Неприкаянный. Меняющий реальность

Я замер в удивлении, так как не ожидал увидеть здесь его обладательницу. Ну хотя бы потому, что сегодня на аэродроме не проводятся показательные полёты, и не праздничный день. Так-то мы стараемся предоставлять людям зрелища, что способствует набору курсантов в авиашколу. Но в настоящий момент идёт обычная рутина.

– Это новинка завода Циолковского… – послышалось в ответ, но говорившие прошли дальше, и я уже ничего не мог расслышать.

Сделал жест начальнику, мол, я через минуту, и выглянул в коридор, поймав на себе недоумевающий взгляд Ерофея. Впрочем, меня сейчас меньше всего волновало удивление старшего телохранителя. По коридору как раз прошла группа курсантов из парней и девушек, мы не делали различия при наборе, главное – способности.

У ребят, похоже, закончился урок по теории, и они направились на выход из учебно-административного барака. Все одеты в тёмно-синие лётные комбинезоны и крепкие берцы, в руках кожаные лётные шлемы с очками и гарнитурой. Но я сразу узнал её.

– Ольга Петровна? – бросил я в спину двум девушкам, замыкавшим группу курсантов.

Шедшая справа резко остановилась и чуть вжала голову в плечи. Ага. Значит, память меня всё же не подводит и по-прежнему работает с точностью компьютера. Я вышел в коридор и направился в её сторону. Она обернулась и поднесла пальцы к губам, словно просила не говорить лишнего. Ладно. Так, значит так.

– Здравствуйте, – поздоровался я.

– Здравствуйте, – пискнула она. И уже к своей подружке: – Леночка, ты иди, мне нужно переговорить с Олегом Николаевичем.

– Хорошо, – многозначительно окинув меня взглядом, произнесла девица лет двадцати, вряд ли старше.

– Олег Николаевич, прошу, не называйте мою фамилию, – быстро прошептала Ольга Столыпина, четвёртая дочь Петра Аркадьевича.

– Хорошо. Но вы должны мне объяснить, что всё это значит. И… Пойдёмте на улицу.

Я взял девушку за предплечье и решительно потащил её за собой. Она не сопротивлялась, покорно двинувшись следом. Разве только, когда проходили мимо курилки, где расположились её однокурсники, сделала успокаивающий жест дёрнувшимся было парням.

– И что всё это значит? – отведя её в сторону так, чтобы нас видели, но не могли слышать, спросил я.

– Я курсант авиашколы ДОСААФ, – слегка разведя руками, ответила она.

– Это понятно. Как именно вы тут оказались? Ни за что не поверю, что Пётр Аркадьевич мог вам позволить учиться лётному делу. И вообще обряжаться в подобный наряд не подобает девице из приличной семьи.

– Лена дочь барона. И ничего, её родители не считают это неприличным.

– Ольга Петровна, – подпустил я в голос металла.

– Олег Николаевич, вы ведь не расскажете папа́ и маменьке? – сложила она руки на груди.

– Зависит от того, как именно вы объясните происходящее. Эта авиашкола, как и общество в целом, находится под моим патронажем, и я несу ответственность за происходящее здесь.

– Вот именно! В ДОСААФ настолько хорошо организован учебный процесс, что за два года его существования не было ещё ни одного несчастного случая со смертельным исходом. То есть я выбрала самый безопасный вариант, а ведь была мысль научиться летать в Париже. Но вы же понимаете, что там риск значительно выше.

– Не наводите тень на плетень, Ольга Петровна. К чему вообще вам это нужно?

– Сами виноваты. Ваша киностудия снимает такие красивые фильмы, а в киножурналах всё видится так захватывающе, что молоденькое сердечко не выдержало, а неокрепший ум вскружило романтикой пятого океана.

– Вы с больной-то головы на здоровую не перекладывайте, – погрозил я ей пальцем.

– Даже и не думала, мне… – затараторила было она, но я её оборвал.

– Стоп! Чётко и ясно. Как вы тут оказались? И какие у вас планы? Или мне придётся вас немедленно доставить к родителям. Я жду, – заметив, что она мнётся, пришлось вновь на неё малость надавить.

– Я уговорила родителей отправить меня в Париж. Там сговорилась с квартирной хозяйкой, и она пересылает мои письма родителям, а их мне сюда авиапочтой.

