Скверный король
– Красавица… – с трагической нежностью прошептал мужчина. – Моему сыну ты б приглянулась. Жаль, у него теперь ничего за душой нет. Трактир мой сгорел. До конца дней нам у стен городских милостыню просить. Но коли боги так решили – значит, так надо.
«Боги…» – я испытал приступ давно забытой ярости. Первый же встречный, раздавленный жизнью, благодарит за это лжеправителей внешнего плана. Подавив в себе возмущение, я спросил:
– Ближе к делу. Почему трактир сгорел?
– Да чтоб им пусто было, знатным хвастунам! Взяли моду, что в мертвополье пить – благородно! А ты как не в курсе?.. Хотя, солдату что начальство скажет, то и свято…
«Похоже, проку от него мало. Болтает не по существу» – я уже собрался уходить, как он вдруг продолжил.
– Земля тут, видишь, чумная. Оттого и мертвопольем зовётся. Деревья дохнут, земля черным-черно. Вот и трактиру моему не повезло. Раньше – луг под окнами, а ныне одна мгла. Но я не об этом, друг. Юнцы в расшитых камзолах пили у меня, мол, опасно, значит по-барски! А сами знали – у Архипа и целы будут, и медовуха слаще некуда!
Он откашлялся в кулак, и продолжил:
– Пару дней назад набился народ, столы ломились. И засели тут два отпрыска: Всеволод Григорьев, да бастард Фризовых. Семьи эти, как псы, сроду грызутся. Ну и мальчишки за старое, подрались. Мне потом отдувайся… Больше с благородными дела иметь не буду, чтоб они…
– И что было дальше? Говори покороче, – нежно, будто среди нас пронеслась птичья свирель, шепнула Хаггеш.
– Устроили бойню совсем рядом с трактиром. Среди войска Григорьевых маг создал заклятье – магический шар. И промахнулся, попав в мой трактир. Войска уничтожили друг друга. Трактир сгорел, – коротко, ровным голосом произнёс Архип. Его слова лишились всяких эмоций. Глаза широко раскрылись, и он подчинился команде суккуба.
Хаггеш ухмыльнулась, глянув на меня:
– Что, мои методы поэффективнее твоих? Из меня вышла бы славная королева.
Но едва она закончила, как пол под нашими ногами дрогнул. Одна из стен трактира с грохотом рухнула внутрь. Это было не землетрясение. Что-то буравило землю прямо под нами.
Доски разлетелись фонтаном из щепок. Из чёрной дыры метнулась тень. Она проскользнула, дрыгая гигантским крысиным хвостом, и я даже не успел понять, куда. Архип в тот же миг взвыл. Существо, вдвое больше человека, подняло старика и начало молотить его об пол, пытаясь оглушить.
Оно походило на чудовищного опоссума. Длинная редкая шерсть окутывала голую, красноватую кожу. Морда вытянутая, с торчащими из пасти четырьмя резцами шипела и принюхивалась, пытаясь понять, когда добыча перестанет сопротивляться.
Я ринулся на помощь, но тварь, будто прочтя моё намерение, бросила окровавленного Архипа и бросилась на меня. Я не смог увернуться – тяжёлое от влаги и гнилых костей тело было неподдающимся командам старым инструментом. Тварь сбила меня с ног, придавила своей тушей и вгрызлась в мою грудь. Её морда разворотила грудную клетку за секунду в попытке найти нечто вкусное и сытное. Но дальше не продвинулась – её тело вдруг замерло в судороге, и из живота вырвалось лезвие кинжала. Она жалобно запищала, вытянув лапки кверху. За её спиной стояла Хаггеш с ледяной ухмылкой. Суккуб провернула кинжал, и разрезала грызуна пополам, будто вспарывая гнилой плод.
Архип очнулся, увидел чудовище, что так упорно хотело его убить, и заповил, перебирая все ругательства света. Он рухнул наземь, вскочил, и полез на стену, лишь бы убраться подальше от крысоподобного демона.
