Писательская академия "Созвездие"

Глава 8. Смех без причины — признак дурачины

Тут Стелла почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернула голову — Эмилия смотрела на неё и гримасничала. «Моя близкая подружка, с которой я столько лет дружила, делилась секретиками и булками, продолжает злиться. Я же не виновата, что сдала экзамены на одни пятёрки, а Эмилия нет. Она и в прошлом сезоне не прошла. Но даже это не помешало ей оказаться в академии сейчас. Интересно, как она сюда попала? Наверняка её приняли на платной основе. У неё богатые родственники, уж они-то смогли заплатить за поступление на подготовительный курс. А моя мама… Кое-как сводит концы с концами. Мама, как она там? Переживаю за неё, она очень расстроится, может снова заболеть. А если вернётся к пагубной привычке?»

— Итак, задание выполнено! Вы записали синонимы, которые я вам продиктовал. Вывожу на доску.

Стелла ужаснулась! Она так задумалась, что не слышала задание. «Ой, что же будет! Зачем я сюда припёрлась, такие муки! Как же мне сбежать отсюда?»

На доске появился список слов, и Стелла начала быстро их списывать: автор, романист, прозаик, сатирик, беллетрист, газетчик, драматург, журналист, историк, компилятор, критик, литератор, летописец, памфлетист, поэт, эссеист, маринист, мемуарист, детективщик, фантаст, публицист, рецензент, сочинитель, фельетонист, хроникёр, писака, щелкопёр…

— Надеюсь, вы поняли, почему многоточие в конце списка. Вам придётся этот список дополнить. А тот, кто говорит: я писатель и поэт, значит он — и не писатель, и не поэт! Поняли почему я так считаю? Ха-ха-ха… посмотрю, на что вы способны, подготовишки! Значков на всех хватит. И блок-карцер свободен! Обычно подготовишками мы его наполняем о-о-очень хорошо! Дрожите? Пра-а-авильно! Отдыхайте, до завтра!

Эстелла вышла из аудитории как выжатый лимон. Рядом шёл Лео.

— Ну как? Первые впечатления?

— Ну и препод. Он так и будет измываться над нами? Как его зовут? Он представился, я не помню.

— Его имя Аппиус. Преподаватели сами выбрали себе академические псевдонимы, чтобы студентам было проще к ним обращаться и запоминать. В академии изучается несколько языков. Можно выбрать любые, хоть все сразу. Латынь и греческий ─ обязательны для всех. Вот и решили брать псевдонимы на латыни.

— А почему именно латинский язык?

— Латинский язык получил широкое распространение как международный язык в Римской империи. Он стал языком учёных, философов, медиков и юристов. И писателю всегда может пригодиться знание языков. Ведь он должен быть образован всесторонне. Интерес к наукам, к окружающему миру, к человеку поможет глубже раскрыть сюжет, правдоподобно описать события.

Стелла смотрела на Лео во все глаза. Она знала о способностях Лео помнить всё, о чём он когда-то читал или слышал. Об этой его уникальной способности писали даже в областной газете несколько раз. С ним было интересно, но иногда утомительно, особенно — когда он начинал о чём-то увлечённо рассказывать. Даже учителя его останавливали, иначе его рассуждения могли длиться весь урок.

— Лео, остановись! Иначе я подумаю, что ты робот! Тараторишь, словно в твоей голове эта информация записана на особый диск.

— Стелка, ты забыла о моей уникальной способности запоминать даже страницы текста. Но мне было стыдно, что я не знал слова «щелкопёр».

— Бывает. Я вообще многого не знаю, поэтому и пришла сюда.

— Мой брат хочет отправить меня на конкурс особенных людей. И вообще, я напишу диссертацию и стану великим учёным языковедом.

— Ладно, хвастун, продолжай, что ещё хотел сказать, — засмеялась Стелла.

— Так вот! Большое количество слов русского языка образовано от латинских корней: экскурсия, проспект, текст, лингвистика, компьютер, минимум, максимум, республика, публика, диктатура, пролетариат, президент, федерация… Знаешь такие слова?

Лео посмотрел на Стеллу и рассмеялся. Она стояла как истукан, открыв рот. Лео дёрнул её за руку.

