Скверный король
Бой закончился быстро. Пашка даже не успел ничего сообразить. Он лишь поддержал меня в самом конце, когда я едва не рухнул на землю. Усталость навалилась на плечи чугунной гирей.
– Можешь идти? – спросил брат, возвращая меня на ноги.
– Да… Всё нормально, – ответил я, найдя опору. Главарь едва слышно сопел, лёжа на земле. Из его культи уже почти не струилась кровь, в лужицу лишь скатывались редкие капли. Оглушённый мародёр так и остался лежать. На его лице плясали тени огня.
– Убей их, – сказал я Пашке, вложив ему в руки меч. Брат непонимающе глазел на окровавленное лезвие, на тела недобитых, пока я направился ко входу хижины. Она уже накренилась вбок – опоры лопнули, и казалось, что это человек, тело которого перекосило от тяжёлой жизни. Вход был завален пылающей балкой. Коровий пузырь, некогда бывший окном, расплавился и лопнул. Внезапно в проёме, из которого валил дым, я увидел чёрное лицо девочки. Слёзы и сопли смешались, размазывая гарь на её лице. Волосы обуглились, стояли торчком, словно это была маленькая ведьма, собравшаяся на шабаш. Она ничего не кричала, и лишь мелькнула в окне, будто призрак.
«Уже чудо, что она продержалась так долго!»
Я ринулся ко входу, откидывая в сторону обломок потолочной балки. Руна Эльгиз легко сдерживала пламя, и даже волоски на моих руках не обгорели. Потолок окутал дымный навес. Девочка громко кашляла, свернувшись клубком рядом с печкой. Я прошёл к ней, наклонился, скрежеща зубами от усилий и боли, и сумел поднять её на руки. Она весила не больше мешка картошки, но руки готовы были сейчас держать лишь подушку.
Дымный туман лишил меня зрения. Спасло то, что хижины здесь были маленькими, не имели внутренних дверей и заблудиться в них было так же сложно, как в Астаре – моём родном поселении, стоящем на берегу Змеиного моря. Что любят на севере, так это простор.
Но внезапно дрожь земли заглушила треск древесины. Она передалась бревенчатым стенам – они тут же накренились вовнутрь, и потолок, соломенная прослойка которого уже полыхала, начал валиться.
В очертаниях входного проёма мелькала фигура Пашки. Я резко кинул ему девочку, после чего изо всех сил оттолкнулся ногами. Одно из брёвен сорвалось, рухнув, и подтолкнув тем самым полное разрушение хижины. Мне удалось согнуть тело, и перекатиться по земле в проём. Но умирающая хижина не хотела меня отпускать: лоскут моих штанов зацепился за гвоздь, торчащий в доске.
Обхватив ногу руками, я упёрся в землю, и резко дёрнул её, разорвав штанину. Тело моё перекатилось назад под грохот, скрип, громовой треск. Над хижиной поднялось пламя, вокруг которого рассеялись клубы пыли.
Девочка лежала на руках брата. Пашка придерживал её за голову, и разглядывал её со свойственным ему сожалением. Он хотел ей помочь, но не знал, как.
Несмотря на то, что девочку в саже было сложно разглядеть – слой был такой, что даже волосы её превратились в чёрную шапку, я узнал её по раскрывшим серым глазам – глазам Агнии. Она смотрела на меня, на Пашку, на проступающие на небе звёзды. Грудь её трепетно вздымалась, а горло сжималось, пытаясь выдавить гарь. Агния пыталась откашляться и давила себе на живот.
Я резко надавил ей на грудь. Она начала громко кашлять, отплёвываясь чёрными слюнями. Это продолжалось несколько минут, пока мы с Пашкой несли её подальше от горящего поселения. По пути я заметил тех самых мародёров – главарь уже умер от кровопотери, а оглушённый медленно задыхался от гари.
«Пашка обрёк их на более мучительную смерть… Но это уже неважно»
– Я думал, что она пропала! – удивился он, глядя в красные от дыма глаза Агнии. Затем Пашка перевёл взгляд на огненное зарево, поднявшееся над деревней. Пожар будто пожирал само небо. – Я ничего не понимаю… Как всё это ужасно…
Как только девочка выплюнула из себя всю гарь, я достал фляжку, и обмыл её лицо. Лицо её было красным, со вздувшимися на щеках и подбородке волдырями. Тем не менее, она не могла сдержать улыбки при виде знакомых лиц и от осознания, что всё ещё жива.
– Снова?.. – с вымученной улыбкой сказала она.