Хаггеш, не говоря ни слова, оторвала рукав от мантии и наспех перетянула мои развороченные рёбра, чтобы тело окончательно не разложилось на липовый мёд. На её груди появилось всего несколько царапин – мне удалось сузить магический канал цепи, чтобы суккуб не получила того ущерба, что получил я.
Архип съехал по стене вниз, глянул на мёртвую тварь, побледнел. Он быстро дышал, пытаясь оставаться в сознании. Наконец, успокоился, и буднично уселся на табурет. На его губах играла странная, безумная улыбка.
– Всё, что ни делается – к лучшему, – монотонно произнёс он, постукивая культей по колену. Потом перевёл взгляд на Хаггеш. – Спасибо, ангелочек. Богопротивную тварь прикончила. Раз столько горя выпало – скоро, как водится, белая полоса будет. Без несчастья счастья не бывает.
Он продолжил глуповато улыбаться, пока я изучал труп. От разорванного тела веяло первоматерией, что говорило об одном – это тоже демон. Хаггеш сняла маску. Волосы её почернели, на лбу выросли рога, глаза зажглись красным. Архип, увидев это, тихо ахнул и рухнул без чувств. Суккуб бросила на его тело равнодушный взгляд, а затем посмотрела на меня. Выражение её лица было странным, почти заискивающим.
– Как я устала от этой девки внутри… Может, ты поглотишь её, Моргрей? – она заговорщицки улыбнулась. – Что насчёт союза? Ты не так уж бесполезен. На тебя удобно отвлекать врагов, да и магия твоя… занятная. Добавь сюда мою хитрость – и мы будем править королевством вместе! Посмотри, сколько здесь дураков, – она посмеялась, указав рукой на Архипа.
Всё происходило слишком быстро. Разговор с хозяином трактира, странные перемены в Хаггеш, бой с подземной крысой. Я не мог сложить пазл в своей голове, и не хотел – тот хаос, что пришёл в моё королевство, нельзя было охватить здоровым рассудком.
Суккуб пытливо смотрела на меня.
– Ты думаешь, я сошёл с ума? Заключать союз с демоницей?
– А разве не ты заключил союз с Крандосом, одним из сильнейших духов? Чем я хуже?
Её слова давили, за ними сквозила отчаянная попытка манипуляции. Я молчал. В это время Архип пришёл в себя и, увидев тушу демона, хрипло выкрикнул:
– Сквернорыл!.. Это сквернорыл!
И снова рухнул без сознания. Истощённое тело, вкупе с уставшим от потерь сознания, не могло больше выносить ужаса. Будто в ответ на моё молчание, Хаггеш развернулась и вышла из руин. Я взглянул на тело Архипа. Мужик раскинулся среди обломков стола, и мирно посапывал.
«Ему уже не помочь»
Я собрался уйти, но у выхода заметил на полу опалённый лоскут.
«Здравомыслящие люди поймут, что я труп. Мне нужно скрывать своё тело»
Это была мантия. Вся в саже, но целая. На спине был вышит герб ордена Богоборцев: «Воин, заносящий меч на небеса»
«Богоборцы. Мой орден. Судьба который раз преподносит сюрприз»
Я вышел, обернув своё тело в найденную тряпку. Хаггеш ждала в отдалении, лицо её было каменным.
– В лесу сделаем привал. Ночь близко. В темноте вся нечисть на охоту выходит.
Она не врала. Сумерки уже пожирали макушки деревьев. До города – не меньше ночного перехода.
– То есть, демонов станет больше? – удивился я.
– Всё из-за тебя, мятежный король. Даже будучи трупом, ты для них – как маяк среди тёмных вод. Время на исходе. Пошли.
Она беззвучно скользнула в чащу. Я поплёлся следом. На мгновение остановился, мысленно прощаясь с Архипом. Что заставляло жить потерявшего всё человека? Вера? Воспоминания? Глупая, упрямая надежда?
