Марионетка Тьмы-4. Отлученные
Девушка отогнала от себя глупую мысль и, остановившись у одной из палат, взяла со стены карту пациента. Ага, безымянная новенькая, нашли вчера на вершине горы, голую и замерзшую. Как она туда попала, было непонятно, будут выяснять те, кому положено, а пока она дожидалась здесь. Правда, буйная, пришлось зафиксировать на кровати.
Клара посмотрела на прикрепленную фотографию. Ничего особенного. Худое и бледное лицо в обрамлении слипшихся темных прядей с единичными, прямо-таки огненными прядями, золотисто-зеленые глаза, обведенные черными кругами, россыпь веснушек. Из особых примет уродливые шрамы на спине в виде креста. М-да, бывает же. Больше всего похоже на что-то религиозное, да кто этих психов порой разберет…
Сестра вернула карту на место и, заглянув в окошко двери, вскрикнула от неожиданности. Кровать пациентки была пуста, а с фиксирующих ремней стекали густые капли крови. Внезапно в окошке показались черные от расширившихся зрачков глаза и измазанный в крови лоб, а потом тонкие окровавленные пальцы вцепились в края отверстия, пытаясь его… разорвать. И металл гнулся!
– Скоро… уже скоро… она призовет всех нас… – захрипела девушка. – Найти… найти… Они… они велели найти ее…
– К-кого? – спросила Клара, невольно облизнув пересохшие губы, хотя обычно предпочитала не контактировать с пациентами.
– Черную Кровь! – демонически расхохотались в ответ. – Отдай свою душу… Отдай, слышишь, ты?! Только сперва выпусти меня отсюда… все равно найду… Все равно верну!
Пальцы снова потянули металл в разные стороны, и по толстенной двери зазмеились трещины.
– Что за… – выдохнула девушка и, нажав на кнопку экстренного вызова санитаров, для верности начала звать на помощь и голосом. И тут в своих палатах взвыли и все остальные пациенты, повторяя одно и тоже под демонический хохот рыжеволосой:
– Ищи… Ищи… Ищи…
Клара попятилась и побежала к посту, чтобы позвонить дежурному доктору, а из-за двери блока уже галопом неслись трое крепких парней в белой форме. Девушка бросила трубку после пятого длинного гудка и услышала грохот слетающей с петель тяжеленной двери. Кто-то из санитаров закричал, напрочь прибитый ее тяжестью, а посреди коридора стоял тонкий женский силуэт с развивающимися словно от ветра волосами. Пациенты выли не переставая.
Нехрупкая сестра снова попятилась, пытаясь нащупать рукой электронный замок, а неизвестная медленно и неслышно двинулась к ней. Еще немного, и в коридоре раздался дикий крик, а потом установилась звенящая тишина…
Франция, ранее утро
Ночь плавно приближалась к своему завершению, а погода все не ладилась: то и дело вспыхивали красные молнии и гремел гром. В небольшом ресторанчике на уединенной парижской улице давно погасли огни, только на чистой кухоньке в полном одиночестве “колдовала” над свежайшими ингредиентами невысокая темноволосая девушка в белоснежном кителе шеф-повара. Золотисто-зеленые глаза неотрывно смотрели в неглубокий сотейник, пока рука тщательно размешивала в нем ароматный соус. Начищенные до блеска посуда и оборудование мистически мерцали, отражая голубоватый огонь плиты, отчего обычное кулинарное действо действительно казалось ведьмовским ритуалом.
Время шло, а очередной кулинарный шедевр в исполнении молодой, но очень перспективной француженки, все никак не хотел родиться на свет. Снова и снова Мерод Эпин, а для семьи и друзей просто Меро, снимала пробу со своего нового соуса к рубленному мясу, и каждый раз содержимое сотейника отправлялось в мойку.
