Вольный лекарь. Ученик. Том 3

Глава 6

До самого вечера атмосфера в доме была накалена. Ерофей зло ругался не только на больного, которого вылечить не смог, а ведь это был сам городничий Филатов, но и на всех нас: то Алевтине припомнит, что она у нас на иждивении, а толку от нее никакого, то стряпню Семена осудит, то щенка швырнет. Только на меня он не осмелился рявкнуть.

Весь день он то и дело подходил к окну и с опаской присматривался к каждому проезжающему мимо дома экипажу. Если честно, я тоже был напряжен. А может, городничий намеренно пришел к нам, чтобы потом стать свидетелем того, как мы незаконно лечим людей и к тому же денег с них берем. Кстати, Филатов ни копейки не заплатил и вообще про деньги разговор не заходил. И, что удивительно, Ерофей ничего ему на это не сказал. Видимо, действительно не хотел лезть на рожон, ведь помочь не смог. Да и как он мог ему помочь, ведь тот даже настойку не взял.

— Собирайтесь. Сегодня идем в театр, — сказал я Алевтине и Семену, взглянув на часы.

— Не-е-е, я не пойду, что я там не видел? — мотнул головой Семен. — Я вон лучше золу из печи вытащу и на огороды разбросаю.

— Успеешь, собирайся, — велел я и повернулся к удивленной Алевтине. — И ты не сиди. Оденься поприличнее и волосы причеши.

— Куда? — еле слышно спросила она.

— В театр, — повторил я. — Никогда не слышала о нем?

Девушка мотнула головой.

— Ничего. Сегодня не только услышишь, но и собственными глазами увидишь представление.

Алевтина торопливо скрылась в комнате, Семен нехотя поплелся домой, где, по его словам, у него есть приличная одежонка, которую отец подарил. Через полчаса оба были готовы. Я помог девушке заплести косу, поправил пояс Семена и, критично оглядев себя и своих друзей, остался доволен.

— Что ж ты, меня одного оставишь с этим Филатовым разбираться? — возмутился Ерофей, узнав, куда мы собрались.

— Он сегодня не придет.

— Почему ты так думаешь?

— Вы же сами ему сказали, что подождать надо. Думаю, до завтра подождет, а потом…

Я не стал говорить, что будет потом, ведь сам этого боялся. Все слишком завертелось и закружилось. Сначала статья в «Вестнике». Потом городничий. Ох, чувствую, не к добру это. Но сейчас лучше не паниковать, а хорошо обдумать, как действовать дальше. Возможно, придется сорваться с насиженного места и уехать куда глаза глядят. Но я очень надеюсь, что не придется этого делать, ведь я уже привык к городу и к людям.

Втроем мы вышли за калитку. Я взял Алевтину за руку и повел к большой дороге, где можно поймать извозчика.

— Что хоть показывать-то будут? — спросил Семен.

Он был одет очень даже прилично: белая рубашка, новые сапоги, суконный кафтан, который был ему великоват, видимо, с отцовского плеча, и котелок, который тоже принадлежал отцу. В общем, постарался на славу, поэтому его нельзя было отличить от дворянской молодежи, которая рассиживалась в кабаках и трактирах либо ездила с гуканьем и веселыми криками на каретах и конях.

Поймав извозчика, велел отвезти к театру. Тот удивленно оглядел нас, но ни слова не сказал и, подбадривая уставшую за день лошадь, повез на Владимирскую улицу.

Как и говорил Семен, театр находился на другом конце города, поэтому ехать пришлось больше получаса. Алевтина с широко раскрытыми глазами осматривала город, изредка восхищенно охая.

—Ты что, в первый раз из дома вышла? — усмехнулся Семен.

Девушка перевела на него взгляд и, растянув губы в радостной улыбке, кивнула:

— Ага.

— Ты забыл, где и как она жила? — шепнул я ему.

Парень тут же перестал улыбаться и с сочувствием посмотрел на девушку, которая ахала и указывала пальцем на чей-то роскошный особняк.

— Погоди, извозчик! — вдруг выкрикнул Семен и, приподнявшись, потряс старика за плечо.

— Тпру-у-у! — старик натянул поводья и вопросительно уставился на парня. — Уже не надо на Владимирскую?

— Надо-надо. Постой минутку, сейчас поедем, — торопливо ответил он, выбрался из экипажа и отбежал в сторону. Прошло не больше минуты, когда он вернулся вновь с красной атласной лентой в руках.

— Это тебе, — сказал он Алевтине и повязал ленту ей на голову. — Будешь самая красивая.