С грохотом, от которого содрогнулись магические нити, рухнула последняя уцелевшая стена трактира. На её месте поднялось облако пыли. Теперь груда камней лежала в центре, где и посапывал Архип.
«А ведь я мог вытащить его оттуда… Хотя, лучше умереть под обломками своего детища, чем в зубах сквернорыла» – я задумался над забавной аналогией. – «Сам-то я отказался умирать под обломками своего королевства»
Но к удивлению, сердце Архипа всё ещё билось, как последний луч света во тьме. Он уже стоял снаружи, прижав шапку к груди и скорбным взглядом провожая руины детища, которое было ему так дорого.
«Он выжил! Порой надежда не так уж глупа…»
Я усилил слова эхом, вложив в них остаток давно забытой жалости:
– Довольствуйся тем, что жив. Дальше – только твой выбор.
Он поднял голову, улыбнулся тому, что принял за знак свыше, нахлобучил шапку и зашагал на восток, внезапно бодро. Я был обрадован тем, что хоть кому-то моё возвращение принесло облегчение.
С Хаггеш мы спустились в лесную чащу. Жизнь здесь ещё теплилась в шелесте листьев, в запахе сырой земли и хвои, в крошечных, пугливых всплесках энергии зверьков в норах.
«Если звери выживают здесь, то и мы сможем»
Хаггеш выбрала поляну, на котором росла низкая трава вперемежку с одуванчиками и ромашками, и подошла ко мне так близко, что я ощутил исходящий от неё пьянящий жар.
– Ни о чём не тревожься, – прошептала она сладким голоском. – Мы в безопасности. Твоя драгоценная душа будет в сохранности.
Её губы растянулись в улыбке, глаза горели демоническим огнём. Они говорили яснее слов: этой ночью она сделает первый ход.
Глава 5. Связанные одной цепью
Закатные лучи потонули во тьме, накрывшей лес. Хаггеш отправилась за хворостом для костра – ей хотелось погреться у огня. Густая стена елей создавала здесь непроницаемое для чужого взгляда убежище. Землю укрывал мягкий ковёр из старой коричневой хвои, на котором, должно быть, живому телу было бы удобно спать.
Руна Гебо – та самая невидимая цепь – слабела. Никакая мана уже не могла восстановить её первоначальную силу. Казалось, суккуб чувствовала это. Её движения стали увереннее, в осанке появился скрытый вызов, а двусмысленные речи намекали на скорую расправу.
«Увы, слишком много покушений я пережил. Враги у короны всегда найдутся, её блеск привлекает глаз воронья. Демоница мне не страшна»
Была деталь, которую суккуб не заметила. В самой гуще зарослей стоял трухлявый, полый ствол ели. На первый взгляд – просто мёртвое дерево, но в моём случае – спасение.
– Далеко до Стальграда? – спросил я, когда Хаггеш вернулась и начала раскладывать хворост в кострище.
– Если доживём до рассвета, останется полдня пути. А там – каждый сам за себя, – ответила она, щёлкнув пальцами. Искры упали на сучья, и те вспыхнули оранжевым заревом.
Хаггеш устроилась у поваленного дерева, подставив к огню когтистые ноги, и подгребла под себя мягкий слой старой хвои. Губы её изогнулись в блаженной улыбке.
– Затуши костёр, когда будешь спать, – бросил я с другого края поляны.
– Я что, похожа на болвана, который провалялся в гробу пару веков? Додумаюсь.
«Вредина»
Я лёг мертвецом, дожидаясь, когда уснёт она. Узнать было просто: чутьё – сверхъестественная, но подконтрольная моей душе способность, родившаяся из слияния академической магии и демонической первоматерии, отмечало замедление её сердца. Дыхание Хаггеш становилось глубже, ровнее, сознание погружалось в хаос сновидений. Вскоре она засопела у потушенного костра с такой беспечностью, будто вокруг не было ничего опаснее лесных пчёл.