Кучка использованной посуды росла, а сил на работу у девушки оставалось все меньше. На нее все чаще накатывала волна тяжелой усталости. Болело где-то в груди и между лопатками. Но остановиться сейчас она просто не могла, еще столько нужно было сделать.
Меро потянулась за ароматным розовым перцем и… внезапно застыла. Со стороны гостевого зала послышался невнятный шорох. Девушка никогда не отличалась трусостью, но сейчас ее спина мгновенно покрылась липким, холодным потом. А что, если это они?!
Совсем недавно она начала получать письма с угрозами. Неизвестные требовали от нее закрыть ресторан, который вот-вот должен был войти в десятку лучших заведений страны, потеснив в списке признанных мэтров индустрии. Зачем и почему не объяснялось, но неизвестный обещал ее просто убить. В полиции ее заявление приняли к сведению, но пока никак не реагировали.
Шум в зале повторился. Меро тихо отложила ложку и убрала соус с огня. Уж лучше она начнет все сначала, чем устроит в здании пожар. Ее взгляд упал на шеф-нож, которым она только что нарезала шалот. “Лишним не будет, – решила она и взяла своего верного кухонного помощника.
Девушка медленно двинулась к распашной двери с двумя круглыми окошечками для обзора на залдля гостей. Она открыла дверь и замерла на фоне светящегося прохода. Шум не повторился, но в ресторане она явно была не одна.
– Кто здесь?! – спросила Меро, убрав со лба прилипшую к коже темную, с красными искрами прядь. – Выходите! Я не боюсь вас!
Перед ее глазами, привыкшими к свету кухни, что-то промелькнуло. А потом снаружи ярко вспыхнула молния, осветив стоящего перед ней мужчину. Высокого, широкоплечего незнакомца в черной кожаной одежде, высоких сапогах на шнуровке и мотоциклетном шлеме с непроницаемым стеклом. На нем и на всей его одежде блестели капли дождя.
– К-то вы?! – Девушка подняла перед собой нож. – Я буду защищаться и кричать!
Мужчина глухо рассмеялся, и ей в лицо посмотрел пистолет с глушителем, какие обычно показывают в фильмах. Меро сразу поняла, что против такого оружия нож ей не помощник.
– Но… за что? – прошептала она. – Я же ничего не сделала… Никому… Я…
– И не сделаешь, – низким голосом пообещали ей. – Хранители приговорили тебя раньше.
Девушка хотела спросить что-то еще, но убийца пришел не за этим. Он выстрелил. Пуля мгновенно вошла в трепещущее женское сердце. Меро упала, и ее глаза невидяще уставились в потолок любимого ресторана.
Убийца наклонился над жертвой, проверил отсутствие у нее пульса, затем достал из кармана куртки какой-то медальон, который мгновенно закачался над неподвижным телом. Еще мгновение, и убийца, довольно кивнув, достал из кармана крошечный пузырек. Одна капля, и мертвое женское тело объяло неукротимым драконьим пламенем. Не прошло и полминуты, как его синие языки ухватились за белоснежные скатерти на столах. Этот пожар потушить было нельзя.
Мужчина вышел из загоревшегося ресторана и, сев на черный мотоцикл, растворился в сером парижском утре. Вслед ему сверкнула красная молния, и на город, вместе с оглушительным громом, обрушился горячий летний ливень.
США, вечер
Она всегда писала по ночам. Так уж было угодно ее Музе – взбалмошной и крайне непостоянной дамочке. Иногда она накрывала молодую писательницу и днем, но это было скорее исключение, чем правило. Ибо днем Вуд Гринн было просто некогда раздумывать о жизненных перипетиях выдуманных ею героинь. Она крепко спала в своем особняке на берегу Тихого океана во Флориде, и ей снились гордые драконы-единороги, бодро перевоплощающиеся в шикарных длинноволосых мачо, которые в ближайшую же ночь выбирались на страницы ее романов. Но сегодня с Вуд что-то было не так.