— Спасибо, — она погладила концы атласной ленты, спускающейся ей на плечи, и с такой нежностью посмотрела на Семена, что тот сразу же растаял.

— Если тебе еще чего-нибудь надо — только скажи. У меня деньги есть, — заверил он, но девушка уже смотрела в другую сторону, с любопытством рассматривая роскошную карету, сделанную из красного лакированного дерева.

Еще издали я увидел театр. Это было одноэтажное деревянное здание, украшенное резными наличниками, колоннами и другими декоративными элементами разных цветов. На крыше торчал шпиль, на котором сидел железный петушок. Высокие, но узкие окна с двух сторон обрамлены резными ставнями, окрашенными красной краской. В общем, театр отличался от других строений, поэтому его ни с чем нельзя было спутать. К тому же рядом с ним уже толпился народ.

Мы вышли из экипажа и подошли к крыльцу.

— Зря я сюда приехал, — еле слышно сказал Семен, косясь на молодых людей, которые о чем-то оживленно разговаривали и смеялись.

По их внешнему виду было понятно, что они не из обычных семей: фраки, цилиндры, трости и аккуратные туфли вместо громоздких сапог.

— Ничего не зря. Уверен, тебе понравится.

Я взял Алевтину за руку и повел ее к широкому крыльцу. У входа стоял взрослый вышколенный слуга, который первым делом оглядел нас с головы до ног.

— Опаздываете. Представление скоро начнется, — сказал он и распахнулперед нами дверь.

Как только я переступил порог, почувствовал ту особую, ни с чем не сравнимую атмосферу, которая обычно царит в таких местах. Воздух был наполнен ароматами воска, пряных духов и дерева. Масляные лампы и мерцающие свечи отбрасывали тени на стены и потолок. Шагов не было слышно, так как с порога тянулся мягкий ковер, который, кроме тишины, привносил уют в это место.

Я купил три билета у женщины, сидящей за столом у входа в зал, на самые дорогие места. Она очень удивилась этому, ведь мы явно не были похожи на тех, кто может позволить себе купить билет за пять рублей, но я вытащил из кармана скрученные купюры и расплатился.

Из зала слышались приглушенные голоса и смех. Люди шептались и обменивались шутками, но делали это вполголоса, будто не хотели спугнуть предвкушение, которое нарастало с каждой секундой.

Убрав билеты в карман, я первым зашел в зал и осмотрелся. По сравнению с храмом культуры из моего мира, здесь было более чем скромно. От стены до стены тянулись ряды деревянных скамей. На первых трех рядах стояли мягкие стулья с высокими спинками, на которых разместились богатеи города: мужчины в сюртуках и цилиндрах, женщины в пышных платьях, сверкающих украшениях и с аккуратно убранными волосами.

На другом конце зала в центре внимания находилась сцена, закрытая тяжелой бархатной тканью, которая чуть поблескивала при свете масляных ламп, подвешенных к стенам. Сами стены были украшены холстами с изображением природы и разных сцен из спектаклей.

— Идите за мной, — сказал я своим друзьям, которые с интересом заглядывали в зал, но зайти боялись.

— Не надо было сюда идти, — снова прошептал Семен, продвигаясь за мной и Алевтиной. — Не нравится мне здесь.

— Расслабься и получай удовольствие. Не обращай ни на кого внимания, — ответил я и тут заметил Полину.

Она сидела рядом с Сергеем и приветственно махала рукой. Когда мы добрались до первого ряда, они подошли к нам поздороваться. Я представил им Семена и Алевтину. При виде красивой девушки Семен тут же смутился, а Алевтина восторженно рассматривала роскошное платье Полины и ее украшения. Та заметила этот взгляд и, не раздумывая ни секунды, сняла с груди брошь и прицепила к довольно скромному платью Алевтины.

— Носи с удовольствием. Это тебе от меня подарок.

Полина знала о судьбе Алевтины и очень жалела ее. При каждой встрече она интересовалась изменениями в поведении Алевтины и искренне радовалась, узнав, что та становится все более самостоятельной.

— Спасибо, — еле слышно ответила она, любовно поглаживая брошь.

— Как твое обучение? Не пропускал занятия, пока меня не было? — строго, словно настоящий учитель, спросил меня Сергей.

— НЕТ, не пропускал. Правда, времени совсем мало, поэтому задания, которые ты мне дал, я еще не успел выполнить.

— Зря, завтра буду проверять. Надеюсь, ты будешь готов? — он нахмурил брови, хотя сам еле сдерживал улыбку.

— Буду, — кивнул я.

Сергей смягчился и с улыбкой похлопал меня по плечу.