Бесшумно поднялся (хотя оставшиеся конечности скрипели, как ржавый металл), и скользнул к полому дереву. Ощупал ствол. Древоточцы поработали на славу – сердцевина была выедена на несколько метров вглубь, оставив крепкую оболочку. Места внутри хватало, чтобы втиснуть моё изломанное тело.
Затем оценил округу. Еловый покров не шуршал, как листва. Чужак подойдёт незаметно. Разве что… Меня осенило. Я начал собирать сухие, ломкие ветки и, крадучись, закапывать их под тонким слоем хвои вокруг дерева. Лёгкий хруст, едва уловимый для уха, через магические каналы отзовётся в душе, а потом и в сознании.
«Жаль, нет подходящей руны»
Враг мог быть кем угодно – зверем, человеком, тварью. От демона или одержимого предупредит руна Вардр – «страж». Она отзовётся на приближение первоматерии. Однако иные существа останутся вне поля моего зрения.
Вот и пригодился кинжал светохода. Лезвие впивалось в кору туго, каждая линия давалась ценой клочьев кожи, сползающей с моих пальцев. Я замедлял движения, превращая резьбу в медленное, беззвучное ввинчивание. Так делали мастера ордена, выбивая долотом руны в металле кирас, ибо чем глубже борозда, тем дольше будет тлеть заряд в магическом знаке.
Сначала – внешний круг. Потом – два внутренних, один в другом, обозначая второй порядок руны. В центре самого маленького символ «стража», похожий на всевидящее око. Рука дрожала от усилия. Одно неверное движение, скрип сустава, и она надломится, как сухая ветвь.
Наконец, знак был готов. Я прижал ладонь к его центру, сформировал в душе заряд и направил его к руне. Линии на стволе вспыхнули холодным светом и угасли, впитавшись в дерево.
«Часовой на посту»
Втиснулся в дупло. Острые его края терзали мою плоть, но дело того стоило. Закрыв глаза, я прекратил циркуляцию маны по всему телу, и оставил циркуляцию лишь в своей душе. Это был своеобразный транс. Дрёма дозорного, который вместе с тем несёт службу. В таком состоянии у меня была возможность работать со своей душой, ювелирно оттачивая её грани, расширяя магические каналы. Каждая крупица силы – шанс, лишнее зёрнышко в запасе у полёвки перед долгой зимой.
Спустя время руна Вардр дрогнула. Рядом вспыхнула и сразу погасла волна первоматерии. Я вышел из транса и прощупал каналы. Никто не нападал. Энергия носила знакомый, дразняще-сладкий оттенок – это была Хаггеш.
– …мерзавка! Ты в своей жалкой жизни ещё не знала настоящей боли! Взвоешь, как только я начну! – её голос, резкий и ядовитый, доносился с места ночлега. Чутьё рисовало картину: она сидела согнувшись, разговаривая сама с собой.
– Мне всё равно, – отвечал другой голос, тихий, но со стальным стержнем внутри. – Пусть придётся платить всю жизнь. Я не сдамся.
– Глупая овечка… – голос Хаггеш сменился, стал вкрадчивым, разлагающим. – Ты считаешь меня проклятием? А кто дал этому телу силу, когда над тобой смеялись? Кто спас его от лихорадки, когда все отвернулись? Я – причина, по которой ты ещё дышишь. И так ты меня благодаришь? Бунтарка! Жрецы учат смирению. Прими свою ошибку. Прими меня. Я на твоей стороне. С моей помощью ты станешь той, кем мечтала: сильной, бесстрашной. Ты будешь править своей судьбой! Нужно лишь… дать мне чуть больше простора!
– Нет. Никогда. Отстань!
Последние слова прозвучали как отчаянный рёв. Земля дрогнула. Дух на мгновение потерял опору, будто титан, споткнувшийся об овцу. Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым, прерывистым дыханием. Потом – шаги. Твёрдые, безошибочные, направляющиеся прямо к моему дереву сквозь кромешную тьму.