– У тебя интересная способность попадать в передряги, – ответил я, вздохнув. Агния на удивление быстро восстановилась и уже могла самостоятельно сидеть. Пашка отдал ей остатки своей воды. Она промочила горло, после чего говорить ей стало проще.
– Что случилось с деревней? Где люди? – обеспокоенно спросил брат.
– Я… Там пришли какие-то странные люди… Они повесили старейшину, а дальше… повсюду разгорелся пожар… Эх, я ничего толком не знаю, – она обречённо выдохнула, не в силах припомнить подробности.
В её красивых серых глазах до сих пор стоял невыразимый ужас. Я понял, что ничего толкового из неё не вытянешь. И всё же произошедшее было слишком важно.
«Кто сжёг деревню? Обычные налётчики? Может, Григорьевы, которые решили расплатиться за недостачу оброка? Или случайный пьяница, который обронил бутылку на горящую щепу?» – я размышлял, с тревогой глядя на догорающие хижины и не мог поверить, что больше никого не осталось.
– Не противься. Доверься. Я не сделаю ничего плохого. Мне нужно узнать, что произошло, – сказал я, глядя в её глаза. Она пристально на меня посмотрела, будто выискивая в моих зрачках истину, и медленно кивнула.
На лбу Агнии пальцем я начал вести линии руны второго порядка Лаумар – «скрижаль памяти». Белая полоса прорезала гарь, образуя несколько кругов и замысловатых символов. Пашка не отрываясь следил за столь странным ритуалом, пока Агния послушано лежала на могучих еловых корнях. Дотронувшись пальцем до руны, я пробудил её. Над белыми линиями появилось синее свечение.
***
Воспоминание Агнии
Птицы беспокойно взмыли ввысь, разнося гул по всему лесу. Агния сидела в своём домике на дереве, наслаждаясь сочной черникой, облизывая пальцы каждый раз, когда нужно было перевернуть страницу занимательной книги – «Дитя степей». Её, как и остальные книги, лежащие в домике на дереве, она своровала с ярмарок, которые устраивали когда-то по всему королевству. Ярмарки свернули, когда участились нападения чудовищ и теперь Агнии по сотне раз приходилось перечитывать уже имевшиеся у неё книги.
– Боги! Смилуйтесь! – раздался душераздирающий крик со стороны деревни. Агния вскочила на ноги и припала к окну. Несмотря на то, что она сбежала из деревни, и порой подворовывала у местных жителей, судьба поселения её заботила не меньше, чем судьба собственного домика на иве.
Домик слегка возвышался над лесом, так что она без труда разглядела жену старейшины, что распростёрлась на деревенской площади. Издав крик, она рухнула замертво. Тёмные волосы закрывали её лицо. Босые ноги лежали на серых камнях. Перед её телом стоял отряд вооружённых людей. Позади – на том самом помосте, где недавно вознаграждали Радомира, она видела стоящего на табурете старейшину. Солнце ярко освещало виселицу, в петлю которой была засунута шея старейшины.
Бледный старик в чёрном сюртуке вещал с помоста на всю площадь
голосом проповедническим и злым:
– Будет вам известно, чумазый народ, что за все свои грехи нужно платить! И сегодня вы наконец поймете, где ваше место! В рабских кандалах! Кончайте его! Пусть это всем будет уроком!
Губы старейшины дрожали. Руки были связаны сзади, а ноги неуверенно стояли на табурете, продвигаясь ближе к краю; он будто сомневался: «не взять ли смерть в свои руки?»
Агния не знала, как его спасти. И всё же чувства внутри неё взяли вверх над разумом. Она быстро спустилась, пробежала через лес, проскользнула через оцепление наёмников, и оказалась в толпе.
Но как только последнее слово сорвалась с уст бледного старика, один из наёмников выбил табурет из-под ног старейшины. Петля сдавила загорелую шею. Сердце Агнии забилось в бешеном ритме. Ей никогда не доводилось видеть столь жестоких сцен, пускай практически в каждой её книге упоминали о виселице или гильотине.
Повешенный даже не двигал ногами. Он принял свою участь покорно, прикрыв морщинистые веки. Народ взорвался. Крики, вопли, толкотня. Вот один из деревенских попытался вырваться из засады – головорез тут же врезал ему в живот. Какую-то женщину, которая вопила, жестоко тащили за волосы через всю площадь.
Вскоре образовался строй из закованных в кандалы крестьян. Их связывала одна цепь, звенья которой переливались магическим блеском.
