Бессветные 3

— Я не знаю! — Мэтис подавлено мотнул головой. — Друг мне ничего не рассказывал. Они просто живут там. Или учатся.

— Информатор из тебя бесполезный, — заключил убийца, продолжая смотреть в тарелку. — А что можешь сказать об охране?

— Туда не попасть. — Мэтис решил говорить правду, пока она никому не угрожала. — Я пытался. Там вооружённые люди у ворот и патрулируют окрестности. Я как-то попробовал на забор влезть, так они тут как тут — грозились полицию вызвать.

Убийца постучал пальцами по столу. В нескольких сантиметрах от его руки лежал нож.

— Ясно. Значит, предлагаешь ловить в городе по одному?

Мэтис замер, не донеся вилку до рта. Ничего подобного он не заявлял. И зачем вообще он заговорил о Пегом Доле? Теперь эти люди — мишени. Хотя... кто они на самом деле, было ещё неизвестно. Жертвы? Преступники? Но там жили и обычные парни! Они точно не были чудовищами, как безликий демон или как тот учёный из психбольницы, который гонялся за пациентами с ружьём.

— Хватит! — Кулак убийцы обрушился на стол, заставив тарелки подпрыгнуть. — Прекрати его дразнить!

— Кого?!

— Меня!

Мэтис потерял дыханье. Комната поплыла перед глазами, ладони стали липкими от пота. Это походило на бред сумасшедшего или... Убийца был не один? Их двое? Или он не в себе? Кто вообще здесь с кем разговаривал?!

— Ты не о том думаешь, — предупредил похититель.

— Прости... Я не... Я не могу не думать! — Пленник заморгал, не понимая, за что извиняется.

— Верно. Зато мёртвые не думают и не раздражают.

Мэтис готов был поспорить, но побоялся. Он-то знал: мёртвые как раз очень даже приставучие. Но безликий демон оказался настоящим чудовищем: он умел забираться в душу, потроша её одним своим присутствием. Глаза, чёрные как угли и такие же обжигающие, наполнились неестественным интересом. Мэтис сглотнул, ощутив, как кровь стынет в венах. Хуже безумия был только этот взгляд, будто убийца уже видел его мёртвым или желал тотчас растерзать. Пленник не понимал, что сделал не так. Он старался не двигаться, не думать о побеге, но демон всё равно находил повод для ярости. Если это и была телепатия, то какая-то кривая, нездоровая.

Любое движение могло стать последним. Мэтис покосился на нож. Похититель моргнул и резким движением положил ладонь на рукоять.

Мэтис вскочил, с грохотом опрокинув табурет. Он отпрянул к окну, спина упёрлась в ледяное стекло. Выхода не было. Точнее, был — за спиной убийцы, но тот уже поднимался, медленно, как хищник, знающий, что добыча не уйдёт.

— Нет! — Мэтис сам не понял, как опустился на пол.

Паника обрушилась на него, а комната закружилась и сжалась до размеров чулана. Он не понял, как прижался к батарее и закрыл лицо руками, но вот уже качался вперёд-назад, как ненормальный, ожидая удара. Его разум не был готов к очередному кошмару.

Алан Фокс ощущал, как внутри нарастает вибрация — та самая, что предшествует срыву. Грязная тарелка, липкая капля кетчупа на столе, одинокая макаронина на линолеуме, опрокинутый табурет — всё это царапало его сознание, как лезвие по стеклу. Но хуже всего было тело у подоконника. Мальчишка. Дрожащий, жалкий, живой.

Опять.

Пальцы сами сжались вокруг рукояти ножа. Один удар — и можно прекратить это. Перерезать глотку, навести порядок, стереть ошибку. Но черта... Принципы. Последний бастион между ним и хаосом. Механизм дал сбой. Не стоит усугублять, но, если медлить, станет только хуже.

Алан поднял взгляд и наткнулся на своё отражение в окне. Тёмное стекло сделалось зеркалом. Там, в чуть размытых очертаниях, стоял другой — тот, кто смотрел на него с презрением, но, ощутив внимание, заискивающе улыбнулся. Он бы с этим покончил, дай только власть.

