Секретное счастье
Но Долли это не волновало – она все равно не ходила на танцы, куда девушки стремились надеть лучшие платья. У нее хватало других хлопот. Мать Долли скончалась, едва родилась вторая дочь, после этого отец стал прикладываться к бутылке. На Долли держалось хозяйство, а сестренка была еще плохой помощницей и сама требовала заботы. Долли трудилась, как пчелка: дом блестел, на плите красовались полные кастрюли и сковородки, в огороде не было ни одной случайной травинки, а на веревках во дворе колыхалось тщательно выстиранное и прокипяченное белье. Но Долли не только хлопотала по дому – она успевала заведовать сельским садом и знала, как приголубить фруктовые деревца, чтобы они стали самыми урожайными в округе.
Словом, невеста Дену досталась хорошая, добрая и хозяйственная, и другой жены он не желал. Только со свадьбой не торопился.
Обычно сосватанная в детстве парочка с событиями не тянула: лет в шестнадцать невеста выясняла, что беременна, и родители живо готовили свадебное застолье. Или в этом же возрасте нареченные с шумом-гамом разбегались – но это был грандиозный скандал, который долго смаковала вся деревня.
А Дену и Долли уже исполнилось по двадцать три, но у них по-прежнему были отношения брата и сестры. Он заглядывал к ней почти каждый день: помогал по хозяйству, давал деньги на продукты и одежду, катал ее сестренку в кабине грузовика… А потом исчезал, мимоходом поцеловав в щеку. Ден не задумывался, любит ли он Долли. Знал, что она будет хорошей женой, сумеет вкусно накормить, создать уют и, вероятно, родить здоровых детей – и это его устраивало. Но жениться не спешил, отговариваясь, что не готов стать отцом семейства. Его мать сердилась и настаивала на скором венчании, да и отец Долли смотрел с сумрачным ожиданием.
Наконец, Ден решил, что сыграет свадьбу по осени, – дольше тянуть было уже неприлично. Но летом появилась маленькая Элли – такая красивая, такая трогательная, такая наивная и лучистая, что в душе Дена что-то перевернулось. Он понял, как можно любить девчонку, – так, что сердце разламывается. Такого с ним никогда не случалось, да и в любовь он вовсе не верил.
Ден по-прежнему захаживал к Долли, помогал ей, но уже не целовал в щеку на прощание, а говорил короткое «пока» и старался не замечать, что в больших глазах невесты поселилась тревога. Всё чаще Ден с раздражением думал: «Черт побери, ну почему Элли – дочь графа, почему богатая, почему живет в замке?! Будь она нашей девчонкой, я бы ее не упустил!»
Вскоре он понял, что Элли, хоть и младше, но значительно образованней – ему не чета. Он мечтал поступить в технический институт (музыка – это для души!), но с отчаянием осознавал, что ему, сельчанину, дорога к достойному образованию закрыта – такой в королевстве закон. Бесполезно колотить в железную дверь, когда на ней висит тяжелый запылившийся замок. Если тебя, деревенщину, потянуло к знаниям – иди и учись на счетовода, вот и вся карьера.
Впервые в жизни Ден почувствовал себя виноватым перед Долли, хотя раньше, поцеловав на сельском празднике какую-нибудь разбитную деревенскую красотку из тех, что сами вешаются на шею, не придавал этому значения. А здесь даже поцелуев не было. Зато имелось наваждение, избавиться от которого он не мог, – так бешено его тянуло к хрупкой и трогательной принцессе.
Иной раз, думая о простой, но такой привычной и доброй Долли, он убеждал себя: вот она – его судьба! Он женится на ней, будет мужем, отцом, хозяином в доме… И понимал: нет.
Нет!
«Но ведь Долли славная! – мысленно кричал он. – Вкусно готовит, отлично шьет, работящая, симпатичная. А Элли?!» «А Элли я просто люблю», – отчетливо понимал Ден, и опять наваливалась жестокая тревога, крепко слитая со счастьем.
Однажды, возвращаясь с озера, Ден сказал сонному, сердитому, позевывавшему Сержу:
– У меня к тебе дело. Очень важное.