Вдруг со сцены донеслась музыка. Полина и Сергей пошли на свои места, которые находились в паре метров от нас. Мы тоже опустились на мягкие сиденья в первом ряду. Семен все еще настороженно посматривал вокруг, а Алевтина с волнением и трепетом уставилась на занавес, который начал медленно разъезжаться. Весь зал замер в ожидании.

Вскоре перед нами раскрылся удивительно прекрасный нарисованный мир декораций: с двух сторон высились раскидистые дубы, вперед бежала дорога, а вдали виднелся город с каменными домами и остроконечными крышами. Сцену освещали свечи двух канделябров, свисающих с потолка.

Музыка смолкла, но в зале стояла такая тишина, будто здесь вообще никого не было. Только огонь трещал в масляных лампах. Вдруг послышались шаги, и перед нами появился мужчина во фраке, белой рубашке и с гладко прилизанными волосами. С полуулыбкой он оглядел почти полный зал и начал говорить.

— Дамы и господа! Приветствуем вас на нашем театральном вечере! — торжественно объявил он и слегка поклонился. — Сегодняшний спектакль не просто развлечение, а зеркало самой жизни, в которой соединились злободневные проблемы и сатира, юмор и трагедия. Комедия, которую перед вами разыграют актеры нашего театра, является вершиной драматургии. Я надеюсь, что наши герои заставят вас не только улыбнуться, но и поразмыслить над своей жизнью. Приятного вечера и прекрасного настроения!

Он еще раз поклонился, а зал взорвался аплодисментами. Широко улыбнувшись, ведущий торопливо покинул сцену, а зрители замерли, ожидая начало представления.

Время шло, но ничего не происходило. В то же время вдали, за сценой, слышались приглушенные голоса. Слов нельзя было разобрать, но, судя по интонациям, царило какое-то волнение, если не сказать паника.

— И чего они тянут? — недовольно проговорил мужчина за моей спиной.

— Успокойся. Может, у героя что-то с костюмом случилось, — предположил женский голос.

— Лучше готовиться надо, чтоб ничего не случалось, — продолжал возмущаться он. — Я четыре рубля заплатил не для того, чтобы на пустую сцену пялиться.

Понемногу недовольных голосов становилось все больше и больше. Кто-то демонстративно встал, вышел из зала и громко потребовал, чтобы ему вернули деньги. Алевтина, которая все еще с предвкушением смотрела на сцену, повернулась ко мне и тихо спросила:

— Где?

— Не знаю. Возможно, что-то случилось. Подождем.

Вдруг на сцену выбежал тот же мужчина. Однако на этот раз он был нервным, взъерошенным и явно чем-то озабоченным.

— Прошу прощения за задержку. Непредвиденная ситуация. Не расходитесь, скоро начнем, — торопливо проговорил он и, оглядев зал пристальным взглядом, спросил: — среди вас есть доктор или хотя бы фельдшер?

Все начали переглядываться, но никто не вызвался. В это время ко мне подбежала взволнованная Полина.

— Степа, пожалуйста, помоги. Похоже, случилась беда.

— Я бы с радостью, но не уверен, что меня допустят до больного, — пожал я плечами.

— Со мной допустят, — следом подошел Сергей.

Я кивнул, поднялся с места и обратился к Полине:

— Присмотри за Алевтиной и Семой, хорошо?

— Да-да, можешь не беспокоиться. Я буду все время рядом с ними, — заверила она и опустилась на стул как раз между ними.

— Не надо за мной приглядывать. Я сам за кем хочешь пригляжу, — еле слышно возмутился Семен.

Я не отреагировал на его слова и пошел вслед за Сергеем, который уже поднимался на сцену.

За декорациями был коридор, в котором столпились не меньше десяти человек. Большинство были в вычурных костюмах и с гримом на лице.

— Что случилось?! — громко спросил Сергей. — Где больной?

Толпа обернулась, и я увидел на небольшом диванчике девушку в нарядной одежде, с выбеленным лицом и красными губками-бантиками — явно актриса. Рядом с ней стоял ведущий и держал у носа зеркальце.

— Она не дышит. Не дышит… — выдавил он и ошарашенным взглядом посмотрел на людей, стоящих рядом.

— Дайте дорогу лекарю! — взревел Сергей и пошел напролом, расталкивая локтями людей.

Я поспешил следом.

— Здесь сибирский знахарь! Дайте ему осмотреть больную, — Сергей уперся взглядом в ведущего.

Тот выглядел потерянным и, встрепенувшись, будто ото сна, попятился назад. Пока Сергей расталкивал толпу со словами: «Дайте воздуху! Отойдите, а то дышать нечем!», я подошел к женщине и переключил зрение.