Нормально, да! Год назад я был буквально вынужден открыть авиасообщение с Парижем. Ибо общественность настаивала, а государыня не могла обойти вниманием вопиющий глас светского общества, жаждущего прикоснуться к прекрасному. Ну как же мы без Парижу-то? И даже то, что стоимость перелёта в два раза превышала таковую до Владивостока, их ничуть не остановило. Ну и авиапочта, конечно же, как же без этого. И вот меня же моим же предприятием по лбу.

– И под каким именем вас знают здесь?

– Ракитина Ольга Петровна. Документы мне папа́ сам приказал выправить, чтобы обезопасить от революционеров.

– А здесь, как я понимаю, снимаете квартиру в доходном доме?

– Да.

– Понятно. Значит так…

– Прошу, Олег Николаевич! – сложила она руки на груди. – У меня уже есть три прыжка с парашютом, а с сегодняшнего дня начинаются полёты. Я в очереди на завтра. Ну хотя бы один полёт. Или своей волей назначьте мне его на сегодня, а тогда уж везите домой. Пожалуйста.

Я внимательно посмотрел на девушку. Это не блажь. Наверняка уже летала пассажиркой и на ТЦ–10, что устроить совсем несложно. Во взгляде огонь. Она жаждет попробовать небо на вкус. Влюбится ли в него окончательно или нет, пока непонятно, потому что пассажир и пилот это совершенно несопоставимо.

– Хорошо. Вы полетите сегодня, Ольга Петровна, – после недолгого раздумья пообещал я.

Решить вопрос с начальником авиашколы не составило труда. Это даже не отобразилось на учебном процессе, так как по штату полагалось иметь три УЦ–2, два в работе и один в резерве. Вот на последнем-то я и решил совершить внеплановый учебный полёт с курсантом Столыпиной, сиречь Ракитиной.

Перед вылетом сделал жест, предлагая ей провести предполётный осмотр. Ольга вооружилась планшетом и пошла вокруг аппарата, дотошно осматривая его, дёргая, тыча и всматриваясь. Я молча следовал за ней, отмечая, что всё она делает без ошибок, хотя и волнуется.

– Вы куда направились? – одёрнул я Ольгу, нацелившуюся было на место штурмана.

– Так нас ведь должны были только покатать, – удивилась она.

– Понимаю. Но ведь не факт, что у вас получится оказаться в кабине самолёта во второй раз. А потому полезайте-ка вы на место пилота. И готовьтесь, взлетать тоже сами будете. И садиться.

– Но как?

– Теорию изучали?

– Да, но…

– На тренажёре за штурвалом сидели?

– Да, но…

– В таком случае не вижу проблем.

– Олег Николаевич…

– Не хотите лететь? Ладно, как скажете.

– Хочу! – поспешно выпалила она едва ли не в панике.

– Тогда полезайте в кабину.

Нет, я не больной на голову и не самоубийца. Для начала, УЦ–2 получился по-настоящему надёжной машиной. Двигатель маломощный, скорость невеликая, имеется двойное управление, а я реально хороший пилот. Даже при моей абсолютной памяти у меня солидный налёт и неслабое количество сошедшихся взлётов и посадок. Так что я в себе и в самолёте уверен. И что же мы с одной девчонкой не управимся, что ли.

– Ольга Петровна, вы меня слышите? – запросил я по бортовому переговорному устройству.

– Да, слышу, – раздалось в головных телефонах.

– В таком случае запускайте двигатель и на взлёт.

Ну что сказать, сначала мы малость повиляли, подражая пьяной походке, пока подруливали к взлётной полосе. Потом был неуверенный взлёт, хорошо хоть, полоса рассчитана на ТЦ–10, и её хватило с избытком. Далее, покачивая крыльями, словно неумелый канатоходец с палкой, начали набирать высоту.

Потом она самостоятельно прошлась по коробочке. А там я взял управление и произвёл несколько фигур высшего пилотажа. Признаться, жестил так, как только мог, намереваясь душу вынуть из Столыпиной. Я в любом случае займусь её обучением, но вот будет ли в обучающем курсе пилотирование или нет, посмотрим после посадки. А пока давил на девушку нещадно.

Ольга Петровна выдержала, и ей не то что не стало дурно, но когда спросил, способна ли она управлять машиной, та ответила утвердительно. Ну я и приказал ей заходить на посадку. Вышло неловко, и из-за незначительного превышения скорости мы скозлили. Однако я не стал перехватывать управление и правильно сделал. Козлик вышел не страшным, и после парочки небольших подскоков мы покатили по полосе под шелест колёс по траве.