Сегодня она открыла глаза вечером, около шести, а не как обычно к девяти. Ей приснился кошмар. Гроза, дождь и какие-то очень похожие на нее молодые женщины с разной судьбой, но объединенные какой-то одной и крайней важной целью. Куда-то идти и что-то искать. Куда и что? И сколько было этих женщин? Ей казалось, что сотни и даже тысячи, и она одна из них…
Вуд хотела поваляться в постели, глядя на размеренно набегающие на берег волны, но быстро села. Снаружи, словно продолжая ее сон, разыгрывалась буря. Ветер нещадно трепал гигантские пляжные зонты и заворачивал сизые облака в причудливые воронки, а по стеклу уже стекали первые дождевые капли. Они отражали фары проносящихся мимо машин и казались каплями крови. Девушка поежилась и встала, чтобы закрыть окна.
Внезапно у нее закружилась голова, а потом свет перед глазами померк, и она упала на пол, едва не ударившись головой о свой письменный столик с открытым для работы ноутбуком. Экран разгорелся и вскоре погас, а писательница все лежала на полу и из ее чуть вдернутого носика тонкой струйкой вытекала черная кровь.
Неизвестно, сколько прошло времени, но вдруг она очнулась. Села, утерев уже свернувшуюся кровь ладонью, и медленно встала на неверных ногах. За окном была глубокая пасмурная ночь. Дождь кончился, а ветер почти успокоился. Вуд открыла окно, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха, и вдохнула его полной грудью.
Под окнами ее дома, на общей парковке, стоял огромный черный мотоцикл. Его хозяин стоял рядом и смотрел прямо на писательницу. Во всяком случае, ей показалось именно так, но на широкоплечем незнакомце был шлем с непроницаемым стеклом. Девушка пожала плечами, мало ли возле пляжа крутится народа, но трубку с телефона все-таки сняла и набрала номер домовой охраны, слишком уж опасным выглядел этот человек. Не прошло и минуты, как к нему подошли парни в белой форме и завели разговор.
Вуд отвернулась от окна с чувством выполненного долга и уселась за компьютер. Ее ждала новая глава эротических приключений одной нескромной попаданки, которую ужн ждали ее многочисленные поклонники, но девушка растерла нещадно ломившие от боли виски и поняла, что ей нужно сделать кое-что другое.
Она открыла браузер на строке поиска и уставилась на экран, даже и не зная, что именно собирается искать, но к романистике это не имело никакого отношения. Ей очень нужно было куда-то пойти и что-то найти. И времени у нее было крайне мало.
Глава 2. Исчадие ада
Летнее утро прокралось в комнату, соскользнув с подоконника на пол и стены золотыми солнечными пятнами. После дождя парило, обещая к вечеру новую грозу. Часы показывали начало десятого. Ну да, были в работе Ищейки свои однозначные плюсы, и один из них ненормированный рабочий день. Вот когда она захочет, тогда и появится в местном Отделе Надзора, и ничего ей за это не будет. Правда, и вызвать могут на очередное задание прям среди ночи, но к этому она уже тоже как-то привыкла.
Как следует потянувшись, блондиночка снова задремала, наслаждаясь относительной утренней тишиной и мечтами о глазунье с румяными кусочками колбаски. Поднял ее звонок в дверь. До того громкий и пронзительный, что, подхватившись, она запуталась босыми ногами в скомканной простыне и кулем свалилась на пол. Естественно, ни одного цензурного слова, пока она шла к двери неурочный посетитель не услышал. А тут еще Мася целенаправленно путалась под ее ногами, намекая, что приличной кошке давно пора бы позавтракать. Так что она еще пару раз чуть не навернулась, что добавило эпитетам цветастости.
Блондиночка глянула в глазок. За дверью оказался молодой паренек с сумкой через плечо, который яростно пыхтел, пытаясь продышаться у перил. “Ага, опять лифт не работает, а этаж-то седьмой”, – злорадно подумала она, автоматически набрасывая привычную личину, и открыла дверь.