Она прижалась к стволу. Тёплое дыхание коснулось моего холодного лица. Дерево, как саван, сковывало движения. Единственная рука была прижата к груди. Её стройная фигура в проёме стала непреодолимой стеной.
«Кто это? Хаггеш, взявшая верх? Или сама девушка?»
Время кончалось. С хрустом, громче ломающейся ветки, я подал остаток маны в кость предплечья. Рука обвисла, став гибкой, как плеть. Кончик пальца с отчаянной скоростью заскрёб по внутренней коре. Пыль забилась в трещины моего тела. Я выжимал из себя всё, вкладывая в движение остатки маны. Ещё секунда и будет готова руна Даг – «малый взрыв». Она вывернет мне рёбра, оторвёт что-нибудь ещё… но вышвырнет из ловушки. Если дать Хаггеш искромсать это тело – о переселении можно забыть.
Передо мной мерцал облик. Он дрожал, меняясь: вот чёрные кручёные рога и багровые глаза, вот – снова хрупкие черты, искажённые мучением. Борьба длилась мгновения. Победила демоница. Её губы растянулись в едкой ухмылке, и лезвие ножа упёрлось мне в развороченную грудь. Я почувствовал, как по стали, словно по нервному волокну, побежал горячий ток первоматерии. Он обжигал мою душу, пытался выкорчевать её с корнем.
«Как она узнала?!» – в последние секунды я пытался осознать, как суккуб догадался использовать материальный предмет меж нами, чтобы обойти силу цепи Гебо. Прижал гибкую руку к нацарапанной внутри руне, пытаясь решиться на отчаянный шаг.
«После этого взрыва не доползти даже до опушки… О походе до Стальграда можно будет забыть»
Рука Хаггеш вдруг дрогнула, будто наткнувшись на невидимую преграду. Суккуб задумчиво вытащила нож, а затем, в приступе чистой, бессильной ярости, вонзила его себе в ладонь. Она вскрикнула, её фигура исказилась, на миг превратившись в сгорбленную, страдающую старуху. Я держал ладонь на руне, ожидая развязки. Разум кричал, что цена будет смертельной.
Хаггеш выпрямилась. В её глазах, усталых, но ясных, читалась другая власть. Девушка. Она одержала верх. Её окровавленные, дрожащие пальцы прижались к моей груди. И я ощутил поток – чужой, знакомой, живительной и ядовитой первоматерии. Всё встало на свои места. Боль. Боль была ключом, которым она отпирала свою клетку. И теперь она отдавала мне их общую с духом силу, истощая себя до предела.
– Не надо, – сказал я. Картина её внутреннего боя пробудила во мне такие сожаления, что будь у меня слёзы, я бы зарыдал. – Тебе пригодятся силы.
– Мне они уже ни к чему…
– Но ты можешь победить! Ты только что сделала невозможное!
Она не ответила. Только слабо улыбнулась, и в этой улыбке было облегчение и конец сражения. Всё её тело била мелкая дрожь. Поток силы лишь усилился. Я пытался закрыть каналы, но её воля была упрямой, отчаянной. Она делала меня сильнее, обрекая себя.
Колени её подкосились. Она рухнула на ковёр из хвои, беззвучно, как подкошенный цветок. Глаза её оставались открытыми. Они неотрывно следили за бегом облаков, которых свет луны делал седыми.
– Как тебя зовут? – спросил я, выбираясь из дупла.
– Алина, – прошептала она, закрыв глаза.
– Держись, Алина. Ты справишься с ней.
Но она уже не слышала. Я сорвал рукав с мантии и неловко обмотал её раненую ладонь. Затем втиснул её хрупкое, безвольное тело в дупло. На хрупком плече начертил руну Ур – «бодрость».