– Это было… Это было… Я так счастлива!

Восторгу девятнадцатилетней девицы не было предела. Волосы немного выбились из-под шлемофона, глаза лучатся счастьем, лицо разрумянилось, дыхание учащённое, небольшая грудь высоко вздымается. Ольга не красавица, скорее симпатичная, но молодость сама по себе прекрасна, а потому я ею откровенно залюбовался. В этот момент она была невероятно хороша. Ч-чёрт, и как женщина тоже весьма привлекательна.

И если у меня ничего не получится, вот эту красоту через шесть лет забьют насмерть пьяные красноармейцы. Подробности мне неизвестны, всё та же информация из инета, случайно попавшаяся мне на глаза, да и то увиденная мною в контексте просмотра сведений о её отце. А ведь не факт, что у меня получится переиграть старуху. И если так, то я просто обязан дать этой девочке шанс. Без понятия, лучше будет или хуже, но надеюсь, что как минимум по-другому.

– Ольга Петровна, я возьму грех на душу и не поволоку вас домой к родителям. Но у меня есть несколько условий.

– Всё, что угодно! – поспешно выпалила она и тут же спохватилась: – В разумных пределах, конечно.

– В разумных, не сомневайтесь, – не смог я сдержать усмешку. – Итак, для начала вы переедете в квартиру по соседству с моей. Мы занимаем весь этаж на случай приезда большой группы специалистов концерна. Далее по городу вы будете передвигаться на автомобиле с моим водителем и одним из телохранителей. Не переживайте, это будет такси, а потому ничьего внимания не привлечёт.

– Хорошо.

– Сейчас вы переоденетесь, и мы прокатимся в оружейную лавку, где я вас вооружу.

– Вооружите? – удивилась она.

– До зубов.

– Но зачем?

– Чтобы вы могли постоять за себя. Мало того, минимум один час в день вы будете проводить на стрельбище. А ещё мои телохранители по очереди будут с вами заниматься самообороной. Чтобы в случае, если вы не сможете убежать, то для начала уронили злодея, а потом непременно убежали. Вопросы?

– Я так понимаю, моё несогласие хотя бы по одному пункту повлечёт мою отправку домой?

– Лично доставлю.

– Я согласна на всё.

– Вот и замечательно. Идите переодевайтесь, на сегодня для вас занятия закончились.

– Олег Николаевич, а можно вас спросить?

– Спрашивайте, Ольга Петровна.

– А что вот это за красавец стоит? – указала она на самолёт рядом с учебно-административным зданием.

– ИЦ–13, истребитель Циолковского девятьсот тринадцатого года. Моноплан с верхним расположением крыла, что даёт отличный обзор в нижней полусфере. Трёхсотшестидесятисильный мотор, максимальная скорость двести семьдесят вёрст, потолок две тысячи шестьсот сажен. Впечатляет?

– Ещё бы!

– Вот хотел попрактиковаться, для чего и привёз его сюда. Заодно продемонстрирую новинку потенциальным покупателям, сиречь военным.

Самолёт у Константина Эдуардовича получился хороший и практичный. Так-то мы сейчас позиционируем его как истребитель, но впоследствии вполне возможно использовать в гражданской авиации. Внешне он похож на ЯК–12, и характеристики вполне сопоставимы, а тот в своё время очень даже потрудился на мирном поприще.

– А истребитель это значит охотник за другими аэропланами? – уточнила девушка.

– Именно, – подтвердил я.

– Мне ещё не скоро получится оказаться за его штурвалом? – разочарованно и в то же время с плохо скрываемой надеждой вздохнула она.

– Хозяюшка, дай водицы испить, а то так кушать хочется, что аж переночевать негде, – с лёгкой издёвкой нараспев произнёс я.

– Ну что вы в самом-то деле, – обиженным тоном выдала она.

– Умерьте свой аппетит, сударыня. И давайте для начала хорошенько освоим учебную машину.

– Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом.

– Согласен. Только тут такое дело, вы пока ещё и солдатом-то не стали.

Отправив её в женскую раздевалку, сам пошёл в мужскую. И как водится, привёл себя в порядок быстрее девушки. Планы по полёту на ИЦ–13 пришлось пересмотреть, но я не особо расстроился по этому поводу, успею ещё. Из раздевалки направился прямиком в кабинет начальника авиашколы.