Глава 6
Осенний букет
– Какое еще дело? – поморщился Серж. О делах, да еще важных, в такую рань говорить не хотелось.
– Передай этот конверт Долли. Сегодня. Пожалуйста.
– Долли? – от изумления Серж совсем проснулся, похлопал густыми темными ресницами. – А сам-то что? Зайди да отдай, какие проблемы?
– Я не буду пока к ней ходить.
– Не понял. А почему? – Серж бесцеремонно глянул в незапечатанный конверт и присвистнул. – О, неплохая сумма! Ты что, хочешь сделать ей сюрприз? Или это на свадьбу?
– Да какой там сюрприз… Какая свадьба…
– Подожди-ка! – Серж, наконец, начал что-то понимать. – А когда ты был у Долли в последний раз?
– С неделю назад.
– А ведь раньше ты ходил к ней почти каждый день. Ден, это из-за Элли, что ли? Да ведь у вас с ней ничего нет! И не может быть! Мне кажется, друг, ты сошел с ума.
– Мне тоже так кажется, – невесело усмехнулся Ден.
– Ден, принцесса – на неделю, жена – навсегда.
– Не учил бы ты меня жить – незачем, – устало махнул рукой Ден.
– Да не учу я! – воскликнул Серж. – Просто мне жалко Долли. Ты всё никак не женишься, вся деревня на нее косо смотрит, посмеивается, а теперь еще и это.
– Понимаешь, не хочу я на ней жениться, – сказал Ден и сам испугался своих слов – ведь эту крамольную мысль он высказал впервые. И, чтобы не отступать, повторил: – Да, я понял, что не хочу жить с Долли, не хочу от нее детей. Она мне давно – будто сестра. Разве можно жениться на сестре?
– Ну, ты даешь… – протянул Серж. – Зря. Она правильной женой стала бы.
– Нравится – сам в жены бери, – угрюмо отозвался Ден. – Она очень хорошая девчонка. Только не для меня.
– С ума сошел? У меня Нита.
– А у Ниты кто? – хмуро поинтересовался Ден, и Серж помрачнел, надолго замолчал, сразу поняв, на что намекает друг.
– Ты извини меня… – неловко проговорил Ден, поняв, что перегнул палку. – Не хотел тебя задеть, правда. Нашло что-то.
– Ладно, – наконец заговорил Серж. – Я знаю, что Нита меня не любит. Знаю, по кому сохнет. Знаю, что я у нее запасной. Но я и на это согласен. Спим вместе – и ладно. Залетит – поженимся. А там – притерпится ко мне, привыкнет. Детей родит. Наверное.
– И тебе нравится такая жизнь?
– Нравится! – вскинулся Серж. – Она сейчас со мной, понимаешь? Не с тем, а со мной! А что будет дальше – никто не знает. А у тебя другое дело! Элли, конечно, милая такая… Она как котенок – все котята милые! Но ведь она вырастет. Если в деревне узнают про принцессу, будет скандал. А если в замке – тюрьма. А то и похуже, даже говорить не хочу.
– Тюрьмы не будет, а на скандал плевать, – сказал Ден, покривив душой: все-таки не хотелось бы ни шума, ни сплетен. – Элли тут ни при чем. Она уедет скоро. Но с Долли я тоже не останусь.
– Тогда зачем ты суешь мне эти деньги? Иди и скажи ей сам, что не любишь, что надоела! Точно знаю: не пойдешь и не скажешь!
– Пойду и скажу. Обязательно, только не такими словами. Но потом. Пока не время.
– Да ты просто… – начал было Серж и отвернулся. Они с детства дружили, и каждый чувствовал ту грань, которую не стоит переходить.
Ден помолчал. Потом сказал тихо:
– Я ведь знаю, что веду себя с Долли, как свинья. Но, понимаешь, ей деньги очень нужны. За саженцы расплатиться, сестренку в школу собрать. Уверен, что она на них рассчитывает. Если я дам денег и скажу, что больше не приду, она мне их обратно вернет. Получится, что я от нее откупаюсь. А если ты передашь – возьмет.