— Эй, ты чего это замерла?

— Зачем тебе учиться?

— Брат настаивает. Говорит, я мало подкован. Слушай, пока я добрый. Развитие греческого и латинского языка всегда шло в тесной взаимосвязи. Существует большое количество лингвистических трудов, в них указано на первенство греческого языка и активное заимствование из него в латинский. Многие слова попали в русский из греческого посредством латинского. Вот так! Академическое имя Аппиус переводится как «резкий» или «пчела». Он такой и есть: наговорит больше, чем надо, напугает только. Привыкнешь, не переживай. Зато он даёт классные знания.

— Ох… ну ты и выдал информацию. Жаль, что я не обладаю такими способностями, но рада, что у меня такой друг. А Аппиус… Да он просто издевается. Сначала пару поставил, потом забрал её назад, представляешь, стресс какой!

— Ха-ха… Разве издевается? Брат сказал, что помучает нас на семинарах преподаватель речеведения. Вот тот зверь! И имя у него подходящее — Лупус. Значит — волк. Вот этот спуску не даёт. Бывший редактор в известном издательстве, переводчик. Короче, дрожи уже сейчас, Стелочка!

— Я второй день только это и делаю, Лео. Хочу домой. Как там мама? Что она обо мне подумает? А если решит, что я её бросила, и вернётся к своей пагубной привычке? — Стелла заплакала.

Лео по-дружески обнял её, но тут произошло непредвиденное: на всей скорости в них врезалась Эмилия.

Стелла отлетела в сторону, взмахнула руками и упала на пол. Лео подскочил к ней и помог подняться.

— Совсем уже, Эмилька! Ты что творишь? — возмутился Лео.

— Это только начало. Я не прощаю предателей, — взвизгнула Эмилия и ещё раз толкнула Стеллу.

— Когда я тебя предала, Эмилия? Ты ошибаешься, я тебя не пре…

— Ты забыла? Когда я у тебя просила списать, а ты сделала вид, что не слышишь меня! Ты даже не представляешь, какая у меня была истерика! Маме пришлось вызвать врача, мне сделали успокоительный укол.

Эмилия топнула и снова начала приближаться к Стелле вплотную, грозя кулаком. Вот-вот гнев обрушится на бывшую подружку. Стелла отступила, упёрлась в стену и побледнела.

— Я и правда не слышала, честное слово, Эмилия, прости меня. Ты же первая ушла с экзамена, я думала, что всё у тебя получилось. — Стелла шагнула к подруге и хотела обнять её, но та оттолкнула Стеллу.

— Дорогу! Уйдите с моего пути. Команда, за мной! Лео, ты со мной?

Рядом с Эмилией шли две девочки и мальчик. Они с ног до головы осуждающе осмотрели Стеллу и громко рассмеялись. Лео с удивлением смотрел на эту картину, он ничего не понимал, что происходит.

— Эмилия, ты знаешь, что смех может довести до плача? А ещё — смех без причины — признак дурачины, слышала такое? Досмеёшься!

Но Эмилия рассмеялась ещё громче, обняла новых друзей и удалилась.

— Стелла, что это было? Вы же подруги.

— Я сама ничего понять не могу...

Хотя, на самом деле, поняла, что подруга объявила ей войну.

Глава 9. Ленивому Микишке всё не до книжки

В один из дней в обеденный перерыв произошло непредвиденное событие. Стелла так расстроилась, что решила побыть одна.

— Лео, я не хочу есть, лучше пройду в парк, посижу у фонтана.

— Хорошо, Стелла, только не опоздай на лекцию. И избегай Эмилию, они задумали что-то плохое, лучше не попадаться ей на глаза, когда ты одна, — забеспокоился Лео.

— Хорошо, Лео. Я уже привыкла к её нападкам, хожу и не оглядываюсь, хочу сбежать отсюда.

Лео долго смотрел Стелле вслед, он понимал, насколько ей тяжело сейчас. Особенно, когда она думает о маме. Стелла спустилась в холл. Швейцары неподвижно стояли у входа. Было такое впечатление, что они спят. Но стоило Стелле приблизиться к ним, они тут же ожили:

— Вам не положено подходить к выходу. Пройдите мимо. Эстелла Наум, пройдите мимо. Пройдите мимо.

