажется, ни разу после пьянки мне не было так дурно.

Нас с Дэви — тошнит.

И я наконец, тону в темноте. Без видений. Просто теряю сознание.

Глава четвертая

Ривер

Пламенные всполохи. Золотая нить обвязывает горло, затягивается в тугой узел и душит, а я падаю во тьму. Падаю, и не могу понять, когда наконец рухну на землю. Сколько еще я буду видеть обрывки своей жизни? Где я кончаюсь?

Я знаю, Тень здесь. Он расщепил мои воспоминания, заполз в сокрытое, познакомился с каждым моим воплощением. Меня увидел Бог, а я увидел его. Различил шероховатости на черном, клубящимся магическим дымом плаще, заглянул в темные глаза, приблизился слишком близко. Заметил даже горбинку на остром носу.

Почти понял его. Зря, конечно, этого он и хотел. Жаждал, чтобы я его разгадал и сошелся с ним.

Не выйдет. Я не полный дурак. Второй раз меня не обманешь. Теперь-то я знаю, что никогда не смогу понять Божество.

— Ривер. Ривер, где ты? — рычит существо, скребется в запертые двери, зовет чрез замочную скважину. Подманивает пальцем.