– Да ты и так откупаешься, – устало сказал Серж.
– Нет! Помогаю, как брат сестре. И дальше готов помогать. Но не жениться.
– Слушай, а ты не боишься, что Нита в деревне разболтает про принцессу? Я за нее не ручаюсь. Народ скажет, что ты за графским золотом гоняешься. А там и до беды близко.
– Ничего не случится. Пусть треплются. Ну что, передашь Долли деньги?
– Да передам, передам…
* * *– Что это ты рисуешь? – поинтересовалась Ранита, сверху заглядывая в Эллин альбом. Она стояла на сверкающей металлической лесенке и, что было сил, терла мокрой тряпкой большую бронзовую люстру с витыми подсвечниками.
– Это осенний букет, – задумчиво ответила Элли, окунув кисточку в банку с гуашью. – Рябина, боярышник и кленовые листья… Скоро осень, это так грустно!
Элли неплохо рисовала, педагоги ее хвалили. Она мечтала выучиться на декоратора, чтобы оформлять современные выставки и сцены в театрах.
– Не переживай, еще успеешь погулять со своим Деном! – усмехнулась Ранита, ловко дотягиваясь до дальнего канделябра. – Ну что, хорошего парня я тебе подогнала?
– Очень хорошего.
– И что, вы так ни разу и не поцеловались? Знаешь, подруга, это просто глупо! Так и уедешь в свой город?
– Разве это главное? Мне с ним и так хорошо.
– А вот он, небось, хочет тебя, аж дым из ушей, да не лезет к графской дочке, – презрительно хмыкнула Ранита. – Я-то думала, он посмелее будет. А он, оказывается, трус.
– Он не трус! Он порядочный и очень добрый, – тихо сказала Элли.
– Ну-ну… Слушай, Элли, а ты все равно не права!
– В чем?
– Да как – в чем? Ты в эти дни, кроме своего Дена, ни о чем не думаешь! А мы ради тебя замок вверх дном переворачиваем! Ну, скажи, справедливо это?
– Что-то я тебя не пойму.
– А что непонятного? В субботу же бал! Генриор приехал из города и всех строит: там приберитесь, тут сгоношите, здесь помойте, в саду прополите… Чтоб ни пылинки, ни травинки… Мы пашем с утра до ночи, чтобы графская доченька от души поплясала! А принцессе все по фигу, она про бал и не помнит.
– Я как-то не подумала… – покраснела Элли, но тут же оживилась: – А я ведь тебе, Нита, предлагала помощь! И что ты мне сказала?
– Сказала, что есть. Что лучшая помощь – чтоб сидела и не мешалась. А то ты умеешь мыть, например, окна! Знаю я вас, белоручек. Все было бы в разводах, а то еще и разбила бы да порезалась. Или вот хоть люстра… Сверзилась бы с высоты, отвечай потом за тебя. Да и от Генриора мне бы влетело.
– Если ты ничего не позволяешь, что мне остается?
– Тебе? Да я б на твоем месте юлой вертелась! Платье подобрать надо? Надо! С маникюршей договориться надо? Конечно! Меню просмотреть надо? Да! А музыку подобрать? Вот сколько забот! А еще гостей обзвонить, напомнить о приглашении… Как это – всё для тебя, а тебе ничего не нужно?
– А я и не напрашивалась, это папа придумал, – нахмурившись, проговорила Элли.
– И хорошо, что придумал! Это же бал! Как в сказке! – восторженно всплеснула руками Ранита и мечтательно заулыбалась. – Эх, была бы я графской дочкой! Я бы такое платье надела! Такие танцы отплясывала! Все короли, все принцы были бы мои. Я бы и менуэт танцевала, и полонез. А как бы я кружилась в вальсе!
Ранита бросила тряпку и завертелась на шаткой металлической лесенке.