— Да прошла, прошла! Железяки бездушные, как же мне избавиться от вас!

Стелла проглотила комок в горле, вытерла слёзы и вошла в парк, который раскинулся на первом этаже академии. Круглый год здесь царит буйство красок. Постоянно что-то цветёт, что-то плодоносит. Крупные яблоки гнут ветки старой яблони. Сладкие груши источают медовый аромат. Крупные апельсины и яркие мандарины манят красками и цитрусовым запахом, но Стелла не смела дотронуться до фруктов. Ей казалось, что здесь всё ненастоящее, и эта красота вечна. Было такое впечатление, что яблоне лет сто, голубым елям, раскинувшим в стороны пушистые лапы, и того больше…

Стелла прошла по аллее. Она была в парке второй раз, но и в этот раз её восхищению не было предела. «Надо же! Настоящий дендрарий. Такое изобилие растений и скульптур я видела только в Сочи! Какая же красота!». Она дошла до фонтана, залюбовалась его изяществом. Журчание воды благотворно действовало на её состояние. Стелла села на «Литературную скамейку», вокруг которой разместились бюсты писателей, успокоилась и стала любоваться великолепием, переливающимся в солнечных лучах. Струи воды взмывали высоко вверх.

Стелла подняла голову и обнаружила — крыши-то нет! Вверху, на удивительно синем небе, которое бывает только в этом регионе, плыли белоснежные кучевые облака, похожие то на башни, то на купола, стремящиеся ввысь. «Почему я раньше этого не видела? Значит, парк находится под открытым небом и через него можно выйти из академии! Надо только найти этот выход!».

Эта мысль подняла Стеллу на ноги, и она помчалась по дорожке. Мимо проносились многочисленные скульптуры, изящные беседки, но любоваться их уникальностью было некогда. Она бежала вперёд, домой! Скорее домой. Домой…

И вдруг стена. Из стекла. Увитая цветущими лианами. Стелла просто влетела в неё, запуталась в цепких прутьях, спугнула стаю птиц и мелких зверьков. Попыталась вскарабкаться по крепким стеблям лиан, чтобы преодолеть стеклянное ограждение, но они обрывались, и Стелла падала вместе с ними. Тогда она побежала вдоль стены, в поисках выхода. Стая шустрых белок сопровождала Стеллу, а любопытные птички, весело щебеча, перелетали с дерева на дерево, догоняя Стеллу. Как бы Стелла ни старалась найти выход, его не было. Не было даже намёка на ворота или дверь. И она снова оказалась в вестибюле…

Поднялась по лестнице. Зашла в аудиторию. Её силы иссякли, Стелла медленно прошла к конторке и оперлась на неё.

─ Вы от кого-то убегали, или догоняли? Отдохните, отдышитесь.

Аппиус прошёлся по аудитории, подошёл к Стелле, взял за руку и улыбнулся. Он сразу же понял, что она расстроена:

─ Жизнь — разножанровая штука, коллеги, состоит не только из сказок, легенд и комедий, неожиданная драма может выбить из колеи. Но писатель умеет найти нужную дорогу, описывая душевные переживания, он ищет пути выхода из проблемы, которая его волнует.

Аппиус сделал паузу, задумался. И неожиданно заговорил о другом, сменил тему, или, таким образом, вернулся к теме занятия.

— Конечно, не каждому удаётся написать литературный мейнстрим, то есть, произведение, которое какое-то время привлекает большое количество людей, пользуется успехом. Всем понятно это слово? Кстати, любой мейнстрим пишется на стыке жанров. Произведения некоторых авторов сложно определить по какому-то одному признаку. Уильям Дин Хауэллс, американский писатель и критик, предпочитал произведения реалистические, в которых подняты нравственные и философские проблемы. Благодаря ему и его произведениям и появился термин «мейнстрим».

Стелла засмущалась, усталость куда-то делась, а Аппиус, не спеша пройдясь между конторками, продолжал говорить:

─ Мейнстрим… Золотоносная жила, скажу я вам, будущие писатели! Не каждому дано получать крупные премии, быть в тренде, значит ─ быть в моде. А вы знаете, кто из современных авторов популярен сейчас? ─ Аппиус задал вопрос, но не ожидая ответа, продолжил: ─ Не знаете, значит. А это говорит о том, что от жизни отстали и читаете мало.