Стройные ряды будущей бесплатной рабочей силы медленно потекли через мост к Стальграду. Их с обеих сторон сопровождали конники с копьями наперевес.
В суматохе Агнии удалось скрыться в тени хижин. Она двигалась в приседе в обратном направлении. Деревня была оцеплена по кругу. Девочку спасло лишь то, что некоторые головорезы допились до беспамятства, а другие отправились сопровождать строй.
Проскользнув в лес, она со всех ног бежала к своему домику. Уже на подступах были видны обломанные доски, вырванные страницы, что торчали из густых ветвей ивы, склонившейся к земле.
Агния остолбенела и боялась подойти ближе. Её уютное жилище, её одинокий островок жизни был разрушен. Рядом копошились головорезы. Один из них, глазами пробежав очередную страницу книги, раздражённо крикнул:
– Ну ты! Дребедень какая!
И порвал книгу надвое.
– Ты бы сперва читать научился, а потом-то уж оценивал! – ответил ему другой, который ногами откидывал обломки хижины, пытаясь найти что-нибудь ценное.
Агния сделала шаг назад – под её ногой скрипнула ветка. Трое верзил, что наводили здесь свой порядок, одновременно обернулись к ней.
«Они улыбаются или скалятся?..» – подумала Агния, глядя в обезображенные отсутствием разума лица.
Не найдя ответа, она бежала со всех ног, огибая знакомые лесные препятствия. Лес ей был знаком, как пять пальцев.
Наёмники кряхтели за ней, пытаясь поспеть, и отплёвывались у каждого дерева. Среди них нашёлся особенно хитроумный.
Агния проклинала его всеми знакомыми ругательствами, когда её нога наткнулась на растяжку, и улетела вверх под давлением петли. Каштановая коса моталась перед её носом, мешая дышать. Агнии взмахнула головой, без промедлений согнулась, напрягши всё тело. Узел верёвки был слишком крепким. Девочка быстро поняла, что ей мешает её же вес. Она взялась за верёвку обеими руками, подтянула тело повыше, и попыталась удержаться на одной руке, чтобы второй развязать ногу. Её тонкие ручки горели огнём, пока она не соскользнула обратно.
«Грёбаные верзилы!»
– А ну лови её, чертовку! Она где-то здесь! Я чувствую её запашок! – послышалось рычание бегущих головорезов.
Агния подтянулась, сжав зубы и издав пронзительный писк. Её ноги болели – не то от постоянного бега, не то от напряжения. Агния с трудом держалась за верёвку, медленно переставляя дрожащие руки. Наконец, девочка зарычала как детёныш рыси, и смогла подтянуться выше, балансируя, как акробат на канате. Пару рывков – и она освободила ногу.
Через секунду Агния проклинала себя за старания – у неё не хватило сил удержаться, из-за чего она рухнула вниз. В голове раздался протяжный звон. Сверху маячили тысячи иголок на пышных ветвях. Агния переводила замыленный взгляд, и не могла понять, где она.
– Здесь! Вот её следы! – крикнул головорез совсем рядом. Его грубый голос мгновенно отрезвил девочку. Она поднялась на ноги и ринулась вперёд, сломя голову. Выскочив из кустов, маленькое тело, не найдя опоры, полетело вниз по оврагу. Хруст веток, встречные камни, что больно впивались в кожу, приставучая грязь и бесконечный ковёр лапника не заставили Агнию расслабиться и потерять бдительность. Оказавшись внизу, она отползла к ближайшему кусту, и прислушалась.
Головорезы остановились у порванной растяжки. Агния выглянула и отчётливо увидела их лица: грязные, красные от выпитого и долгой пробежки. Белёсый глаз главаря немного косил, и девочке показалось, будто он её заметил.
– Ловкая девчонка! Надо будет занести это в ярлык, когда будем её продавать, – сказал главарь, оглянулся, присел, проводя пальцами по контуру тела Агнии на земле. Облизнув собравшуюся на кончиках пальцев грязь, он задумчиво её пожевал. – Она где-то рядом. Не могла убежать далеко.
С клинками наголо безумец помчался дальше. Остальные ринулись за ним. Агния выдохнула. От пережитых волнений и невероятных усилий она прикрыла глаза – лишь на секунду. Но в тот же миг тело её погрузилось в нервный, прерывающийся сон. Ноги и руки её порой дёргались в судороге, пока кто-то не схватил её за косу.
Агния открыла глаза с криком:
– Я тебе яйца оторву!