– «Можно вас пригласить, сударыня?» «Ах, право…» «Вы любите вальс?» «О да!» «Так пойдемте, такая чудесная музыка!..» Раз-два-три, раз-два-три… Поворот! Раз-два-три… «Вы чудесно танцуете! Вы учились этому за границей?» «Нет, у меня прелестный педагог!» «Сударыня, вы обворожительны, головокружительны, восхитительны, ваши глаза сводят меня с ума!..» «О, вы меня смущаете!» Раз-два-три. Раз-два… Ой!
Ранита поскользнулась на мокрой ступеньке, пыталась схватиться за полку, но все-таки полетела вниз. Раздался страшный грохот. Элли кинулась к подружке.
– Боже, Нита, ты не ушиблась? Ногу не сломала?
– Ничего, удачное приземление… Дотанцевалась! – Ранита потерла ушибленное бедро и принялась хохотать, а вместе с ней залилась смехом и Элли.
– Что здесь происходит? – в кабинет заглянул высокий мрачноватый Генриор, и Элли почувствовала себя провинившейся школьницей. Хотя она-то была молодой хозяйкой замка, а Генриор – всего лишь управляющим. Дворецким.
– Ничего, сударь! – Ранита мгновенно вскочила с пола и одернула юбку. – Маленький м-м-м… несчастный случай.
– Надеюсь, не настолько несчастный, чтобы ты не могла работать дальше?
– Нет, не настолько.
– Тогда побыстрее заканчивай с кабинетом. Ты очень долго возишься, Ранита. Уже полдень, а ты даже не принималась протирать пыль в книжных шкафах. Будь расторопнее, – прочитав суховатую отповедь, Генриор вежливо кивнул Элли. – Графиня, если вы не заняты и у вас есть такое желание, можете помочь белошвейке Дине, которая только что приехала из Тисса. Она будет шить для каждого гостя салфетки с вензелями.
– Но я не умею шить… – покраснев, призналась Элли.
– А вам и не надо. Дина задумалась, какой рисунок выбрать для салфеток и какой формы будут вензеля. Просит вас нарисовать. И еще она хотела бы уточнить список гостей.
– Ой, в этом я помогу с удовольствием!
– Прекрасно. Она ждет вас в малом зеленом зале.
Когда Генриор вышел, Ранита показала ему вслед язык и проворчала:
– Ух, Элли, какая же ты все-таки мямля! Будь я на твоем месте, я бы ему показала, кто в доме главный! Смотри-ка, раскомандовался! «Иди к белошвейке…» Да я бы такую швейку ему выдала! Так по шее бы надавала! Мало не показалось бы! Прописала бы ему… вензеля!
– Да зачем же спорить? Он всё по делу говорит.
– Ну, смотри сама. «По делу…» Деловой нашелся! Кстати, твои сестра с братом на бал-то приедут?
– Милена – да! – расцвела Элли. – Она звонила и сказала, что приедет не на поезде, а на своей машине. Пусть далеко, но водит она прекрасно. Ты не представляешь, как я рада! Ужасно соскучилась. Жаль, что ее жених не сможет приехать. Ты знаешь, она собралась замуж, и на этот раз, я уверена, все будет хорошо. Жених старше нее, не дворянин, но прекрасный человек, врач, хирург. Милена говорит, что он принимает пациентов даже в выходные, постоянно занят и…
– Подожди, что ты трещишь, как сорока! А граф Андреас? – перебила ее Ранита и, если бы Элли была внимательнее, заметила бы странные искры в ее глазах. – Граф Андреас будет на балу?
– Андреас? – озадаченно переспросила Элли. – Не знаю. Папа звал его, но тот сказал что-то невнятное – ни да, ни нет.
– А может быть, он, как госпожа Милена, тоже нашел себе кого-нибудь? – очень равнодушно поинтересовалась Ранита. Она уже вновь поднялась на лесенку и с непривычным рвением принялась натирать канделябры. – Может, у него в столице есть девушка?
– Понятия не имею, – Элли пожала плечами. – Ладно, пойду помогать белошвейке. И зачем папа пригласил такую толпу? Знаешь, я немного волнуюсь. Всё-таки папа прав: синие мотыльки – к переменам. Мы уже встретились с Деном, но чувствую, скоро произойдет что-то еще.