─ А как нам узнать, если мы выйти не можем из академии, сходить в магазин, покопаться на книжных полках?

─ А разве вам, мои дорогие слушатели, не сказали, что каждый месяц академическая библиотека пополняется новинками. Выбор книг велик и разнообразен. А ленивому Микишке всё не до книжки, получается. Очень жаль. К какому же мейнстриму может стремиться человек неначитанный, не знающий современных авторов, не знающий спроса читателей, но позиционирующий себя писателем! Грош цена такому писателю!

Аппиус был расстроен. Это было видно по выражению лица. Он очень трепетно относился к предмету, любил его и уважал тех, кто разделял его отношение к литературе.

─ Уважаемый Аппиус, лично я знал о библиотеке, но скажу честно, мы ещё не совсем адаптировались в стенах академии, думаю, что и это наладится. Лично я обещаю в ближайшие дни посетить читальный зал.

─ Хорошо, Лео, спасибо вам за добрые слова. Надеюсь, все последуют вашему примеру, чтобы впредь не попадать в неловкую ситуацию. Говорят, человек, овладевший знаниями, видит свой путь чётче и яснее, видит перспективу, понимает, к чему стремиться.

Стелла слушала Аппиуса и понимала, насколько он прав. Каждый выходной они вместе с мамой приходили в книжный магазин, смотрели новинки, встречались с писателями. Мама говорила: «Стелка, лучше купить книжку, чем съесть пироженку. Пользы будет больше и для ума, и для здоровья». Так они и делали. И любили по вечерам читать вслух, по очереди. Обсуждали сюжет, радовались и плакали вместе с героями. Как же не хватает ей этих вечеров сейчас!

Она снова чуть не заплакала и скорее-скорее вытерла слезу. И снова Аппиус, проходя мимо, дотронулся до её руки. Стелла поняла, как важно в такие минуты знать, что тебя кто-то понимает. За это и любили преподавателя Аппиуса. Он видел и понимал душевное состояние студентов. И не только он. В академии, несмотря на строгость и выполнение академических правил, преподаватели с уважением относились к ребятам. Ведь они сами когда-то учились в её стенах. Она их альма-матер. Они помнили, как тяжело оторваться от дома, от родителей, как сложно привыкнуть к сложному ритму жизни в академии.

Глава 10. Вчера не вернёшь, завтра не избежишь

Весь вечер Стелла перечитывала «Сказку о потерянном времени» Евгения Шварца, хотя знала её едва ли не наизусть. Её завораживала сама суть этой истории: время — бесценный дар, и лишь разумно распорядившись им, можно обрести и успех, и счастье. Она вспомнила, как когда-то рассуждала об этом с мамой — о хрупкости и быстротечности каждой минуты.

В детстве часы ползут так медленно, что не терпится скорее вырасти, но мама всегда говорила: «Не торопи время, дочка. Оно и так мчится, не успеешь оглянуться — уже старик, совсем как в нашей сказке. Время — что речная вода: течёт незаметно, но неудержимо. Вчера не вернёшь, завтра не избежишь. Помни об этом. Всему свой час». Она напоминала ей о Пете Зубове, который из-за лени и беспутной жизни превратился в старика, но сумел прозреть, собрать таких же, как он, и вернуть упущенное. «Но то — сказка, — наставляла мама, — в ней стрелки часов можно повернуть вспять. В жизни же этого не будет».

«А я сейчас трачу драгоценные минуты на слёзы и переживания, — с горечью подумала Стелла. — Мама бы меня не похвалила. Она говорила: «Не плачь, время придёт — слёзы утрёт. Время разум даёт». Я так стремилась сюда попасть… и мне повезло. Я в Академии. Здесь дают знания, готовят к настоящей учёбе. Всё! С этого момента буду ценить каждую секунду».

Стелла успокоилась, дочитала сказку и уснула...