– Клим Васильевич, у меня к вам просьба.

– Или приказ? – посмотрев на меня, уточнил начальник школы, которого я вновь оторвал от бумажной работы.

– Вы правы, это распоряжение.

– Слушаю, Олег Николаевич.

– Ракитину переведите на индивидуальное обучение. Максимально возможный налёт часов. Оплата дополнительных занятий пилоту и все связанные с обучением материальные затраты лично за мой счёт.

– Впечатлила вас наша Ольга Петровна?

– Не в том плане, в каком вы могли подумать, Клим Васильевич. У неё настоящий талант. Впервые оказавшись в кабине, она самостоятельно взлетела, прошла коробочку и после фигур высшего пилотажа сама посадила аэроплан. Я приставлю к ней кинооператора, который будет снимать процесс её обучения. Это отличный рекламный ход. Эмансипе сейчас весьма популярны, – щёлкнул я пальцами вдруг появившейся идее.

К моменту окончания разговора из раздевалки вышла и Столыпина-Ракитина. Я предложил ей руку, и мы направились к автомобилю. При этом она озаботилась тем, чтобы прикрыть лицо. Питер вроде бы и большой, но в то же время тесный город, а потому нелегалка не пренебрегала мерами предосторожности.

Как и говорил, поехали мы не на её квартиру за вещами, а в оружейную лавку. Я ничуть не шутил, когда говорил о том, что вооружу девушку. Однако и с собой не возил арсенал. К тому же у нас были мужские игрушки, а Ольга Петровна крепким сложением не отличалась, будучи миниатюрной и весьма женственной. Ну вот как такой вручать ПГ–08, я уж молчу о «Бердыше».

– Здравствуйте, господа. Сударыня. Чем могу быть полезен? – поприветствовав нас, поинтересовался владелец лавки.

– У вас есть продукция оружейного завода Горского? – в свою очередь спросил я.

– Разумеется. Прошу сюда. У нас представлена вся линейка, кроме пулемёта, конечно же.

– Нас интересует СКГ-М под малоимпульсный патрон в пять и шесть десятых миллиметра.

– Есть такой красавец. Тупоконечные пули дум-дум и полуоболочечные уверенно валят зверя до двадцати пудов. При том, что этот самозарядный карабин весьма лёгок, а отдача практически не ощущается. Настоящее убойное оружие для девичьих рук. К тому же отличающееся невероятной точностью. Хороший стрелок укладывает пули в пятак на расстоянии в пятьдесят сажен.

– Благодарю, любезный, – оборвал я словоохотливого лавочника. – Мне прекрасно известно, что именно хочу приобрести.

Я взял самозарядный карабин и, подбросив, демонстрируя девушке, передал оружие ей. Она так же покачала его в руках и кивнула, подтверждая, мол, действительно лёгкий. Для неё то, что нужно. Калибр в семь целых шестьдесят две сотых миллиметра для субтильного девичьего сложения малость перебор.

– У вас имеется шептало автоматического огня и дульный тормоз компенсатор? – спросил я.

– Разумеется, – с готовностью откликнулся лавочник.

– Установите сразу.

– Непременно.

– К нему два двойных подсумка и пять магазинов на двадцать патронов, – продолжал я. – Далее меня интересует новый пистолет господина Горского, ПСМ. Есть в наличии?

– Да, конечно. Прошу, – выложил он на прилавок компактный пистолет.

Внешне в точности, как и в моём мире, хотя отличия, конечно же, имеются, куда без этого. И в первую очередь патрон. Тут мы использовали свой в шесть целых тридцать пять сотых миллиметра. По обыкновению, взяли браунинговский и переделали его: чуть больше диаметр капсюля, немного глубже и шире проточка, иной метод крепления пули, большая навеска пороха. Всё! Совершенно другой боеприпас, к тому же мощнее прототипа.

– И со всем этим я должна буду научиться обращаться? – неуверенно спросила девушка.

– И не только с этим. Причём это не обсуждается, и скидок вам никто делать не станет. Мои телохранители имеют боевой опыт, да и стреляли в нас далеко не только на войне, а потому и сами халтурить не приучены, и вам не позволят. Или прямиком домой, – разведя руками, предложил я.

– Когда приступаем? – подхватив подарки, решительно поинтересовалась она.