Резко отвернувшись, Алан вдохнул глубоко, считая секунды. Одна, две, три, четыре. Задержка дыхания. Выдох. Не сегодня.

Мальчишка на полу кухни казался ещё более жалким, чем в подвале. Наказание за небрежность, за то, что не проверил, ошибся, не добил. Целый ряд просчётов, и под руку попался юный дуралей, оказавшийся не в том месте не в то время. Убить его — всё равно что зарезать студента за бездарное сочинение, но порядок нарушен, и это невыносимо.

Мэтис (так звали это трясущееся недоразумение) съёжился, вжимаясь в батарею. Похоже, у него окончательно сдали нервы. Дрожь бежала по нему мелкими судорогами, будто Алан уже вонзил в него нож, хотя тот даже не думал пачкать стены. Отмывать брызги с обоев? Выскребать засохшие капли из щелей между плитками? Нет, спасибо, уж точно не сегодня!

Он механически вернул нож на магнитный держатель и выровнял лезвие перпендикулярно столешнице. Это он и намеревался сделать, но мальчишка разглядел в его движении нападение.

— Вставай.

В голове Мэтиса бушевала война: желание сдаться боролось с инстинктом выжить. Телепатия впитывала все его чувства, вытаскивая наружу каждую трусливую эмоцию, и это раздражало, выматывало.

— Вставай, говорю!

— Зачем ты это делаешь?..

Голос мальчишки звучал ничем не лучше всхлипа. Лицо серое, глаза пустые. И эти шрамы… Алан моргнул, сдерживая вздох.

— Я ничего не делаю. Это ты сидишь на полу.

— Ты просто сумасшедший...

Мэтис почти ничего не слышал. Он часто дышал, его глаза бегали по комнате в поисках выхода, которого не было. У него действительно было посттравматическое расстройство или что-то вроде того, и сопутствующие эмоции сводили с ума не только его самого, но и телепата.

Алан стиснул зубы. Вдох-выдох. Он вернулся к ужину, чтобы отвлечься.

— Я, наверное, заслуживаю смерти, — прошептал Мэтис и уткнулся лбом в колени.

— Угу. — Алан прожевал макаронину, считая в уме до десяти.

— Вечно я всё порчу.

В голове лязгнуло так, будто зверь бросился на прутья решётки. Поморщившись, Алан поправил тарелку, чтобы она стояла ровно по центру стола. Теперь порядок, хотя бы в этом.

Вечер явно выбился из графика. Лампа отражалась в стекле, делая мир за окном невидимым, тёмным. Кетчуп придавал макаронам вкус, хотя важным было только одно: еда должна убивать голод, не давая телу расслабиться. Излишества развращают, а Алан не мог себе этого позволить ни сегодня, ни когда-либо.

Мальчишка сидел на полу, пригвождённый собственным страхом. Чувство вины и бессилия висело на нём тяжёлым бременем, а ещё усталость и временное помутнение рассудка. Всё его существо признавало, что он — жертва, готовая принять любое наказание, лишь бы всё поскорее закончилось. Хоть картину маслом пиши!

— Мэтис! — Алан произнёс имя чётко, как команду. — Если не будешь доедать, я верну тебя в подвал.

Эффект был мгновенным. Мальчишка поднялся быстро, пусть и подрагивая, поднял табурет и послушно сел. Вот как работает правильная мотивация!

Ужин прошёл в тишине. Говорить было не о чем, пленник не знал ничего полезного. Доев, Алан поставил чайник: кофеин был ему необходим, да и мальчишка не отказался бы от горячего.

Через несколько минут Мэтис вцепился в кружку, словно в спасательный круг в центре океана. На одной руке выделялся шрам, грубый, неровный, от прокола ножом насквозь, но губы выглядели хуже: шесть вертикальных полос. Их было бы больше, но ритуал прервали...

Нет. Нельзя. Не сейчас.

Но результат его действий сидел напротив, потупив взгляд. Порезы зажили, но остались шрамы — напоминание для обоих. Нет, всё не так: он должен был остаться в прошлом, а не являться живым укором в настоящем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.