Но тут же крик сменился удивлённым взглядом. Перед ней были не верзилы, а обычные деревенские жители. Сперва она увидела широкий нос, затем – красные, обветренные щёки, а после маленькие, хитрые глаза, которые улыбались, разглядывая её. Это был Осип-Балбес – деревенский шут.
«Ну, его нечего бояться» – подумала девочка. Рядом с ним сидела какая-то массивная женщина в простом платье.
– А неплохо ты от них дёру дала, ха-ха! – посмеялся Осип, но в тот же момент оглянулся, став серьёзным. Видно было, что он в курсе того, что произошло в деревне. Женщина рядом с ним время от времени начинала трястись в истерике и кудахтала как курица. В эти моменты Осип давал по её расплывшемуся лицу смачную пощёчину, и она замолкала.
– Вы… – не успела сказать Агния, как Осип потянул её за обе руки, подняв на ноги. Извилистыми лесными тропами они вместе с найденной отправились обратно к деревне.
Агния ничего не понимала. Она была настолько обессилена, что доверилась знакомым лицам. А как ей не хватало этих тупоумных крестьянских лиц! Они были в сто раз краше безобразных лиц наёмников, что её преследовали.
К её удивлению, в деревне, когда они пришли, уже никого не было. Повсюду пылал пожар.
– Мы спасены! – женщина подпрыгнула, после чего подпрыгнули и её груди. Она вцепилась сочными губами в щёку своего спасителя – Осипа, кокетливо приподняв ногу.
Агния пошатывалась, и не понимала, стоит ей радоваться или нет.
– Не стоит благодарностей. В первую очередь я спасал себя, – улыбнулся Осип.
– И правильно сделал! – зарычал кто-то совсем рядом. Агния узнала этот голос, – содрогнулась, – главарь.
«Как он сумел найти нас?!»
Шайка вышла со стороны леса и окружила троицу незадачливых беглецов. Главарь покосился на Осипа, высунул руку из кармана и с недовольством кинул ему звенящий мешочек.
– Приятно с вами иметь дело, – улыбнулся Осип, поймав награду. Он поклонился наёмникам в ноги, затем улыбнулся своей женщине, которая жалобно пищала, и Агнии, которая стояла, ошарашенная. – Начальный капитал! Я собираюсь открыть лавку в Стальграде. – он звякнул мешочком в руке.
– Да-да, конечно, – буркнул главарь и снял со своего пояса цепь с кандалами.
***
Воспоминание оборвалось. Боль проникала внутрь головы, била в самый мозг, словно мне удаляли часть черепа. Прийти в себя мне помогли знакомые серые глаза Агнии и русые волосы Пашки. Ребята сидели рядом. Боль стихла.
«Но как же Агния выбралась из засады?» – задался вопросом я, но едва не упал на девочку. Усталость лишила меня речи.
Синяя пелена на небе становилось блеклой, вдалеке брезжил рассвет. Куда заметнее стало чёрное пепелище, оставшееся от деревни.
– Рассвет через пару часов. Идём в город, – сказал я, с тоской выбросив из головы мысли об отдыхе. Редкие огни заканчивали свою жизнь, растворяясь в сумерках.
Глава 16. Новый Стальград
Величественные ворота Стальграда стояли, не согбенные под тяжестью веков. Теперь мне довелось увидеть их настоящими глазами. Стены были, как и прежде, крепчайшими в королевстве даже несмотря на то, что по их поверхности уже бежали трещинки-морщины. Это была благородная старость, ведь за ними хорошо ухаживали. Видимо, городские управленцы понимали, что если рухнет купол, то лишь стены выстоят и спасут их жизни.
Сам город имел богатую историю. Стальград был бастионом, который и привёл меня к завоеванию всей Гардарики; он был опорным пунктом на границе с Веландрией. Тогда ещё не существовало королевства, лишь срединные племена, которые пытались выдержать натиск севера. И в этой затяжной войне Стальград встал железным клином, который не давал врагу вернуть свои земли.
Над стенами возвышалась громадина из стали, сверкающая на солнце. Она, словно ветка, родила множество почек – шпилей, а ниже во все стороны смотрели круглые башни, похожие на чаши. В них несли своё бдение дозорные, в арсенале которых были небольшие катапульты.
«Средств на город не жалеют», – подумал я, взглянув на стальной замок, на катапульты, что готовы были обрушить каменный шквал на врага.