– Курьерская служба СДС! – выдохнул парень при виде при виде всклокоченной хозяйки. – Вы Колючкина В. К., Ищейка Службы Надзора за Наследием Убежища? Готовы это подтвердить?
Девушка кивнула и подставила указательный палец. Парень достал из кармана небольшой приборчик для забора крови. Маленький укольчик крошечного ланцета, и на панельке загорелась зеленая лампочка. Личность была подтверждена, а с ее личного счета в СДС была списана плата за услуги демонов.
– Где ваше отправление? – спросил он, и девушка достала из клатча давешний копировальный наборчик. Тот его осмотрел и быстро вынес вердикт: – Малый габаритный груз. Прошу!
Ей подали картонную коробочку с крошками пенопласта, тут же ее запечатали и забросили в сумку.
– Через пару часов посылочка окажется у господина Мараса. А это вам! Всего доброго! – Паренек выдал ей маленькую коробочку с опечаткой от СДС, вымученно улыбнулся и удалился.
Девушка развернула коробочку и достала из вороха нарезанной бумаги еще одну черную бархатную коробочку. Внутри лежала изящная подвеска в виде стилизованного глаза. На вид ничего особенного, но если шепнуть активирующее заклинание, то человек, которого заразили посторонней сущностью, станет глазами и ушами владельца подвески, а если нужно и руками, но это уже более сложное колдовство.
В кухне возмущенно вякнула кошка, демонстративно затачивая когти о холодильник. Хозяйка отложила коробочку и пошла на голодный зов любимицы. Через секунду обе озадаченно застыли перед пустыми полками.
Маське все-таки повезло, и ее спас последний дежурный пакет корма с критической датой годности. Кошка долго и с сомнением нюхала сей шедевр кошачьей кухни, но, в конце концов, наверное, решила, что уж одной из девяти запасных жизней можно пожертвовать и с аппетитом зачавкала. Девушке же досталось одно единственное яйцо и вялый пупырчатый огурец, отдающий синевой. Даже неприкосновенный запас сальца и тот оказался истрачен, а она так на него надеялась! Нарезать тоненько и на хлебушек, на хлебушек. В животе тоскливо булькнуло.
– Хочу есть!!! – взвыла теперь уже снова рыженькая девушка.
Маська покосилась на нее одним глазом и зачавкала быстрее, затем вылизала свою миску и с довольной мордой вспрыгнула на подоконник. Хозяйка показала паршивке язык и включила кофемашину. Пусть лучше в желудке болтается пустой кофе, чем вообще ничего.
Душ освежил, но ненадолго. Разошедшееся уже с утра светило уверенно гнало столбик термометра к небесам. Над крышами соседских домов колыхалось слабое марево, навевая мысли о заасфальтированной пустыне, из которой хотелось поскорее сбежать куда-нибудь поближе к воде или хотя бы к лотку с мороженым.
Прихлебывая кофе, девушка медленно бродила по квартире, пытаясь навести хоть какое-нибудь подобие порядка, но, видимо, лень сегодня встала раньше нее. В воздухе уже кружились целые косяки пылинок, но браться за тряпку СЕЙЧАС было выше ее сил. Все, на что ее хватило, это заставить цветочным стеллажом художества Вадима, и вызвать подряд из домовых, чтобы навели в квартире блеск. А дальше ей предстояло выйти на улицу и сесть в машину, забытую, конечно же, на солнечной стороне. Кошка лениво ходила за ней, то и дело распластываясь на прохладном полу, а когда хозяйка натянула на себя легкое платье и, надев эспадрильи, перекинула через плечо сумку, посмотрела на нее как на умалишенную.
– Предпочитаешь сама метнуться в магазин за консервами? – спросила рыженькая.
– Мря! – Кошка отрицательно вильнула дымчатой метелкой хвоста.