Утро не принесло ничего нового. Никто никого не обижал, не преследовал. Но Стелла шла по коридору к столовой с опаской, будто ожидала нового нападения со стороны бывшей подруги Эмилии. К счастью, на пути встретилась соседка по комнате Кирс, и они пошли вместе. Такое, впрочем, случается везде — и в обычной школе, и в любом коллективе: всегда находятся те, кто жаждет лидерства не от силы духа, а от собственной слабости и глупости.

Буллерам, как пишут психологи, тоже несладко — это проблема не только семьи, но и всего общества. Агрессором чаще всего становится тот, кто неуверен в себе, кто пытается самоутвердиться, унижая другого. Он может даже жалеть свою жертву, но ему важен сам процесс давления, сама иллюзия власти. Стелла стала такой жертвой для своей подруги Эмилии. Видимо, Эмилии захотелось таким способом завоевать авторитет среди новых знакомых, показать себя лидером и отомстить за неполученную помощь на экзаменах. И начала она это делать буквально с первых минут: преследовала Стеллу повсюду, не оставляя ей ни минуты покоя.

Стелла терпела. Рядом с Лео она чувствовала себя спокойно — Эмилия побаивалась его, понимая, что он даст отпор, а ей не хотелось терять шаткий авторитет в глазах новой компании.

За завтраком в столовой царило оживлённое брожение: по академии гулял слух о неуправляемом роботе. Никто его не видел, но новость, пересказанная шёпотом, уже облетела все углы. Большинство отмахивалось — ерунда, чья-то глупая шутка. Но Лео, отодвинув чашку, произнёс тихо и чётко:

— Слухи не возникают из ничего. Что-то назревает.

От этих слов Кирс и Стеллу пробрала внезапная дрожь. Лео тут же смягчился:

— Обещанного три года ждут. Лекция не ждёт, поспешим, девушки.

Они вышли из залитой утренним светом столовой в полумрак главного коридора. Воздух здесь всегда был особенным — пах озоном, статическим электричеством и пылью векового камня. Академия, перестроенная под нужды писателей и журналистов, хранила в своих стенах память о других временах, и сейчас эта память казалась гнетущей. Стеллу охватил внезапный ужас. Ей почудились тяжёлые, мерные шаги где-то в глубине переходов здания. Страх, посеянный Эмилией, сделал её уязвимой ко всему.

— Ты правда считаешь, что это что-то серьёзное? — спросила Кирс, нервно поправляя очки. — Может, просто чья-то неудачная шутка или тест из Лаборатории кибернетики. Всё же это проект ректора. Так говорят.

— Лаборатория кибернетики, — фыркнул Лео, — уже месяц как на карантине после последнего инцидента с бунтом. Официально — плановое техобслуживание. Неофициально… Говорят, там что-то вырвалось на свободу.

Они свернули в переход между корпусами — длинную стеклянную галерею, нависавшую словно хрустальный мост над внутренним двориком. Дождь только что прекратился, по прозрачным стенам стекали капли, превращая мир снаружи в размытую акварель. И тут Стелла замерла, вцепившись в руку Кирс.

— Смотрите!

На мокром плиточном покрытии двора, в сырой тени колоннады, отпечатался чёткий, неестественный след. Не человеческий. Круглая, будто блюдце, подошва с радиальным узором. Оттиск был глубоким, словно оставлен существом невероятной тяжести. От него тянулась цепочка таких же следов, уходящая и теряющаяся за углом.

— Ни один сервисный робот академии не оставляет таких отпечатков, — прошептал Лео, и его шёпот повис в тишине. — И они не бродят по открытым дворам под дождём. Брат мне рассказывал.

Он говорил ровно, но за этим спокойствием таилось напряжение стальной струны.

— Брат упоминал, что каждую ночь, ровно в полночь, в сети восточного крыла фиксируют кратковременный скачок напряжения. Мизерный, но точный, как по часам. А потом что-то подключается к центральному банку данных и скачивает не файлы, а обрывки. Фрагменты. В основном по истории архитектуры, литературы и другим историческим схемам академии. И… детским сказкам.

— Сказкам? — Стелла недоумённо подняла брови.

— Именно. Недавно, например, был скачан отрывок «Гадкого утёнка» в двоичном коде.