Вереница рабов тянулась в раскрытые ворота. Они были связаны цепью из «живого серебра» – особой материи, которая восстанавливается после повреждений. Его я видел лишь на подступах Пандемониума. Им же были оплетены колонны моего склепа.
«Для чего тратить столь драгоценный металл на каких-то рабов?..»
Но моих спутников больше занимал вопрос: «Неужели это наши родные, те самые, которых увели из деревни?»
В напряжённом молчании они рассматривали угрюмые лица рабов.
– Нет. Не наши, – Пашка пожал плечами и вздохнул.
– Раз уж этих ведут сюда, то и наши должны быть внутри. Это ведь логично, – сказала Агния. – Не могу поверить, что я наконец попаду в город. Мне казалось, вся жизнь пройдет рядом с грязной деревней…
– Грязной?! – вспылил Пашка, схватив Агнию за грудки крестьянского платья. Он тяжело дышал. – Там мы родились! Там набирали силу! И неизвестно ещё, живы ли наши родители! Как можно быть такой равнодушной?!
Брат тяжело дышал, его глаза сверкали от гнева. Через пару секунд разум возобладал, и он отпустил девочку. Агния подняла брови от удивления и театрально отряхнулась – так, словно прикосновение Пашки одарило её покрытое гарью тело ещё большей грязью.
– Я сбежала из деревни из-за таких, как ты. Таких, которые не хотят думать. Хотят жить, как скот, – Агния с ненавистью выплёвывала слова. Но её резкий выпад не подействовал. Брат уже поник и перестал обращать на неё внимание. Ссора меж ними утихла сама собой, будто песчаная буря.
У ворот нас встретила кучка стражников, которая сыто и с довольством поглядывала на вереницу пленников. Стражник ткнул капитана под бок, и ехидно выдавил:
– Нет пощады тем, кто не соблюдает законы королевства! Они ещё должны радоваться, что их освободили от налогов…
Капитан почесал висок под шлемом, и, не глядя на говорящего, вздохнул:
– А по мне так в Стальграде только прибавится проблем. Чернь не умеет себя вести. И всё это ляжет на наши плечи. Впрочем, в Ржавчине им самое место.
Должно быть, мы выглядели крайне странно. Два мальчишки в изорванных крестьянских нарядах, покрытые кровью и лоскутами того, что осталось от брони, и девочка, по рукам и ногам которой шли чёрные полосы копоти.
Стражники уставились на нас сверху вниз. Один из них, тот, что шептал капитану, буркнул:
– Что, на вас кандалов не хватило? Так мы их любезно предоставим.
– Закройся, идиот! – рявкнул Пашка, выступив вперёд. Брат теперь взрывался от каждой мелочи – его чувства переливались через чашу терпения.
– Да я тебе!.. – рявкнул стражник, положив руку на гарду меча. Одним глазом он поглядывал на капитана – боялся сделать любое движение без его приказа.
– Мы просто не поняли друг друга. Мы рекруты светоходов. Вернулись после тяжёлого задания, в разломе кишмя-кишели демоны! Уж поверьте, вымотались знатно! – произнёс я с легкомысленным видом.
Черты стражника и капитана смягчились. Теперь они с любопытством нас рассматривали.
– Рекруты светоходов, говоришь? И смогли вернуться из разлома? – спросил краснощёкий капитан, выгнув бровь. Он уставился на нас, и я уже подумал, что он поставит мои слова под сомнение.
Капитан продолжил, самодовольно улыбаясь:
– Дело хорошее. Кто ещё будет бороться с демонами? Нас даже можно назвать коллегами – мы действуем внутри города, защищая его, а вы работаете за его пределами. – он улыбнулся, уже хотел протянуть мне руку в латной перчатке, но тут же отбросил эту мысль. – А что насчёт слёз света? Много нашли?
– А вы разве уполномочены проверять их у рекрутов светоходов? – прищурился я, чувствуя неладное.
– Уполномочены. Мы отвечаем за любые выходы и входы в Стальград. А с гильдией у нас особая договорённость…
Делать нечего. Я отстегнул пару пуговиц своей сумки, и показал сияющие кристаллы. Капитан сглотнул, выпучив глаза:
– Так много!.. Клянусь богами, такой россыпи не видывал никогда!
Другие стражники молча уставились в мерцающую гладь кристаллов. Они видели несметные богатства, и уже обдумывали, как до них добраться. Я поспешил закрыть сумку. Капитан откашлялся, сверкнул глазами по своим стражникам, и хрипло произнёс:
– Вообще-то, за вход полагается плата. Всякий сейчас хочет попасть в Стальград, это не секрет… С каждого из вас я возьму всего по кристаллу. Считаю, справедливая плата за городскую жизнь.