На ее шее увидел тонкую зеленую нить, ведущую вниз. Быстро расстегнув верхние пуговицы платья, дошел до туго перетянутого корсета. Пришлось переворачивать девушку и сзади развязывать шнурок, который, как назло, путался и цеплялся за все подряд.

— Держите. Так будет быстрее, — пожилая женщина в пышном белом парике впихнула мне в руки большие ножницы.

— Спасибо, — кивнул я, перерезал шнурок, снял корсет и, расстегнув еще несколько пуговиц, увидел, что болезнь засела в желудке. Но это была даже не болезнь, а отравление. Яд в виде зеленой тягучей жижи расползался по ее телу прямо на моих глазах.

Чтобы остановить распространение яда, я первым делом нарисовал руну «Чистоты» и «Исцеления». Яд в виде сущности немного посветлел и будто уменьшился, но никуда не пропал. Руночерть его задери! Сильный яд, очень сильный.

С ядами я сталкивался крайне редко, поэтому у меня не было готовой руны, которая смогла бы изгнать его из тела. Думай, Аскольд, думай!

Между тем раздражительность зрителей лишь нарастала. Послышались гневные крики. Кто-то грозился пройти за кулисы и силой выгнать актеров на сцену.

Ведущий, который, как оказалось, был директором театра — Дмитрием Васильевичем Шестаковым, поднялся на табурет и поднял руки, призывая к тишине.

— Друзья, беды случаются, но мы должны сыграть пьесу. Анечку заменит… — он оглядел притихшую толпу и указал пальцем на миловидную дамочку с аппетитными формами. — Елизавета — ты сыграешь главную роль. Слова знаешь?

— А как же, — кивнула она и расплылась в радостной улыбке, будто и не умирала рядом с ней девушка.

— Хорошо, — выдохнул он, спустился с табурета, с сочувствием посмотрел на девушку, которую назвал Анечкой, и вышел на сцену.

— Дорогие друзья, прошу прощения за задержку! Произошла непредвиденная ситуация, но сейчас все под контролем. Итак, мы начинаем!

Послышались редкие хлопки. Актеры заняли места, и представление началось.

— Степа, ну что? — спросил Сергей, внимательным взглядом посмотрел на бледную неподвижную девушку и еле слышно продолжил: — Неужто померла?

— Нет, жива. Я немного улучшил ее состояние, но она отравлена, а я понятия не имею, как вывести из нее этот яд. Мне нужно подумать.

— Отравлена? — ужаснулся директор Шестаков. — Но кто мог такое с ней сделать?

— Сейчас это не важно, — отмахнулся я. — Главное, чтобы мне удалось ее спасти. С остальным потом разберетесь. Есть у вас помещение, где мы можем уединиться? А то здесь очень шумно, я не могу сосредоточиться.

— Мой кабинет в вашем распоряжении, — заверил он.

— Хорошо, идемте.

Сергей взял девушку на руки и пошел вслед за директором. Я замыкал шествие, погрузившись в себя. Перед внутренним взором проносились знаки, которые я складывал в руны, подбирая нужную комбинацию.

Кабинет утопал в книгах и папках с документами. Шестаков быстро освободил диван, куда Сергей уложил девушку.

— Мне нужно перо и бумага, — сказал я.

— Все в вашем распоряжении, — он указал на письменный стол, на котором тоже высились стопки книг. — Прошу прощения, но я должен присутствовать на представлении. Вы не против, если я отлучусь?

— Можете идти, — ответил я, ведь от него сейчас не было никакого толку. — Но сначала скажите, что за яд в девушке?

Он удивленно взглянул на меня.

— Мне-то откуда знать? Если вы думаете, что это сделал я, то глубоко ошибаетесь. Анечка — моя любимица. Она — прима моего театра. Ей достаются лучше роли, — с жаром проговорил он и явно не врал.

— Если Степан говорит, что ее отравили, то так оно и есть, — сухо произнес Сергей. — И я бы на вашем месте отправил кого-нибудь в городскую управу или в жандармерию. Это дело надо расследовать.

— А вдруг она сама? — еле слышно спросил директор театра.

— Был повод? — уточнил я.

Шестаков задумался и пожал плечами.

— Мне об этом ничего неизвестно.

— Тогда не надо строить догадки, — повысил голос Сергей. — Отправьте за представителем власти и идите на представление, если так надо.