«Пусть моя мана поддерживает в ней искру жизни, пока она не очнётся»
Больше я ничего не мог. Дупло было безопасно. Я устроился снаружи. Моё тело не чувствовало холода, но я вдруг вспомнил, что живые – чувствуют. Снова поднявшись, я сплёл из обрывков мантии подобие мешка, набил его мягким лапником и затолкал к её ногам. Оставшимся лоскутом, словно одеялом, прикрыл вход, оставив щель.
«Пусть спит. Её битва на эту ночь окончена»
Я лёг рядом, размышляя о судьбе.
«Выкурить духа из живого тела… С этой задачей бился мой орден, но безуспешно. Мощь небожителей и их порождений всегда превосходила человеческую. Лишь мне удалось победить духа, но в Тенебриуме и ценой своей смерти»
Я снова погрузился в транс. Время текло, а мощь нарастала с неестественной скоростью – помогла мана Алины, её последний дар.
Хаггеш уже сидела на поваленном дереве, холодно и недовольно глядя на меня. Всё пошло не по её плану. Я взглянул на дупло: труха была разворошена, лоскут отброшен в сторону. Суккуб вернула контроль с рассветом.Утром, когда первые лучи пробились сквозь хвою, я пробудился.
– Не везёт тебе, – кряхтя, поднялся я. – Попалась девчонка с характером. Сломаешь об неё когти.
– Пустяки, – она холодно улыбнулась, нервно покачивая ногой. – У неё молодое, сильное тело. Оно будет служить мне долго. Взнуздать дикого жеребца сложно, но игра стоит свеч.
– Нам пора, – ответил я, накинув на себя остатки мантии. Она не возразила. Руническая цепь между нами была теперь крепче – новые силы скрепили её звенья.
«Однако меня пугает находчивость суккуба. Ночью она едва не обрекла все мои старания. И что будет потом, когда нам придётся расстаться?..»
Лес казался бесконечным. Я шёл, представляя, что ступаю по голове спящего титана, поросшей древесными волосами. Лес – магическое место, в которое стремится и бедный разбойник, и богатый граф, собравшийся на охоту. В нём слышны прекрасные голоса птиц, но не слышны последние вздохи умирающего. Я скучал по этому месту, которое всех делает равными. Скучал по свежему запаху, по шелесту травы под ногами, по огромным муравейникам, что случайно попадаются на пути. И всё же я был заперт в трупном мешке, который не мог всего этого почувствовать. Отсюда у меня появилось ещё более горячее вожделение по-настоящему возродиться.
– Судя по всему, мы близко, – сказал я на зелёной седловине, показавшейся знакомой, несмотря на все перемены. Мы стояли там с Хаггеш. Она смотрела вдаль, а я лишь смутно ощущал огромный знакомый город где-то севернее. – Стальград. Его стены были легендой.
– В этом ты прав, – ответила суккуб. – Но не только стены. Чувствуешь?
Я сконцентрировался. Воздух вдали был иным – плотным, пропитанным магией. Руна Отила – «защитный купол», но в масштабах, немыслимых для моего ордена. Целый город под магическим колпаком.
– И давно это?
– С тех пор, как из разломов полезла нечисть. Деталей не знаю. Мелочи человеческих жизней меня не интересуют.
– Раз так, то тебе нужно было оставаться в Тенебриуме и не портить бедной девушке жизнь.
Хаггеш лишь хмыкнула. Мы вышли со склона, и я ощутил пульсацию – мощную, ровную, как биение гигантского сердца. Энергетический купол. Как мне хотелось вновь увидеть этот город, а не просто чувствовать его.
– Я исполнила свою часть, – в голосе Хаггеш зазвенела сталь, когда мы оказались на пригорке близ Стальграда. – Теперь твоя очередь.
– Какие гарантии, что ты не нападёшь?
– Разве я, обессиленная, справлюсь с таким могучим трупом? Было бы глупо.
В её словах была своя логика. Цепь нужно было разорвать в любом случае.
– Договор есть договор, – ответил я, напоследок вонзив себе в бок кинжал. – Это тебе за ночное покушение.