Глава 7
Белый единорог
В ночь на субботу Элли и Ден сидели, обнявшись, на берегу Хрустального озера, смотрели на темную воду, в которой покачивалась похожая на апельсин луна. Неподалеку играл сухими ветками костер, и звезды сияли так ярко, что их лучи проникали в Эллино сердце.
– А у нас завтра бал, – сказала Элли, вспомнив вдруг о вишнёвом платье – новом, открытом, роскошном, которое уже висело на деревянных плечиках, прикрепленных к дверце ее шкафа. – Как бы мне хотелось не ходить на этот бал, а провести с тобой не ночь, а целый день!
«Провести ночь…» – эхом отозвалось в Дене, и он, вздохнув, крепче обнял Элли.
– Настоящий бал? – поинтересовался он. – Как в сказке про Золушку?
– Да, настоящий – с музыкантами, угощением, кучей гостей. Такая канитель! Но папа считает, что надо соблюдать традиции.
– А кто будет принцем маленькой Золушки? – с улыбкой спросил Ден, стараясь скрыть подступившую к горлу ревность.
– У меня нет никакого принца… – «кроме тебя» – едва не добавила Элли, но промолчала.
– У такой красивой – и нет? И никто еще не попросил твоей руки?
– Нет, Ден. …Ты так странно смотришь на меня, будто хочешь что-то сказать.
Поскрипывал догорающий хворост, зябко дрожала вода в озере, трещали в темноте цикады. Где-то вдалеке горько вскрикнула ночная птица, разрезав синюю тишину. И снова – радостный прохладный покой.
Ден помолчал, потом высвободил Эллину ладошку из широкого рукава куртки, спрятал ее в своем кулаке и сказал очень серьезно:
– Что же мне сказать? Только одно. Я люблю тебя, моя маленькая Элли.
Элли хотела что-то произнести, но все слова рассыпались, словно бусинки. Она посмотрела в серьезные глаза Дена – они казались темными, но в них плясал искристый оранжевый огонь. Тени легли на лицо – непривычно строгое, без обычной мягкой полуулыбки.
– Не отвечай, Элли. Ты такая милая, такая родная. Но я ничего от тебя не жду – не имею права. Просто хочу, чтобы ты была счастлива. Ведь ты лучшая девочка на свете. Только знаешь… сегодня нам нужно проститься.
– Сегодня? – блестящий камушек безграничного счастья обрушился в пучину черного страха. – Зачем? Я уезжаю в понедельник. У нас еще есть время!
– Я больше не могу так. Не надо.
– Что – не надо? – чувствуя, как закипают слезы, прошептала Элли. – Мне так хорошо с тобой!
– И мне хорошо, – вздохнул Ден, крепче сжимая Эллину руку. – Поэтому пора остановиться. У тебя дворец, бал, гости, а потом город и учеба. У меня грузовик, дом в деревне и поле с картошкой. Ради тебя я готов свернуть горы, построить особняк, выучиться на инженера, зарабатывать. Но по закону мне нельзя учиться и нельзя быть с тобой, маленькой принцессой. Не нужно мне лезть в твою судьбу. Я и так уже наломал дров. Заигрался.
– Ден, разве для тебя это только игра? – всхлипнула Элли. – Ты же сам сказал, что… И ведь я тоже!
– Тоже любишь? – мягко улыбнулся Ден и, притянув к себе Элли, поцеловал ее в макушку. – У тебя вся жизнь впереди. Сегодня на балу ты встретишь своего принца – и снова влюбишься. И, наверное, так и надо.
– Нет! Мне нужен только ты.
– Зачем? Я взрослый мужчина. Я сделал ошибку. Мне в первую же ночь надо было уйти, а не бренчать на гитаре, как пацан, не сбивать тебя с толку, – удрученно проговорил Ден. «И вообще я ужасно, невыносимо виноват перед всеми…» – подумал он, вспомнив печальный взгляд Долли.
– Но ведь я тебя очень люблю… – выговорила Элли, и, раскрасневшись, прижалась мокрой щекой к груди Дена.