– Ну, конечно! – фыркнула девушка. – Ладно, не скучай, я скоро. Постараюсь сбежать из Отдела побыстрее и заскочить в магазин.
Чесанув Маську за ухом с кисточкой, она выскочила за дверь и тут же наткнулась на соседку. Бабушка только что заползла с первого на седьмой этаж, и проскользнуть мимо, отделавшись дежурным “Здрасьте, Марь Петровна!” не удалось.
– Здравствуй, миленькая, – прошамкала та. – Ох и жара нынче! И молодого с ног свалит, не то что меня, старую!
– Ну, – кивнула девушка. Эпицентр домовых сплетен выглядел куда более бодрым и румяным, нежели она сама. – Разве можно с вашим давлением по лестницам ходить?
– И не говори! – покачала головой соседка. Впрочем, о давлении она имела весьма смутное представление, но регулярно на него жаловалась, зажимая ладошкой почему-то справа. Это она называла “сердечник давить”. Но единственный недуг, с которым, по мнению рыженькой, соседка могла иметь дело, был трудовой мозоль на языке. – А что делать? Иванна со второго позвала чайку выпить да поболтать. Много ль нам, старикам, надо? А энти ироды опять лифт отключили!
– Ну и как?
– Чавось?
– Чаек, – напомнила девушка.
– А, чаек? С облепиховым вареньем. Иванна ягоды сама собирала еще по молодости!
– Вкусный, наверное, – улыбнулась рыженькая. От бабульки исходил едва заметный аромат хорошей домашней облепиховой настойки. Вот это выдержка! Иванна легко могла застать еще последнего русского царя!
– Ага, вот и участковый тоже одобрил. Пил да нахваливал, а сам все расспрашивал, не видал ли кто ночью чего подозрительного. – Глаза соседки снайперским прицелом сошлись на ней. – У тебя, кажись, под утро дверь стукнула. Откуда ж ты, миленькая, в такую рань возвращалась?
– А что случилось? – проигнорировала она заброшенную бабкой удочку.
– Да нашли в соседнем дворе машину какую-то! Кровищи кругом! Мы с Иванной уж десяток лет как бессонницей страдаем, вот нас участковый первых и спросил. А я и сказала, что тебя на рассвете видала. Может, ты ему и подскажешь, откуда в одной рубашонке прибегла и какой мужик от тебя потом выходил.
– Ага, обязательно, – проворковала девушка, стараясь не скрежетать зубами. Бессонница у нее, как же. Наверняка всю ночь караулила у двери, чтоб потом было, о чем у подъезда с бабками судачить. А она еще подумала, что ей показалось, будто за спиной дверь хлопнула, когда она вчера вечером в лифт заходила. Ну бабка, ну чекистка!
– Вот и ладушки, – кивнула та. – Власть во все времена уважать надо. Все расскажи. Чистосердечное признание оно завсегда делу первый помощник.
Рыженькая, честно говоря, оторопела, но виду не подала. Только расслабься, потом не отмоешься.
– И когда мне его в гости ждать для чистосердечного признания?
– Кавось?
– Участкового.
– А, так мне ж откудова знать, миленькая? – покачала головой Марья Петровна. – Это ж как яво? Тайна следствия, получается. Он ушел, но обещал вернуться.
– Как Карлсон? – пошутила девушка.
– Може и так. Кто их мужиков разбереть? А ты куда это бежишь в такую жарищу? – спохватилась бабка.
– По делам, бабушка. Вам хлебушка принести?
– Да не, не надо. Мне внук с утра занес.
– Ну тогда до свидания!
– Да ты беги, беги, красавица! Авось далеко не убежишь!
– Что, бабуль? – спросила девушка, перескакивая через ступеньки.
– Да ниче, ниче! – долетело в спину. – Смотри, чтоб в голову не напекло!