— Сию минуту отправлю, — он торопливо вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

Я нарисовал на руке девушки еще одну руну «Исцеления», чтобы поддерживать в ней жизнь, и подошел к столу. Пришлось потрудиться, чтобы найти чистый лист бумаги. Отыскал лишь в нижнем ящике стола. Обмакнув перо в чернила, нанес первый знак, в котором был уверен — символ духа и силы слова. Он усилит любую руну в несколько раз. Теперь же нужно подобрать те знаки, которым нужно это усиление. И, главное, не навредить девушке.

Окунувшись вглубь себя, я принялся размышлять.

Символ защиты нужен обязательно. Затем знак, обозначающий жизненную энергию и силу. А потом… потом знак разрыва и перелома. Он переменит то состояние, в котором находится девушка. Но это еще не все. Чувствую, что недостаточно, но не пойму, что еще нужно добавить.

— Может, за доктором отправить? — несмело проговорил Сергей, выдернув меня из раздумий.

— Зачем? — не понял я.

— Ну, чтоб девушке помочь, — извиняющимся тоном сказал он. — Вижу, ты сам в смятении и не знаешь, что делать. Не сидеть же сложа руки, пока она умирает.

— Если хочешь, можешь отправить, но доктора ей не помогут, — пожал я плечами.

— А ты поможешь?

— Очень на это надеюсь.

Я продолжил прокручивать в голове огромное количество различных символов. Не было ни одного, который бы избавлял от яда, поэтому нужно подбирать очень тщательно и «примерять» к другим.

В конце концов я остановился на двух знаках, которые тут же изобразил на бумаге: знак обновления сил и перерождения и знак движения. В данном случае он будет способствовать быстрейшему выздоровлению.

Окинув взглядом получившуюся руну, я остался доволен. В это время из зала послышались восторженные крики и аплодисменты. Похоже, представление уже закончилось, а я даже не заметил, что столько времени пролетело.

В кабинет забежал раскрасневшийся директор.

— Ну что? Анечке стало лучше? — он посмотрел на бледную, неподвижную девушку и тяжело вздохнул. — За городовым я отправил. Скоро должен явиться.

Я встал из-за стола, опустился на колени у дивана и принялся наносить знак на руку девушки. Директор хотел что-то спросить, но Сергей шикнул на него. Все замерли, наблюдая за моими действиями.

Знак за знаком у меня таяли силы, поэтому я всерьез забеспокоился, сожалея, что не попросил помощи и дополнительной жизненной энергии у Сергея или Шестакова, но, вопреки опасениям, последний знак получился, и руна вспыхнула.

— Все, теперь остается лишь ждать, — я устало вздохнул и вытер рукавом пот со лба.

— А что вы вообще делали? — осторожно уточнил директор.

— Лечил.

Я видел непонимание в его глазах, но не стал ничего объяснять. Все мое внимание было направлено на зеленый яд в теле девушки.

В коридоре послышался топот и радостные возгласы. Сюда шли актеры. Девушка вдруг прерывисто вздохнула, открыла глаза и закашлялась. Следом ее вырвало на пол и на стопку книг у дивана.

Я с облегчением выдохнул. Организм избавился от яда. Анечка спасена.

Далее последовали объятия, благодарности и пятнадцать рублей из сейфа директора. Когда мы с Сергеем вышли из кабинета и направились к залу, нам навстречу вышел тот самый городовой с пышными усами. Он сделал вид, что не узнал меня, и прошел мимо.

— Ну наконец-то, я уже начала переживать, — едва увидев нас, с места вскочила Полина.

Семен и Алевтина сидели на прежнем месте и тоже оживились при моем появлении.

— Что случилось? Что там произошло? — продолжила спрашивать девушка.

— Давайте поговорим об этом на улице. Заодно выпьем что-нибудь, — ответил Сергей и первым пошел к выходу.

Я взял за руку Алевтину, которая счастливо улыбалась и продолжала любоваться брошью на груди, и повел вслед за остальными.

— Тебе понравилось? — спросил я у нее.

— Да. Очень, — призналась она и прижалась ко мне. — Спасибо.

— Пожалуйста. Мы сюда еще не раз придем, — заверил я. — Тебе полезно получать положительные эмоции.

Мы вышли на улицу. Прохладный вечерний воздух казался сладким после духоты театра. Пробираясь сквозь толпу молодых людей, которые оживленно обсуждали представление, я вдруг почувствовал острую боль сзади. От неожиданности даже вскрикнул.

— Что с тобой? — встревожилась Полина.

— Не знаю, будто кольнуло что-то, — я провел рукой по спине и почувствовал, что одежда мокрая.

— Кровь! У него кровь! — завизжала какая-то мадам, указывая на меня.

Я посмотрел вниз и увидел, что с меня на булыжники капает кровь.

Глава 7

Я ч

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.