– Что ты, ну не плачь, солнышко, – вздохнул Ден и, не сдержавшись, поцеловал девушку в прохладную щеку, на которой блестела слезинка. Потом в другую. А потом… Он целовал Элли в лоб и волосы, крепко и сладко целовал по-детски припухшие губы. А она таяла, взмывала в небо и летала, летала где-то под круглой луной и желтыми звездами. И ни о чем ей не думалось, ни о чем не тревожилось – просто бесконечная, как ночь, любовь волнами билась в сердце.
Он резко оторвался от ее губ, тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Крепко-крепко, как-то по-медвежьи обнял – и отодвинулся. Молча пошел к озеру, долго плескал в лицо холодной темной водой.
– С ума ты меня сводишь… – хрипло прошептал он, вернувшись, и опустился на влажную росистую траву. – Голова кружится, точно вина напился. Но нельзя нам дальше. Нет. Я мужчина, а ты подросток.
«Мне завтра семнадцать! Я взрослая!» – хотела воскликнуть Элли, но промолчала, спрятав в ладони полыхающие щеки, на которых еще не остыли горячие поцелуи. Какой он нежный, какой родной!.. Но все-таки хорошо, что Ден не настаивает на том, к чему она пока не готова. При мысли, что могло случиться «продолжение», Элли стало зябко. Но, глянув в глаза Дена, счастливые и измученные, она вновь, забыв про всё, сказала себе: «Я его люблю!»
– Смотри! – вдруг воскликнула Элли, и Ден, вздрогнув, обернулся. Перед ними возник единорог – белый, искристый, волшебный. Единорог смотрел огромными глазами, глубокими и темными, как гладь Хрустального озера, слегка покачивался и постукивал золотым блестящим копытом. В волнистой гриве сияли искры, похожие на снежинки. В ярком лунном свете единорог казался таинственным посланником, спустившимся на поляну по серебристой дорожке Млечного пути.
Элли осторожно протянула руку, и единорог не умчался, даже не отстранился – позволил прикоснуться к нежной, как лепестки роз, спинке. Ден тоже поднялся, аккуратно дотронулся до крепкого рога, сверкающего в ночном сумраке, словно первая звезда.
– Какой смелый красавец! – ласково улыбнулся Ден.
– А ты знаешь такую примету? – прошептала непослушными губами Элли. – Если единорог пришел к влюбленным, то они… обязательно… – Элли не договорила, только склонила голову к плечу Дена.
– Поженятся? – завершил он и поцеловал ее светлые волосы.
Единорог стукнул копытом – разлетелись фонтанчики-искорки, слегка коснулся головой Элли, потом Дена – и умчался, растворился в ночном лесу.
– Какое же чудо! – прошептала Элли, и Ден обнял ее за плечи. Помедлив, он пошарил в необъятном кармане куртки, что-то достал, сжал в кулаке. Произнес неловко:
– Я ведь слышал, что у тебя завтра день рождения. Точнее, уже сегодня. Так что вот. Маленький подарок.
Он разжал пальцы, и на его ладони блеснула серебряная цепочка с подвеской – медово-золотистым камушком.
– Ой! Спасибо тебе, – прошептала Элли. – Это янтарь?
– Да, всего лишь… – смущенно улыбнулся Ден. Он не стал говорить, что хотел купить цепочку с гранатом (на рубин денег точно не хватило бы – ведь половину заработка отдал Долли), но разве найдешь такую красоту в ближайших лавках?
– Что ты, это не «всего лишь», это волшебство… – Элли оглянулась на Дена, и в ее светлых глазах засеребрились счастливые огоньки. – Я мечтала, чтобы у меня осталось что-то на память об этом августе. А янтарь похож на наш костер.
– Хочешь примерить? Давай помогу тебе застегнуть.
– Хорошо, – Элли с готовностью собрала волосы к макушке, и у Дена задрожали руки. Он аккуратно взялся за цепочку, осторожно щелкнул застежкой – и не удержался, провел пальцем по тоненькой шее, по маленькому уху с сережкой-капелькой, прикоснулся к нему губами – и отпрянул. Но снова прильнул – уже к губам, наслаждаясь их прохладной головокружительной свежестью.