После прохладного сумрака подъезда уличный воздух пахнул в лицо, как из раскаленной печки. Во дворе было необычно тихо. Ни одного ребенка, собачника, даже вечных бабушек на скамейке. Только участковый, который самозабвенно рассматривал что-то позади ее внедорожника, натирая вспотевшую лысину клетчатым платком. Мужчина был кругленький, конопатый, а по бокам головы торчали остатки некогда пышной рыжей шевелюры. За спиной он держал фуражку. А вот и пропеллер! Девушка поморщилась, стараясь не смеяться.
– Здравствуйте, гражданин участковый! Нашли что-то интересное? – спросила она, подходя ближе.
– Да, – ответил тот, выпрямляясь. – Не знаете, кто хозяин?
– Знаю, – улыбнулась рыженькая. – Я хозяйка. Так что нашли?
Милиционер посторонился, давая ей возможность лично полюбоваться на ее имущество. Задний левый габарит горкой битого стекла валялся на щербатом асфальте. На первый взгляд осколков явно не хватало.
– Придется заехать на СТО, – пожала она плечами. – Спасибо, а то бы я сама и не заметила.
– Не за что, – кивнул мужчина и как бы между прочим спросил, слишком заинтересованно рассматривая купающегося в пыли воробья: – Из какой, вы говорите, квартиры?
– А я и не говорила, – ответила девушка, отключая сигнализацию и открывая салон. Оттуда пахнуло духотой и жаром. Небольшой ажурной тени от молодой липы хватало только на капот. – Но раз вы интересуетесь, то из 302.
– Колючкина В. К.? – Участковый достал из кармана блокнот и зашуршал страницами, чтобы свериться со списком жильцов.
– Она самая, – кивнула она. – Можно просто Виринея, или Вира.
– Какое редкое имя. – Мужчина с многозначительным видом сделал пометку в блокноте. – Что оно означает?
– Что-то связанное с природой. Слушайте, у меня нет времени, так что скажу сразу: моя милая соседка уже доложила мне, что проинформировала вас о подробностях моей личной жизни. Вчера я ушла вечером и вернулась домой около четырех утра. На такси. Ничего не видела, ничего не слышала. Про убийство в соседнем дворе ничего не знаю.
– А кто от вас уходил этим утром? – не отставал он.
– А вы у старушки спросите. Она вам и портрет намалюет.
Мужчина нахмурился, выжидательно рассматривая ее персону. Наверное, на работе у него отключалась функция “чувство юмора”.
– Так, один знакомый. – Рыженькая пожала плечами, усаживаясь на водительское сиденье и заводя мотор. – Это все?
– Только один вопрос. Как вы разбили фару?
– Не знаю. Я сутки уже не ездила на своей машине, и все это время она стояла во дворе. Может, хулиганы постарались.
– И вы совсем не расстроились? – удивился участковый, искоса бросая завистливый взгляд на внедорожник. Огромный чероки цвета вишни с отполированной до зеркального блеска поверхностью частенько заставлял сильный пол истекать слюной. – Для такой красавицы придется заказывать, ждать…
– Да бог с вами! – фыркнула девушка, захлопывая дверцу. – В этой жизни есть уйма других вещей, из-за которых стоило бы переживать, а у меня есть запасные комплекты! Отойдите, пожалуйста, мне нужно ехать.
Милиционер послушно отступил, но проводил выезжающую со двора машину пристальным взглядом. Слишком пристальным…
Несмотря на середину недели, поток машин устремлялся в загородном направлении. Казалось, светофор переключается в замедленном режиме, но и на зеленый свет обе полосы движения практически не продвигались вперед. Рыженькая успела отъехать от дома всего на десяток метров, когда какой-то… нехороший человек ее подрезал, вклиниваясь в ряд, и она едва не влетела в бело-синий милицейский микроавтобус, припаркованный у тротуара. Стоявший рядом милиционер едва успел отскочить в сторону.