Тишину галереи внезапно прорезал металлический скрежет — сухой, резкий, словно рвущийся лист железа. Все трое вздрогнули, прижавшись к стеклу. С потолочных балок посыпалась пыль. Скрип повторился — медленный, тягучий, будто что-то огромное и неуклюжее переставляло конечности где-то прямо над ними, в вентиляционной шахте.

Они замерли, затаив дыхание. Тишина наполнилась низким, нарастающим жужжанием, обретающим вибрационный гул. Оно двигалось.

— Оно не во дворе, — прошептал Лео, и его глаза расширились от прозрения. — Оно внутри стен. Оно всегда было внутри. Брат рассказывал мне, что такое случалось не раз. Его слышали, но никто не видел.

Скрип прекратился так же внезапно, как и начался. Наступила звенящая, абсолютная тишина, которая была страшнее любого звука. И затем из вентиляционной решётки в дальнем углу, едва слышно, словно из разбитой музыкальной шкатулки, полилась мелодия. Искажённый, механический напев старой колыбельной.

Робот не охотился. Он не был неуправляем в смысле слепой ярости. Он был потерян. Он учился. Искал себя в сводах данных, в древних сказках, в темноте туннелей, которые стали его единственным домом. И теперь он знал — его обнаружили.

Сзади, нарушая жуткое заклятье тишины, ребят нагнала группа слушателей, спешащих с опозданием на лекцию. И Стелла, Кирс и Лео, ещё не оправившись от испуга, поспешили вместе со всеми, оставив тайну чуть слышно напевать в стальных жилах академии.

Глава 11. Напрасный труд — удить без крючка и учиться без книг

В аудиторию стремительно вкатился, словно упругий мяч, молодой человек. Нет, не вошёл — именно вкатился, легкомысленно и стремительно. Он напоминал взрослого ребёнка: круглолицый, с озорным взглядом, улыбкой до ушей и непослушными вихрами, торчавшими во все стороны. Этот коренастый коротышка то и дело трепал чуб, отчего казался ещё забавнее. Все узнали в нём известного детского писателя — того самого, что сочиняет сказки и весёлые повести, чьи творческие встречи всегда превращаются в праздник смеха и фантазии.

Фабула Фадаевич — сказочный псевдоним, он и одевался как персонаж из волшебной истории: яркие оверсайз-свитера, узкие брюки, массивные кроссовки делали его похожим на доброго гнома-проказника. Студенты и слушатели любили его, уважали и всегда здоровались за руку.

— Ну что, ребятишки, все проснулись? Встрепенёмся, птички! Начнём чирикать о важном — поговорим о детской литературе.

И словно в ответ его словам, в окна заглянуло солнце; зайчики заплясали по стенам и потолку. А может, это глаза слушателей зажглись таким любопытством и радостью, что в аудитории сразу стало светлее.

— Да-да, детской литературе сейчас уделяется особое внимание. Долгое время в России её теснила переводная. Но те времена ушли. Растёт новое поколение талантливых авторов — и я бесконечно рад этому. Как вы думаете, как рождается детский писатель?.. Марго, вижу вашу руку. Говорите!

— Мне кажется, детским писателем нужно родиться. Не каждому дано видеть мир глазами ребёнка.

— Кирсана, ваше мнение?

— Мало одного взгляда. Не зная детской психологии, не понимая запросов ребёнка, хорошим писателем не стать.

— Согласен. Стелла, продолжите, а Эмилия, перестаньте корчить рожицы — потом дополните. Стелла, пожалуйста.

Стелла смутилась. Слова преподавателя выбили её из колеи, она заволновалась и не могла начать.

— Эмилия, помогите коллеге.

— Вот ещё! Сама умная — пусть выкручивается, раз вызвалась. Выскочка.

— Это некорректно. Неуважение к другим — такое же неуважение к себе. Запомните. Стелла, говорите, я слушаю.

— Детский писатель должен писать так же, как пишут для взрослых. Нельзя думать, что детей нужно поучать или сюсюкать с ними. Они куда восприимчивее к слову. С ними надо быть наравне — и они сами почувствуют мораль. Детский писатель должен знать больше, никогда не обманывать, но при этом оставаться фантазёром.