Галактика в её объятиях

Будто кто-то отнял у неё дыхание.

Она схватилась за край панели.

Вандо мгновенно оказался рядом.

— Селена?

— Эймара я её почти не слышу.

Он побледнел.

— Совсем?

Она закрыла глаза.

Где-то далеко-далеко билось Сердце. Едва заметно. Как огонёк за толщей чёрной воды.

— Нет. Но она очень далеко.

Кабина раскрылась сама.

За дверью ждал коридор.

Пустой.

Слишком чистый.

Слишком тихий.

Вандо достал короткий аварийный клинок, собранный из кристаллического осколка и провода.

— Ну что, пойдём в очевидную ловушку?

Селена сжала в ладони половину имени Эймары. Та ответила слабым зелёным теплом.

— Пойдём.

Они вышли.

Внутри ковчег не был похож на корабль.

Он был похож на храм, построенный теми, кто ненавидел жизнь, но завидовал её форме. Высокие своды тянулись вверх, будто рёбра гигантского зверя. В стенах пульсировали красные жилы. Под ногами лежал гладкий чёрный металл, отражающий не лица, а страхи.

Селена мельком увидела в полу себя — старую, одинокую, с почерневшим знаком на запястье.

Она отвернулась.

Вандо заметил.

— Не смотри вниз.

— А ты?

— Я и так знаю, что там покажут.

— Что?

Он помолчал.

— Что я не успел.

Селена остановилась.

— Вандо

— Потом.

Он сказал это мягко, но твёрдо. И она поняла: если сейчас коснуться этой раны, он может не выдержать.

Они пошли дальше.

Коридор сам выбирал путь. Двери открывались перед ними, другие исчезали в стенах. Ковчег не пытался их остановить.

Он вёл.

— Она ждёт нас, — сказала Селена.

— Да.

— Почему не нападает?

Вандо взглянул на её ладонь.

— Потому что ты несёшь то, что ей нужно.

— А ты?

Он усмехнулся.

— А я, видимо, красивая упаковка к катастрофе.

Селена резко взяла его за руку.

— Не говори так.

Он хотел отшутиться, но не смог.

Их пальцы переплелись.

На миг красный свет вокруг стал тише.

Желание вспыхнуло неожиданно — не как слабость, а как отчаянное доказательство, что они ещё живы. Селена почувствовала тепло его кожи, близость плеча, то, как он смотрит на неё: будто в этом мёртвом корабле она была единственным настоящим светом.

Вандо шагнул ближе.

— Когда всё закончится

— Не говори когда, если не веришь.

— Я верю.

— В победу?

Он коснулся её лица.

— В тебя.

Ей стало больно от этой нежности.

Селена поднялась на цыпочки и поцеловала его — коротко, но так, что у обоих сбилось дыхание. Вандо на мгновение прижал её к себе крепче, чем позволяла осторожность, и она почувствовала, как трудно ему отпустить.

Но он отпустил.

— Если мы переживём это, — хрипло сказал он, — я потребую продолжения.

Селена провела пальцами по его губам.

— Потребуешь?

— Очень вежливо.

— Тогда выживи.

Он кивнул.

— Приказ принят.

В следующую секунду стены коридора раскрылись.

И ковчег показал им память.

Они оказались в зале, которого не было.

Или был — когда-то.

Золотой храм Эймары. Древний. Молодой. До войны. До Ордена.

В центре стояла женщина с глазами цвета рассвета.

Лиара.

Первая из тех, чья кровь стала ключом.

Селена узнала её без объяснений. Вандо тоже — он замер, словно увидел давно забытый сон.

Лиара стояла перед тенью Матери Пустых Солнц и держала в руках зелёный огонь.

— Ты не войдёшь, — сказала она.

Тень Матери была меньше, чем теперь. Почти человеческая.

— Я уже внутри.

Лиара посмотрела вниз — на свою грудь.

Там под кожей горела чёрная точка.