Хаггеш мгновенно закричала. На её животе образовалось красное пятно, из которого заструилась кровь. Я подошёл, прикоснулся к руне на её коже и разорвал нити Гебо. Синие линии погасли, оставив лишь бледный шрам.
– Теперь ты свободна. Поздравляю, – сказал я, пытаясь ухмыльнуться.
Суккуб тяжело дышала. По лбу её скатывались капли пота. И всё же глаза её злорадно улыбались.
– Какая подлость! Боюсь, ты не сумел меня превзойти.
Она оскалилась и резко распахнула свою мантию. По бокам от безупречного тела, окутанного красными линиями первоматерии, сидело несколько кристаллов – тех самых, что я забрал с тел мертвецов.
Хаггеш сделала глубокий вдох, и кристаллы один за другим лопнули, осыпаясь прозрачной пылью. Сила хлынула в неё невидимым ручьём. Рана мгновенно затянулась. Её рука с лёгкостью обхватила мою шею и подняла меня над землей. Холод, липкий и всепроникающий, пополз по моей оболочке, целясь в душу склизкими щупальцами.
– Что, не ожидал!? – она безумно захохотала, когда глаза её вновь загорелись красным светом.
Глава 6. Тёмный ритуал
Несколько позвонков хрустнуло, рассыпаясь в труху под её напором, но меня это только позабавило. Боль была далёким, почти абстрактным понятием.
– Чего ты молчишь?! Я уже забираю твою душу! Вот, смотри! – Хаггеш сжала зубы, и на её прекрасном лице выступили синие вены. Одержимая начала тужиться, накапливая в ладони, прижатой к моей груди, сгусток чужеродной энергии. Моя душа, вобравшая в себя силу веков, не поддавалась.
Пока суккуб тянула время, я начертил на её белоснежной коже руну пятого порядка Хагал – «антимагия». Но, к моему удивлению, когда я тут же пробудил её, знак загорелся не холодным синим огнём магии, а багровым, пульсирующим светом первоматерии.
Хаггеш отдёрнула руку, словно обжёгшись о раскалённую кочергу. Она припала к земле, схватившись за горло, словно утопающий, что выбрался на берег и пытается отхаркать воду. Грудь её трепетала, пытаясь впустить хоть толику воздуха. Я поднял своё тело на ноги. Кости заунывно провыли, а голова едва не оторвалась; пришлось поддержать её ладонью.
«Руна Хагал работает куда проще…» – думал я, глядя на извивающегося на земле суккуба. – «После поглощения Крандоса я приобрёл куда больше, чем думал»
Хаггеш с трудом поднялась на ноги, пошатнулась, пытаясь убежать, и едва не упала.
– Как… Откуда на тебе клеймо Пандемониума?! Это невозможно! – она зарычала, превозмогая боль. Преодолев магическое удушье, она выпрямилась. На лице сквозь боль проступила знакомая ухмылка.
– Не сомневайся – мы ещё встретимся! И тогда я возьму своё!
Первоматерия окутала её тело, укрепила его. Хаггеш спрыгнула со склона и начала быстро удаляться в направлении Стальграда.
«Бессмысленно тратить силы на её поимку. Нужно искать тело»
Теперь я остался один. Мой смертоносный спутник был для меня оберегом, теперь же приходилось двигаться медленно, поддерживая тление маны в оставшихся конечностях и исследуя округу. С трудом удалось спуститься со склона и пробраться через очередную стену леса к городу.
«Нужно время, чтобы изучить влияние первоматерии на мои руны. Если всё так, как я думаю, то моё новое тело приобретёт невероятную силу. Но выдержит ли оно переселение?..» – размышлял я, продираясь через кустарники. От моей сумки уже не исходила аура маны. Кристаллов там больше не было.
«Воровка! Раньше за моими вещами всегда следил оруженосец, если я был в походе, или камердинер, если я был в замке или во дворце. Быть королём – значит не тратить время на мелочи. Теперь же эти «мелочи» урезали мои шансы на новую жизнь»