Капитан выдумывал правила на ходу. Это читалось в его бегающих глазах. Но не успел я возразить, как решётка в створке стены поднялась, и наружу вышел подтянутый воин в пластинчатом доспехе, сверкающем на солнце, с красным развевающимся плащом за спиной. Он напоминал ветерана, возвратившегося с пышного парада – так блистали его доспехи. Смуглое лицо, богатое белыми шрамами, говорило о том, что триумф заслужен. Казалось, воин чувствует себя неуютно из-за столь вульгарного вида и излишнего внимания к его персоне.
– Что такое? – бойко рявкнул он, и все трое, в том числе капитан, вытянулись по струнке. Он подошёл к капитану, щёлкнул пальцем по его шлему так, что тот отлетел назад. Тут же воин издал громовой хохот, держась за пластины доспеха на животе. – Степан? Ты уже в штаны наложил? Да-а, со старшим светочем говорить не то, что лениво переваливаться с ноги на ногу и гонять бедных крестьян. – Он глянул на нас, и уголки его рта растянулись в улыбке. – Узнаю рекрутское снаряжение гильдии! – Он ударил себя в грудь, и подставил ногу к ноге, встав прямо. – Пойдемте, я вас провожу, пока жадные стервятники не отобрали у вас честно заработанное.
– Старший светоч Блик, благодарю за ваш великодушный визит, – кивнул капитан и ударил себя в грудь, глядя в пространство перед собой.
Воин развернулся, плащ его описал дугу, и он прошёл обратно в проход. Я замыкал шествие. Покосившись, заметил, как все трое стражников с облегчением выдохнули, после чего капитан нагнулся за своим шлемом.
«Похоже, светоходы имеют большую власть в городе. Возможно, и в самом королевстве» – подумал я с облегчением: в моём кармашке лежала путевая хартия. – «Если получится хорошо продвинуться в их рядах, то разобраться с предателями будет проще простого. Где власть, там и возможности. И опасности…»
Каждая деталь Стальграда строго служила своей цели. Ничего лишнего – всё ради обороны. Архитектура была выверена, кладка проверена тысячью ударами, купола и навесы проходили испытание горящим маслом, выстрелами катапульты, и даже магическими снарядами. Стальной замок, что стоял на возвышении Стальграда – вершина мастерства и последний, несгибаемый оплот города.
«Оплот не изменился, а вот его окружение…»
Сперва меня встретил запах помоев. Как только к изучению подключились мои глаза, то я захотел ослепнуть: стены были размалёваны оскорбительными надписями и рисунками, выполненными то ли выделениями, то ли какой-то смолой.
Повсюду шныряли оборванцы, а в тёмных углах тесных улочек притаились сомнительные личности. Мясные лавки здесь находились по соседству с выгребными ямами. Вой, мошкара, мельтешащие крысы.
Нынче Стальград было легко победить – дай волю любой болезни, и некогда неприступная крепость сожрёт сама себя.
Старший светоч шёл непреклонно, не отводя плечи. Если оборванцам случалось столкнуться с ним, то они падали в грязь и торопились отползти в тёмный угол, подобно тараканам. Мы же следовали за ним по пятам. Как только я нагнал его, он стрельнул в меня глазами, улыбнулся и продолжил смотреть вперёд:
– Когда-то и я был мелким и слабым. Когда-то, сто лет тому назад… Тогда всё было проще, но и глупее, – он с радостью глянул на черепичные крыши домов, грязь по которым шла разводами, и вздохнул. – А теперь я знаю такие заботы, которых никогда бы не хотел знать. Порой мне кажется, что умнее было бы сложить кости в одном из разломов.
Его чистосердечность поразила меня. Впрочем, это один из признаков его силы – светоч не опасался последствий своих слов, а спокойно размышлял сам с собой. Удивительный контраст наряду с тем светочем, что встретился мне ранее.
Несколько раз свернув через тёмные переулки меж домами, мы вышли на широкую мощёную дорогу, где по обе стороны тянулись зелёные полосы травы и аккуратных кустарников. Здесь было куда тише. Гул исходил из застенка, а сама стена, что сдерживала его, меня удивила. Камни были выложены впритык, но раствора было маловато. Заметно, что некто хотел повторить успех внешней стены, но ему не хватило ни мастерства, ни ресурсов. Углы каменных блоков торчали и осыпались, хотя сама стена была поставлена недавно.