Селена похолодела.

— Нет

Память дрогнула.

Лиара повернулась к кому-то невидимому.

К жрицам.

— Если нельзя уничтожить дверь, её надо сделать живой. Живое может выбирать.

Одна из жриц плакала.

— Это проклятие.

— Нет, — сказала Лиара. — Это надежда.

Она разрезала ладонь. Серебряная кровь упала на камень и вспыхнула.

Вандо сделал шаг вперёд, будто мог остановить прошлое.

— Она сама согласилась, — прошептал он.

Селена взяла его за руку.

Лиара подняла лицо к небу.

— Пусть мой род будет ключом. Но не замком. Пусть однажды тот, кто унаследует кровь, выберет не открыть дверь, а закрыть её.

Память погасла.

Зал снова стал чёрным.

Вандо долго молчал.

Потом тихо сказал:

— Значит, я не ошибка.

— Нет.

— Не оружие Ордена.

Селена повернула его к себе.

— Нет.

Он смотрел на неё так, будто пытался поверить.

— Я выбор, — сказал он.

— Да.

В этот момент в глубине зала зажёгся зелёный знак.

Вторая половина имени Эймары.

Она висела в воздухе над чёрным пьедесталом, заключённая в тонкую клетку красного света.

Селена замерла.

Вот она.

Так близко.

Настоящая развязка.

Вандо поднял клинок.

— Слишком просто.

— Да.

— Берём быстро?

— Очень быстро.

Они двинулись к пьедесталу.

Каждый шаг отдавался гулом. Половина имени в ладони Селены тянулась к своей утраченной части. Свет между ними дрожал, как нить, готовая срастись.

Ещё десять шагов.

Пять.

Один.

Селена протянула руку.

Красная клетка исчезла.

Слишком легко.

Вторая половина имени упала ей в ладонь.

И обе части соединились.

Зелёный свет взорвался в зале.

Селена вскрикнула — не от боли, от полноты. Имя Эймары прошло сквозь неё целиком: леса, моря, горы, корни, первые цветы, первый дождь, первая песня. Планета была не местом. Не силой. Не Сердцем под храмом.

Она была живым словом.

И теперь это слово снова стало целым.

Вандо схватил её за плечи.

— Селена!

Она открыла глаза.

— Мы можем закрыть печать.

На его лице вспыхнула надежда.

Настоящая.

Почти детская.

— Тогда уходим.

Он потянул её назад.

Но зал не отпустил.

Пол под ногами исчез.

Не обвалился — стал прозрачным.

Под ними открылась бездна, полная звёзд. В центре этой бездны висело огромное чёрное солнце. Не пылающее — пожирающее свет вокруг.

Матерь Пустых Солнц.

Её голос поднялся отовсюду:

— Имя должно быть произнесено в Сердце.

Селена стиснула зубы.

— Я знаю.

— Но теперь Сердце здесь.

Звёздная бездна дрогнула.

И Селена увидела невозможное.

В глубине ковчега, под слоями металла и тьмы, билось второе Сердце.

Не настоящее.

Собранное из украденных миров.

Из погибших планет.

Из погашенных солнц.

Огромное мёртвое сердце, которое имитировало жизнь.

И теперь, получив полное имя Эймары, оно начало подстраиваться под него.

Вандо понял первым.

— Она не хотела просто украсть половину.

Селена прошептала:

— Она хотела, чтобы я собрала имя здесь.

Матерь ответила почти нежно:

— Целое имя звучит громче.

Стены зала раскрылись.

Красные жилы ковчега вспыхнули зелёным.

Но это был неправильный зелёный — холодный, больной, лишённый дыхания.

Имя Эймары в ладони Селены начало вырываться.

Она сжала пальцы до боли.

— Нет!

Вандо обхватил её руку обеими ладонями. Его серебряная кровь вспыхнула на порезах, оставленных старым боем, и смешалась с зелёным светом.