– Куда прешь?! – гаркнул он.
– Извините! – крикнула девушка, пытаясь перекричать гудящий поток. – Меня подрезал вот тот хам на лексусе! – Она даже хотела обличительно ткнуть пальцем в сторону нарушителя, но осеклась. Взгляд, которым страж правопорядка наградил капот огромной иномарки и ее саму, был далек от профессионального.
– Че случилось, Храпанюк?! Опять журналюги лезут?! – подскочил другой: молодой и улыбчивый лейтенант. Заглянул в салон через пассажирское стекло, присвистнул и заломил фуражку на затылок. – Не порядок, дамочка!
– Да эта… меня чуть не сбила!!! – взвыл почти пострадавший.
– Тебя собьешь, Храпанюк! – хохотнул лейтенант, обходя машину.
– Извините, меня из ряда вытолкнули. А что здесь случилось? – Она улыбнулась ему через окно, и тот наклонился пониже, собираясь поведать впечатлительной дамочке несколько жутких подробностей:
– Человека убили. Известного в городе бизнесмена.
– Какой ужас! А где?
– А зачем вам?
– Ну я же должна знать, где лучше не ходить одной, если вдруг рядом не окажется такого мужчины! – Кокетливый взмах ресниц, и лейтенант приосанился.
– Вы разве телевизор не смотрите?
– Да что вы! – тяжелый вздох. – С самого утра как белка в колесе: то салон, то фитнес-клуб… Совершенно некогда! Так где?
– Кручин, ты это… завязывай трепаться! – Позади лейтенанта возникла фигура Храпанюка: над форменным ремнем нависает объемистое брюшко, выше второй подбородок. Явно не пользуется успехом у слабого пола. Симпатичный коллега вяло отмахнулся и показал рукой куда-то за газель.
– В жуткое время живем, – вздохнул лейтенант. – Но не переживайте! Ваша милиция вас бережет!
– Храпанюк!!! Кручин!!! – рявкнули откуда-то сбоку. – Почему посторонние машины у места преступления?!
Самоуверенную улыбочку с лица лейтенанта как ветром сдуло.
– Проезжайте! – скомандовала он. – Здесь нельзя находиться!
Девушка дернула плечом и сдала назад, чтобы влиться в поток машин. Вот тут-то она и заметила вокруг чего весь сыр-бор. Милиция, зеваки за оградительной лентой, согнувшиеся к земле фигурки криминалистов вокруг хищного силуэта спортивной иномарки с распахнутыми настежь дверями. Она даже моргнула, но Вадимова гордость никуда не делась. Так вот кого убили… Подумать только, а ведь еще утром он был у нее, а потом… По спине рыженькой пробежал холодок. Таких совпадений в ее жизни просто так не бывало. Пожалуй, в Отдел придется заскочить пораньше.
Девушка подождала, пока образуется просвет между тормознувшим фордом и ухоженной семеркой. Водители наградили вишневую громадину отборным гудением, но тут вся полоса, наконец, двинулась вперед, благополучно застряв уже на следующем перекрестке. Она подняла стекла и включила кондиционер. Прохлада, монотонный шум за окном и постоянное дерганье усыпляли, но сосредоточиться было необходимо. Хотя бы за тем, чтобы не боднуть жигули.
Через полчаса пытки рыженькая наглым образом втиснула свою машину на единственное свободное место под любимой кафешкой. За соседним столиком трое парней как зачарованные наблюдали, как она вгрызается в жутко канцерогенную, но от этого еще более вкусную булку с котлетой и заедает ее двойной порцией картошки фри. Кажется, они даже поспорили, лопнет ли она прямо сейчас или все-таки возьмет еще и молочный коктейль. Но компанию она окончательно добила, когда взяла салат, а когда уходила, прихватила коктейль с собой. Ну вот, теперь можно было и заскочить в Отдел с отчетом. Благо до него оставалось совсем немного.