Они были настолько упоены сладкими, как лесная ежевика, поцелуями, что не заметили, как из палатки выбралась сонная, взъерошенная, как ворона, Ранита. Она стояла рядом, куталась в черную объемную куртку Сержа, потирала ноги, покусанные комарами, и смотрела на Дена и Элли со снисходительной усмешкой.
– И все-таки любовь!
– А тебе что? – нахмурился Ден, нехотя отрываясь от Эллиных губ.
– А то, что любовь у вас – как в школе в третьем классе. Ну ладно, играйте дальше, детки, а я пойду Сержа растолкаю. Глядишь, тоже поиграем… по-взрослому. Ты, принцесса, особо не расслабляйся, через час в замок пойдем, завтра тебе еще петь да плясать надо будет. А мне грязные тарелки таскать, – с досадой завершила она.
* * *– Ты просто будь счастлива, – прошептал Ден, когда на востоке уже заалело небо. – Пусть у тебя всё будет, как ты захочешь.
– Я хочу, чтобы мы всегда были вместе… – проговорила Элли. – Не нужен мне бал! Никто не нужен. Только ты! Ден, ты приедешь ко мне в город? Ты найдешь меня?
– Найду на краю света, но не хочу ломать твою жизнь.
– Что ты! Ты не сломаешь. Только будь осторожен, чтобы тебе не приписали что-нибудь плохое!
– Послушай, Элли, – Ден на что-то решился, лицо его побледнело. Он крепко взял ее за руку. – Ты сейчас ни о чем не тревожься. Танцуй на балу, поезжай в город, учись. Только не давай мне никаких обещаний. Если у тебя появится жених – пусть, я всё пойму. Но если пройдет год, а ты по-прежнему захочешь встретиться со мной, ты знаешь, как меня найти. И если так случится…
– Тогда – что? – сердце Элли затрепетало.
– Тогда мы что-нибудь придумаем и поженимся. По нашим законам мы не можем быть вместе, но ведь мир-то большой. Может быть, придется уехать в другое королевство.
– Да! Уедем!
– Только не сейчас. Подождем год. Ты повзрослеешь. И если захочешь, мы тайно отправимся за море. Знаешь, в детстве у меня был друг, он часто говорил о морях-океанах. Мне кажется, он всё о них знал, мечтал стать капитаном. Жаль, что сейчас его нет, не у кого спросить про моря.
– А что случилось с другом? – прошептала Элли. – Умер?
– Не знаю, он давно уехал и пропал. Надеюсь, его мечта сбылась, и он все-таки служит на корабле. …Элли, милая, не грусти. Жизнь сама подскажет, что нам делать.
Появился Серж, не выспавшийся и хмурый, глянул на них исподлобья, неодобрительно покачал головой.
– Собираемся, – коротко сказал он. – Пора уже.
Глава 8
Посмотрите на них!
Гости начали съезжаться в Розетту ближе к пяти вечера. Дамы и господа прибывали на белых лимузинах или парадных черных автомобилях. Брат Элли, граф Андреас, прикатил на новеньком спортивном авто модного салатного цвета. Напыщенные, как всегда, сестры Вернелли прибыли в золоченой карете, запряженной шестеркой вороных лошадей («Ах, нам безразлична мода, мы почитаем старинные традиции!»). Они любили вычурность, шоу и эпатаж. А распорядитель праздника, лопоухий и смешливый господин Тишот, прилетел на маленьком домашнем драконе, которого предусмотрительно пристроил на дальнем поле для гольфа, – чтобы тот ненароком не устроил пожар.
Увидев дракона, Рик залился горячим лаем, принялся трясти тремя головами, пытаясь напугать огнедышащего змея. Но дракон, сытый и равнодушный, даже глазом не повел – только постучал для порядка по яркой траве тяжелым ребристым хвостом. Граф, ласково погладив Рика сразу по трем головам, попросил садовника увести цербера в дальний вольер в саду. «Не пугай ни дракона, ни людей, дорогой, – сказал граф обиженному Рику. – Выспись как следует и отдохни сегодня от работы».